4. «Порождая недоверие».

Чонгук подписывает последний документ и, захлопнув пластиковую обложку, тут же откладывает папку в стопку уже проверенных им бумаг. Альфа откидывается на спинку кресла, взглядом проходится по своему рабочему столу, что весь завален этими чёртовыми бумажками, которые на сегодня, к счастью, закончились. Да, нелегко руководить крупной компанией, что далеко не всегда работает чисто и в рамках закона. Увы, но это необходимо, по крайней мере, если есть желание выйти на хороший уровень и забыть о конкурентах, которые в ваши дела даже нос свой сунуть будут бояться. Да, Хосок тоже занимается этой же компанией, но только большее внимание уделяет филиалам за границей и в других городах, оставив младшего брата в самом эпицентре. В Чонгуке он не сомневался никогда, знал, что он зубами выгрызет всё, что ему будет нужно, без посторонней помощи. Да, иногда он действует грубо и очень даже жестоко, но результат всегда себя оправдывает. Чон никогда просто так не рискнёт, никогда не сделает ничего, что могло бы быть в конечном итоге зря. Тэхён живёт у него уже полторы недели, только вот Чонгук его практически не видит — омега будто бы совсем из своей комнаты не выходит, когда Чон возвращается с работы. Их встречи за всё это время можно по пальцам пересчитать, по правде говоря. Чонгук понять не может: то ли Ким сам по себе такой скрытный и тихий, то ли он просто его боится и старается лишний раз на глаза не попадаться. Только вот он считает, что у него нет права Тэхёну из-за этого что-то говорить, точно так же как и пытаться нарушить его личные границы. В конце концов, следует учитывать, из какого кошмара омега не без труда вырвался, и вполне логично, что пока ему с кем-либо контактировать будет достаточно тяжело. Если честно, Чонгук иногда даже забывает, что ночами теперь в доме находится не один. Вспоминает, когда слышит за стеной тихое хныканье и такой же тихий бархатистый тэхёнов голос. А ещё Ким иногда сыну колыбельные напевает, только слова разобрать получается с большим трудом, но Чон едва ли к стене не прилипает, чтобы это сделать. Альфа прекрасно понимает, что им необходимо хотя бы немного сблизиться, чтобы потом была возможность сделать всё то, что он запланировал. Чонгук пока что спешить не собирается, потому что знает, как важно Тэхёну сейчас оклематься и прийти в себя. А ещё знает, как бесится Чиён, по сотому разу прочёсывая город, даже не подозревая о том, что во всём этом замешан Чон — его главный конкурент и самый злейший враг, который очень качественно замёл все следы. Пак не с тем связался, сам того не зная. Чонгук возможностью избавиться от давнего конкурента воспользуется в полной мере, как только Киму станет получше. Неожиданно за дверью отчётливо слышится негромкая ругань, а через мгновение в кабинет влетает Намджун, пытаясь отбиться от старающегося удержать его секретаря. — Да подождите же! У вас не назначено! — молодой парень едва ли не виснет на альфе, который отмахивается от него, будто от пушинки. — Я по личному делу! Чонгук выныривает из своих мыслей, тихо смеётся, наблюдая за этой по-детски забавной потасовкой, что разворачивается прямо посреди его кабинета. Намджун почему-то всегда именно так врывается: громко, привлекая внимание, так, чтобы точно все знали о том, что он здесь. — Уён, всё хорошо, пропусти Намджуна и иди работай. Омега недовольно одёргивает рубашку и, ничего не говоря, направляется к двери. Вот всегда Чонгук так… Впускаешь — плохо, не впускаешь — тоже плохо. Как с ним вообще можно работать? Но Уён работает уже четвертый год и пока что ни разу не пожалел об этом благодаря хорошенькой зарплате и очень приятным стабильным бонусам, на которые Чон не скупится. Ну, если он хорошо выполнял свои обязанности, конечно же. — Какого хрена к тебе так сложно стало пробиться, а? — Намджун пытается отдышаться, плюхается на большой кожаный диван, что стоит посреди кабинета, и на спинку откидывается. — Бесишь, Чонгук. С Намджуном Чонгук познакомился пару лет назад. Обычное деловое партнёрство достаточно быстро переросло в приятельские отношения, а после и в дружбу, в которой оба из них уверены — слишком уж схожи их взгляды на жизнь. — Кофе будешь? — альфа идёт на хитрость, зная, что Джун точно не откажется и подобреет. — Буду. Чон усмехается, за что Ким одаривает его недовольным взглядом, и нажимает одну из кнопок на телефоне, просит Уёна принести им два капучино. Он поднимается и, быстро разложив на столе оставшиеся документы, устраивается в кресле, что стоит сбоку от дивана, на котором, нахохлившись, сидит Намджун. — Ну? Рассказывай, с чем пришёл. — Как всегда, с кое-чем интересным, — Намджун улыбается, от чего на его щеках появляются забавные ямочки — в такие моменты он совсем не похож на взрослого серьёзного мужчину. — На твоего парнишку кое-что нашёл, подумал, тебе будет интересно. Чонгук бровью вопросительно дёргает, явно не этого ожидая. Он же сейчас про Тэхёна говорит? Хотя больше-то не про кого… Он весь подбирается, готовится слушать, понимая, что будь там какая-нибудь ерунда, Ким бы к нему посреди рабочего дня не завалился бы. — Что там? — Как бы тебе объяснить… — Джун хмыкает, неожиданно из внутренного кармана пиджака достаёт несколько листов бумаги, аккуратно сложенных пополам. — Этот бедный мальчик совсем не бедный. Вернее, его родители были даже отнюдь не средним классом. Альфа протягивает Чонгуку документы, но тот разворачивать их и заглядывать внутрь пока что не спешит. Ему это ничего не даёт. Для начала Чон хочет услышать объяснения. — Я принёс тебе банковские счета его папы и отца, которые остались после их смерти. Взгляни. Количество сбережений на них тебя точно удивит. Чон молча берёт из чужих рук документы, не спеша по очереди разворачивает и от удивления вскидывает брови — глаза сразу же цепляются за внушительные восьмизначные цифры. Для Чонгука это, может быть, и маловато, но вот для человека, у которого ничего за спиной нет, эти деньги создадут очень даже неплохую возможность обрести, например, жильё. На втором счёте лежит чуть меньше, однако если сложить… Выходит достаточно прилично. — Немало, — альфа поднимает на Намджуна глаза. — Я бы даже сказал, очень и очень немало… — Вот и я о том же. Тебе не кажется странным, что у парнишки, который якобы ничего не имеет, в кармане прилично так звенит? Ни на какие мысли не наталкивает? Наталкивает. Ещё как наталкивает. Чонгук ведь не дурак, чтобы не понимать, к чему клонит Ким. Тэхён прикидывается? Что всё это значит? Омега так плакался, что у него ничего нет, ему некуда идти, слезами чонгукову кухню заливал. Обманул, получается? — Хочешь сказать, что… Чиён его специально ко мне подослал? — Чон делает глубокий вдох, языком оттягивает щёку изнутри. — Ну, это ты уже сам, в принципе, сказал. Я просто действительно считаю эту ситуацию странной: ты ехал домой, тебе под колеса якобы чисто случайно попал омега с грудным ребёнком на руках. А потом вдруг волшебным образом оказалось, что он бежал от Чиёна. По-моему, слишком много совпадений, тебе не кажется? — Намджун, он не похож на того, кого подослали. Вообще не похож. И Чимин его собственноручно осматривал же, сказал, что много синяков старых, будто бы били. — Ой, да ты лучше меня должен знать, на что люди идут ради собственной выгоды, — альфа оборачивается на открывающуюся дверь и входящего в кабинет Уёна, что принёс им кофе. — Кто-то и вены себе режет, и с окон прыгает, лишь бы выглядеть более жалко и побольше бабла сгрести. Да что я тебе объясняю?.. — Я прекрасно это понимаю, хён. Не говорю, что ты не прав или что-то в этом роде. Но и так сразу тоже нельзя делать выводы. Он ведь мог не знать об этих счетах, банально не иметь к ним доступа… Чонгук внимательно наблюдает за тем, как омега ставит на журнальный столик две чашки капучино, одну из которых тут же ловко хватает Намджун, и направляется к двери. — Ты всё правильно говоришь, — Ким делает глоток ароматного напитка, тут же умиротворённо улыбается, будучи довольным мягким вкусом, что пляшет на языке. — Я тоже могу ошибаться, но, согласись, это всё пока не стыкуется между собой. Получается нечто… — Уён, ты чего тут уши греешь? — Чонгук вдруг хмурится, окликнув своего секретаря, что почему-то завис возле двери, одной рукой уже держась за ручку. — Иди работай и дверь за собой прикрой. Или делать нечего? Так я сейчас мигом найду, чем тебе заняться. — Извините. Работник тихо просачивается сквозь небольшую щель, закрывает за собой дверь, как и сказали. Чонгука лучше не злить — бегать и искать пятый угол будут все. — Так вот, — Намджун откашливается, продолжая. — Получается что-то несвязное. В какой-то степени даже абсурдное. А, и есть ещё кое-что, посмотри ниже. Кто-то на протяжении последних пары лет снимал с обоих счетов деньги. Либо это был сам Тэхён, либо кто-то ещё. Чон скользит взглядом ниже и понимает, что альфа прав. Операции прекратились тридцатого декабря прошлого года. А судя по той информации, которую Чонгук нашёл про Тэхёна, ему в этот день как раз исполнилось двадцать… Выходит, деньги перестали сниматься сразу же после его совершеннолетия. — Можно как-то узнать, кто снимал? — Да, можно, но это надо постараться. Ну, хотя, знаешь, если бы это делал я, я бы сам снимать не пошёл, — хмыкает Намджун. — Это слишком палевно. Чуть что — накроют же сразу, даже моргнуть не успеешь. Чонгук ощущает себя так, будто он в Тэхёне действительно упустил что-то важное. Да, он не почувствовал от него никакой лжи или фальши. Омега вёл себя так… искренне. Хотя кто знает?.. Люди действительно способны на многое. Но сколько бы Чон ни старался проанализировать события последних полутора недель, он не может ни за что зацепиться. Разве что за то, что Тэ старается лишний раз с ним не пересекаться. Но разве это значит, что он лжёт? Расценить его скрытность можно совершенно по-разному. Альфа в любом случае пока с выводами торопиться не собирается, как бы ему ни хотелось поскорее со всем разобраться и расставить все точки над i. Это совсем не его стиль. — Постарайся узнать, даже если это будет какой-то левый человек. Возможно, получится запись с камер достать или что-то такое, — Чонгук глазами ещё раз быстро пробегается по бумагам. — Да, тут есть время и банкомат, через который производилась операция. Найдите мне человека, который снимал деньги, просто пришли мне запись, дальше я сам со всем разберусь. Намджун кивает. Другу он не откажет даже при большом желании. Да и что тут значит его желание? Чонгуку такие вещи знать просто необходимо, чтобы не попасть впросак. И Ким сделает всё, что будет в его силах, чтобы этого не произошло, пусть и Чон не тот человек, за которого стоит волноваться. Он сам разобраться может с чем угодно. — Да, кстати… — Джун смотрит в свою практически пустую чашку. — А Чимин… Он приходил к вам? Ну, там, может, Тэхёна проверить? Чонгук беззвучно смеётся, глаз не сводя с такого, на первый взгляд, серьёзного друга, который сейчас пытается свою максимальную невозмутимость показать. Когда-то Намджун загремел к Паку в клинику и после этого запал на бету. Однако тот взаимных чувств к нему не испытывал, о чём сразу же Киму сказал, когда альфа пришёл к Чимину с большим букетом его любимых пионовидных роз. Джун, конечно, расстроился, но сдаваться не захотел, вот и выведывает теперь информацию у Чонгука, который со своим школьным другом поддерживает связь. А что? Удобно. Правда, Чимин, кажется, уже начинает догадываться, что их встречи совсем не случайные, как Намджун пытается показать, просто безразлично, на первый взгляд, находясь рядом. — А что такое? Соскучился по нему? — Прикинь, да, — альфа недовольно дуется. — Ты же знаешь, что трубку он не возьмет, если я позвоню. А так где я могу… — Приедет через два дня, — Чонгук видит, как хён тут же улыбается. — Он приезжал на прошлой неделе, но меня не было дома, поэтому, если бы ты просто припёрся ко мне домой, это было бы очень тупо. — А так не тупо, — Намджун смеётся. — Как будто Чимин не понимает, что я его пасу. Нам обоим за тридцатник, Чонгук. Что уж тут…

***

Чон в очередной раз за несколько минут смотрит на часы, стрелка на которых уже практически подошла к одиннадцати. Он в кресле разваливается, глаза прикрывает, носом втягивает воздух, чувствуя, как приятно расслабляется каждая клеточка уставшего за тяжёлый день тела. Альфа ждёт Тэхёна, чтобы поговорить. Тот должен зайти к нему, когда уложит спать Джихёка. Чонгук откопал много интересного по наводке Намджуна: Тэ действительно об этих деньгах знать не мог, по крайней мере, его подписи нет ни на одних документах, а тот человек, который снимал деньги, раскололся, стоило немного надавить, и сказал, что относил всё Чиёну, за что ему платили. Да, в этом нельзя быть уверенным на сто процентов, но Чонгуку в какой-то степени стало немного спокойнее. Он считает, что по реакции Тэхёна он поймёт всё окончательно, сразу же заметит, стоит ему испугаться. Как на наличие у себя приличной денежной подушки безопасности должен отреагировать человек, который думал, что у него ничего нет? Удивиться, да, но не пугаться. Хотя… Чонгук не особо понимает, чего ему ждать. Он не стал сразу ставить Тэхёна перед фактом, не стал говорить, что он омеге не доверяет, что считает его подосланным или что-то в этом роде. Ким только-только начал приходить в себя, восстанавливаться, и это могло снова его подкосить, чего Чонгук со своей стороны опасался. Даже сейчас он лишь хочет рассказать омеге о наличии у него за плечами кругленькой суммы, которая могла бы неплохо ему помочь. Пусть до этих денег не получится добраться прямо сейчас, хотя следовало бы перевести их на другой счёт — Тэхёну они пригодятся, когда всё закончится. Чонгук прислушивается к тихим шагам в коридоре, зачем-то садится ровно, не желая выглядеть сейчас перед омегой слишком расслабленно и развязно. Пусть и время уже достаточно позднее — им предстоит обсудить действительно важные вещи. В дверь тихо стучат, и Тэхён заглядывает в его кабинет. — Можно? — Да, проходи, — Чонгук поднимается со своего места. — Только дверь прикрой за собой. Тэ кивает и молча делает то, что ему говорят, проходит к небольшому диванчику, стоящему чуть в стороне, на который указывает ему Чон. Он себя здесь ощущает ещё более неловко, чем обычно, но старается виду не подавать, ведёт себя сдержанно. В последнее время Киму стало немного спокойнее, получилось более-менее нормализовать сон, аппетит, да и здоровье начало улучшаться. Ему не давали здесь делать практически ничего, Сону всё время гнал Тэхёна отдыхать, стоило ему выйти и предложить свою помощь с домашними делами. А омеге просто-напросто очень неудобно ощущать себя бесполезным трутнем, который живёт за чужой счёт. Тэ надеется, что хотя бы Чонгук сейчас скажет, что ему что-то нужно… Альфа садится в этот раз напротив, наплевав на то, что в моменте иногда может выглядеть слишком грозно — ему важно видеть чужую реакцию, понимать, что у человека в голове на самом деле. А ещё Чонгук надеется заметить в теле Тэхёна что-то такое, что даст ему точный ответ. По людям видно, когда они врут. — У меня для тебя есть новости, — он достаёт из папки несколько листов бумаги, отделяет от них те, что даст Тэ посмотреть прямо сейчас. — Но сначала я задам тебе вопрос. — Задавайте, — Ким ладони складывает лодочкой и зажимает между сведёнными вместе коленями — ощущает себя неуютно и, вероятно, немного нервничает. — Скажи мне, — Чонгук делает глубокий вдох, понимая, что вынужден спрашивать далеко не самые приятные вещи, — твои родители… Они оставили тебе что-то в наследство? Насколько мне известно, ваша семья была достаточно состоятельной. — У них была компания, да, но… Сейчас ей управляет человек Чиёна. Вернее, они думали, что я выйду за него замуж, а компанией управлять не смогу, поэтому и передали права на неё Чиёну. Там какие-то бумаги оформлялись, я ничего в этом не понимаю. Но сейчас он сам ей не занимается. Чон кивает, понимая, что в голове у него уже потихоньку складывается достаточно чёткая картинка. Что ж, если это правда, тогда всё понятно. — А дом? Вы же в доме жили, правильно? — альфа задаёт вопросы так, чтобы у Тэхёна было ощущение, что он уже всё знает, и лишь проверяет его на честность. И судя по реакции омеги, у него это неплохо получается. — Да, в доме, — Ким опускает голову. — Чиён сказал, что у компании долг перед иностранными партнёрами, и его нужно закрыть как можно скорее. Поэтому дом был продан, я же говорил, что переехал… — Я понял, можешь не продолжать. Тогда ты наверняка не знал, что родители оставили для тебя ещё кое-что? — О чём вы говорите? Чонгук кладёт перед ним бумаги, видит в глазах правдивое непонимание, когда Тэхён берёт их в руки и глазами скользит по круглым цифрам. Он не знал. Чон оказался прав — никакого обмана не было, Тэ просто не знал. — Ч-что это такое? — омега поднимает на него глаза. — Господин Чон… — Банковские счета твоих родителей. Странно, что ты не знал о них. Ты что, не обращался к юристам после их смерти? Ким качает головой, опирается локтями о колени, кончиками пальцев прикрывает рот. Он не знал. Не знал, что так нужно делать, ему никто не объяснил, а сам Тэ никогда подобного ни с кем не обсуждал. Чиён сказал, что всё было запущено в оборот компании, а наличных в доме практически не было… — Ты должен был обратиться либо в банк, либо к нотариусу. На тебя оформлена доверенность на руководство денежными средствами, о которой ты, я так понимаю, не знал. Она там тоже есть, посмотри. Тэхён дрожащими руками перелистывает документы, пытается пробежаться глазами по тексту как можно скорее, но у него не выходит. Он постоянно сбивается, не может понять смысл того, что читает. Выходит, у него есть деньги?.. Ему есть куда пойти, есть на что жить?.. Омега ощущает, как горло сдавливает от подступающих слёз — он благодарен Чонгуку, потому что если бы не он, Тэ никогда бы не узнал об этих деньгах, о том, что ему с самого начала можно было не бояться… — Это п-правда мои д-деньги? — Ким не верит в ту сумму, что написана в документах. — Да, Тэхён, они твои. Но есть один нюанс. Тэхён шмыгает носом, испуганно смотрит на Чона, кажется, ожидая самого плохого. Да, это действительно теперь самое неприятное из сегодняшнего разговора. Но не сказать об этом Чонгук не может, да и не имеет права. — Вплоть до твоего совершеннолетия Чиён регулярно подсасывал оттуда деньги, — альфа протягивает ему распечатки денежных операций. — Его человек снимал их через банкомат, а доступ к данным он получил через своего человека в банке. По-хорошему, деньги оттуда нужно снять или перевести как можно скорее, думаю, ты и сам это прекрасно понимаешь. Но как это сделать… Неизвестно, доложат ли Паку о тебе, если заметят в банке. Тэ понимает, что он упустил уже почти половину денег, которые должны были ему принадлежать. Но больнее всего бьёт то, что это сделал человек, которому он когда-то верил… Нет, дело не только в этих бумажках, вернее, и в них тоже, но как же можно так… За что Пак так с ним поступает? Что Тэхён ему плохого сделал? Ничего. Ким ничего не сделал, чтобы заслужить к себе подобного отношения. Теперь в голову начинают закрадываться мысли о том, что Чиён много где его обманывал. Вероятно, и долга никакого у родительской компании не было… — Тэхён, — Чонгук неожиданно пересаживается к омеге поближе. — Я примерно представляю, что творится у тебя в голове. Но давай ты сейчас успокоишься, хорошо? Эти деньги Чиён тебе вернёт, по крайней мере, я постараюсь сделать всё, что будет в моих силах, чтобы ему это с рук не сошло. Сейчас нужно постараться сберечь остаток, понимаешь?.. — Не в деньгах дело, — Тэхён произносит хрипло, на первый взгляд будто только губами шевелит. — За что он так?.. Я же… — Стоп-стоп, тихо. Чон из его рук забирает документы, быстро прячет их ко всем остальным, понимая, что Кима сейчас может накрыть, как тогда. И вот почему, блять, все их разговоры заканчиваются тэхёновыми слезами? Чонгук как бы понимает, что это всё не из-за него, но свою вину всё равно ощущает. Это же он будто Кима выводит на эмоции, пусть и неосознанно. Но у него выбора нет — о таком молчать нельзя. — Давай мы успокоимся с тобой, хорошо? Нужно сейчас мыслить здраво, Тэхён. Хочешь выпить? Тэ смотрит на Чонгука так, будто тот предложил ему что-то из ряда вон. У альфы глаза такие… Тёмные. И красивые очень. Тэхён не дышит, ощущая, как эта самая темнота наполняет его изнутри. Нет, она совсем не пугает, скорее приятно обволакивает израненное сердце, успокаивает уставшую от постоянных терзаний душу. Он расслабляется буквально за несколько мгновений и аккуратно кивает, отвечая на чонгуково предложение. — Идём тогда на кухню. Чонгук надеется омегу немного отвлечь, чтобы тот подумал о чём-то другом, перестал в голове просматривать последние годы жизни. Чон знает, что Тэхён об этом всём думает двадцать четыре на семь, но не осуждает — у каждого свои проблемы и заморочки, поэтому… Они спускаются на первый этаж. Ким идёт немного медленнее, и Чонгук предельно осторожно его подгоняет, кладя Тэхёну на поясницу раскрытую ладонь. Поначалу Ким ощущает себя не очень комфортно, но спустя несколько мгновений тепло от чужой руки начинает приятно греть спину. Он знает, что альфа ничего плохого ему не сделает, не обидит, ведь давно бы это сделал, если бы действительно хотел, да? — Пробовал когда-нибудь вишнёвый виски? — Чон наконец омегу обгоняет и направляется к холодильнику. — Нет. — Ну, тогда сейчас попробуешь. Тэхён только сейчас замечает, что холодильника на кухне два: один большой стоит чуть поодаль, а тот, к которому подошёл Чонгук, значительно меньше. Чон заглядывает внутрь, и Тэ понимает, что там, кроме различного вида алкоголя и других напитков, ничего нет. Альфа какое-то время изучает его содержимое, и, зацепившись взглядом за нужную бутылку, быстро её подхватывает. Ким ощущает, как к концу дня из-за скопившихся переживаний, что и физически довольно сильно выматывают, сил не осталось, поэтому он присаживается на край высокого стула рядом с барной стойкой, что от гарнитура расположена справа. Он молча наблюдает, как Чонгук достаёт замороженную крупную вишню, по несколько ягодок кладёт в два приземистых стакана и, откупорив бутылку, разливает алкоголь. Движения чёткие и ловкие, будто бы альфа достаточно часто пьёт, ну или пьёт виски именно так. — Держи, — Чонгук ставит перед Тэ один из стаканов. — Знаешь, как пить, или рассказать? Тэхён наблюдает за тем, как красиво в стакане переливаются ещё не оттаявшие ягоды, сок которых начал окрашивать янтарный алкоголь, делая его похожим на вино. — Расскажите. — Сначала запах, — альфа, будто демонстрируя, подносит стакан к лицу. — Пей маленькими глотками, но сначала подержи его во рту несколько секунд. Так вкус будет ощущаться лучше. Ким смотрит на него, пальцами подхватывает стакан и принюхивается: запах с сладковатым оттенком вишни отдаёт какой-то приятной свежей кислинкой. Кажется, виски действительно очень хорошего качества. Тэхён видит, как Чонгук делает первый глоток и осторожно набирает небольшое количество напитка в рот, перекатывает на языке, пытаясь распробовать. Вишня перебивает едкий спиртной привкус, выходя на передний план, и поэтому Тэхён не чувствует, как при глотке обжигает горло. Он какое-то время прислушивается к своим ощущениям, понимает, что от одного глотка внутри уже приятно теплеет. — Ну как тебе? — Чонгук делает ещё глоток. — Приятный вкус. И не горький совсем. Чон довольно усмехается, щёку подпирая рукой, смотрит на задумчивого Тэхёна, что сидит, опустив голову и разглядывая плавающие в стакане вишни. Он выглядит немного растерянным, но до жути милым, и Чонгуку так не хочется продолжать прервавшийся разговор, но ничего с этим не поделаешь. Альфа очень хочет, чтобы Ким знал, что в тот ад ему вернуться никто не даст, что Чонгук лично постарается сделать так, чтобы у него всё стабилизировалось. И дело не только в Чиёне. — Тэхён, постарайся сейчас ни о чём плохом не думать, хорошо? — Чонгук пальцами прокручивает стакан с остатками виски. — Я обещаю тебе, что всё нормализуется. И деньги Чиён тебе вернёт… — Я же говорю, не в деньгах дело, — Тэхён говорит очень тихо, но альфа замолкает, внимательно смотря на него. — А в отношении… Я не понимаю, что плохого сделал. Почему люди бывают такими бездушными? — Бездушных людей не бывает. У каждого есть душа, только у кого-то она гнилая, а у кого-то нет. В этом вся разница. И ты не должен винить себя в том, что у Чиёна душа гнилая. — Вы правы… — Когда ты перестанешь мне выкать? — Чон смеётся. — Мне неловко. Тэхён неуверенно плечами пожимает, понимая, что не сможет от этого отвыкнуть. Омеге кажется, что Чонгук действительно значительно старше него, и Ким не может себя заставить обращаться к нему неформально. — Как-то неудобно… Вы же старше… — Мне всего лишь тридцать два, — альфа улыбается. — А из-за твоего обращения я ощущаю себя так, будто мне все сорок, а то и пятьдесят. — Вам тридцать два?! — Тэ думал, разница составит максимум лет семь-восемь. А тут… Чонгук удивлённо вскидывает брови, рот приоткрывает, наигранно оскорбляясь. Тэхён что, считает его старым? Причем сам Чон никогда ничего плохого о своём возрасте не думал. Ему были чужды мысли о том, что он уже треть жизни своей прожил, что есть кто-то моложе… Да и к чему это всё? У каждого своя жизнь, своя судьба. — Ой, нет-нет, — Ким машет руками, когда понимает, что альфа его не так понял. — Я имел в виду, что вы выглядите не на свой возраст, а моложе… Господи, извините, я не должен был так удивляться. — Успокойся, всё хорошо. Я в шутку. Давай тогда хотя бы обойдёмся без этих господинов. Зови меня просто по имени, наверное, так будет лучше. — Хорошо. Тэ очень неловко улыбается, и Чонгук понимает, что он впервые видит его улыбку. Такую робкую и нежную. От неё в груди приятно теплеет, как будто бы что-то распускается. Как и сам Тэхён. Чон почему-то уверен, что в этом парне заложено очень много, но проблема в том, что он слишком добр для этого мира, что его окружает. — Вообще, я хотел бы спасибо вам сказать, — Тэхён тихо хмыкает. — Мне значительно легче после наших разговоров. Я меньше переживаю и правда верю, что всё когда-нибудь будет хорошо. — Тогда давай почаще разговаривать? Тэхён успевает лишь кивнуть — со второго этажа до них доносится громкий детский плач.