5. «Чужая душа — потёмки».

От надрывного плача Джихёка у Тэ уже звенит в ушах, но он сына из рук не выпускает, ходит с ним по комнате туда-сюда и уже ловит себя на том, что временами альфочку неосознанно начинает качать, чтобы успокоить. Он устал, у него уже голова болит, но Тэхён малыша ещё крепче к себе прижимает, понимает, что что-то не так… Только знать бы ещё, что не так… — Тише-тише, — Ким говорит очень тихо и за громким рёвом собственного голоса даже не слышит. — Ну что такое, маленький мой? Боже мой, что же тебя тревожит-то, а? Омега уже проверил всё, что только мог: температура в норме, пижамка приятная на ощупь и не должна ни на что давить, а ел Джихёк полтора часа назад. Тэхён глаза жмурит от очередного детского крика, ощущая себя просто отвратительно. Кажется, он очень плохой папа, потому что не может понять, что не так с его сыном, сколько бы ни пытался. Ким делает несколько глубоких вдохов, сам старается не нервничать, понимая, что его состояние и на ребёнка тоже влияет. Не получается. Совсем не получается. Тэхён только ещё сильнее начинает переживать, уже ощущает, как руки охватывает противный липкий тремор. Ещё немного, и он сам заплачет, потому что понять не может, что ему делать. — Что тут у вас? — Чонгук тихо заглядывает в спальню. — Всё никак не успокоится? — Извините, пожалуйста, я п-правда не понимаю, что с ним, — Тэ всхлипывает, укачивая малыша, кончиками пальцев перебирая его пижамку. — Я уже всё проверил, но не могу понять, что не т-так… Чон неожиданно входит в комнату и плотно прикрывает за собой дверь, вдруг, подойдя к торшеру, что горит рядом с рабочим столом, убавляет свет практически до минимума, погружая спальню в полумрак. Он передвигается практически бесшумно, и Тэхён лишь успевает следить за ним мутным от подступающих слёз взглядом. — Дай мне его, — альфа к Джихёку протягивает руки, но Тэ испуганно глаза на него поднимает. — Всё будет хорошо, не волнуйся. Я просто попробую его успокоить, ничего плохого делать я не собираюсь. Тэхён сглатывает, делает глубокий вдох и предельно аккуратно передаёт сына Чонгуку, который очень легко того подхватывает и прижимает к груди. Буквально через несколько секунд рёв стихает, и омега удивлённо хлопает влажными ресницами, непонимающе глядя на альфу, что с малышом на руках почему-то смотрится так правильно… Ким сталкивается с довольным взглядом антрацитовых глаз, чувствует, как до кончика носа дотрагиваются горьковатые цитрусовые феромоны и, кажется, догадывается, почему Джихёк успокоился. — Как вы это сделали? — Скорее всего, Джихёк долго не чувствовал тебя рядом, поэтому занервничал, — Чонгук отвлекается на в последний раз хныкнувшего альфочку, широкой ладонью гладит его по спинке. — А потом не узнал из-за того, что… Ну… запах. — Вы тоже заметили, да? — Тэхён нижнюю губу закусывает до боли, голову опускает. — Трудно не заметить, — Чон понимает, что его феромоны усыпляют малыша, когда слышит, как размеренно тот начинает сопеть забитым носиком. — Извини. Это не моё дело, Тэхён, но если захочешь рассказать… У Тэ сердце в груди стучит так сильно, что в ушах звенит, а на виски неприятно давит. Подобные, можно даже сказать интимные, вопросы ему не приходилось ни с кем обсуждать, он даже Чимину отказался объяснять, что произошло, пусть тот и врач. Ему неудобно, некомфортно и слишком… Он видит, что Чонгука эта тема тоже смущает, и он, кажется, уже жалеет, что вообще это ляпнул. — Ладно, прости, я не должен был вообще об этом говорить, — Чонгук осторожно укладывает успокоившегося Джихёка в кроватку. — Как-то… Блять. Неудобно получилось. — Не волнуйтесь об этом, всё в порядке, — Тэхён старается показаться совершенно спокойным, сделать вид, что его это не беспокоит, но выходит не очень хорошо. — Просто так вышло… Это из-за всей моей ситуации в общем. Можно я не буду вдаваться в подробности? — Да, конечно, я ни в коем случае не настаиваю. Какое-то время молчат, в тишине наблюдая за альфочкой, что, задремав, несколько раз беспорядочно дёрнул маленькими ручками и ножками. Чонгуку кажется, что он вообще крохотный, как будто бы при желании на ладонь к нему может поместиться, и Тэхён такой же… Хрупкий, маленький и, Чон думает, действительно тот, кого нужно от всего оберегать. Такого хочется защищать, хочется быть рядом, но альфа прочь гонит все эти идиотские мысли, которые в голову сейчас впускать точно не время. Да и вообще этого лучше не делать, чтобы потом не жалеть. — Делай свет поменьше, когда укладываешь, — Чонгук поворачивается к омеге, что смотрит на сына, не отрываясь. — Быстрее заснёт и не будет просыпаться. Будто в ответ на его слова, Джихёк снова недовольно хнычет, и Чон тут же снова берёт его на руки, прижимая к себе. Он держит малыша так бережно и правильно, что Тэхён на мгновение задумывается о том, а есть ли у альфы дети… Омеги, понятное дело, нет — Ким ни фотографий не видел, ни его самого, не слышал ни о ком ни разу. Ну, просто мало ли как бывает в жизни… Тэхён наблюдает за тем, как Чонгук расхаживает по спальне туда-сюда, тихонько с малышом переговариваясь и обсуждая то, что ему уже давно пора спать, а не пугать папу своими криками. Чон пытается объяснить, что настоящие альфы себя так не ведут, а Ким от этой картинки оторваться не может — слишком мило. — Вы так хорошо справляетесь, — Тэ не сдерживается, говорит очень тихо, но Чон его прекрасно слышит. — Да, есть такое. По мне не скажешь, верно? Не скажешь. Тэхён никогда бы о таком не подумал, по правде говоря. За всё это время он всего пару раз видел, как Чонгук решает рабочие вопросы, но этого вполне хватило, чтобы понять, что ни с кем сентиментами тот обмениваться явно не привык. Однако именно этот человек сейчас так осторожно носит на руках его сынишку, который, ощутив крепкие феромоны, тут же перестал плакать. На Кима запах альфы действует примерно так же… Чон снова медленно подходит к кроватке и укладывает Джихёка, накрывает лёгким цветным одеялком, приглаживая его со всех сторон, чтобы было тепло. — Если честно, — его низкий голос отражается от стен, пуская по телу приятную вибрацию, — как бы хорошо я ни справлялся, мне это никогда не пригодится. Тэхён непонимающе смотрит на альфу, который спокойно наблюдает за малышом, как будто ничего такого он и не сказал вовсе. Ким на мгновение успел подумать о самой ужасной причине, из-за которой Чонгук так сказал, но делать выводы пока не собирается. Только вот может ли он об этом спросить?.. Омега сглатывает, набираясь смелости, делает глубокий вдох. — Почему вы так говорите? — Потому что у меня никогда не будет своего ребёнка. Никогда, Тэхён. Поэтому и омеги нет. Чонгук видит, как меняется выражение лица напротив: Тэхён закусывает нижнюю губу, жалея, что спросил. Однако альфа на него совсем не злится, он уже с этим свыкся, принял и давно махнул рукой на свою личную жизнь, занимаясь только работой, стараясь забить ею всё свободное время, чтобы всякая дрянь в голову не лезла. — Извините, я… — Тэ запинается. — Я не подумал. Я не должен был… — Всё в порядке, — Чон пытается его успокоить, через силу улыбается. — На самом деле, я никому об этом никогда не говорил, даже брату. Мне проще вообще не заводить отношения, чтобы потом никому ничего не объяснять. Так будет лучше. Тэхён ощущает, как в груди неприятно ёкает. Он чувствовал, что Чонгук сильный, но не знал, что настолько. Альфа так спокойно говорит о таких вещах, будто бы действительно привык и принял себя таким, какой он есть, совсем не рассчитывая на то, что это сделают и другие. — Любят ведь и за душу тоже, за то, какой вы человек, — Ким говорит очень тихо, будто бы размышляет. — Возможно, вы просто ещё не встретили омегу, который примет вас любым. Но я уверен, что это произойдет. Обязательно. — Почему ты так уверен? — Вы умный, — Тэхён поднимает на Чона глаза, сталкивается с его проницательным взглядом и на мгновение вообще забывает, о чём говорил, однако достаточно быстро находится. — Сильный и красивый. А ещё добрый… И, в принципе, хороший… У вас много положительных качеств. Чонгук щёку закусывает изнутри, чтобы сдержать смех — омега выглядит слишком мило, перечисляя достаточно примитивные черты, пытаясь его подбодрить. Это выглядит так… по-доброму. — Мне правда приятно, что ты так думаешь обо мне, — Чон размеренно кивает головой. — Но дело не только в этом. В нормальной семье должен быть ребёнок, хотя бы один. И каждый омега это прекрасно понимает, рано или поздно о детях обязательно зайдёт разговор, в котором мне сказать будет нечего. Я не хочу этого всего. Тэхён почему-то сейчас ощущает себя глупым, по-детски наивным и наверняка раздражающим. Он Чонгука не понимает, как бы ни пытался, хотя, скорее, ему это просто не дано в силу возраста и разного пола. Чужая душа — для Тэ потёмки. Однако омега действительно верит в то, что говорит: если человек любит, он примет тебя любым. Чонгук видит, что Ким совсем растерялся, молча тонкими пальцами перебирает бортик кроватки, нижнюю губу кусая. Кажется, он размышляет над его словами, в которых, по мнению Чонгука, действительно есть доля правды. Когда-то давно он верил в то же, во что и Тэхён, пока судьба больно его по носу не щёлкнула, дав понять, что построить семью он не сможет. Да и не хочет теперь. — Да, кстати, чтобы малыш лучше спал, ему можно включать белый шум, — Чон переводит тему, понимая, что если они продолжат, ни к чему хорошему это не приведёт. — У Юнги вроде была такая штука, в виде котёнка, что ли… Короче, я могу спросить у него, или ты сам можешь ему позвонить завтра. Думаю, она им в ближайшее время не понадобится, если они, конечно, второго не решат завести. — Спасибо, — Тэ кивает, легко улыбаясь. С Чонгуком легко.

***

Чиён смотрит на вошедшего безо всяких эмоций, однако парень под его взглядом сжимается. Ему не до этого — за последние дни всё пошло наперекосяк: Тэхёна найти всё ещё не могут, хотя Сеул и его окрестности были изучены вдоль и поперёк, из-за неконтролируемой агрессии он срывался на подчинённых, а параллельно с этим отец каждый день напоминал ему о том, насколько Чиён ничтожный. Надоело. Он приподнимает одну бровь, наблюдая за тем, как гость, не дожидаясь приглашения, садится в кресло, что стоит напротив его стола. Смело. — Зачем пришли? Мне передали, что у вас ко мне срочное дело, — Пак не хочет тратить на бессмысленный диалог слишком много времени, поэтому интересующий его вопрос задаёт сразу же. — Да, именно так. Вы же, насколько мне известно, ищете своего омегу, верно? Альфа подбирается, не понимая, к чему это парень клонит, но пока что перебивать не собирается, однако прямо сейчас для себя решает: если это очередной бред и его время было потрачено зря — он перережет ему горло прямо здесь. — Допустим. Вы что-то знаете об этом? — Гораздо больше, чем вы можете себе представить, — чёрные глаза в полумраке кабинета довольно поблёскивают. — И я готов поделиться с вами своими знаниями за сравнительно небольшое вознаграждение. — Сколько? Гость достаёт из кармана кожаной куртки сложенный вдвое листок и кладёт его перед Чиёном, что тут же бумажку разворачивает и взглядом пробегается по цифрам. — Пятьдесят миллионов? Ты кем себя возомнил? — альфа тихо рычит. — Пошёл вон. Этот омега столько не стоит даже вместе с маленьким выродком. — Зато столько будет стоить ваша репутация, когда он разболтает всем, сколько денег вы сняли со счетов его родителей, прежде чем вы его найдёте. Не по правилам. Этот урод играет не по правилам. Чиён стискивает кулаки, чувствуя, как внутри закипает. Тэхён узнал про деньги. Вероятно, ему кто-то подсказал — сам бы он проверить наследство не догадался бы. Выходит, ему кто-то помогает, а этот человек знает, кто именно? Вот же чёрт… Пак швыряет гостю ручку и чистый листок. — Номер счёта, на который мне нужно перевести деньги. — Может, лучше наличными рассчитаемся? — Не выёбывайся, — Чиён смотрит на парня, что, кажется, слишком много о себе возомнил. Как он посмел заявиться к нему в организацию, ещё и условия свои ставит? — Бери что дают. Я ведь и отказаться могу. Тонкие губы трогает хитрая ухмылка, а изящные пальцы берутся за ручку и быстро выводят ряд ровных цифр. Пак выхватывает бумажку и, достав телефон, переводит только половину суммы на указанный счёт. — Вторую половину получишь, когда расскажешь мне всё, — альфа хмыкает. — Мне нужны гарантии. Так что в твоих же интересах рассказать всё, что знаешь. — А вы умеете вести дела… — Говори по делу. Парень вздыхает и вдруг локтями опирается на стол, пододвигается к Чиёну ближе, будто хочет рассказать ему что-то поистине секретное и ужасно важное. Пак тем же самым не отвечает, лишь смотрит ему в глаза, всё ещё держа в руках телефон. — Вашему омеге помогает один очень влиятельный человек, — гость говорит практически шёпотом. — И вы его прекрасно знаете. Чон Чонгук хорошо вам знаком, верно? У Чиёна спирает дыхание. Это какая-то шутка? Парнишка решил над ним поглумиться, узнав, с кем он точно не хотел бы сейчас столкнуться? Альфа прокашливается, но тут же максимально вальяжно устраивается в своём кресле. — С чего ты это взял? Да и почему я должен тебе верить? Ты мог назвать имя любого человека из наших кругов, чтобы получить оставшиеся деньги. — О, вы сильно удивитесь, когда узнаете, что я прав. Именно Чонгук устроил со счетами вашего омеги такую беготню, что с лёгкостью вышел на вас. Буквально за три часа, господин Пак. Как вам такое, а? — Что за бред ты несёшь?! — Чиён кулаком бьёт по столу, отчего на поверхности из красного дерева всё подпрыгивает. — Каким боком ты прилепил сюда Чонгука? Они никогда знакомы не были. — Моя информация достоверна, вы скоро сами в этом убедитесь. Как они познакомились, мне неизвестно, я рассказал вам всё, что знаю, и жду вторую часть суммы на свой счёт. Пак не спешит играть по чужим правилам, смотрит на омегу, усмехаясь, взгляд переводит на набранный в приложении банка номер чужого счёта, но вдруг экран смартфона выключает и откладывает тот в сторону. — Остаток получишь после того, как я всё проверю. А если окажешься прав — накину ещё столько же. Но если я узнаю, что ты мне соврал… — Чиён языком проходится по нижней губе. — Я сделаю всё, чтобы твоя жизнь была похожа на настоящий ад, если, конечно, просто не убью тебя. Так что молись, пока можешь.

***

В камине приятно потрескивают уже обгоревшие деревяшки, отчего Тэхён ощущает себя очень спокойно. Омега аккуратно перелистывает страницу книги, поглядывает на Джихёка, который, поев, тихонечко сопит в маленьком тёмно-сером кресле-шезлонге. В последние несколько дней все переживания немного отступили, а на первый план вышла забота о себе и о малыше, который, несмотря на внешние обстоятельства, всё ещё нуждается в его заботе и любви. Ким ощущает себя гораздо лучше, чем две недели назад, однако в груди гаденько шевелится неприятное предчувствие чего-то очень нехорошего. Тэхён постепенно привыкает и к Чонгуку: иногда они ужинали вместе или завтракали в зависимости от того, когда сталкивались на кухне. У омеги пропало желание забирать еду наверх и есть в одиночестве, подальше от чужих глаз. Он замечал, как временами Чон пытался вести с ним незамысловатые беседы, и от этого чувствовал себя легче, понимая, что это делается для его комфорта, для того, чтобы он ощущал себя спокойнее, зная, что ему никто ничего плохого не сделает. По правде говоря, Тэ даже не ожидал, что такой серьёзный и грозный человек будет звонить посреди рабочего дня, чтобы спросить, как у него дела, как чувствует себя Джихёк и всё ли в порядке. А ещё Чонгук иногда помогал Киму с сыном: когда тот капризничал и не хотел спать, альфа успокаивал его своими феромонами, сам предлагал побыть с малышом, когда Тэ собирался в душ, за что омега был ему очень благодарен. Родной отец Джихёка никогда не проявлял к нему интереса, только злился и высказывал Тэхёну, когда тот не мог успокоить альфочку из-за того, что нервничал сам, чем напрягал и сына. Тэхён своим мыслям улыбается, закусывая нижнюю губу, когда понимает, что Чонгук собой вытеснил всё дурное, связанное с Чиёном. Однако омега вздрагивает, когда слышит тихие шаги на лестнице, и тут же оборачивается. — Не занят? — Чон спрашивает очень тихо, сразу же замечая, что Джихёк спит. — Я кое-что тебе принёс. — Нет, всё хорошо, — Тэхён садится, откладывает книгу, заложив картонную закладку на нужной странице. — Что-то случилось? — Мне просто нужна твоя подпись, — альфа рядом присаживается, протягивает Киму несколько листов бумаги. — Это документы о переводе денег на другой счёт, там же все его данные. Оформлен он будет на тебя, об этом можешь не переживать. Тэ внимательно пробегается глазами по каждой строке, ловит себя на том, что руки вдруг начинают едва заметно дрожать — Чонгук снова напомнил ему об этих деньгах, о Чиёне… Он понимает, что это необходимо, что Чон сейчас старается для него, поэтому лишь зубы стискивает. — Как вы… Это сделали? — Связи. Согласились оформить счёт и перевод без твоего личного присутствия, но твоя подпись всё же потребуется. Завтра я отвезу документы в банк, и всё. — И что потом?.. — Тэхён берет ручку с журнального столика. — Ну, после того, как я подпишу. — Доступ к деньгам будешь иметь только ты, — Чонгук отвечает, глаз не сводя с альфочки, что во сне вдруг дёрнул ручкой. — Да и Чиён, думаю, достаточно быстро об этом узнает. Пусть посидит, подумает. Надеюсь, пазл у него не сложится, по крайней мере, мне хочется на это надеяться, думаю, ты и сам понимаешь. Ким кивает, зависает над галочкой, где должна стоять его подпись, но неожиданный звук с улицы внимание привлекает, заставляет подскочить на месте. У Тэхёна сердце в груди заходится, когда он видит, как напрягается Чон, который тут же вглядывается в вечернюю темноту. Кажется, они никого не ждут, раз Чонгук так реагирует… — Что это было?.. — Тэ спрашивает практически беззвучно, с огромным трудом делает вдох, ощущая, как всё тело от страха охватывает неприятная липкая дрожь. — Бери Джихёка и иди наверх, — Чонгук поднимается, рукава рубашки закатывает. — К окнам не подходи, я поднимусь к тебе сам, когда можно будет, хорошо? — Чонгук… — Не беспокойся раньше времени, иди наверх и ничего не бойся, хорошо? — альфа получает в ответ неуверенный кивок. — В моём кабинете в верхнем ящике стола лежит пистолет, он заряжен. Просто возьми его на всякий случай. У Тэ не получается сделать вдох, он будто бы сквозь пелену слышит всё, что ему говорят, однако очень пытается разобрать чужие слова как можно лучше. Чиён пришёл за ним?.. Сейчас?.. — Но я… Альфа зыркает на Тэхёна, даёт понять, что не намерен слушать никакие возражения, и всё, что Ким сейчас может сделать — послушать его и идти в свою комнату. Тэ не сопротивляется, молча сына подхватывает на руки, но, сделав несколько шагов по направлению к лестнице, оборачивается, смотря на Чонгука, который прислушивается к каждому постороннему звуку. Вдруг Чон срывается на кухню, а через несколько секунд уже едва ли не бегом вылетает из дома. Ким не успевает разглядеть, однако ему кажется, что в его руке мелькает… нож?.. Кто бродит по двору? Это пришли за ним? Почему Чонгук так сорвался?.. У Тэхёна от нехороших мыслей голова идёт кругом, и он Джихёка ещё крепче стискивает в своих руках, спешит наверх, к себе в комнату, укладывает альфочку в кроватку и, укутав в одеялко, быстрым шагом направляется в кабинет Чонгука. Ноги ватные, не слушаются, омега их передвигает с большим трудом, однако очень старается собрать себя в кучку. Попав в кабинет, Тэхён немного теряется, но, сделав глубокий вдох, на негнущихся ногах подходит к столу и выдвигает верхний ящик, тут же взглядом цепляется за блестящий в неярком свете чёрный пистолет. Ким тянется к оружию, кончиками пальцев дотрагивается до прохладного металла, неуверенно берётся за рукоять — достаточно тяжёлый. Вдруг он слышит возню с улицы, оборачивается к окну, но подойти не решается, а в грудной клетке всё немеет. Чонгук… Он там. Неужели… Выстрел. Тэ дёргается от неожиданности, застывает, как вкопанный. Стреляли. Кто-то стрелял… Он ощущает себя в прострации, смотрит на пистолет, что стискивает ледяными от страха пальцами. Ему туда нужно. Там Чонгук. А если он ранен?.. Омега решает для себя всё в один момент — он не оставит человека, который делает для него всё, что только может и даже больше, который сейчас рискует собой, чтобы защитить его и его сына. Ким бегом вылетает из кабинета, по лестнице едва кубарем не скатывается, но этого как будто не осознаёт — у него голова кружится от страха. От страха за Чонгука. Тэхён ни на мгновение не останавливается, из дома вылетает в своих пушистых светло-серых тапках, и холод неприятно кусает за голые колени. Тэ пистолет стискивает ещё крепче, указательный палец ставит на спусковой крючок, пытается унять липкий неприятный тремор в руках. С заднего двора действительно слышатся звуки потасовки, отчего ещё страшнее становится. Тэхён через пелену подкатывающего адреналина различает чужое тяжёлое дыхание, несколько раз мужское низкое рычание, явно озлобленное. Омега оружие выставляет перед собой, дышит через раз и к углу дома приближается предельно осторожно, практически крадётся, чтобы ни звука лишнего не издать. Ким молится, чтобы с Чонгуком всё было хорошо, чтобы альфа не пострадал… Вдруг за углом раздаётся громкий болезненный стон, и Тэ делает последний шаг, замирает, когда видит стоящего к нему спиной Чонгука… Возле его ног лежат двое мужчин… У одного из них на груди расплывается кровавое пятно, а лицо второго искажено гримасой боли. К горлу подкатывает ужасный ком тошноты, и омега едва не оседает на землю, рвано выдыхает. Чон на него оборачивается слишком резко, и Тэхён просто теряется от его внешнего вида: на плече красуется небольшой порез, рукава рубашки в крови, на груди тоже несколько алых брызг. Омега рот зажимает свободной рукой, ощущает, как его в один момент начинают душить слёзы, что нахлынули слишком внезапно. Чонгук выглядит слишком устрашающе: тяжело дышит, испачканными пальцами стискивает окровавленный по самую рукоять нож, а глаза горят сумасшедшей яростью. — Ч-Чонгук… — Ким задыхается от накрывающей паники, когда сталкивается с чёрными, блестящими злостью глазами. Его всего пробирает крупной дрожью. Чонгук делает шаг ему навстречу, и Тэхён отшатывается, едва не путаясь в собственных ногах. Он за всё это время никогда альфу таким не видел, никогда и подумать не мог, что тот может быть настолько пугающим… Тэ страшно. Страшно даже сокращать расстояние между ними, будто бы Чон сейчас и на него может наброситься. — Тэхён, всё хорошо, — Чонгук нож отбрасывает, разворачивает руки ладонями к омеге, поднимает на уровень груди. — Слышишь? Всё хорошо. — Вы… Вы… Альфа оказывается рядом очень стремительно, выхватывает пистолет из чужих рук, дрожащего в истерике Тэхёна свободной рукой к себе прижимает. Он не ожидал его увидеть. Не ожидал, что омега выскочит из дома, несмотря на его запрет, придёт на помощь, пусть так и неумело, так робко и неуверенно. Тэ смелый, очень… Чонгук даже не ожидал, что настолько. — Я же просил не выходить, — Чонгук ощущает, как Тэ к нему жмётся, как он вздрагивает. — Почему не слушаешь, м? Тэхён. Тэ чужую испачканную кровью рубашку стискивает пальцами, забивает на то, что его от металлического запаха тошнит, что его одежда теперь тоже грязная… Чон рядом, он в порядке. Почти… У Тэхёна не получается нормально дышать, он давится воздухом, будто лёгкие расправить не может. — Тише-тише, — альфа кончиками пальцев цепляет чужие вьющиеся волосы на затылке. — Всё хорошо. Эти идиоты… Вдруг со стороны раздаётся тихий стон, и Чонгук краем глаза замечает опасное движение. Стреляет не глядя, ладонью давит Киму на затылок, заставляя отвернуться. По громкому мычанию понимает, что попал. Плевать на всё. Плевать на Чиёна, который подослал этих двух ублюдков, плевать на то, чем это теперь может для него обернуться. Сейчас Тэхён здесь, рядом, пусть и увидел то, что не должен был… Он бежал сюда к нему, бежал с этим чёртовым пистолетом, надеясь помочь. — Идём в дом, Тэ, — Чонгук осторожно за плечи разворачивает Кима, однако тот едва с места двигается. — Так, давай-давай. Альфа вдруг подхватывает Тэхёна на руки, как ребёнка, к себе прижимает, быстрым шагом направляясь прочь с заднего двора. Им нельзя здесь оставаться. Чонгук обнимает так крепко, как только может, понимает, чего Тэ испугался, понимает почему. Он сейчас ничего не говорит, знает, что Ким его вряд ли услышит, вряд ли поймёт смысл его слов. Всё будет хорошо. Омеге просто нужно прийти в себя после пережитого испуга. Кто бы на его месте не испугался?.. Они входят в дом, и Чонгук закрывает дверь на все замки, всё ещё держа на руках Тэ, что ни на секунду не отпустил, ни на мгновение не ослабил хватку. Тэхён дрожать не перестаёт, всхлипывает, уткнувшись в чужое плечо. Чон усаживает его на диван, что стоит в гостиной, быстро достаёт телефон и набирает номер брата, надеясь, что тот ответит, несмотря на уже поздний час. Тэхён тут же колени подтягивает к груди, сворачивается в дрожащий комочек, не переставая плакать. Как же Чонгук жалеет, что не нанял охрану и ему пришлось оставить Тэ… Вероятно, если бы его люди разобрались с непрошеными гостями самостоятельно… Ким бы этого не увидел. Плевать. Нужно разобраться со всем. — Да. — Хосок! — Чонгук одной рукой расстёгивает пуговицы на своей грязной рубашке, идёт на кухню, чтобы отмыться и не пугать Тэ ещё больше. — Люди Чиёна попытались залезть в дом. Пришли наших, пусть приберутся тут и зачистят всё. — Чего? Чиён узнал, что Тэхён у тебя!? — брат, кажется, на месте подскочил от неожиданности. — Как так вышло? Тэхён в порядке? — Да, он напуган, но в порядке. Мы вовремя их услышали. — А ты, Чонгук? Ты цел? — Почти, — альфа стаскивает с себя рубашку, шипит, когда цепляет достаточно глубокий порез на плече. — Немного порезали, но это мелочи. Пришли людей. Чонгук здоровым плечом прижимает к уху телефон, отбросив уже никуда негодную ткань, начинает смывать чужую кровь со своих рук, параллельно стараясь прислушаться к не стихающим в гостиной всхлипам. Он ожидал чего угодно, но только не этого… — Хорошо. Я буду через двадцать минут, думаю, наши ребята приедут пораньше. — Жду. Альфа сбрасывает звонок и мокрые руки вытирает кухонным полотенцем, им же зажимает рану на плече, из которой едва заметно сочится кровь. Она практически не болит, не беспокоит, в отличие от Тэхёна, который там сейчас совсем один наедине со своими страхами и мыслями. Чонгук носом втягивает воздух, сам старается угомонить свою ярость, которая ещё пять минут назад буквально слепила. Он возвращается к омеге, который немного затих, но всё так же сидит на диване, выглядывая из-за сложенных вместе рук. — Тэхён, давай поговорим, — Чон садится рядом, но Тэ на него не смотрит, будто не видит, едва заметно покачивается взад-вперёд. — Слышишь меня, Тэ? — Он теперь знает, где я… Вы убили их… А он убьёт меня. — Тихо-тихо, Тэ, — Чонгук пододвигается поближе, трогает находящегося в прострации Кима за плечо. — Не убьёт. Я позабочусь о том, чтобы он боялся сюда сунуться. Дом будет охраняться, я обещаю тебе, двадцать четыре часа в сутки. Мне жаль, что я не сделал этого раньше. — Чиён меня убьёт… — Тэхён повторяет одно и то же, смотрит в одну точку, что альфу пугает. — Вы не понимаете. Он меня прикончит. И Джихёка тоже… Чон понимает, что омега испугался не при виде его, а осознав, что произошло. Осознав, чем это может обернуться для них. Ким боится отца своего ребёнка до истерики, до дрожи во всём теле, которую унять не может, пока думает о том, что с ними могут сделать. Он Тэ тянет на себя, обнимает, к своей груди прижимает, наплевав, что сидит без верха. К чёрту это всё… Как вообще человека можно довести до такого состояния?.. Как этот урод посмел?.. Тэхён снова начинает плакать, но Чонгук его из рук не выпускает, ещё крепче обхватывает содрогающееся тело. Он не позволит никому этому омеге навредить. Собственноручно всем перережет глотки, чего бы ему это ни стоило… — Не отдам вас никому, — шепчет, поглаживая по спине. — Никому, Тэхён, слышишь? Тэхён слышит. И правда пытается верить. Изо всех сил пытается.