8. «Первый снег».

— Как можно быть таким безмозглым?! Сам такой и людей, блять, понабрал ещё более ничтожных. Миндже стискивает стакан с коньяком так сильно, что, кажется, тот вот-вот треснет, зло смотрит на сына, что выглядит мрачнее тучи. Не ожидал Чиён так глупо потерять двух своих лучших агентов, которые, как оказалось, Чонгуку в подмётки не годятся. Мало того, что он особо ничего не выяснил, так ещё и двух людей упустил. Однако Пак почему-то уверен, что Тэхён там — больше омеге деться некуда. А ещё до него дошла информация, что все деньги со счёта Кима были переведены в другой банк, к которому он доступа никакого не имеет, в отличие от Чонгука, который сам работает именно с этим банком. — Откуда я мог знать, что этот уёбок свяжется с Чоном? — альфа сквозь стиснутые зубы цедит, ощущая, как внутри снова всё закипает. — Как ты вообще ему позволил сбежать, блять?! Ты месяц не знал, где они находятся, а теперь проснулся. Мало того, что мы потеряли уже четверых партнёров… — Что?! Как это потеряли… Чиён на отца во все глаза смотрит. Он так увлёкся поисками, что практически выпустил из поля своего зрения работу компании. — А вот так, — Миндже хмыкает. — Они отказались с нами сотрудничать и вывели свои активы. Ты не можешь уследить за каким-то ничтожным омегой, куда тебе компанией управлять?! Я не удивлюсь, если это дело рук Чонгука. Уж у него-то, видимо, побольше мозгов, чем у тебя, раз везде успевает. Альфа изнутри кусает щёку, пытаясь понять, что ему стоит делать дальше. Упрётся в Тэхёна — потеряет компанию, но и спускать этому ублюдку всё с рук тоже нет никакого желания. Кажется, Чонгук серьёзно зацепился за Тэхёна как за возможность избавиться от него самого, ничем не побрезгует, по полной использует омегу против Чиёна. — Избавься от них, — отец говорит тихо, заставляя альфу поднять глаза. — Плевать, как ты это сделаешь. Но если из-за тебя наша семья потеряет компанию, я сам придушу тебя. Хочешь — ищи на Чонгука провокационный материал и распространяй его, хочешь — просто убей их обоих. Хотя тебе такое не по зубам. — Отец, я всё сделаю, что только смогу. Я не подведу вас с папой. — Ты уже подвёл, — Миндже поднимается со своего места, — тем, что родился. Попытались хоть омегу тебе найти, так ты и здесь всё испортил. Вот и подумай, что о нас будут болтать, если Тэхён откроет рот там, где не следует. Уж поверь моему чутью, Чонгуку он уже всё распиздел, а тот это точно мимо ушей не пропустит — всё против тебя использует. Более-менее только с ним всё поутихло, но эта война началась снова. Из-за тебя. Альфа выходит из кабинета сына, хлопая дверью так, что в окнах дрожат стёкла. Чиён носом втягивает воздух, злясь на самого себя за то, что позволил… Самовольничество Тэхёна встало ему боком. Знал бы он, что омега только осмелится… Пак сжимает кулаки. Ещё и отец давит, постоянно напоминает, не даёт сосредоточиться. Чёртов Чон Чонгук… Как же «вовремя» Тэхён ему подвернулся. Да, Пак уверен в словах того парня, который пришёл к нему с заявлением, что знает, где находится его омега. Он же, кажется, на Чонгука работает, раз так осведомлён о его действиях. Что ж… Чиёну это на руку. Каждую крысу из чужого окружения можно использовать и потом выбросить нахрен, чтобы под ногами не путалась. Но и рядом с собой таких держать нельзя — и тебя предадут, не побрезгуют, если им предложат приличную сумму. Однако этот парнишка, Уён, кажется, если Пак верно запомнил имя на банковском счёте, сказал, что сразу же уедет из города, как только получит всю сумму. Её альфа перевёл, когда всё сопоставил, но накидывать не стал — слишком жирно за такое количество информации. Теперь бы разобраться, как действовать и что делать с Чонгуком, с которым так просто не справиться. — Что ж, не я всё это начал, — Пак хмыкает, пальцами крутит стоящий на журнальном столике стакан с остатками коньяка. — Хочешь играть грязно? Как хорошо, что это как раз мой стиль, Чонгук…

***

Тэхён кончиками пальцев предельно осторожно проводит по драгоценным камешкам, что безумно красиво переливаются в свете горящего камина. Дело не в том, сколько это колье стоило, а в том, что Чонгук сделал это ради него, чтобы всем доказать, всем заявить, что Тэ… Омега закусывает губу, чувствуя, как по новой начинают гореть щёки. Чон просто так этого не оставил, поставил на место всех, кто посмел болтать своим языком то, что не стоило. Это так… По-взрослому. Альфа не полез ни с кем разбираться, а уж тем более драться, заткнул тихо, однако так, что они навсегда это запомнят. Тэ прислушивается к потрескивающим в камине деревяшкам, ощущая, как начинает проявляться накопившаяся за день усталость. Джихёка забрал Юнги. Малышу омега нравился: он никогда не противился, когда Мин брал его на ручки, даже улыбался иногда и сам к нему тянулся. Поэтому Юн сам предложил, чтобы Тэхён спокойно отдохнул, забрать альфочку. Так всем будет спокойнее. К тому же Хесон уже достаточно давно просил показать ему того малыша, что живёт у его дяди. Тэ делает глубокий вдох и запрокидывает голову, улыбаясь. Ему впервые не хочется думать ни о чём плохом, не хочется даже по новой мусолить переживания, что отошли на второй план. Это всё благодаря Чонгуку. Омега голову поворачивает в сторону окна: за стеклом крупными хлопьями идёт снег. Сначала он думает, что показалось, но, отложив колье, встаёт и подходит ближе к окну. Не показалось. Тэхён не медлит, выходит на веранду и застывает, заворожённо наблюдая за тем, как красиво снег летает в воздухе. Это выглядит так чарующе и по-своему волшебно, что Ким оторваться не может. Хлопья похожи на больших белых мух, что собой прикрывают землю, пряча её от чужих глаз. Тэ обхватывает себя руками — в одном свитере прохладно. Краем глаза омега замечает стоящий за забором автомобиль с дежурной охраной, которая в последнее время круглосуточно находится поблизости, чтобы одновременно не напрягать их, но и быть в курсе опасности, которая может внезапно возникнуть, и прийти на помощь. Неожиданно ему на плечи ложится что-то мягкое, и омега непроизвольно дёргается, тут же оборачивается. Чонгук, тихо подойдя сзади, кутает его в клетчатый плед. — Почему не оделся? На улице холодно. — Я на пять минут, — Тэхён сам заворачивается в мягкую ткань. — Просто так красиво… Захотел выйти посмотреть. Чонгук кивает, кажется, принимая такой ответ, становится рядом, с интересом наблюдая, как снег медленно покрывает большую площадку перед домом. — Первый снег в этом году, — тихо произносит и тут же смотрит на Тэхёна. — И первая зима в моей жизни, когда я не мёрзну. У Кима внутри всё замирает. Что он имеет в виду? Почему так смотрит… Будто бы хочет сказать что-то ещё, что будет гораздо важнее. Тэхён подходит ближе, останавливается, смотря в чёрные глаза напротив, понимает смысл чужих слов… — Да, всё из-за тебя, Тэхён, — Чон его руку осторожно находит, прохладные пальцы несильно стискивает. — Ты свалился мне на голову, как первый снег. А когда снег покрывает землю, он не даёт ей замёрзнуть. Вот и ты мне не даёшь. Если бы мне полгода назад сказали, что так произойдёт… Я благодарен тебе и Джихёку за то, что вы появились в моей жизни, пусть и не при самых лучших обстоятельствах. — А я хотел спросить у тебя, есть ли между нами что-то или я просто надумываю… — Ким почти шепчет и в ответ получает тихое: — Не надумываешь. У Тэхёна в груди ёкает, дрожь проходится по всему телу, но он не сдаётся под этим проницательным взглядом, смотрит в ответ и не пытается отойти, когда Чонгук наклоняется к нему. Альфа замирает, будто бы пытается понять, не станет ли это ошибкой, необдуманным действием, которое разрушит абсолютно всё… Он поднимает на омегу глаза, видит, что страха нет точно так же, как и волнения, и срывается. Чон подаётся вперёд, к мягким губам прижимается осторожно, будто пробует их на вкус, позволяет то же самое сделать и Тэхёну. Омега стоит, не шевелясь, глаза закрывает, ощущая, как чужие губы с нежностью обхватывают его нижнюю, и сдаётся, прикусывает очень аккуратно, на поцелуй отвечает неторопливо. Чонгук прижимает ближе, на горящую щёку кладёт свою тёплую ладонь, поглаживает и не может сдержать улыбку, когда замечает, как Тэ привстаёт на носочки. Ему жарко ужасно, пусть он и в одной только толстовке, но он не торопится, не старается ускориться, даёт омеге привыкнуть. Желание сидело в нём достаточно долго, и Чон его сдерживал, не позволял себе лишнего, не хотел Тэхёна оттолкнуть. Сегодняшний день по местам расставил абсолютно всё для них обоих. Никаких сомнений и страхов больше нет, хочется всецело принадлежать, дарить свою любовь и быть тем, кого хочется рядом, кого хочется любить… Тэхён не замечает, как с него соскальзывает плед, обнимает альфу, не отлипая от его губ, хочет быть ближе, чем он есть. Омеге хочется задохнуться, хочется утонуть в этом человеке, который практически с самого первого дня делал всё, чтобы завоевать его доверие, чтобы стать для него кем-то важным. И Чонгук смог это сделать. Альфа отстраняется первым, делает несколько глубоких вдохов, пытаясь восстановить нарушенное сердцебиение, губами нежно касается тэхёновой мягкой щеки, обнимает, утыкаясь носом в плечо. Это теперь его человек, которого он никогда и ни за что никому не отдаст. Сражаться за него будет до последнего, всего себя отдаст, если потребуется, но только не Тэхёна. Тэхёна отдать не сможет. — Никому не позволю вам навредить, слышишь? — Чонгук говорит очень тихо, кончиком носа проводит по горячей шее. — Слышу. — Ты нравишься мне, Тэхён, очень сильно. Но я всё ещё сомневаюсь. Ким отодвигается очень аккуратно, вглядывается в лицо альфы, который, кажется, действительно из-за чего-то очень сильно переживает. Он костяшкой указательного пальца проводит по его щеке, но Чон вдруг голову поворачивает и прижимается к его запястью губами. — Ты сомневаешься из-за того, что… — язык не поворачивается, но Тэхён понимает, что продолжать необязательно, когда получает одобрительный кивок. — Я ведь говорил тебе, что полюбить можно за душу. А сын у тебя уже есть, если ты, конечно, этого захочешь и не побоишься взять ответственность… — Не побоюсь, — говорит твёрдо, заставляет себе поверить, и Тэ верит безоговорочно. Чонгук сгребает его в охапку, своими феромонами очень бережно обволакивает и прямо сейчас даёт сам себе слово, что не оставит, уничтожит Чиёна и заберёт их к себе навсегда, сделает всё, чтобы его омега и сын были счастливы. Тэхёну сейчас слишком хорошо, чтобы о чём-то думать, слишком тепло в чужих объятиях. Он поверить не может, что впервые за очень долгое время ощущает себя счастливым. Ким и представить не мог, что Чонгук заставит его почувствовать себя любимым, ценным и важным. Всё, что альфа сделал для него за этот месяц, имело слишком большое значение. — Кстати, хочешь, расскажу кое-что? — Чон спрашивает совсем тихонько, отстраняясь, поднимает упавший с Тэхёна плед. — Что? Хочу. — За последние два дня компания Чиёна потеряла треть своих доходов. Четыре моих человека вывели из неё свои активы. Тэхён удивлённо хлопает глазами, даже не веря своим ушам. Чонгук так тихо стал действовать, ничего ему не сказал, только лишь начал выполнять данное ему месяц назад обещание. Однако кое-что омеге безумно интересно… — Чонгук, что между вами с Чиёном произошло? — омега расправляет плед, в который его заботливо закутывает Чонгук. — Просто ты же не просто так предложил мне его убрать. — Не могу сказать, что произошло нечто конкретное, если честно. Этот человек постоянно пытается по-грязному меня подставить, чтобы избавиться от конкуренции. Чиёна на его место посадил отец и, кстати, сразу объяснил, что меня нужно топить. А я предпочту утопить сам, чем утонуть, к тому же, учитывая то, что он сделал с тобой… Я не дам ему ни малейшего шанса, поверь. Тэхён почему-то долгое время думал, что причина есть какая-то конкретная, но, как оказалось, ошибся. Видимо, он просто не так хорошо разбирается в не самом чистом бизнесе, как думал. Омега знал, что Чиён в этих делах на руку не чист, знал, что тот любит партнёров превращать в подчинённых, чтобы укреплять свою власть. Сначала компанией управлял Миндже, а после передал бразды правления в руки сына, однако приглядывать за ним не переставал. Ким часто слышал, пусть и в достаточно шутливой форме, что Чиёну ещё рановато пока заниматься этим самостоятельно, за ним глаз да глаз нужен, но особого значения этому не придавал. — Не знаю, в курсе ли ты, — Чонгук тихо продолжает, — но с отцом у Чиёна отношения достаточно напряжённые. Миндже ему не доверяет и никогда не доверял. Когда нашу компанию ещё вёл Хосок, а не я, пару раз ему доводилось пересекаться с отцом Чиёна. Тогда ещё мы не враждовали так выраженно, поскольку их компания была немного больше и особой конкуренции они не чувствовали. — Я не понимаю, зачем это нужно… — Тэхён поднимает на альфу глаза. — Почему нельзя просто перестать контактировать и вести бизнес, не пересекаясь?.. Чон не может сдержать улыбку, лицо Тэ обхватывает ладонями и губами прижимается к его лбу, тут же омегу тянет к себе, обнимает. — Тэхён, это деньги, власть, которых людям всегда будет мало, поэтому прибыльный бизнес далеко не всегда честный, чистый и правильный. Если ты будешь вечно оборачиваться на других, беспокоиться о них, ты так и останешься где-то внизу, а они пройдут по твоей голове. Не я придумал эти правила, но я следую им и веду игру так, как делают это все. Тэхён понимает, что в его словах смысл есть, что Чон, вероятно, не может по-другому, потому что если ты слабее, если ты не можешь отстоять то, что тебе принадлежит, ты никто и никогда не станешь тем, кого будут уважать. Тэ это знает по себе. Он слабее и не смог вовремя уйти, не имея поддержки родителей. — Не встреть я тебя, ограничился бы просто упадком их компании, — Чон ладонью поглаживает омегу по спине. — Но теперь я не успокоюсь, пока не уничтожу всё подчистую. Поможешь мне в этом? — Помогу, — отвечает, не раздумывая.

***

Чонгук смотрит на два крупных зачисления на чужой банковский счёт, едва в руках себя держит, чтобы не смять эту чёртову выписку, не порвать и не выбросить. Чиён перечислил Уёну пятьдесят миллионов, и Чон, кажется, знает, за какие такие заслуги… Намджун смог достать историю зачислений на карту бывшего сотрудника, который вызывал у Чона достаточно обоснованные подозрения и, как оказалось, не просто так. — Чего же тебе не хватило?.. — Чонгук на спинку кресла откидывается и носом втягивает воздух, пытаясь отодвинуть негативные эмоции на второй план. Сейчас есть дела гораздо важнее, которыми нужно заниматься, а не откладывать на потом. Альфа предательство ненавидит больше всего на свете, никогда и никому этого с рук не спускал, как бы близок ему ни был предавший или солгавший человек. За все годы, что Чонгук ведёт бизнес, он встречал достаточно большое количество людей, которые готовы были бросить своих директоров и уйти работать на него, но Чон не взял ни одного. Предали кого-то ради тебя, значит, и тебя предадут ради кого-то. Это лишь вопрос времени. Уёну подобная выходка с рук не сойдёт, это уж точно. Как он вообще посмел?.. Ему что, было мало стабильной зарплаты, хороших бонусов, отпусков и нормального отношения? Подумал, что ему ничего за это не будет? Чонгук хмыкает — никому он подобного не прощал, и этот омега исключением не станет. Его уже нашли. Поймали в Пусане, как только он въехал в город, и уже через пять минут Уён должен быть здесь. Убивать его Чон не будет — это не в его принципах, однако альфа навсегда уничтожит в нём желание кусать ту руку, что его кормит. В дверь негромко стучат, и в кабинет заглядывает Хосок, получив одобрительный кивок, тут же распахивает её настежь. Чонгук сидит за своим рабочим столом, совсем не шевелясь, наблюдает, как Уёна за собой достаточно грубо втаскивает один из его людей, держа вырывающегося омегу под локоть. Однако завидев своего бывшего начальника, Уён на мгновение замирает, сглатывает и упирается ещё сильнее, но его толкают вперёд, вынуждая упасть на колени. — Ёсан, оставь нас, — Чонгук говорит это рослому мужчине, что притащил омегу, и тот сразу кивает, покидая кабинет. Чон поднимается со своего места, стол обходит, видит, как испуганно исподлобья смотрит на него Уён и как спокойно Хосок. Злость поутихла, а вот жажда справедливости лишь начинает набирать обороты. Он присаживается перед омегой на корточки, вдруг его подбородок цепляет двумя пальцами, заставляя поднять голову и посмотреть себе в глаза. — Жалко выглядишь, — комментирует. — Я думал, что предатели выглядят иначе. Парень ничего не отвечает, однако альфа видит, как сильно колотится сердце в его груди — свитер вздрагивает. — Скажи мне, что я тебе сделал? М? Может быть, мало платил? Или, может быть, ты имеешь что-то против Тэхёна? — Чонгук склоняет голову. — Ну что же ты молчишь? С Чиёном ты наверняка был более разговорчивым. Не получив ответа, Чон встаёт, снова отходит к столу и берёт в руки какие-то бумаги, ощущает, как омега внимательно за ним наблюдает. Да, лично ему Чонгук ничего не сделает из-за того, что не привык применять физическое насилие по отношению к омегам, даже не ударит, пусть и руки чешутся ужасно… Однако и без этого есть множество других вариантов. — У твоего отца керамический завод в Пусане, верно? — Чонгуку хватает одного мимолётного взгляда, чтобы понять, что его информация достоверна — Уён напрягся после этого ещё больше. — Считай, что этого завода у него больше нет: как же неожиданно лопнул банк, через который осуществлялись все операции и хранились ваши сбережения… — Вы… — омега произносит одними губами. — Зачем вы это сделали?.. — Зачем? — Чон хмыкает, подходя ближе, в руках держит какой-то конверт. — Это я тебя должен спрашивать, Уён. Зачем? Зачем ты полез туда, куда не нужно было? Зачем решил меня предать? Что тебя тут так не устраивало? — Он меня з-заставил, — лопочет очень тихо, заставляет Чонгука наклониться немного, чтобы прислушаться. — Я не хотел, г-господин Чон… — Боже, как же… Айщ, выглядишь таким ничтожным. На, твоё рекомендательное, — альфа швыряет ему конверт. — Такое же разослано по всем хорошим компаниям Сеула и Пусана, а скоро тебя внесут в чёрный список сотрудников практически во всей Южной Корее. А ведь всего лишь нужно было держаться меня, — Чонгук криво усмехается, видит, как омега, кажется, близок к истерике, с которой он разбираться совсем не хочет. — Свободен, Уён. Парень поднимается с пола, аккуратно пальцами цепляет злополучный конверт и медленно плетётся прочь. Да, он даже не знал, что Чонгук сможет так просто на него выйти, так быстро и легко всё узнать… Этого не должно было произойти. Чоны вместе провожают его глазами, и, как только дверь захлопывается, Хосок поворачивается к брату. — Не слишком ли ты?.. — он смотрит на совершенно спокойного Чонгука, что усаживается за свой стол, как ни в чём ни бывало. — Ладно бы ограничился чем-то одним… Ну, бизнесом родителей или его репутацией... Где он работать теперь будет? — Наплевать, если честно, — младший хмыкает, откидывается на спинку кресла и руки складывает на груди. — Пусть хоть в эскорт идёт. Ну или дальше Чиёну информацию сливает, что уж тут… Он же считает, что это абсолютно нормально, да и тот, кажется, немаленькие деньги готов за это платить. Пятьдесят миллионов за местонахождение Тэхёна… Он должен быть мне благодарен, что я его не пристрелил прямо здесь. Чонгук снова сжимает кулаки, челюсти стискивает до несильной ноющей боли. На данный момент он делает всё, что может, чтобы осуществить задуманное, но пока этого недостаточно. Да, компания Чиёна теряет миллионы, однако Чонгук уверен, что у них есть резервы, миллиардные счета, до которых добраться будет не так легко. Однако альфа и не рассчитывал, что будет просто. Он имеет представление о том, как ведут свою деятельность такие компании, прекрасно знает, что они всегда имеют средства в запасе на случай непредвиденных обстоятельств. — Что ты собираешься делать дальше? — Хосок садится на стул. — Даже если компания Чиёна потеряет партнёров, они просто вскроют резервы и постараются заполучить новых партнёров, возможно, даже твоих. — В своих партнёрах я уверен, но в сотрудниках теперь нет. Однако если дать ситуации с Уёном огласку хотя бы внутри компании, может быть, у других это всякое желание отобьёт заниматься подобным дерьмом. Хочу добиться ареста их счетов и потери всех партнёров. — А если натравишь на них проверку, а они инспектору на лапу дадут? Причём столько, что… — Я дам больше, — Чон поднимает на старшего брата глаза. — Сколько бы они ни предложили, я дам больше. Вообще, по-хорошему, нужно, чтобы то, что он сделал с Тэхёном, тоже распространилось, но я боюсь, что Тэхёна тоже будут полоскать, а этого я не хочу. — Не хочешь попробовать сделать заявление сам? — Хосок кончиками пальцев теребит стопку лежащих на столе бумаг. — Да и, может быть, будет достаточно, если ты просто пустишь это в наших кругах, чтобы не выносить в СМИ? — Ты думаешь, журналисты не пронюхают? — Чонгук хмыкает. — Хотя к нам они побаиваются соваться — у нас тут люди есть нервные, могут и за пушку схватиться, если достанут. Ладно, чёрт с ним. Подумаю, как это можно сделать, да и, думаю, с Тэхёном это необходимо обсудить, в конце концов, его это касается даже больше, чем меня. Хосок неожиданно расплывается в улыбке, тут же отворачивается, чем вызывает у Чонгука взгляд, полный недоумения. Это ещё что такое? Они тут вообще-то серьёзные вещи обсуждают… Хосок вообще улыбался часто, правда только с близкими ему людьми, однако сотрудники больше всё равно боялись младшего Чона — у того характер был жёстче да и нрав более вспыльчивый. — Ну и? — Чонгук хмурится. — Что за реакция такая? Есть что спросить? — Я так понимаю, ваши отношения с Тэхёном вышли на новый уровень? Так печёшься о нём, — увидев, как брат ладонью прикрывает глаза, Хосок улыбается ещё шире. — Да ладно тебе, давно пора! Он очень хорошенький, так что почему бы и нет?.. А ещё, кстати, я в курсе, какую кругленькую сумму ты выложил на недавнем аукционе за колье для «своего омеги». — Уже и об этом растрепали? Хоба кивает. — Конечно, как же без этого… — Чонгук хмыкает, бровью дёргая. — Ладно, с Тэхёном я поговорю, если что, займёшься этим? — Займусь.

***

Тэхён наблюдает за тем, как Джихёк, лежащий рядышком, своими маленькими пальчиками перебирает край одеяла. Вообще, он должен уже спать, вдоволь поев и наигравшись, однако альфочка решил, что он ничего никому не должен, вот и лежит теперь, хмурясь, смотрит на папу. Омега его по животику поглаживает, позволяет ухватить себя за указательный палец. У малыша столько разных игрушек, а интересует его всего несколько, и именно их он вообще не хочет выпускать из своих маленьких цепких ручек. — Когда ты будешь спать, котёнок? — Ким носом тыкается в мягкую щёчку, заставляя сынишку улыбнуться. — Папа тоже хочет отдохнуть, а ты у нас спишь почему-то только днём. А ночью кто будет? М? Вообще, к ним уже несколько дней приходит массажист, которого охрана в первый раз чуть не прибила — их забыли предупредить, и, по идее, после массажа Джихёк наоборот должен хорошо спать, однако малыш стал хорошо засыпать днём, а ночью никак не хочет. — Уже десять, а ты не спишь, это что такое? — омега шутливо ругается, брови сводит на переносице, когда Джихёк тихо хихикает. — Это что такое? А? Надо спать. Всем спать надо. И тебе, и папе… А вот ты не спишь. Неожиданно альфочка морщит носик и фыркает, смотря на папу, что удивлённо вскидывает брови. Кажется, его подобная реакция родителя устроила — малыш морщится ещё раз и сопит, будто ёжика показывает, как днём это делал сам Тэхён, когда они смотрели развивающую мягкую книжку с разными зверушками. — А это ещё что? — Тэ смеётся. — Ну-ка, давай спать, маленький вредный ёжик. Всё, спать. Ким не выдерживает и включает игрушку с белым шумом, которую ему дал Юнги, хотя слишком часто пользоваться им не планировал — боялся, что Джихёк привыкнет и потом вообще будет отказываться засыпать в тишине. Посопев ещё несколько раз, альфочка наконец успокаивается и начинает потихоньку засыпать. Тэхёну кажется, что от этого звука и его клонит в сон, но он держится, сынишку гладит, показывая, что он рядом, никуда не уйдёт, пока тот не уснёт. Омега садится, когда слышит, как выравнивается его дыхание, поглаживает в последний раз и поднимается. В комнате нужно бы прибраться, а то кое-где ещё вещи лежат. Неожиданно дверь тихонько приоткрывается, и в спальню заглядывает Чонгук, сразу же глазами ищет не только Тэхёна, но и альфочку, увидев, что малыш спит, лишь молча дёргает головой, будто просит Кима выйти. Тэ оборачивается на сына, чтобы убедиться, что тот действительно крепко спит, и выходит в коридор вслед за альфой, что молча ждёт его. — Прости, я поздно сегодня, — Чонгук губами касается его щеки, обнимает очень осторожно. — Было много работы, поэтому так сильно задержался. — Ничего, я понимаю. Тэ вдыхает полюбившийся цитрус, обнимает Чонгука за шею. Он соскучился за сегодняшний день. Они с Джихёком поздно встали, поэтому не застали Чона, хотя Тэ практически сразу, как проснулся, ему позвонил — альфа попросил, написав СМС. — Я разогрею ужин, — омега хочет отстраниться, но Чонгук его не отпускает, прижимает ещё ближе. — Я поужинал уже, не нужно. Тэхён тихо смеётся, когда альфа тянет его в свой кабинет, чтобы не стоять в коридоре, однако, как только они заходят, дверь не закрывает — если Джихёк проснётся, они могут не услышать. Чонгук целует нетерпеливо, соскучившись, мягкие губы сминает, отчего Тэ плавится всего за несколько секунд. Альфа свободно его целует, практически не стесняясь, в отличие от самого Тэхёна, который пока что самостоятельно такие моменты не инициирует — не привык ещё. — Лучше расскажи мне, чем вы сегодня занимались, — Чон садится на диванчик и недовольно дуется, когда Тэхён садится недостаточно близко. — Всё как обычно, — Тэ пожимает плечами. — Играли, спали, пытались ввести прикорм, но пюре из брокколи Джихёк не оценил. — Я бы такое тоже не оценил, знаешь ли, — Чонгук усмехается, руки складывая на груди. Он должен сейчас с Тэхёном обсудить вещи более серьёзные, хотя и такие темы для альфы являются достаточно важными и беспокоящими. Однако торопиться Чон сейчас не хочет совсем. — Но начинать нужно с овощей, так педиатр сказал, — омега разводит руками. — А Джихёк после двух неполных ложек уже чуть не разревелся. И вот что с ним делать… — Можно я попробую в следующий раз? Может быть, у меня получится с ним договориться? Джихёк Чонгука запомнил, узнаёт и улыбается, как только видит. Ким даже иногда ревнует тихонько, что к альфе малыш так быстро привык, ещё и слушается его больше, быстрее успокаивается… Хотя тут дело в запахе, скорее всего, в феромонах, которые у Чонгука достаточно сильные, в отличие от Тэхёна, у которого их сейчас вообще нет. — Ну, хорошо. Но это надо делать в первой половине дня либо после дневного сна. Ты же на работе… — Ничего, на этих выходных я постараюсь не мотаться в офис. Обещать не буду, но сделаю всё, что смогу. — Да, кстати, — Тэхён будто что-то вспомнил. — Звонил Юнги и предложил как-нибудь забрать Джихёка на пару дней. Говорит, Хесон уже по нему соскучился, да и мы бы отдохнули… — Ну пусть заберут, — Чон противиться не собирается, понимая, что это действительно будет неплохим вариантом. — Тебе тоже нужно отдыхать. И так нет пока возможности куда-то выбраться… Да, кстати, я хотел поговорить по поводу этого. Тэ напрягается так, будто Чонгук уже сказал ему что-то очень плохое. Омега весь подбирается, пытается сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не волноваться раньше времени. Однако не выходит. Он испуганно смотрит на альфу, нижнюю губу покусывает, уже представляя, что тот может ему сказать, раз в одно мгновение спрятал улыбку. — Не переживай так, — Чонгук его похолодевшие ладони берёт в свои, растирает аккуратно, стараясь успокоить. — Я нашёл человека, который рассказал Чиёну, где ты находишься. Это, наверное, хорошая новость, если не считать того, что он получит по заслугам, но теперь придётся сказать тебе кое-что не очень хорошее. У Тэхёна в груди ёкает, он едва заметно вздрагивает. Омега практически пришёл в себя: он спокойно занимается малышом, собой, старается восстановиться до конца и делает какой-то минимум по дому, который позволяет ему Сону. Но стоило одной случайной мысли о Паке проскочить в голове, тревога накрывала плотной пеленой, не давала ни о чём больше думать, заниматься обычными делами, спать, есть. Тэхён ничего не мог с этим делать, а особенно, когда рядом не было Чонгука. Когда некому было сказать, что всё будет в порядке, что обо всём позаботятся, что его есть кому защитить. — Успокойся, ничего такого я тебе не скажу, — Чонгук большими пальцами поглаживает тонкие запястья. — Просто не знаю, согласишься ли ты, но нужно будет вашу ситуацию с Чиёном предать огласке хотя бы в наших кругах. В СМИ я это намеренно тащить не хочу, боюсь, тебе потом может достаться. Если ты не захочешь, если будешь против, я никому ничего не расскажу, сделаю так, как хотел изначально — без этих слухов. — Я… Не знаю, — Тэхён часто моргает, дышит рвано, по всей видимости, правда волнуется. — Ты можешь не называть моего имени? Я очень не хочу, чтобы потом тебя полоскали, если мы не разойдёмся… — В каком смысле не разойдёмся? — Чон брови вскидывает. — Я не собираюсь расходиться. Я не хочу этого, Тэхён. Даже когда всё закончится, я хочу, чтобы вы остались со мной, слышишь? — Правда? — Да. Чонгуку хочется омегу затискать, вот прямо так, чтобы изо всех сил, чтобы тот больше в нём не сомневался. Это вообще немного обидно, но Чон на этом внимание заострять не собирается. Он притягивает Тэхёна к себе, обнимает, кончиками пальцев поглаживает по голове, пряди волос осторожно перебирает. Кима это успокаивает, он спустя несколько мгновений уже сам к альфе льнёт, закрывает глаза, чувствуя себя под самой надёжной защитой. — Если это необходимо, — Тэхён говорит очень тихо, — я не против, чтобы ты рассказал. Только, пожалуйста, без имён… — Хорошо, я никому не скажу. А на выходные давай Джихёка отдадим Юнги с Хосоком и побудем вдвоём? Тебе нужно отдохнуть и побыть в тишине. Закажем еды, посмотрим какой-нибудь фильм, м?.. — Вообще, можно сказать, что я почти каждый день отдыхаю, но идея мне нравится.