10. «Серьёзные намерения».

«Я никому тебя не отдам». Вдох даётся с большим трудом. «Всё будет хорошо». Сердце в груди пропускает удар. «Я рядом». Тэхён закрывает глаза, голову обхватывает руками, упираясь локтями о согнутые колени. Его тошнит от металлического запаха крови, что осталась на его руках и одежде, голова кружится от неприятного холодного света в клинике, что, кажется, каждого просвечивает, будто рентген. Хосок гнал как только мог, забивал на правила дорожного движения, на красные светофоры и другие машины. Чонгука в операционную забрали сразу, Чимин ничего конкретного не сказал, оставил всех троих ждать в коридоре. От этого ещё страшнее… Ким пальцами зарывается в волосы и, закрыв глаза, раскачивается взад-вперёд, пытаясь скрыть дрожь, что совсем неконтролируемо охватывает всё его тело. Неожиданно он чувствует на своих предплечьях чужие тёплые ладони, голову поднимает и встречается с обеспокоенным взглядом Юнги, что сидит перед ним на корточках, всматриваясь в его бледное лицо. — Пойдём отмоемся, Тэ, — омега очень осторожно помогает ему подняться, придерживает. — Давай, идём. У Тэхёна нет сил сопротивляться, поэтому он молча плетётся рядом с Мином, оборачивается на двери операционной, возле которых остался Хосок. Альфа ничего не сказал за всё это время, только покурить выходил практически каждые пять минут. Они идут в сторону лестницы, сворачивают направо, где расположены уборные. Тэхёну страшно уходить так далеко — боится не услышать что-то очень важное… Лишь бы всё было хорошо… Юнги подводит его к умывальникам и, включив тёплую воду, подставляет под струю чужие дрожащие руки. Тэхён не шевелится, молча смотрит на то, как вода быстро окрашивается кровью, пачкает белоснежную раковину, оставляя на ней багряные разводы. Мин подносит руку к сенсорному дозатору, и, когда на ладони оказывается небольшое количество жидкого мыла, он быстро наносит его на запястья Кима, интенсивно растирает до белой пены и тут же её смывает. Юнги отрывает несколько бумажных полотенец и промакивает им мокрые ладони, убирая лишнюю влагу. Пугает то, что Тэ молчит, вообще ничего не говорит, лишь наблюдает за его действиями. Юн ещё одно полотенце отрывает и, намочив, подносит к лицу Тэхёна, стирает с него следы крови, в которой он перепачкался. Ему даже страшно представить, что сейчас чувствует этот маленький омега, что у него внутри творится. — Это я во всём виноват, — шепчет неожиданно и так тихо, что Юнги приходится прислушаться, чтобы разобрать его слова. — Это всё из-за меня. У Мина сердце сжимается от этих слов. Он Тэхёна обнимает крепко-крепко, прижимает к себе и по голове ласково гладит, успокаивая. Юнги ожидал услышать что угодно, но только не это… Тэхён всхлипывает, пальцами цепляясь за его толстовку, в плечо утыкается и даёт наконец волю слезам. Он ужасно устал, и ему страшно за Чонгука. Безумно страшно. — Ты ни в чём не виноват, Тэ, — Юн говорит очень тихо, чувствует, как омега в его руках вздрагивает. — Всё будет хорошо. — Это я д-должен сейчас б-быть там, а не Ч-Чонгук… Это д-должно было произойти со мной! Ким задыхается, давится собственными рыданиями. Ему так больно за Чонгука, будто бы у него самого на сердце сейчас огромная кровоточащая рана. Этот человек пострадал из-за него… — Эй, ты чего такое говоришь вообще? — Юнги обхватывает его голову руками, заставляет посмотреть себе в глаза. — Тэхён? — Чонгук м-меня оттолкнул, — Тэхён задыхается. Он не видит лица омеги перед собой — слёзы жгут глаза, не дают ничего толком разглядеть. — Чиён кинулся н-на меня, а Чонгук… Он… Он… Мин всё понимает и так, снова притягивает Тэхёна к себе, пытаясь разделить все его переживания. Ким держался, не давал себе впасть в истерику у всех на глазах, но сейчас его прорвало, когда он остался наедине с тем, кто никогда не стал бы его за это осуждать… Юнги позволяет ему выплакаться, ничего не говорит, ждёт, пока Тэ немного успокоится сам, зная, что в таком состоянии тот не поймёт его слов, скорее всего, даже не услышит и не разберёт. А сказать хочется очень много. Юнги знает, что Тэхён сильный. Сильнее, чем кажется на первый взгляд. Да, он чувствительный, много переживает и часто думает о плохом. Но это всё не от хорошей жизни. Ким полтора месяца назад решился на отчаянный шаг, точно зная, что ему за это будет, если не получится… Однако он сбежал с малюткой на руках. Мин даже представить себе не может, насколько это страшно, насколько Тэхён устал, что решился на такое. Юн пару раз задумывался даже над тем, что сам бы так сделать не смог, окажись он в такой ситуации. Но Тэ смог. И он многое может. Как и Чонгук, которому омега так подходит… Мин достаточно быстро почувствовал, что между ними что-то есть, наверное, даже быстрее, чем они сами. Он видел, как Чонгук смотрел на этого напуганного мальчика в первые дни, как предельно аккуратно к нему подбирался, боясь навредить и сделать ещё хуже. Юнги знает, что Чон переживал за Тэхёна, сам изначально просил его постараться хотя бы с омегой наладить контакт, чтобы тому было не так одиноко. Чонгук с первых дней старался Тэ показать, что ему ничего не угрожает, что он может на него положиться, и ни разу его не подвёл. Даже сегодня не подвёл, когда удар принял на себя. Юнги молился, чтобы они успели… Как же повезло, что три месяца назад Хосок и Чонгук установили маячки в машины друг друга, чтобы знать, если с кем-то из них что-то случится, и прийти на помощь как можно скорее. Когда в автомобиль Чонгука въехали сзади, Хосок уведомление на телефон получил тут же, и они с Юнги, не думая, сорвались из дома, попросив приехать к детям папу Мина. Успели… Тэхён затихает, лишь изредка всхлипывает, но Юнги всё ещё из своих объятий не выпускает, сам не отходит, боясь снова ощутить на своём теле прохладный воздух, пропитанный медикаментами, а не тепло чужих рук. — Послушай меня сейчас, хорошо? — Мин этим вопросом будто проверяет, готов ли Тэ с ним немного поговорить, и ему становится легче, когда он слышит тихое «да». — Ты не должен корить себя за поступки чужих людей. Ты не можешь за них нести никакой ответственности, понимаешь? Чонгук принял удар на себя, потому что очень сильно тебя любит. И я уверен, что когда он очнётся, ему будет очень важно ощутить твоё тепло и поддержку. Если он застанет тебя в таком виде, ему от этого лучше не станет. — А если Чонгук… Тэхён не может закончить фразу. Она на языке вертится, жалит его со всех сторон, но омега даже таких слов выговорить не может. — Никаких «если», Тэхён, — Юнги пересекает его сомнения так же тихо, но достаточно строго. — Чонгук очень сильный, и он справится обязательно. Ты первый должен в него верить. Он и не с таким справляется каждый день, поверь… — О чём ты?.. — Тэ отстраняется, тыльной стороной ладони вытирает остатки слёз. — Чонгук говорил тебе о своём диагнозе? Ким во все глаза смотрит на Юна, который выглядит совершенно спокойно, будто и не сказал ничего такого. Чонгук же ему тогда сказал, что не стал никому об этом рассказывать. Даже родному брату… — Откуда ты… — Случайно увидел у него в кабинете на столе те бумаги, которые не должен был, — омега нижнюю губу закусывает. — Я не стал никому говорить. В том числе и Хосоку. Если бы Чонгук посчитал нужным, рассказал бы сам. Я просто молча наблюдал за его поведением. И знаешь что? Он ни разу никому не пожаловался, ни разу не сказал, что ему тяжело, что он устал и больше не может. Чонгук тихо справляется с этим каждый день один, никого не ставя в известность. Всё ещё сомневаешься в его силе? — Я никогда не сомневался, — Тэхён делает глубокий вдох. — И никогда не стану. Юнги улыбается, видя, как омега снова берёт себя в руки, медленно успокаивается, осознавая его слова, которые несут в себе очень большой смысл. — Ты Чонгуку сейчас очень нужен, помоги ему, — Мин стирает мокрые дорожки с лица напротив. — Он оттолкнул тебя для того, чтобы ты был жив, зная, что справится с этим сам. Так что, согласись, не очень хорошо будет, если он увидит тебя заплаканного и разбитого, когда проснётся. Тэ кивает, чувствуя, как на душе становится легче. Юнги уверен в том, что всё будет хорошо, и так делится с ним этой самой уверенностью, что думать по-другому уже не получается. Тэхён успокаивается и понимает всё, что ему говорили ранее, причём очень хорошо понимает. Если Чонгук пошёл на такое ради него, то он должен помочь ему всем, чем только сможет, должен сделать всё, что будет в его силах. И Ким сделает. Обязательно. Тэхён умывается прохладной водой, стараясь привести себя в более-менее приемлемый вид, но опухшие покрасневшие глаза всё равно выдают его с головой. Мин от него не отходит ни на шаг, старается уловить любое изменение в лице омеги, но уже спустя пару минут понимает, что тот действительно успокоился. — Идём, надеюсь, Чимин уже закончил, — Юнги за руку Тэхёна берёт, как маленького, и выводит в коридор. По мере того, как они идут обратно, Тэхён снова начинает нервничать, ноги немеют от одних дурацких мыслей, что снова лезут в голову. Омега пытается держать их под контролем, не даёт снова собой завладеть, однако сердце начинает бешено колотиться, когда он видит разговаривающих возле дверей операционной Хосока и Чимина. Тэ неосознанно ускоряет шаг, едва ли не бежит. — Как Чонгук? Что с ним? — Ким во все глаза смотрит на Пака, надеясь, что его сейчас не разрушат окончательно. — Состояние в пределах допустимого, через несколько часов должно стабилизироваться, — бета отвечает абсолютно спокойно. — Кровопотеря достаточно внушительная, но мы со всем справились, и жизнь Чонгука сейчас точно в безопасности. — Боже мой, спасибо вам огромное, — Тэхён неожиданно наклоняется так низко, как только может, понимает, что слёзы облегчения сами собой подступают. — Спасибо… — Это наша работа, — Чимин не может сдержать улыбки, когда это видит, косится на стоящего рядом Хосока. — Думаю, Чонгук очнётся часа через два-три — организму нужно восстановиться. Мы переведём его в палату, через полчаса подойдите в регистратуру, узнайте номер, можете посидеть с ним. Тэ закрывает ладонями лицо, чувствуя, как в груди перестаёт болезненно жечь, как вся боль постепенно отступает, оставляя его измученное существо в покое. Сбоку Кима приобнимает Юнги, подбадривающе гладит по плечу. Всё обошлось. Чимин интересуется, нужно ли что-то, но, получив отрицательный ответ, уходит работать, говоря, что если что-то случится, чтобы сразу шли к нему. Тэхён ужасно хочет к Чону, пусть даже просто его увидеть, побыть рядом, но знает, что пока нельзя, поэтому выходит на улицу вместе с Юнги и Хосоком, которые очень тихо о чём-то своём переговариваются. Ким действительно верит, что всё будет хорошо. Скорее бы только его пустили к Чонгуку… На улице, кажется, стало немного холоднее. Ветер какой-то резкий и очень неприятный обжигает лицо и руки, будто мелкими иголочками лезет под кожу. Тэхён ёжится, кутается в свою куртку. В памяти всплывает обезумевший взгляд Чиёна, когда тот шёл на него с ножом, его улыбка, когда он делал больно Чонгуку. По всему телу пробегается неприятная волна жара от осознания того, что это ещё далеко не конец, что всё только начинается. Пак не остановится, пока не добьётся своего, пусть в этот раз он и вынужден был удрать. Но как же он напомнил о себе… Ударил со спины тогда, когда этого меньше всего ожидали, когда были не готовы. Тэхёну жутко от того, как внезапно тот на них напал. А если это снова произойдёт, что тогда?.. Лишь бы Чонгук разобрался со всем раньше… В регистратуре по базе пациентов номер палаты находят быстро и тут же вносят в список тех, кто точно хотя бы раз посетит Чонгука. Хосок указывает и Намджуна, зная, что тот приедет, как только узнает. Юнги с мужем провожают Тэхёна до самой палаты, но дальше с ним не идут, остаются в коридоре, чтобы поговорить один на один. Как только дверь за омегой закрывается, тут же отходят чуть дальше. — Я съезжу кое-какие вещи возьму, — Юнги говорит очень тихо, зная, что в больничных коридорах хорошее эхо. — Не думаю, что Тэ захочет уезжать, привезу им с Чонгуком сменную одежду и там по мелочи, ну, ты понял… — Одного я тебя не отпущу, — Хосок интуитивно стискивает лежащие в кармане пальто ключи от машины. — Это может быть опасно, Юнги. Я поеду сам, хорошо? Лучше останься здесь, побудь с Тэхёном и Чонгуком, вдруг нужна будет помощь. — Чем это ты отличаешься от меня? — Мин брови вскидывает. — По-твоему на тебя не нападут? Я тоже буду переживать. — Просто послушай меня хоть раз, пожалуйста. Ты сам прекрасно понимаешь, в чём разница. Я позвоню Сону, он соберёт всё необходимое, я всего лишь заберу и привезу. Юнги знает, в чем разница, однако поспорить так хочется… Он давит в себе это желание, понимая, что сейчас оно вообще не к месту. — Ладно, хорошо, — сдаётся. — Только прошу, очень аккуратно, не отключай телефон и напиши мне, как поедешь сюда. Хосок едва сдерживает уголки губ, что предательски ползут вверх. Он омегу просто обожает, любит всей душой, пусть тот и с охренеть каким характером, который никогда не стесняется показать. Но как же Юнги его всегда любил в ответ, как переживал за него, как заботился… Чон наклоняется немного и прижимается к губам мужа, обнимает его. — Обещаю, буду на связи, — шепчет тихонько, кончиком носа дотрагивается до чужого. — Но думаю, Чиён и его люди теперь пару недель точно будут раны свои зализывать. Чонгук там неслабо их отделал, потом и мы ещё добавили. — Мало добавили.

***

Тэхён застывает на пороге, не решаясь подойти ближе. Чонгук лежит на кровати, закрыв глаза, дышит размеренно, и омега к его дыханию неосознанно прислушивается. У Чона перевязана грудь, на руках в некоторых местах наклеены пластыри и наложены повязки, закрывающие порезы. Ким ощущает, как в груди сердце заходится, а в горле пересыхает, когда он представляет, какую боль Чонгук вытерпел и вытерпит ещё, пока это всё будет заживать. Тэ приближается очень нерешительно, тихо, будто боится альфу разбудить, осторожно пододвигает к кровати стул, чтобы не задеть капельницу, и садится, вглядываясь в чужое выражение лица. Кажется, что Чон просто спит, он спокоен и излучает даже некую безмятежность. В носу снова начинает предательски щипать, но Тэхён тут же кончик носа зажимает двумя пальцами, чтобы была возможность сдержаться. Нет, он пообещал себе не плакать, пообещал держаться и помогать. Тэхён бережно берёт Чона за руку, стискивает его пальцы. — Я очень по тебе скучаю, — шепчет, прижимая чужое запястье к губам. — И очень жду, когда ты проснёшься. Пожалуйста, возвращайся ко мне поскорее. Омега закрывает глаза, локтями опираясь о край кровати. Как же он хочет услышать этот голос, что в памяти отпечатался слишком хорошо, как же он хочет ощутить на себе внимательный взгляд практически чёрных глаз. Тэхён жалеет, что не может повернуть время вспять, понимая, что он мог сблизиться с альфой раньше, мог стать гораздо ближе. Чонгука хочется себе всего, навсегда. Однако именно сейчас Ким допускает в своей голове мысль о том, что он не достоин такого мужчины… Тэ прикусывает кончик языка, будто пытается отвлечься от этого, но, кажется, страх всё же где-то глубоко засядет и будет время от времени о себе напоминать. Нет, он этого совсем не хочет. — Эй… Тэ. Тэхён жмурит глаза, пытаясь отмахнуться от голоса Чонгука в своей голове, который сейчас слишком мешает. Он так хочет, чтобы альфа пришёл в себя, что ему мерещится всякое… Однако Ким глаза открывает, когда ощущает, как его пальцы чужие несильно сжимают, голову поднимает и вдруг сталкивается с чутким взглядом прищуренных чёрных глаз. — Ч-Чонгук… — язык едва слушается, Тэ хлопает ресницами, смотря на Чона, что тепло ему улыбается, пусть ещё и так слабо. — Чимин же сказал, д-два-три часа… — Предлагаешь мне вырубиться обратно? — Чонгук едва заметно бровью дёргает, хрипло интересуясь. — Нет, ну я могу, конечно… — Нет, н-не можешь! — Ким говорит немного громче, чем ожидал, тут же губы закусывает. — Я сейчас позову кого-нибудь, ладно? Я быстро. Тэхён как ошпаренный выскакивает в коридор и спешит к Чимину, на ходу быстро говоря Юнги, что Чон пришёл в себя. Мин практически сразу заглядывает в палату, губы вытягивает в трубочку, когда видит, что Чонгук и правда очнулся и буравит его пока ещё мутным взглядом. — Ого, а мы думали, ты только часа через три проснёшься… — омега руки на груди складывает и опирается о дверной косяк. — Да что ж вы мне все, блять, так не рады, а? — Чонгук тихо беззлобно смеётся, однако тут же закашливается и морщится, хватаясь за рану на груди — отдаёт слишком сильно. — Лучше бы дальше спал, честное слово. Чимин влетает в палату на третьей космической, быстро осматривает альфу, стандартные вопросы задаёт, на которые Чонгук отвечает слегка заторможенно, ещё достаточно плохо соображая. Тэхён всё это время от кровати не отходит, крутится рядом, а потом и вовсе аккуратно садится на край и берёт Чонгука за руку, пока Пак объясняет все нюансы лечения. — Сейчас отдыхать, — бета обводит взглядом присутствующих, — идут все. Без исключения. Максимум разрешу посидеть до закрытия. Тэхён, если очень хочет, на ночь может остаться, всем остальным домой. Чонгуку сейчас нужен покой. Да, кнопка вызова дежурного медперсонала у тебя на столе, если что-то не так, сразу же зовите. Ночью раны могут разболеться — лекарство перестанет действовать, поэтому скажешь, тебе сразу же дадут обезболивающее. Сейчас постарайся поспать и без резких движений, пожалуйста. Чонгук, слышишь? Я очень тебя прошу. Чон лишь размеренно кивает, чувствуя, как его обратно клонит в сон. Всё тело неприятно ноет, но в ближайшее время он пока что потерпит. Главным его обезболивающим является Тэхён, который сейчас рядом, который никуда не уйдёт, с ним останется на ночь так точно. Альфа просто ждёт, когда все уйдут, когда дадут возможность в тишине с Тэ отдохнуть. — Если всё будет хорошо, через три-четыре дня выпишем, — Чимин улыбается. — Хотя думаю, что ты быстрее поправишься. Через час зайду, проверю как ты, перед тем, как уйти. Чимин ещё что-то говорит, но Чонгук уже не различает — концентрироваться тяжело, а ещё свет бьёт в глаза слишком неприятно. По правде говоря, альфа, находясь в таком состоянии, вообще не хочет никого видеть и к себе подпускать. Кроме Тэхёна. Когда же уже все эти люди оставят их вдвоём? Расходятся все окончательно только спустя полтора часа. Хосок, привезя вещи, тоже удивился, почему брат так быстро пришёл в себя, на что тот уже просто молча закатил глаза. Юнги оставлять Тэхёна в больнице одного немного опасался, пусть и ночью здесь остаётся достаточно дежурного персонала, но Пак лично его заверил, что всё будет хорошо, что люди, работающие здесь, своё дело знают и вполне компетентны. Мина это не остановило, и он попросил Тэхёна сразу звонить, если что-то будет нужно или что-то случится. Ким устало опускается на стул, кончиками пальцев трёт глаза, что уже закрываются сами собой. Совсем не такого он ожидал от сегодняшнего дня, даже подумать не мог, что всё так произойдёт… Неожиданно до его колена аккуратно дотрагиваются, и Тэхён тут же поднимает голову. — Ты как? Сильно испугался? — Чонгук ногтем задевает чёрную джинсу на чужой ноге. — Больше я испугался за тебя, — омега его руку гладит, губы поджимает, чувствуя, как на душе всё ещё неспокойно. — Иди ко мне. Чон немного отодвигается, чтобы сбоку было побольше места, и Тэхён предельно осторожно устраивается рядом. Альфа его тут же обнимает одной рукой, прижимает к себе, ощущая, наконец, долгожданное спокойствие, которого ему не хватало. Тэ здесь, рядом с ним, никуда не уйдёт. Наверное, Чонгук впервые так в ком-то нуждается. — Никогда больше так не делай, — Ким шепчет, едва держит себя в руках, зубы стискивает, когда в носу снова начинает щипать. — Я очень испугался, что могу тебя потерять… Чонгук целует его в макушку, носом зарывается в волнистые тёмные волосы и закрывает глаза. Этот человек для него — комфортный уголок, из которого не хочется вылезать ни при каких обстоятельствах. Он к Тэхёну теперь очень сильно привязан. — Я тебя не оставлю, Тэ, — говорит очень тихо. — Никогда, слышишь? Тебе никто не посмеет навредить, пока я рядом. — На твоём месте должен был быть я, Чонгук… — Ты этого не заслужил. — А ты? Заслужил? — на последнем слове голос вздрагивает, и Тэхён резко замолкает, прикусывая кончик языка. Нет, сейчас только этого ещё не хватало. — Я обязательно поправлюсь, и всё будет хорошо. Не хочу тебя на ночь отпускать, — Чонгук обнимает его обеими руками, к себе прижимает — боли почти нет, потому что ему вкололи обезболивающее. — Поспишь со мной? — Разве так можно? — Тебе можно всё. Тэхёну и вправду можно всё.

***

Намджун выходит из автомобиля, забирает крафтовые пакеты с заднего сидения и останавливается, смеряя взглядом многоэтажную клинику, что уже очень хорошо ему знакома. Утром он узнал, что произошло прошлым вечером, и приехал сразу же, решив появиться в офисе позже обычного. Проведать друга — дело святое. И вдобавок ко всему тут есть ещё один очень красивый человек, по которому альфа действительно соскучился. Пусть доктор Пак ясно дал Намджуну понять, что ничего ему не светит, но сдаваться очень не хочется. Ким вздыхает и, поставив машину на сигнализацию, направляется ко входу в здание. Вероятно, он Чимина вообще не застанет, но попытаться можно и нужно. В конце концов, не просто так же он для беты кое-что прикупил… Конечно, стоит надеяться, что его подарок Паку будет нужен так же, как и неделю назад, однако сомнения всё же имеются. А дело в том, что, по словам Чона, Чимин утопил по неосторожности свои смарт-часы, которые были ему очень дороги, и всё ещё не купил новые, слишком много работая и не имея времени съездить в магазин. Вообще, по-хорошему, сначала стоит зайти к Чонгуку, но если первым Намджуну попадётся Пак, он не думая сначала вручит подарок ему. Ну, для начала, конечно, надо будет куда-нибудь в укромное место зайти, но Ким сомневается, что Чимин впустит его в свой кабинет. Однако, как говорится, попытка — не пытка. Стойку регистрации альфа проходит достаточно быстро, сообщает своё имя и имя того, кого пришёл навестить. Как хорошо, что его внесли в списки посетителей заранее, видимо, знали, что приедет. Что ж, Намджун разочаровывать не привык. Ким направляется к лифту и нажимает кнопку вызова. И почему сердце в груди так колотится? С каких пор взрослый мужчина так сильно волнуется перед тем, как сделать небольшой презент объекту своих воздыханий?.. Ну это уже как-то совсем по-детски. Намджун наблюдает, как на панели меняются цифры, обозначающие этаж, носком ботинка постукивает по полу. Скорее бы уже… Лифт останавливается, и двери раскрываются, но стоит альфе поднять глаза, он тут же на месте застывает. — Здравствуйте, доктор Пак, — пытается взять себя в руки, чтобы не стоять столбом. — Добрый день, — Чимин смеряет его спокойным взглядом. — Вы заходить будете или мне закрыть двери? — А… Да-да, буду, конечно. Намджун входит в кабину, но вопреки всем своим желаниям становится от беты подальше, на что тот, кажется, внимания не обращает. Спокойно нажимает кнопку ускоренного закрытия дверей и руки прячет в карманы белоснежного халата. Киму неловко, он влажными ладонями стискивает ручки пакетов, понимая, что это шанс вручить подарок наедине, поговорить и ещё раз попросить дать ему хотя бы шанс себя проявить… А там уж он уверен, что не облажается. Только вот теперь, стоя тут, Джун даже и не помнит, что сказать хотел. Из головы всё вылетело моментально от одного взгляда в тёмно-карие глаза. — Вы к Чонгуку? — Чимин опирается на поручень сбоку. — Да, верно. — А я думал, ко мне. У Намджуна в груди аж всё подпрыгивает. — Ну, вообще, и к вам тоже, — альфа горло прочищает робко, оттягивает ворот водолазки, что сейчас кажется слишком давящим на кадык. — Значит, не сдаётесь? — пухлые губы растягиваются в такой приятной улыбке. — Я думал, вы поймёте с первого раза. Что ж, это тоже имеет своё значение… С какой целью ко мне? Ким несколько секунд глупо смотрит на Чимина, который, видя его замешательство, спокойно ждёт, пока Намджун сообразит, что вообще от него хотят услышать. Джуну кажется, он вот-вот сразу скажет, что хочет бете кое-что подарить, но так легко всё делать очень не хочется… Совсем без интриги, что ли, сдаваться?.. — Может, обсудим это у вас в кабинете? Я не займу много вашего времени. — Заинтриговали, — Пак хмыкает и подходит к дверям лифта, когда тот останавливается на нужном им обоим этаже. — Ну хорошо, пять минут у меня есть. Они выходят в коридор, и Чимин, не оглядываясь на альфу, направляется к своему кабинету. Намджун его зацепил ещё в тот самый первый раз, когда попал к нему в клинику с вывихом, который получил в процессе не самой удачной тренировки. Однако бета прекрасно осознаёт свою загруженность, понимает, что его отношения с огромной вероятностью будут обречены на провал — не каждый партнёр готов видеться два-три раза в неделю и то по вечерам. Только вот кажется, Намджун сам человек занятой, поэтому тут уж точно ничего не получится. Хотя, если Ким сам на такое идёт, вероятно, он уверен, что всё будет хорошо, и сомневаться нет никакой необходимости? Пак прикладывает к сенсорному замку свою карту и открывает дверь, входит в кабинет, но на гостя оборачивается только когда уже останавливается у своего рабочего стола, опирается о него. Альфа замирает в паре шагов, буквально залипая. — Ну? Намджун неожиданно из пакета достаёт небольшую прямоугольную вытянутую упакованную коробочку и протягивает её доктору Паку, который тут же удивлённо вскидывает брови. — Что это? — Небольшой подарок от меня, я знаю, что это вам нужно. Чимин ногтем поддевает край упаковочной бумаги и начинает аккуратно разворачивать коробку. Ему никто особо никаких подарков не делал, кроме самых близких людей: родители, близкие родственники и друзья. На этом всё. Поэтому сейчас некоторые движения беты выглядят немного неловко — не скажешь, что он врач, который может провести сложнейшую операцию. Когда Чимин видит, что изображено на коробке, он замирает на пару мгновений, а далее медленно снимает бумагу, тут же поднимает глаза на Кима, что с улыбкой наблюдает за ним. На его щеках такие ямочки… красивые. — Часы?.. Откуда вы… — доходит слишком быстро. Бессовестный Чонгук. — А… Обложили со всех сторон, получается. — Получается, — Намджун согласно кивает, не переставая улыбаться. Бета тихо смеётся, понимая, что уже вот-вот сдастся этому прекрасному мужчине, что так упорно не хочет отступать. Это подкупает. Не шикарный букет, не смарт-часы последней модели, нет… Подкупает внимание, желание порадовать и добиться своего не через силу и грубость, а через нечто другое… То, отчего в груди теплеет слишком приятно. — Что я буду вам должен за такой подарок? — Пак сейчас спрашивает не для того, чтобы продемонстрировать свои принципы, а для того, чтобы показать, что он готов чем-то ответить. — Сходите со мной на свидание, — лёгкие отказываются принимать в себя очередную порцию кислорода. — Всего на одно. На одно, потому что Намджун устроит всё так, что от второго и третьего потом просто будет невозможно отказаться. — Как коварно с вашей стороны, — Чимин языком проходится по нижней губе, открыто флиртуя, видя, как, на первый взгляд, такого строгого альфу от этого ведёт. — Что ж… Думаю, мой номер вам не нужен, по-любому уже достали. Только спешу предупредить: у меня на следующей неделе два суточных дежурства. Во вторник и в пятницу. — Как насчёт вечера четверга? — Ким подходит ближе, руками опирается о рабочий стол Чимина по бокам от его бёдер, в глаза смотрит. — Да, в четверг можно.