14. «Старые и новые привычки».

В спальню врывается несколько человек в костюмах, и Тэхён ещё сильнее жмётся к Чону, боясь, что кто-то его увидит таким… Чонгук его страх чувствует, закрывает собой и с Чиёна не сводит холодного взгляда, указательный палец кладёт на спусковой крючок. Нет, быстрая смерть будет для него слишком лёгкой — такого исхода он не заслужил. — Ну же, давай, убей меня, — Пак смеётся, однако его лицо тут же искажает гримаса боли. — Чего ты ждёшь? М? Кишка тонка… — Пристрелить тебя прямо сейчас будет слишком легко, — Чонгук своим людям кивает, и те быстро окружают Чиёна, руки ему заламывают, удерживают на месте. — Разберёмся не здесь. Выводите его. Пак хмыкает, глазами ловит на себе взгляд Тэ, который тут же отворачивается, пряча лицо в пиджаке Чонгука, что обнимает его одной рукой ещё крепче, не даёт ни на сантиметр от себя отодвинуться. У Тэ в груди всё сотрясается, он не может успокоиться никак, не хочет смотреть на альфу, которого выводят из комнаты. Всё ещё очень страшно, он весь трясётся, цепляясь пальцами за чонову рубашку. Они отходят в сторону, и Чонгук кивает, чтобы их подождали на первом этаже и пока не выходили. Он не может оставить омегу в таком состоянии, не поговорив, не успокоив. Альфа пистолет прячет в карман, обнимает Тэ двумя руками, по спине поглаживает, когда слышит, что тот всхлипывает, отстраняется и тут же на мгновение прижимается к припухшим искусанным губам, большими пальцами стирает слёзы с мягкой кожи. — Очень больно? — Чонгук не может не осмотреть влажную от выступившей крови рану. — Милый, не молчи… — С тобой мне не больно… — омега шмыгает носом, сам обнимает Чона, не хочет его отпускать, понимая, что это всё равно чуть позже сделать придётся. — Чонгук, не оставляй меня, пожалуйста. Мне страшно без тебя… — Тише-тише, всё хорошо. Но мне придётся отъехать, чтобы разобраться с этим ублюдком. Я всё сделаю, чтобы он пожалел. Ты можешь поехать со мной. Но сначала шею обработать нужно будет. — Не надо, я в порядке. Потом. Я не хочу тут оставаться. Чонгук сейчас сам себе клянётся, что никогда никому Тэ не отдаст, закончит всё сегодня, потому что нет больше сил мучать себя и омегу, который вообще ни в чём не виноват. Сейчас он ликвидирует Чиёна, а после и его отца, который уже потерял очень многое, но это точно ещё не предел. Чону кажется, что он мог сделать для Тэхёна гораздо больше; да, он много ошибок допустил, временами не имея возможности просчитать всё наперёд. У семьи Пак явные проблемы с головой, раз они способны на подобные вещи. Уроды. Моральные уроды. Чонгук от них всех избавится. Никого не оставит безнаказанным. Но смерть для таких людей — слишком лёгкое наказание из всех возможных. Они идут к лестнице, и завидев их, агенты подталкивают Чиёна вперёд, кажется, ему руки за спиной чем-то стянули, что ещё больше тревожит полученное ранение. Плевать. Будь воля Чонгука, он бы всё его тело пулями нашпиговал, чтобы умирал медленно, истекая кровью. Альфа глазами цепляет обеспокоенного Хосока, рядом с которым топчется такой же взволнованный Юнги. Они приехали — видимо, о случившемся доложил кто-то из его людей. Мин быстрым шагом направляется к Тэхёну, обнимает его, и Ким носом омеге в плечо утыкается, чувствуя, как его обволакивает сладким цветочным запахом. — Слава богу, ты живой, — Юн едва держится, чтобы не затискать Кима. — Мы приехали так быстро, как только смогли. — Господин Чон, мы его обыскали, ничего не нашли, — один из агентов подходит к Чонгуку, кланяется. — Что нам делать дальше? — Везите в офис. Там будем разбираться. Мужчина кивает и тут же даёт отмашку двум альфам, что грубо подхватывают Чиёна и ведут к выходу. Чонгук осторожно отлепляет Тэхёна от Юнги, приобнимает его одной рукой, чтобы тот шёл рядом с ним. Для него это важно. Они выходят на улицу, но к одному стоящему неподалёку чёрному автомобилю Пака подвести не успевают — к воротам подъезжает несколько таких же чёрных машин, и Чонгук, увидев знакомые номера, сразу же придерживает Тэ, отодвигает его немного назад, напрягаясь. Автомобили останавливаются, и из одного выходит Миндже. У Тэхёна в груди ёкает, сердце пропускает удар, когда альфа смотрит на него. Однако взгляд тот не задерживает, тут же переводит его на Чиёна, который вдруг замирает, пронзительно смотря на отца. — Нет… — Пак выдыхает, хочет попятиться назад, но его удерживают на месте. — Только не это… Миндже стоит несколько секунд, практически не двигаясь, вдруг его губы растягиваются в едкой ухмылке, и он выхватывает из кармана пистолет, и от внезапной серии выстрелов Тэхёна снова оглушает. Чонгук его отталкивает назад, собой закрывает и хватается за оружие. Вдруг Юнги Кима ловко под руку подхватывает и втаскивает в дом. Чон рад, что омега так быстро среагировал. Тэ сейчас должен быть в безопасности, и альфа уверен, что для него уйти в укрытие — самое безопасное, что можно сделать. Они прячутся, параллельно отстреливаясь, и Чонгук приседает за капот стоящей рядом машины. Он быстро оглядывается на дом, на Хосока, что укрылся за соседним автомобилем, и неожиданно видит, что у Чиёна, лежащего около ступеней, на груди расползается два алых пятна. Миндже первым делом стрелял в собственного сына, который, судя по всему, не справился с возложенными на него задачами и оказался ему больше не нужен. Чиён жив — он морщится, отползает немного назад, спиной опирается о лестницу. У Чона не получается пока сложить всё в единую картинку, сейчас нужно разобраться с проблемой насущной, и медлить он не собирается. Чонгук выскакивает, тремя точными выстрелами подряд убирает сразу троих чужих людей, целится в Миндже, которого тут же закрывает собой один из агентов, принимая на себя удар. Как же нужно подмять под себя людей, чтобы они готовы были грудью на амбразуру… Плевать, он всё равно момент найдёт. Чон подбирается ближе короткими перебежками, не переставая отстреливаться, усмехается, когда видит, как Пак сам стреляет по ним, а как только выстрелы раздаются в ответ, его тут же прикрывают. Тварь. Даже тут использует людей, как расходный материал. Точно так же он и сына своего использовал. Агенты Чонгука, к счастью, очень хорошо обороняются, и ранены лишь двое из них, и то вроде бы не слишком серьёзно — Чон не может не заметить этого, потому что он ценит своих людей. — Айщ, вот же мразь… — альфа рычит, поднимается, стреляя ещё несколько раз, видит, как Хосок едва успевает увернуться. — Хоба, не лезь, блять!.. Брат зыркает на него недовольно, даёт понять, что не собирается его сейчас слушать, но Чонгук хочет разобраться со всем сам. Он пробирается к чужим машинам, оказывается уже совсем рядом, не перестаёт убирать чужих агентов, но, кажется, их становится больше — появляются ещё. Так и есть: за всей перестрелкой никто не заметил, что автомобилей стало больше. Чон оказывается совсем рядом, и на него бросается один из альф, однако тот пытается справиться с ним врукопашную — скорее всего, у него просто не вовремя оказался пустым магазин. Чонгук не медлит, наносит удар по лицу и тут же стреляет по ногам, чем обращает на себя внимание других людей Миндже, которые, завидев его, стреляют, но всё же отступают назад. Да, их много, но против Чонгука идти никто из альф не хочет, зная, что шансов у них не будет. Чон убирает троих и оказывается уже позади всей потасовки, приседает за автомобилем и быстро перезаряжает пистолет, но вдруг всё стихает, и Чон немного приподнимается, чтобы выглянуть из-за автомобиля: Миндже остался один, и его сейчас на прицеле держат двое людей Чонгука. Оставшись без живого щита, альфа уже не выглядит таким уверенным, он испуганным взглядом мечется по ним, понимая, что деться ему некуда. — Ну что? Игра окончена? — Чон хмыкает, выпрямляется и сам направляет на него пистолет, отмашку даёт, чтобы остальные оружие опустили. — Ч-Чонгук, давай договоримся, а? — Миндже пятится назад, выставляя перед собой пустые руки. Кажется, он растерялся. — Ну зачем нам это всё? — Серьёзно, Миндже? Спрашиваешь об этом сейчас, когда твой сын едва не убил моего омегу, а ты напал на нас? — Твоего омегу? — фыркает. — Этот парнишка ничего не стоит. Удивительно, что ты так его оберегаешь. Он ничтожен. Обычная потаскуха, которая легла под богатого альфу, чтобы выжить… Тэхён сделал ведь сейчас то же самое, только выбрал другого альфу. Не говори, что у вас ничего не было, Чонгук, это просто смешно… — Забавно наблюдать за настоящим ничтожеством, которое, оказавшись загнанным в угол, пытается очиститься от дерьма, повесив его на других. Чон от слов в адрес Тэхёна просто закипает, его едва ли не трясёт от перенапряжения, и он пальцами цепляется за рукоять пистолета, подходит ближе, целясь прямо в голову на случай, если Пак дёрнется. — Ни тебе, ни твоему сыну не сойдёт с рук то, что вы сделали с Тэхёном, я сделаю всё, чтобы этого не произошло. Уж поверь, мне хватит власти и силы. — Говорил Чиёну, что вас обоих нужно нахрен прирезать, — Миндже улыбается. — Но он даже с этой хернёй не справился, а вы всего лишь кучка ублюдков, которые ничего из себя не представляют… Чонгук усмехается — ну это уже действительно выглядит очень забавно. Такое ощущение, что у Пака вообще отсутствует инстинкт самосохранения, раз он, находясь в таком положении, позволяет себе подобное поведение, которое вполне может стоить ему жизни прямо сейчас. Неожиданно к дому подъезжает два серых минивэна, Чон не медлит ни секунды — хватает Миндже и, развернувшись к приехавшим, дуло пистолета вжимает альфе в висок. Прибывшие люди выходят из машины и, завидев своего босса в достаточно опасном положении, останавливаются. — На землю всё оружие! — Чонгук встряхивает Пака, отчего тот жмурится — снова реальный страх ощутил. — Живо! Иначе я его пристрелю прямо сейчас. Агенты переглядываются между собой, однако требование выполняют, каждый оружие кладёт на землю и отодвигает от себя подальше, демонстрируя, что готов подчиниться. Ими тут же занимаются люди Чонгука, который Миндже не спешит из своих рук выпускать. Он им ещё планирует сегодня заняться. Всё сделает, чтобы альфа пожалел, что полез сюда… Уж Чон теперь собственноручно этим займётся.

***

Тэхён вздрагивает, когда Чимин аккуратно заклеивает его уже зашитую рану пластырем. Да, она не очень глубокая, но всё же решили наложить косметический шов, чтобы потом можно было убрать оставшийся шрам, который должен быть в конечном итоге практически незаметен. Омега закусывает губы, чувствуя, как обезболивающее уже начинает отпускать — препарат вкололи лёгкий, чтобы быстро разделаться с раной и не травить организм. — Ну вот и всё, — Чимин вздыхает, с рук перчатки стаскивает и тут же ими встряхивает, чтобы избавиться от накопившегося из-за кропотливой работы напряжения. — Снимать не придётся, нить сама через время рассосётся. После таких швов обычно ничего не остаётся, либо шрам будет совсем маленьким и при желании легко уберёте лазером. Вероятно, даже за одну процедуру. — Спасибо. Ким выдыхает и на мгновение прикрывает глаза, расслабляясь на подушке. Омега устал ужасно, но, наверное, на него действует успокоительное, которое в него едва ли не силой впихнул Пак, когда его прямо на пороге клиники накрыло истерикой — элементарно сдали нервы. Такое ощущение, что в голове пусто, осознания действительности нет вообще. Тэхён плохо помнит, что произошло, когда Мин затащил его в дом, когда они спрятались в кабинете Чонгука, и как Юн сидел на полу рядом с ним и крепко прижимал к себе, пытаясь успокоить. Он не помнит, что ему говорили, даже не помнит, как они потом оказались в клинике. Однако помнит, как сдавило грудь у стойки администрации, с чем Тэ справиться не смог. В палату залетает Юнги, а за ним спешит и Намджун, которого Чонгук попросил приглядеть за ними, пока они с Хосоком разбираются с Миндже. — Тэ! Тэхён, как ты? — Мин садится на край кровати, находит его руку и поглаживает кончиками пальцев. — Скажи, болит шов? — Немного совсем, но я так хочу спать, Юнги… — омега с огромным трудом держит открытыми слипающиеся глаза – организм уже не выдерживает такое количество пережитого страха и волнения. — Если хочешь, поспи, — Чимин моет руки, говорит, оборачиваясь через плечо. — Это нормальная реакция на анестезию и успокоительное, поэтому тебе сейчас действительно лучше отдохнуть. — Я хочу дождаться Чонгука… Мне без него плохо. Тэхён впервые свою слабость признаёт перед посторонними людьми, знает, что его не осудят, не рассмеются в лицо и не начнут презирать. Пусть он выглядит сейчас, как несамостоятельный ребёнок, но омега просто говорит, что думает. Он действительно безумно хочет к Чонгуку, хочет его обнять, почувствовать любимые успокаивающие феромоны. — Тэхён, ложись отдохни, я думаю, Чонгук уже приедет к тому моменту, как ты проснёшься, — низкий голос Намджуна приятно успокаивает, даже убаюкивает немного. — Так время пролетит быстрее, и ты как раз немного поспишь, придёшь в себя. Чонгук сам сейчас на нервах, он не просто так оставил нас здесь. Чимин показывает альфе большой палец, даёт понять, что тот всё правильно говорит. Да, Тэхён действительно немного успокаивается и сворачивается в комочек, кутаясь в одеяло, которым его заботливо укрывает Юнги, что сидит на краю кровати. У него сил больше нет, не получается держать себя в руках. Казалось бы, всё закончилось, и уже можно отдохнуть, но без Чона не получается. Тэ сейчас практически жизненно необходимо, чтобы альфа был рядом с ним, чтобы была возможность ощущать его тепло. Тэхёна оставляют одного, все трое выходят в коридор, чтобы не тревожить его и дать немного отдохнуть. Намджун незаметно цепляет Чимина за руку, пальцы стискивает, ласково поглаживает — Пак сам занервничал, когда они приехали. Бета сжимает его тёплую ладонь, пряча в ней свою прохладную. — Чонгук с Хосоком не писали? — Юнги оборачивается на них, тут же видит, что альфа Чимина держит за руку, но ничего не говорит. — Нет пока. Думаю, они скоро должны приехать. Уже прошло достаточно времени. Мин садится на лавочку, голову руками подпирает и пальцы в волосы запускает. Он тоже устал, тоже нервничает, в том числе и из-за Хесона с Джихёком, которые остались с его папой, что очень срочно приехал. Однако Тэхёна он всеми силами заверил, что его сын в безопасности, но его скорее грызёт, что он не остался с детьми, хотя у него была такая возможность — Хосок говорил, что может поехать один, но омега не смог его отпустить, зная, что если с ним что-то случится, он себе этого не простит. — Юнги, я уверен, с ними всё хорошо, — Чимин садится рядом, похлопывает омегу по плечу, по спине гладит, подбадривая. — Я понимаю, но всё равно нервничаю, когда случается что-то подобное. Мы с Хосоком уже столько лет вместе, а я все ещё переживаю и не могу спокойно относиться к этому… Будто бы в ответ на его слова на лестнице раздаются шаги, и Чонгук с Хосоком появляются в поле зрения буквально через несколько мгновений. Юнги срывается с места и бежит к мужу, едва не поскальзывается и буквально влетает в альфу, что ловит его, широко расставив руки в разные стороны. Чонгук на них оборачивается, видит, как Мин на его брате виснет, ничего не говорит и спешит к стоящим чуть поодаль Намджуну с Чимином. — Ну что? — Джун спрашивает первым, замечает, что у Чона пальто заляпано в уже успевшей побагроветь крови. Чонгук не знает, как лучше ответить, ибо дублировать в устной форме то, что происходило на цокольном этаже в его офисе в последние полтора часа, очень не хочется. У него в голове долго будет звенеть от чужих надрывных криков и оглушающих болезненных воплей, а в носу всё ещё свербит от металлического запаха крови. Он убил Миндже, ни о чём не жалея. Отомстил за Тэхёна, за сына, за себя, за всех… Но на этом Чон не хочет останавливаться, знает, что папа Чиёна, Хисын, точно не оставит это просто так, однако Чонгук доведёт начатое до конца. Он пожимает плечами, и этого вполне достаточно, чтобы его поняли предельно ясно. Этого следовало ожидать, так что никто, кажется, не удивлён. Чонгука сейчас волнует другое. — Где Тэхён? — альфа снимает пальто, зная, что то в некоторых местах испачкано, чтобы не пугать Кима — потрясений с него хватит на всю оставшуюся жизнь. — С ним всё хорошо? — Да, он почти в норме, — Чимин кивает в сторону палаты. — Я наложил шов на порез, чтобы шрама не было. Сейчас отдыхает, уже уснул, наверное. — А Чиён? — Прооперировали, но никто никаких прогнозов не даёт. Там слишком всё не очень. Пака доставили в клинику — так распорядился Чонгук. Нет, он его не пожалел и ничего прощать ему не собирается, у Чона на него совсем другие планы. Об этом его попросил Тэхён, который прекрасно видел, как Миндже стрелял в собственного сына. И кто Чонгук такой, чтобы отказывать своему омеге, которого любит слишком сильно? Они договорились, что Чиёна в клинику доставят и передадут в руки врачам, а там уж пусть воля случая решает — было очевидно, что кровопотеря произошла просто огромная, поэтому ничего конкретного сказать не выходило. — Скажите мне, как очнётся. Хочу сам с ним побеседовать. Чимин кивает. Чонгук идёт мимо, возле палаты на несколько секунд замирает, берясь за ручку двери. Альфе кажется, что от него сейчас пахнет страхом и смертью. По крайней мере, он это чувствует. Но почувствует ли Тэхён?.. Он делает глубокий вдох, мысленно обещая себе, что всё будет хорошо, и тихо входит в помещение. Тэ лежит на кровати к нему спиной, свернувшись клубочком, почти по самый нос закутавшись в одеяло. Дышит очень тихо, и Чон неосознанно прислушивается к его дыханию, прежде чем подойти ближе и присесть на край постели. Он видит скрытую пластырем рану на его шее, и внутри болезненно всё сжимается из-за понимания того, насколько Киму было больно — порез прямо рядом с чувствительной запаховой железой. Боже, как же повезло, что он успел… Чонгук не хочет его будить, лишь осторожно поправляет съехавшее со спины одеяло, решая, что просто подождёт, когда омега сам проснётся. Однако Тэхён неожиданно переворачивается на другой бок к нему лицом и привстаёт с кровати, открывая сонные глаза. — Гук-а… — тихо шепчет, замирая на несколько мгновений, видит, как альфа улыбается. — Чонгук!.. Ким садится и крепко его обнимает, чувствует, как бережно его подхватывают сильные тёплые руки. Чонгук прижимает его к себе, вдыхает сладкий запах мёда, который снова стал едва уловимым. Как же он надеется, что феромоны Тэ больше никогда не пропадут… Альфа хочет их до конца своей жизни ощущать, хочет весь ими пропитаться насквозь, хочет смешать их запахи между собой… Тэхён отстраняется, и альфа видит, как его глаза начинают блестеть от подступающей влаги. — Мой хороший, — Чон губами прижимается к мягкой щеке, носом вжимается в нежную кожу. — Всё скоро закончится, Тэхён. Осталось совсем чуть-чуть. Всего ничего… Мы справились со всем. — Что ты сделал с Миндже?.. Вопрос, который бьёт ниже пояса. Тэхёну он точно не готов об этом рассказывать. Нет. Кому угодно, но только не ему. Чонгук прижимается к пухлым губам омеги, чтобы отвлечь, сминает их аккуратно, но тут же отодвигается — не хочет напирать тогда, когда это совсем не нужно. — Он никогда нас больше не побеспокоит. Это я тебе могу точно сказать. Обещаю. — Ты убил его? — голос вздрагивает на последнем слове, и Чону в один момент становится тошно от самого себя. Тэхён ведь не будет считать его монстром?.. Альфа нижнюю губу закусывает, смотрит на омегу виновато, и этого оказывается достаточно, чтобы тот всё понял. Ким опускает голову, кажется, перестаёт дышать, размышляя. Чонгуку страшно от одних мыслей о том, что сейчас может твориться в этой уставшей голове, которая точно ничего хорошего надумать не сможет. — Это же было необходимо, да?.. — Тэхён поднимает на Чона взгляд. — Ты ведь не стал бы делать этого просто так, да?.. — Не стал бы, Тэ, — Чонгук поближе пододвигается, обнимает Кима, который, к счастью, его не отталкивает, спокойно позволяет себя прижать к вздымающейся от ровного дыхания груди. — Ты ведь это знаешь. Я никогда никому не наврежу просто так. Если бы я отпустил его, он снова бы попытался тебя достать. Я не хочу этого, Тэ. — А Чиён? Что будет с ним? Чонгук едва сдерживается, чтобы не зарычать — при упоминании Тэхёном этого имени он закипает моментально. Однако злость получается подавить, и Чон, делая один глубокий вдох, успокаивается. — Ответит за всё, что сделал, если выживет. Со своей стороны я позабочусь, чтобы суд дал ему максимальные сроки по всем статьям. — И сколько это выйдет? — Ким поднимает на него голову, носом тыкается в подбородок. Он чувствует, что Чонгук напряжён, и ужасно не хочет, чтобы альфа так себя чувствовал. — Около двадцати лет лишения свободы, — Чонгук гладит омегу по плечу, сгребая в охапку. — Плюс выплата в связи с нанесённым моральным ущербом. Как минимум, пусть вернёт все деньги, что снял с твоего счёта. И снова закипает. Тэхён это чувствует, губами прижимается к чужим плотно сомкнутым, сам альфу обнимает. Этого человека он любит ужасно, душу готов ему отдать, хочет и готов быть для Чона всем. Омега хочет принимать его характер, хочет, чтобы и Чонгук мог на него положиться, когда тяжело. Он понимает, что не готов только принимать любовь, заботу, ласку и поддержку, зная, что человек в силу своего характера и обстоятельств далеко не всегда способен всё это дать. Тэ хочет давать это всё Чонгуку сам… — Я люблю тебя, Чонгук, — Ким шепчет очень тихо, смотря в чёрные глаза напротив, видит, как взгляд теплеет. — Безумно люблю. — И я тебя очень люблю, — альфа его обнимает. — Я сразу тебе скажу, Тэхён, что дело может затянуться из-за выяснения всех обстоятельств. Ты готов к этому? — Да. На сколько оно может затянуться? — От полугода до двух лет. Но я постараюсь напрячь всех, кого только смогу. Я не хочу, чтобы процесс затянулся, это морально очень тяжело. Тэхён молчит. Он имеет примерное представление о том, как в суде рассматриваются подобного рода дела, и понимает, почему Чонгук хочет разобраться со всем как можно скорее. Однако Ким даже не сомневается, что Чиёну найдут очень сильных адвокатов, а ещё он боится, что папа Чиёна сам попытается избавиться от Чонгука. Как же страшно альфу потерять… — Очень домой хочу, — Тэ говорит очень тихо, переводит тему. — Сегодня мы останемся у Хосока с Юнги, думаю, так будет безопаснее. Тебе нужно отдохнуть и прийти в себя. Чонгук большим пальцем предельно аккуратно проводит по пластырю на чужой шее, отчего Тэхён вздрагивает, однако его руку не отталкивает. Уже практически не больно, а ещё омега, сам того не понимая, попадает под влияние цитрусовых феромонов, которыми Чон его окутывает, будто демонстрирует, что тот под надёжной защитой. Тэхён действительно ощущает себя в безопасности. Впервые за долгое время.

***

Чиён делает глубокий вдох, что даётся ему с большим трудом — грудь болит слишком сильно. Немного помедлив, альфа открывает глаза и тут же сталкивается с внимательным взглядом Чонгука, что сидит в кресле напротив кровати и смотрит на него. Внутри ёкает боязливо, и сердце тут же ускоряет свой ритм. Он здесь, чтобы убить его? Пак пытается привстать, но у него не выходит — больно. Альфа морщится, едва не стонет и опускается обратно на подушки. Он плохо помнит, что произошло после того, как Миндже стрелял в него, и не понимает, как оказался в больнице. Почему Чон тут? Он хочет его убить? Прямо здесь? — Чонгук… — сухие губы едва разлепляются. — Ты… Почему я здесь?.. — Благодари Тэхёна, — альфа фыркает. — Если бы он не уговорил меня отвезти тебя в клинику, ты был бы уже мёртв. Тэхён?.. Он пожалел его после всего того, что произошло? Как Ким вообще?.. Он ведь первый должен был желать его смерти. Первый должен быть всеми конечностями «за», чтобы убить человека, который принёс ему столько боли. Разве такое бывает? И это после того, что Миндже попытался его убить. И плевать ему было на то, что перед ним его родной сын. — Почему ты меня не убил? Мог же никого не слушать. — Ты ответишь по-другому, — Чонгук вдруг поднимается и подходит к Паку. — Пусть суд решает, что с тобой делать. А я в свою очередь сделаю всё, чтобы тебе ничего не сошло с рук. — По максимуму дадут, да? — Чиён смотрит на альфу, что в ответ на вопрос кивает. — Я сдамся, Чонгук. Признаю всё. Я не могу больше бодаться с тобой. Не могу и не хочу. Чонгук стискивает челюсти, понимая, что всё равно не может ему верить, не может простить Чиёна. За то, что он сделал с омегой, Чиён ответит с лихвой. На него давил Миндже, не исключено, что накручивал, провоцировал и всячески подначивал. Папа Чиёна собрал свои манатки и свалил за границу, когда понял, что ловить тут ему больше нечего. Чонгука об этом уже уведомили — поступок подлый, но вполне себе ожидаемый. Кажется, омега осознал, что воспротивиться у него не хватит ни власти, ни денег, ни сил. — Правильное решение. — Я знаю, что мои слова для тебя — пустой звук, — альфа говорит тихо, его голос немного хрипит. — Но я хочу извиниться. Понимаю, что ни тебе, ни Тэхёну от этого лучше не станет. Но я до конца жизни вам буду благодарен за то, что даёте мне шанс… — Я не расцениваю это как шанс, — Чонгук прячет руки в карманы куртки. — Это просто другой вид наказания. Никто не позволит тебе выйти сухим из воды. И опять же, на этом настаивал Тэхён. Будь моя воля, я убил бы тебя гораздо быстрее, чем попытался это сделать Миндже. При упоминании отца Чиён меняется в лице. Осознавать подобные вещи больно, неприятно и просто отвратительно… Он даже и подумать не мог, что отец действительно попытается избавиться от него из-за очередной неудачи, чего не сделали чужие люди, которым он сделал много всего… Пак закусывает губы, отворачиваясь, и Чонгук понимает, насколько альфу угнетает его положение. Что ж… Он сам в этом виноват. Чон сделал со своей стороны всё что мог, пусть это и шло вразрез с его принципами и привычками. Этому поспособствовал Тэхён. Им больше говорить не о чем, и Чонгук направляется к выходу из палаты. — Чонгук, — Пак окликает его, заставляя обернуться. — Береги Тэхёна, ладно? Он не заслужил этого. Я безумно виноват перед ним, и мне жаль, что он всё это выносил столько времени… Чиёна подавляли слишком долго, ломали, используя без остатка, превращая в монстра, который привык лишь делать то, что ему сказали, не особо вникая в правильность действий. Чонгук понял, что на мнение Чиёна упорно воздействовали многие годы и, судя по всему, он просто пытался не разочаровать родителей, которые изначально сами являются просто отвратительными людьми. Чон понимает и со скрипом делает скидку именно на это, из-за чего в груди неприятно жжёт, будто бы он спускает Паку всё с рук… Он не знает, что сказать, что на это ответить, поэтому лишь кивает. Альфа выходит в коридор и прикрывает за собой дверь. Ему даётся это всё сейчас гораздо тяжелее, чем он изначально думал. Да, сложнее держать себя в руках, чем выпустить всё наружу и просто расправиться с человеком, особо в его мотивах не разбираясь. Но этого хотел Тэхён, который по-другому не может, который гораздо добрее и мягче Чонгука, что привык решать всё буквально за пару секунд… Он разворачивается и тут же ловит на себе взволнованный взгляд карих глаз. Тэхён стоит чуть поодаль, переминаясь с ноги на ногу — он остался ждать альфу в коридоре, не захотев идти вместе с ним. Чонгук подходит к нему, молча обнимает, и омега понимает, как ему тяжело. Он прижимает Чона к себе, гладит по спине, подбадривая. — Я горжусь тобой, Чонгук, — Тэхён шепчет очень тихо, чувствует, как альфа его стискивает ещё сильнее. — Ты молодец, Гук-и… Просто огромный молодец. — Не говори так, я должен был его убить… — Гук-и, ты поступил правильно. Чонгук жмурит глаза. Боже, ну почему так тяжело… Выдержка трещит по швам, вот-вот все эмоции вырвутся наружу, и альфа сорвётся. Успокаивает омега, что находится рядом, что окутывает его сладкими феромонами, которые будто бы забираются под кожу, стараясь угомонить изнутри. Так тепло… Чон расслабляется, позволяет себе отпустить все переживания, чтобы те снова уступили место уверенности. Тэхён просто другой и хочет другого, а Чонгук не может ему воспротивиться, как бы ни хотел. — Я очень устал, Тэхён, — признаётся, наверное, впервые. — Ты даже не представляешь насколько. — Пара дней дома без всех переживаний, и станет легче, — омега говорит тихонько, практически на ухо шепчет. — Не могу расслабиться. — Нужно учиться, Чонгук. Я помогу. — Ты уже помогаешь мне принимать правильные, но непривычные решения, — Чон отстраняется, лбом прижимается к чужому. — Ты учишь меня быть добрым, но я не могу быть таким с кем-то, кроме тебя. Я не привык и не хочу, чтобы эту мою сторону видели другие. — А я не хочу эту твою сторону ни с кем делить, — Тэ руки кладёт альфе на плечи, делает глубокий вдох. — Не придётся.