Бонус 1.

— Давай-давай, быстрее, мы опаздываем! — Тэхён мечется по квартире, натягивает рубашку, едва не спотыкается о попавшийся на пути стул. — Чонгук, ты одел Джи?!  Он хватает свою сумку и на плечо закидывает, брызгается духами и на несколько секунд задерживается возле зеркала, поправляя макияж. Да, такое суматошное утро в их доме — редкость, однако иногда случается. — Одел! — Чонгук выходит из детской комнаты, держит на руках Джихёка, который обеими ручками прижимает к себе любимую игрушку. — Тэ, давай я Джи отвезу в сад? И тебя в университет заодно. Ну что ты мечешься? Чон опускает альфочку, на сгиб локтя себе вешает его маленький рюкзачок, с которым он обычно ходит в детский сад, помогает ему надеть лёгкую курточку, пока Тэхён возится с серёжкой, которая никак не хочет застёгиваться.  — Нет, не надо. У тебя сегодня встреча важная, так что просто езжай на работу. Я отвезу Джи, заскочу в универ, отдам работы и всё.  — Что у тебя по сессии? — Чонгук подходит к нему, сам осторожно помогает мужу застегнуть серёжку. — Один зачёт?  — Спасибо. — Тэхён привстает на носочки, чмокает альфу в щёку, краем глаза замечает, что Джи уже сам обулся и возится с липучками на кроссовках. — Да. Сейчас отвезу рефераты, и потом только на зачёт.  Ким садится перед сыном на корточки, быстро помогает ему с липучками.  — Папа! — Джихёк подпрыгивает на месте, бежит к входной двери. — Мы уже опаздываем!  — Сейчас-сейчас. — Тэхён быстро надевает кеды, торопливо завязывает шнурки. — Обуваюсь и выходим.  Омега на прощание целует Чонгука в губы, получает пожелание хорошего дня и просьбу написать, приняли ли работы и, взяв Джихёка за руку, выбегает из квартиры.  Они с Чонгуком женаты уже почти четыре года. У них замечательная семья, где всегда есть место заботе, любви и поддержке. За всё это время Тэ ни разу не пожалел о своём выборе. Он своего мужа безумно любит, и просто не может это скрывать.  Джихёк уже второй год ходит в детский сад, из-за чего они переехали в большую квартиру в центре Сеула, чтобы было проще добираться и не тратить на это слишком много времени.  Тэхён восстановился на учёбе — хорошо сдал вступительные экзамены, и уже буквально через месяц он будет дипломированным филологом. Параллельно Ким работает, несмотря на недовольство Чонгука — ведёт онлайн занятия по корейскому и английскому языкам для детей, готовит подростков к экзаменам. Набирать слишком много учеников Гук ему всё равно не даёт. Сначала вообще ворчал, обижался, принимая это за камень в свой огород, но после смирился, понимая, что спорить бесполезно, да и не хочет он своего омегу лишать возможности заниматься тем, что ему нравится. Это будет неправильно.  В конце концов, если он заметит, что Тэхёну сложно, морально становится тяжело, он обязательно вновь заведёт разговор о том, что необходимости работать нет и Ким просто может заниматься тем, чем ему хочется, даже если это не приносит никакого дохода. Только вот Тэ хочет заниматься именно репетиторством. Наверное, роль сыграло и то, что Ким очень любит детей, терпеливо по несколько раз объясняет одно и то же и действительно получает от этого удовольствие. Замкнутый круг.  Тэхён с сыном выходят из подъезда, быстрым шагом направляются к машине, и омега, закинув на заднее сиденье их вещи, подхватывает Джихёка на руки.  — Так, давай. — Он усаживает альфочку в детское кресло, быстро пристёгивает его ремнями безопасности. — Нормально? Удобно сидишь?  — Да!  — Всё, тогда поехали.  Тэхён садится за руль и пристёгивается, заводит двигатель. Права он получил ещё год назад, и Чонгук сделал ему подарок в виде вишнёвого кроссовера, который омега ужасно себе хотел. Тэ всю жизнь слышал, что омегам не место за рулём, однако сейчас это всё не имеет смысла, если у него такой прекрасный муж, который поддержит его абсолютно во всём. Первое время Тэхён опасался куда-то выезжать без Чонгука, и, когда Джихёка забирали Юнги и Хосок, они целыми вечерами катались на новой машине вместе, чтобы Ким научился чувствовать габариты, маневрировать и меньше нервничал за рулём. Это помогло.  — Пап! А когда ты меня заберёшь? — Джихёк пальчиками перебирает свою мягкую игрушку в виде пушистого зайца, теребит его ушки.  — Ты хочешь домой пораньше? — Тэхён медленно поворачивает на главную дорогу, поглядывает по сторонам, чтобы убедиться, что машин в опасной близости нет.  — Хочу. Заберёшь меня раньше?  — Ох, хорошо. — Тэ прикидывает, когда он освободится, закончит все свои дела. — Давай после полдника, хорошо? Поспишь, поешь, и я тебя заберу домой.  — Хорошо. Папа, а можешь купить шоколад?  — Шоколад?  — Угу.  — Ты же его не любишь.  Ким хмурится. Вопреки всем общепринятым предпочтениям детей, которые обожают все сладости без разбора, Джи любил только мармелад и зефир, на дух не перенося шоколад и мороженое, говоря, что они противные.  — Соён любит. — Альфочка смущённо опускает глаза, пытаясь на папу не смотреть. — Я хочу подарить ему шоколад.  Соён — омега, который ходит с ним в одну группу. И Тэ уже не раз слышал про то, что Джихёку он нравится, и ничего против не имел, прекрасно понимая, что это просто детская влюблённость, которая ничего серьёзного под собой, по крайней мере, на данном этапе не подозревает.  — Хорошо, куплю. — Тэхён кивает. —  Расскажешь потом, как всё прошло?  — Да! — Джи хлопает в ладошки. — А ещё я хочу пожениться с Соён. Можно? Когда мы вырастем. Как вы с отцом.  Тэ улыбается. Он часто вспоминает, как они с Чонгуком познакомились, пусть это были и не самые лучшие времена в его жизни. Однако, наверное, оно того стоило. Необходимо было через всё это пройти, чтобы обрести счастье и любовь.  — Посмотрим, малыш. Вы ещё маленькие, и о таком думать пока рано.  — Но я хочу, чтобы мы поженились! Омега хмыкает, подпирая голову рукой, когда останавливается на светофоре. Такое ощущение, что Джихёк пошёл характером в Чонгука, а ещё он видел, как альфа относится к его папе, и начал это перенимать, всячески обхаживая объект своей симпатии. Это так… Мило?.. И как будто правильно.  За тихим разговором и смехом проходит остаток пути, и, проводив сына в садик, Тэ спешит в университет. Остался всего один зачёт, который ему нужно хорошо сдать и, наконец, выдохнуть. Да, он сам хотел всё-таки доучиться, однако, оказалось, что даже на очно-заочной форме обучения это тот ещё стресс. С одногруппниками Ким особо не общался, в чатах состоял, в помощи не отказывал, однако близко ни с кем так и не сдружился — слишком разные у них интересы. Повлияло, наверное, ещё и то, что на него быстро накопали информацию, узнали, что он замужем и у него уже есть ребёнок, что стало поводом почесать языками. Да, вероятно беззлобно и не с целью осудить, но всё же.  В детском саду, куда они отдали Джи, ситуация была примерно такая же. Из-за возраста смотрели косо, какой-то омега даже позволил себе пару колких фраз, подразумевавших, что Тэхён отец-одиночка, которого просто-напросто бросили, однако рты всем закрыло всего одно появление Чонгука вместе с ним на утреннике. Чон и так часто забирал альфочку, однако тут появилась возможность показаться  сразу всем родителям, которые сразу же оставили Тэхёна в покое.  В университете всё проходит гладко, работы принимают, и допуск к зачёту Ким получает, на выходе встречает своих одногруппников, с которыми обменивается парой незамысловатых фраз о том, как преподаватель принимает рефераты и говорил ли тот что-то про зачёт. В их компании Тэхён чувствует себя не очень комфортно, поэтому быстро ретируется в сторону парковки.  Ким садится в машину и захлопывает дверь. Он устал так, будто смену на заводе отпахал, а не просто отвёз сына в сад и съездил в университет. Тэхён делает глубокий вдох. В последнее время он стал быстрее уставать, но по ночам спит плохо, наверное, это всё из-за сессии и работы. Может, Чонгук и прав был, что ему нужно больше отдыхать.  Да, Чонгук… Ему же нужно было написать.  Тэ достаёт телефон, однако вместо того, чтобы зайти в мессенджер, набирает его номер. Гудки кажутся долгими, и Тэхён в ожидании откидывается на спинку кресла.  — Да. Алло.  — Гук-и, привет! — Улыбка сама собой появляется на лице, когда он слышит любимый голос. — Ты просил позвонить, когда я выйду из универа… — Я просил тебя написать, а не позвонить, — у Чона на фоне какие-то голоса, шелест бумаги. — Говори, что хотел.  Тэ садится ровно. Ему же послышалось? Откуда такое раздражение в тоне?.. Он губу закусывает, не понимая, что сделал не так. Встреча у Чонгука только через полчаса должна быть, значит, он в теории может сейчас говорить…  — Я…  — Ну? Ты сдал работы?  — Да. — Выходит тише, чем ожидалось. — Сдал. Ты снова поздно приедешь?  — Не знаю, как приеду, так и приеду. Всё, мне некогда. Поговорим вечером.  Чонгук сбрасывает вызов, и омега несколько секунд смотрит в экран телефона. Что это только что было?.. На работе какие-то проблемы? Чон раньше себя так никогда не вёл. Даже если что-то случалось, он всё равно старался не вымещать свои проблемы на Тэхёне.  Он заметил изменения в поведении своего мужа ещё неделю назад: альфа действительно стал раздражительным, дёрганым, часто ругался с кем-то по телефону насчёт работы, однако всё равно держался перед ним, хоть и ласки проявлял меньше. Тэ на него не давил и ничего не говорил — понимал, что, вероятно, у Чонгука просто сложный период на работе, что, может, что-то не получается или получается не так, как ему нужно. Но сейчас… Почему так обидно?  И ведь ему не сказали ничего такого, не оскорбили, не послали, но Тэхёна всё равно пробрало практически до слёз. Стало обидно. Он голову запрокидывает, часто-часто моргает, обмахивается раскрытыми ладонями. Нельзя, нельзя. Это просто он себе надумал. Вечером Чонгук приедет с работы, отдохнёт, и они поговорят. Ничего страшного…  Телефон вибрирует от поступающего вызова, и Ким в надежде за него хватается, однако это Юнги. Он несколько мгновений пялится на имя, но после смахивает по экрану.  — Алло.  — Привет, Тэ! — Мин звучит бодро. — Ты где сейчас?  — Привет, я… — чёрт, голос подрагивает. — Я возле университета, только вышел. В машине сижу.  — О, не хочешь сейчас встретиться? Сходим перекусить, кофе попьём. Я просто ездил на новую точку, тоже в центре. Лишний часик появился, решил тебя набрать.  Тэхён усмехается. Даже Мин нашёл на него время.  — Да, давай, я не против. Где?  — А помнишь ту кофейню, где мы все вместе были, когда гуляли? Там обалденный кофе и сэндвичи. Может, туда?  — Помню, — Тэ кивает, смотрит на время. — Я где-то через минут десять приеду.  — Отлично, я где-то так же. Всё, давай, увидимся.  — Хорошо.  Тэхён сбрасывает звонок и шмыгает носом. Может, это действительно неплохой вариант немного отвлечься — не всё же ему сидеть и самокопанием тут заниматься. Он пристёгивается и заводит машину, чувствует, как сердце в груди стучит. Омега переживает за их отношения с Чонгуком, как бы ни пытался, из головы их выбросить не может.  А если так, как теперь, будет всегда?  А если Чон будет вести себя, как Чиён?..  Что тогда?  Нет-нет, об этом думать нельзя никак. Чонгук другой, он его любит и ни за что не навредит, даже если не в настроении, даже если у него что-то не клеится на работе. Чон никогда так не поступит.  Тэ выезжает с парковочного места и набирает скорость, делает пару глубоких вдохов. Ещё и сонливость эта дурацкая… Вот честное слово, как будто сутки не спал. Ничего, сейчас чашечка кофе придётся очень кстати. Да, он с утра уже пил капучино, но как будто в спешке даже этого не заметил.  Может быть, он сейчас отвлечётся с Юнги, они сейчас посидят, поболтают о своём омежьем, и Тэ хотя бы на время забудет о своих переживаниях. Было бы очень неплохо, если честно.  По пути Ким встаёт в пробку, но приезжает всё-таки вовремя. Автомобиль Юнги уже стоит возле входа, и омега паркуется рядом с ним, выходит на улицу, захватывая телефон, картхолдер и ключи от машины, спешит внутрь и уже видит Мина за стеклом, который машет ему рукой.  Когда толкает стеклянную дверь, над головой звенят колокольчики, на которые тут же обращает внимание бариста.  — Привет! — Юн обнимает его обеими руками, улыбается. — Я специально тебя ждал, ничего не заказывал.  — Привет-привет. Спасибо, что подождал.  Быстро заказывают кофе и берут сэндвичи, устраиваются за столиком в самом уголке помещения — тут всегда тихо, можно спокойно поговорить. Тэхён делает глоток карамельного рафа, глаза закатывает, чувствуя на языке приятный сладкий привкус. Это именно то, что ему сейчас было нужно.  — Ну, рассказывай, как дела? — Юнги надкусывает сэндвич, внимательно смотрит на омегу, что сидит рядом.  — Да вроде… Всё нормально.  — По тебе не скажешь. — Мин щурится. — Случилось что-то? — Нет-нет! — Тэ пытается натянуть улыбку, принимается за еду, однако ест без удовольствия — аппетита нет совершенно. — Всё хорошо. Я отвез Джи в садик сегодня, сдал рефераты в университете, теперь остался один зачёт.  — О, зачёт, и всё — ты у нас дипломированный специалист?  Тэхён улыбается, кивая. Он изо всех сил пытается не думать о Чонгуке, да и Юнги вроде бы пока не спрашивает. Наверное, это даже к лучшему… Пока есть возможность не заводить не самую приятную тему и сделать акцент на чём-нибудь ещё.  — Как Джи?  — Представляешь, Джихёк мне сегодня заявил, что он хочет пожениться с омегой из его группы в садике! — Тэхён хмыкает, кончиком указательного пальца дотрагивается до кончика носа.  — О-о-о, это у нас, получается, ещё поздно началось, — смеётся Юнги — разговоры о детях всегда идут легко и непринуждённо. — Хесон тоже нам такие приколы устраивает. Гуляет там с одним мальчишкой. Они одноклассники, но Чонвон на год младше — раньше пошёл в школу.  — Если честно, вот сейчас лет десять, и я понимаю, что это неизбежно. — Тэ откидывает на спинку стула, теребит ручку круглой бежевой чашки. — То есть, ну вот придёт Джихёк, скажет: «Папа, я влюбился». И что делать? Сейчас ещё полбеды — они дети, там ничего серьёзного, а вот потом…  — Ну, не знаю, — задумчиво тянет Мин, складывая руки на груди, — я просто подсказываю, как лучше что сделать, опять же, если это нужно. А вот Хосок… Он больше подшучивает. Хесон бесится иногда, конечно, но это всё по-доброму…  Его слова прерывает вибрация телефона, и Тэхён почему-то хватается за свой, ловит на себе удивлённый взгляд старшего омеги и прячется за чашкой с рафом, чтобы чувствовать себя менее неловко.  — Это Хосок, я отвечу. — Юнги получает одобрительный кивок и смахивает по экрану. — Да, любимый.  Любимый… Когда Чонгук в последний раз его так называл?  — Ты серьёзно?! — Мин вскидывает брови. — Чонгук?.. Да ладно…  Тэ поднимает глаза и сталкивается с удивлённым взглядом Юнги, одними губами спрашивает «что?», однако в ответ ему лишь головой мотают, мол, погоди, не сейчас. Ким садится ровно, старается прислушаться, но слов всё равно разобрать не может.  — И что теперь будет? Капец… — Юнги голову подпирает рукой, слушает, что говорит ему супруг. — Вот это жесть там у вас. И что, контракт в мусорку теперь?  Контракт?.. Они потеряли контракт?.. Тэхён хмурится. Поэтому Чонгук был не в настроении, когда он позвонил?.. Ким закусывает губы. На мгновение становится стыдно за эту излишнюю надуманность, за то, что он из мухи раздул слона.  — Ладно, я понял. Ну, я всё-таки надеюсь, что он успокоится. Ты когда домой приедешь? — Омега постукивает пальцами по поверхности столика. — Хорошо, я уже буду тоже. Целую.  Тэ наблюдает, как Мин откладывает смартфон, смотрит на него слегка настороженно, и это очень напрягает.  — Что случилось?.. — Тэхён обеспокоенно кусает нижнюю губу.   Юнги делает глубокий вдох, на выдохе надувает щёки, по всей видимости, пытаясь сообразить, как лучше будет сказать. Да а что тут? Говорить всё равно нужно, как ни крути. Не скажешь же, что ничего не случилось.  — Чонгук сорвал сделку. — Юнги всматривается в бледное лицо омеги. — Какой-то конфликт произошёл, и Гук схватился за пистолет. Ты же знаешь, как у них там… Поэтому контракт они не подписали.  Тэхён хлопает глазами, даже не понимает, что сказать. Несмотря на вспыльчивый характер, альфа старался держать себя в руках. В особенности на работе, когда дело касается подобных вопросов. А тут…  — Слушай. — Мин подаётся вперёд, опираясь на обе руки. — А как у вас с Чонгуком вообще дела? Есть проблемы какие-то?..  — Я… Не знаю. — Тэ сглатывает, пытаясь собраться с мыслями. — Он немного изменился в последнее время. Приходит уже за полночь, как будто отстранился. Мы не ругались, ничего такого. Если честно, я переживаю из-за этого. Сегодня тоже… Я позвонил ему сказать, что получил допуск, но он так быстро закончил разговор…  Юнги хмуро делает глоток кофе. Он с самого начала видел, что Тэхён чем-то расстроен, однако наседать не стал.  — Вот, значит, как. — Он поднимает взгляд на сникшего Тэ. — Хосок уже неделю говорит мне, что Чонгук странно себя ведёт. Раздражается, злится без повода, срывается на сотрудников. Двоих людей даже уволил. Я думал, может вы поругались, и из-за этого он такой, но, получается, нет… Ким качает головой. Вообще это всё не складывается. Значит, Гук сейчас в принципе такой, не только с ним… Даже выходит, что с ним он ещё хоть как-то держится.  — Кстати, а с Джихёком он как общается?  — Они только с утра видятся, — Тэхён вздыхает. — Чонгук поздно возвращается, и Джи уже спит к этому времени. Тут сложно что-то сказать.  — Ты какой-то бледный. — Мин неожиданно совсем близко пододвигается, с прищуром рассматривает омегу, который взволнованно отклоняется назад. — Да, правда. Ты нормально себя чувствуешь вообще?  — Ну… В общем, да. Я просто переживаю за Чонгука. И устал.  — Вообще, если так подумать, ты можешь у него что-то да и выведать.  — Как? — Тэ удивляется, видит на лице омеги хитрую улыбку.  — Ну же, Тэхён-а… — Юнги улыбается, играет бровями, видя непонимание Тэ, который, кажется, пока реально не догоняет. — Вот приедет он сегодня с работы. Приготовь вкусный ужин, устрой ему романтик с горячим продолжением. Да и всё. Думаю, он тебе выложит, что происходит. Мне тебя учить, что ли?  Тэхён поджимает губы. По правде говоря, с этим у них тоже есть проблема, о которой он, наверное, сказать не решится. В последний раз они с Чонгуком занимались любовью около двух недель назад… Нет, может, ничего страшного в этом и нет, но вкупе со всем остальным картинка получается так себе.  — Нет, и всё-таки ты мне не нравишься. — Юн снова пристально его разглядывает. — И не ешь вон вообще.  — Да… — Тэ смотрит на свои полтора оставшихся сэндвича. — Аппетита нет.  — Ты уставший, хочешь спать, нет аппетита, кожа бледная… Не тошнит?  Тэ замирает, смотря на омегу, что улыбку прячет за сложенными у лица руками. К чему он клонит? Что это за взгляд такой? Ким качает головой.  — Нет, не тошнит.  — А течка когда была?  — Полтора месяца назад или около того. — Тэхён сложенные лодочкой ладони между коленями зажимает.  — С Чонгуком её провел? — Мин задаёт очередной вопрос, и Тэ от этого допроса уже начинает нервничать.  — Да. А как ещё?..  Юнги откидывается на спинку стула и руки складывает на груди. Да, у него определённо есть подозрения, однако остался один последний момент, который достаточно уточнить, чтобы всё встало на свои места.  — Вы предохранялись? — интересуется практически шёпотом, замечает, как Тэхён краснеет щеками.  — Нет.  Они с Чонгуком решили, что в этом нет никакой необходимости, поэтому насчёт защиты никогда не заморачивались. Тэ прекрасно понимает, к чему клонит друг, однако поддаваться не собирается. Для него это что-то за гранью. Он не может забеременеть от Гука, и Юнги это прекрасно знает.  — Не думал о том, что ты забеременел? — Юнги говорит всё так же тихо, понимая, что они тут не одни, и, вероятно, обсуждать такие вещи в общественных местах некомфортно, однако если уж речь зашла…  — Ты же знаешь, этого не может быть. — Тэ качает головой, пьёт свой раф. — Чонгук не может…  — Знаешь, сколько историй есть, когда люди вот так тоже думали, а потом у них всё-таки появлялся ребёнок? Гук же не ходит каждый месяц к врачу, чтобы каждый раз подтверждать свой диагноз.  Тэхён хмурится, смотря на омегу, который выглядит очень серьёзно. Это бред какой-то, быть такого не может.  — Нет, хён, это… Нет. Такого не может быть.  — Почему ты так уверен, а? — Юнги выглядит абсолютно спокойным. — Твои симптомы очень даже подходят. Вспоминай, когда ты узнал, что ждешь Джихёка, как ты себя чувствовал?  — Мне было плохо. — Тэ голову в плечи втягивает — разговоры о тех временах каждый раз кажутся болезненными и колючими. — Но и состояние моего здоровья тоже было другим… Меня не переставая тошнило и вообще… Не хочу даже думать об этом.  — Ну, тошнота — вопрос времени. — Юнги снова придвигается к нему, практически нос к носу с омегой сидит, внимательно рассматривает его. — Я чувствую, что что-то изменилось. Странно, что этого не чувствуешь ты.  Тэхён дыхание задерживает. Да, он чувствует себя не очень, но каких-то существенных изменений в своём организме не ощущает. Вроде бы всё как всегда, однако теперь подозрений закралось достаточно.

*** 

Джихёк возится в кроватке, переворачивается и никак не может уснуть. Тэхён прочитал ему уже три сказки, и всё равно альфочка лежит с открытыми глазами, обнимая любимого медведя, с которым обычно спит, хмурится, думает о чём-то своём.  — А когда отец приедет? — Джи неожиданно спрашивает, поднимая на Кима карие глазёнки.  Тэхён отрывается от книжки, прикрывает её, закладывая указательный палец на нужной странице.  — Я не знаю, малыш. Надеюсь, скоро приедет.  — Я соскучился по нему. — Альфочка дует и без того пухлые губки, переворачивается на спину. — Почему он так редко бывает дома? Он больше не любит нас?  Тэ вздрагивает. Нельзя об этом думать, а уж тем более говорить вслух.  — Нет-нет, — омега пересаживается к сыну на кровать, поправляет съехавшее вбок одеяло, — не говори так, Джи. Отец нас очень любит, просто у него много работы, поэтому он так поздно приходит.  — Он раньше тоже поздно приходил, но всё равно целовал меня перед сном.  Тэхёна тоже… Чонгук когда-то целовал перед сном. Однако вслух он этого произнести не сможет, как бы ни хотел. Ким вздыхает, чувствуя на себе пронзительный взгляд Джихёка. Он знал, что рано или поздно ребёнок всё поймёт, в конце концов, он очень смышлёный для своего возраста. — Я знаю, котёнок, знаю. Но ничего не могу с этим сделать. — Тэхён треплет мальчика по волосам. — Когда ты утром проснёшься, я уверен, отец будет дома. Засыпай, ладно? Уже поздно, а тебе завтра в садик.  — Ладно, — Джи недовольно соглашается и обеими ручками тянется к папе, чтобы обнять. — Спокойной ночи.  Тэ наклоняется к нему, крепко-крепко обнимает, целует в щёчку.  — И тебе спокойной ночи, мой хороший.  Ким напоследок подтыкает одеяло со всех сторон, когда альфочка укладывается, и убавляет ночник до минимума, тихо выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. На часах половина одиннадцатого, а Чонгука всё ещё нет. Больше они не созванивались и не переписывались, из-за чего Тэхён беспокоился.  Он прижимается спиной к двери детской, делает глубокий вдох. Нужно попытаться сделать так, как сказал ему Юнги. На плите уже стоит готовый ужин, и Тэхён решает немного украсить кухню, чтобы создать более расслабленную и романтичную атмосферу. Он расставляет ароматические свечи, но пока не зажигает их, накрывает на стол, однако еду по тарелкам раскладывать не спешит — она снова остынет, если Чонгук не приедет в течение получаса, поэтому в этом нет никакого смысла.  После идёт приводить себя в порядок. Принимает душ, находит красивое, но удобное бельё, сверху накидывает шёлковый халатик. Чонгук всегда любил, когда омега так одевался и в таком виде встречал его с работы, если Джи бывал на тот момент у Юнги и Хосока и была возможность уделить время друг другу. Только вот понравится ли ему такое сейчас… Неизвестно.  Тэ внимательно рассматривает своё отражение в напольном зеркале, что стоит в их спальне, подходит ближе, всматриваясь в своё лицо. Кожа действительно бледноватая — Юнги был прав, однако Тэхён подозрения насчёт беременности отметает. Это всё какие-то глупости, такого не может быть. Омега сам видел заключение врача о здоровье своего мужа, помнит, что там было написано. Да, Мин тоже это всё видел, однако Тэхён — всё ещё единственный, кому альфа рассказал о своей проблеме, по-прежнему скрывая её от других членов семьи.  Наверное, на его месте Ким тоже не кинулся бы рассказывать. Это не то, о чём можно говорить всем подряд и спокойно обсуждать, да тут и обсуждать-то по сути нечего. Это даже не лечится — Чонгук по началу пробовал, но потом забросил, когда понял, что результата никакого нет.  Тэхён слышит, как пиликает замок на входной двери, спешит в коридор и, завидев мужа, замирает, не решаясь подойти. Чонгук выглядит очень уставшим, брови сводит на переносице, пока разувается, на Тэ даже не смотрит, из-за чего он начинает ещё сильнее нервничать.  Чон поднимает глаза, замечает стоящего чуть поодаль омегу.  — Почему ещё не спишь? — Альфа снимает пиджак, подходит к супругу, бегло целует его в лоб.  — Тебя ждал. — Тэ сглатывает, чувствуя сковывающую неловкость. — Я приготовил ужин, сейчас разогрею…  — Не нужно. Я не хочу есть. Просто схожу в душ и лягу спать.  Чонгук не дожидается ответа, быстрым шагом направляется в спальню и, забрав сменную одежду, скрывается в ванной. Тэхён на несколько секунд замирает, чувствует, как в носу начинает щипать. Почему он так?.. Разве Тэ что-то делает неправильно? Он голову запрокидывает, обмахивается раскрытыми ладонями, пытаясь не расплакаться. Уже второй раз за последние сутки.  Омега тащится на кухню, тушит все свечи и убирает в шкаф посуду, что так и осталась чистой, ужин ставит в холодильник. Именно сейчас он начинает анализировать все предыдущие проявления холода в свою сторону и понимает, что это стало системой. После его течки Чонгука как будто подменили. Юнги был прав. Может, у него кто-то появился?.. На работе у Чона омег было очень мало, однако все как на подбор, и в первое время Тэ переживал насчёт этого, однако потом успокоился. Видимо, зря.  Может, попробовать соблазнить?.. Тэхён в раздумьях опирается о поверхность стола обеими руками. Ну перед сексом нормальный альфа же должен дрогнуть… Просто обязан. Тэ губы закусывает и торопится в спальню, устраивается на их огромной кровати, берётся за смартфон, пытаясь сделать как можно более непринуждённый вид. Ничего, он должен справиться хотя бы с этим.  Он заходит в новости, листает, даже задерживается на паре статей, пытаясь скоротать время.  Вдруг дверь ванной комнаты открывается, и Тэ слышит тихие шаги, а спустя пару мгновений Чонгук входит в спальню, вытирая мокрые волосы полотенцем. На кровать альфа садится с ноутбуком, открывает папку с какими-то документами, что Тэхён замечает боковым зрением.  Нужно действовать…  — Гук-и… — Ким откладывает телефон, льнёт к мужу, и тот обнимает его одной рукой, всё ещё смотря в экран. — Я очень соскучился.  — Я тоже соскучился.  Тэхён воодушевляется, губами прижимается к его шее, оставляет влажные поцелуи, кончиком языка проходится по запаховой железе, и его рецепторы улавливают терпкий грейпфрут.  — Не надо, Тэхён. — Чон голову отклоняет, пытаясь отстраниться и в то же время не отталкивать прижимающегося к нему омегу. — Я устал, говорю же. У меня сегодня нет настроения.  Ким застывает, чувствуя, как в груди от страха сердце заходится. Нет настроения?.. На него нет?.. Даже тут Чонгук не поддастся?.. Тэхён резко садится, смотрит на альфу, который всё так же листает документы, даже не поворачивается в его сторону.  — Почему?.. Нет настроения…  — Я уже сказал: я устал. — Чонгук говорит абсолютно спокойно. — Я проверю отчёт и лягу спать. У меня просто нет сейчас на это сил.  Тэ выпутывается из-под его руки и, схватив телефон, поднимается с постели, подходит к рабочему столу, берёт пару тетрадок для виду и папку с лекциями.  — Ты куда? — Готовиться к зачёту. — Ким направляется к выходу из спальни. — Спокойной ночи.  Тэхён даже не прислушивается к ответу Чонгука, да и не хочет он ничего от него слышать. Достало… Всё достало. Омега выходит в гостиную и закрывает за собой дверь. Хочется хлопнуть ей, но это может разбудить Джихёка, который уже, в отличие от них, десятый сон видит.  Тэ бросает всё, что принёс, на журнальный столик и плюхается на диван, сворачивается в клубочек, подтягивает колени к груди. Нет, Чонгук часто уставал после работы, однако от близости не отказывался, говорил, что его наоборот это расслабляет, что он начинает чувствовать себя лучше. А сейчас… Может быть, проблема в Тэхёне?.. Он просто больше не привлекает?  Тэхён всхлипывает, лицом утыкается в подушку. Ну почему так больно-то, а? Почему так обидно? Получается, всё, их отношения уже пошли под откос, да?.. Чонгук просто остыл к нему, но не расстаётся из-за чувства долга, из-за обычного понимания, что теперь он должен… Омега так не хочет. Он так боялся, что Чон его разлюбит, что потеряет к нему интерес, а теперь именно это и произошло.  Ещё немного, и альфа уйдет. Тэхён это чувствует. Он ведь тоже не железный, и даже самому ангельскому терпению приходит конец. И Чонгуку это всё тоже обязательно надоест. Сколько семей распадается после нескольких лет брака? Много. Очень много. Тэ чувствует, как от одних мыслей об этом его начинает знобить. Он обнимает себя руками, плакать пытается как можно тише, чтобы никто его не слышал, чтобы никто не пришёл и не спросил о том, что случилось. Он ведь не сможет объяснить…  Тэхён до конца даже сам себе свои чувства объяснить не может.  Задело, и всё тут.  Ни о какой подготовке к зачету даже речи идти не может. Омега это всё с собой утащил просто для вида, потому что не хотел ничего говорить. Чонгук за ним не пошёл, и это даже как будто не удивительно. Ему это не нужно. Ему неинтересно, как он, неинтересно, всё ли у него хорошо. Про Джихёка даже ничего не спросил.  Наверное, это действительно конец их отношений. 

***

Чонгук закрывает крышку ноутбука, убирает его в сторону. Последние две недели для альфы прошли как в тумане. Сначала было просто много работы, а потом навалилось всё так сильно, что стало совсем невмоготу. Чон пытался убедить себя, что со временем станет лучше, однако что-то вечно шло не так.  Бесило всё подряд. Чужие запахи, голоса, шаги. Казалось, что все органы чувств обострились просто до предела, а Гук перестал их контролировать. Тяжело концентрироваться на важных вещах, тяжело не злиться по мелочам и держать всё в себе, чтобы не вымещать раздражение на тех, кто его окружает. Иногда Чонгуку кажется, что это не он, что в его тело попал кто-то другой, кто теперь руководит его мыслями и чувствами.  Постоянно бросает то в жар, то в холод. Тяжело находиться в обществе людей. Чон уже не раз ловил себя на мысли, что хочет закрыться в кабинете, забиться в самый дальний угол и побыть в одиночестве, чтобы никого не слышать, никого не видеть.  Всё буквально осточертело.  Ночами спал он отвратительно: не мог уснуть, ворочался, время от времени чувствовал, что всё тело как будто сводит неприятным липким спазмом, от которого не получается никак избавиться. От этого раздражительность днём только повышалась, потому что к ней прибавлялся ещё и тотальный недосып.  Страшнее всего было сорваться на Тэхёна, на Джи… Для Чонгука это самое тяжёлое. Да, с утра вроде бы всё более-менее хорошо, но к вечеру он перестаёт узнавать сам себя, поэтому старается отстраниться. Тэ и их сына ранить нельзя — альфа себе этого никогда не простит. Только вот муж стал замечать изменения в его поведении, часто спрашивал, всё ли в порядке. А Чон врал, что да, всё хорошо, в ту же секунду ощущая, как его буквально разъедает изнутри.  Ким на него обиделся. Это было ясно по одному его взгляду, не говоря уже о том, как быстро омега ретировался в гостиную. Была у него такая особенность: когда обижался, просто уходил, ничего не объясняя, прятался в другой комнате и плакал. Чонгук не сразу привык к такой ранимости мужа, однако старался всегда брать её во внимание, поэтому в данном случае единственный способ не наговорить лишнего и сдержаться — просто отстраниться.  Он поднимается с кровати, тихо подходит к двери и прислушивается: ни звука. Чонгук выходит из спальни, замечает спящего на диване Тэхёна, что свернулся калачиком, подтянув колени к груди. Учебный материал и тетради беспорядочно лежат на журнальном столике. Их даже никто не открывал, по всей видимости. Тэ использовал зачёт как предлог сбежать.  Альфа старается не шуметь, подходит ближе и садится перед Кимом на корточки. Тэ выглядит очень уставшим, кожа бледноватая, длинные тёмные ресницы склеились от слёз, губы искусаны. Чонгук ощущает, как сердце в груди сжимается. Это же из-за него, да? Альфа осматривает мужа, взглядом скользит по длинным стройным ногам, по телу, что прикрыто тонкой шёлковой тканью. Он ведь его ждал… Приготовил ужин и… Себя тоже. А Чон повёл себя, как идиот. Вот так вот. Изо всех сил старался не сорваться и не обидеть, а по итогу это же и сделал.  Чон аккуратно поднимает супруга на руки, и тот сквозь сон неосознанно к нему жмётся. Чонгук относит омегу в спальню и предельно бережно укладывает на кровать, укрывает одеялом и садится с краю. Он ужасно соскучился по Тэхёну, по сыну, просто хочет, чтобы всё закончилось как можно скорее. Ещё неделя-полторы, и альфа сможет взять небольшой отпуск, побыть с семьёй и прийти в себя. Если она, конечно, до того момента не распадётся…  — Я очень сильно вас люблю, — шепчет тихо-тихо, осторожно гладит омегу по плечу. — Ты даже не представляешь насколько. Я просто боюсь вас ранить. Очень боюсь.  Тэхён во сне хмурится, в одеяло закутывается практически по самый нос, заворачивается в него, как в кокон, и Чонгук не может улыбку сдержать. Они вместе четыре года, и альфа ни разу не поймал себя на мысли, что он устал от семьи, остыл и хочет побыть один. От Тэ и их сына он не устанет никогда. Пусть и сейчас всё выглядит не очень хорошо.  Чон обходит кровать с другой стороны, укладывается, обнимая Тэ со спины, носом утыкается в его волнистые волосы, делает глубокий вдох. Как же он скучает по этим медовым феромонам, от которых кружится голова… Просто безумно скучает. Альфа вздрагивает, когда Тэхён его руку находит и тонкими пальцами сжимает запястье. Однако Ким всё ещё спит, и Чонгук лишь ещё ближе его к себе притягивает.  Он никому Тэ и Джихёка не отдаст. Никому и никогда. 

*** 

Тэхён просыпается от вибрации телефона, лежащего на прикроватной тумбочке, спросонья не сразу его нащупывает, однако будильник пытается выключить как можно скорее. Омега открывает один глаз, смотрит на часы: семь утра. Нужно вставать, чтобы приготовить завтрак, собрать и отвезти Джи в детский садик.  Он садится, непонимающе осматривается по сторонам, понимает, что он спал в их с Чонгуком комнате. Это альфа перенёс его сюда? Тэ ведь заснул в гостиной после того, как хорошо проплакался. Чона рядом нет, по всей видимости, он уже встал. Или уехал на работу, что вполне возможно.  Самочувствие с самого утра не очень хорошее, голова немного кружится, сил уже нет. Чёрт… Тэхён поднимается, держась за прикроватную тумбу, плетётся в сторону двери и, толкнув её, выходит из комнаты, глаза поднимает и замирает, когда видит стоящего у плиты Чонгука. Тот готовит завтрак, осторожно переворачивает панкейки, каждый из них ловко цепляя лопаткой.  — Доброе утро, — тихо здоровается Тэ, приближаясь к нему, однако ближе, чем на пару метров не подходит.  — Доброе утро. — Чонгук оборачивается, чувствует неловкость, когда видит омегу ещё немного сонным и растрёпанным. — Как… спалось?  — Нормально. Это же ты меня отнёс в спальню?   — Да, я.  Альфа последнюю партию панкейков выкладывает на большую тарелку и выключает плиту, разворачивается к мужу.  — Тэхён, уделишь мне минутку?  Ким вздрагивает, смотрит в антрацитовые глаза, что кажутся каким-то грустным и уставшими. Он подходит, опирается поясницей о кухонный гарнитур и руки складывает на груди.  —  Я тебя слушаю.  — Я хотел бы извиниться перед тобой, — выдыхает Чонгук, на пару мгновений закусывая губы. — За вчера. За то, что днём резко ответил, и вечером… В общем, ты понимаешь, о чём я говорю. Просто… На работе сейчас очень сложно, и я чувствую ещё себя так паршиво…  Чон не успевает договорить — Тэхён его обнимает, прижимается к груди, прикрывая глаза. По правде говоря, это единственное, что он хотел услышать. Где-то на подсознательном уровне омега надеялся, что Чонгук объяснится перед ним, и сейчас, когда это произошло, он ощутил небольшое, но облегчение.  —  Я переживал, Чонгук, — шепчет Ким. — Очень. Я начал думать, что всё… что у нас всё…  — Эй… — Альфа отстраняется, голову его обхватывает руками. — Я очень тебя люблю. Слышишь? И тебя люблю, и Джи. Просто сейчас сложный период… Неделя, максимум, две, и станет полегче.  Тэхён привстаёт на носочки, целует супруга очень мягко, и тот отвечает ему, обнимая одной рукой за талию и приподнимая над полом. Омега для него лёгкий, как пушинка, и поднять его не составляет никакого труда. Чонгук сам соскучился просто до ужаса, хочется пару дней побыть дома с семьёй и никуда не торопиться.  — Давай я помогу тебе? — Ким дожидается, пока муж поставит его на пол, сам подходит к плите.  — Тут осталась ерунда. Панкейки по тарелкам разложить, фрукты и ягоды добавить, в кофемашину капсулы закинуть.  — Ну, я тогда сейчас всё украшу.  Тэхён раскладывает по тарелкам панкейки, берётся за уже заранее вымытые фрукты, очищает от кожуры банан и начинает нарезать его, пока Чонгук в кофемашину загружает капсулу с капучино.  У омеги откуда-то даже появляется настроение, и он закидывает в рот кусочек банана.  Тошнота подкатывает очень неожиданно, и Тэ застывает, как вкопанный. Что за бред?.. Он начинает медленно жевать, однако от этого становится ещё хуже. Ким рот зажимает рукой, чувствует, как бешено колотится сердце.  Нет-нет, только не это, нет.  — Тэ?.. — Чонгук подходит к нему, взволнованно вглядывается в бледное лицо. — Что такое? Тебе плохо?  Омега мотает головой, пытается проглотить ненавистный фрукт, однако в моменте становится так плохо, что Тэ срывается с места и бежит в сторону ванной. В глазах темно, тошнота пульсирует уже где-то на уровне глотки, и омега даже не помнит, как падает на колени перед унитазом, и его выворачивает два раза подряд.  Тэхёна трясёт, он ничего не видит вокруг себя, оседает на пол, не чувствует, как его сзади осторожно крепкие руки подхватывают. Из глаз текут слёзы, однако тошнота стихает, уступая место липкой панике, что буквально мешает дышать.  — Тэ! Тэ! — Чонгук прижимает его к себе. — Ты слышишь меня?  — Д-да… — Ким пытается вынырнуть из-под этой плотной пелены, которая мешает ему видеть, говорить, дышать. — Слышу.  — Что с тобой? У тебя что-то болит? Ну же, не молчи, прошу…  Тэ делает глубокий вдох, поднимает на альфу глаза.  Чонгука самого едва не трясёт. Он перепугался за мужа, который сейчас, кажется, с трудом узнаёт его. Когда Тэхёну стало так плохо? Почему он ничего не сказал? Может быть, он заболел, и всё это время молчал?.. Вопросов слишком много, и Чон понимает, что не получит ответы даже на половину.  — Просто слабость, голова кружится. И всё ещё подташнивает…  Он осторожно поднимает Тэ, подводит к раковине включает воду, настраивает тёплую, помогает умыться.  Омега полощет рот и обеими руками опирается о раковину, несмотря на то, что сзади его поддерживает Чонгук, который украдкой касается его лба, откидывая назад чёлку, чтобы та не липла к коже. Температуры, вроде, нет.  — Когда это началось? — Чон видит, как Тэхён медленно раскачивается из стороны в сторону, и ещё крепче его обхватывает. —  Сегодня утром?  — Вчера ещё немного было. Днём.  Да, вчера было. Только началось ещё несколько дней назад и как будто шло по нарастающей, пока Ким изо всех сил пытался своё состояние игнорировать и отвлекаться на что-то постороннее.  Чонгук поднимает его на руки, несёт в гостиную и усаживает на диван, приносит ему стакан воды и рядом пристраивается.  — Вспоминай, что ел вчера. Может, отравился?  — Ничего такого. — Тэхён делает пару глотков, чувствует, как начинает отпускать. — Чонгук, мне нужно разбудить Джихёка и собрать его…  — Даже не думай об этом! — Альфа категорично поджимает губы, качая головой. — Я всё сделаю сам, а тебе нужно отлежаться сегодня. Я отвезу его в садик и вечером заберу, отдохни, ладно?  — Ты не успеешь на работу…  — Ничего страшного. Посидят там часик без меня. Никто не умрёт. Вспоминай, чем ты мог отравиться.  Тэхён вздыхает. Он начинает понимать, что в словах Юнги было что-то правдивое. Наверное, Мин действительно что-то понял вчера… Да и, кажется, до самого Кима постепенно начинает доходить. Таких совпадений просто так не бывает.  — Я правда не знаю.  — Папа! Папа! — слышится голос Джихёка из детской. — Я проснулся!  Тэ порывается подняться, но Чонгук не даёт ему это сделать, аккуратно удерживает за плечи. Омега взволнованно смотрит на него, однако муж лишь чмокает его в лоб и встаёт сам, направляясь в сторону детской.  Спустя несколько секунд Джи выбегает из комнаты и, завидев отца, бросается к нему, радостно улыбаясь.  — Доброе утро, — Чонгук подхватывает сына на руки, прижимает к себе. — Айщ, как же я соскучился.  — А кто меня отведёт в садик?  — Сегодня я, Джи. Папа плохо себя чувствует.  — Почему? — альфочка сразу грустно выпячивает нижнюю губу. — Папа заболел?  Тэ всё-таки подходит, прижимается к плечу Чонгука, и Джихёк сам тянется его обнять.  — Немного, малыш. Я отдохну сегодня, и всё будет хорошо. — Ким целует его в макушку.  — Так, давай беги умываться, сейчас будем завтракать, соберёмся и поедем. — Чонгук опускает ребёнка на пол, и тот сразу же бежит в ванную, где рядом с раковиной стоит маленькая подставка специально для него, чтобы было удобно мыть руки и умываться.  — Спасибо. — Омега поворачивается к мужу, и тот притягивает его к себе. — Я не знаю, как бы я без тебя…  — Ты не без меня, Тэхён. — Чонгук свои феромоны немного усиливает, чтобы окутать ими Тэ. — И никогда не будешь. Мы семья, помни об этом, пожалуйста.  Тэхён утыкается альфе в шею и прикрывает глаза. Вчерашнее волнение и грусть ушли на второй план, однако тревога насчёт своего состояния всё ещё сидит где-то на подкорке. Ким пытается об этом пока что не думать, хотя бы на час-два отодвинуть это волнение, однако прекрасно понимает, что оно неизбежно, как ни крути.  — Я сварю тебе кашу, хорошо? — Чонгук целует его в щёку, отстраняется. — Если желудок раздражён, нужно последить за питанием.  — Гу, вы опоздаете…  — Ничего страшного. Для меня важнее моего омеги ничего нет. 

***

Тэхён сидит на диванчике, взгляд переводит с двух маленьких коробочек, что лежат у него на коленях, на Юнги, стоящего рядом. С утра Ким позвонил ему и всё рассказал, на что хён сказал, что заедет после обеда, как только закончит с принятием поставки в своём магазине. Только вот приехал он не с пустыми руками.  — Ну? Чего ты так смотришь на эти тесты? — Юнги складывает руки на груди. — Как будто никогда в руках их не держал.  — Хён, это странно… Я же… я же не могу забеременеть от Чонгука. Это же невозможно.  — Так давай проверим. — Омега садится рядом, приобнимает Тэ одной рукой. — Ничего страшного не произойдёт. Если ты уже забеременел, ничего не поменять, и нужно думать, что делать дальше, а если нет… Опять же, нужно думать и искать проблему в чём-то ещё. Ты же не можешь так плохо себя чувствовать без причины. Что-то да должно быть.  Тэхён вздыхает. Мин прав на все сто, но перебороть себя всё равно тяжело. Омега поднимается, берёт оба теста сразу и направляется в ванную. Сердце буквально подпрыгивает в груди, а ноги кажутся ватными, и переставлять их очень тяжело. Ким закрывает за собой дверь и вскрывает одну из коробок, дрожащими руками достаёт тест и инструкцию. Перед глазами буквы пляшут, но омега пытается хоть что-то прочитать и понять, каждую строку перечитывая по несколько раз.  Он торопливо делает всё по инструкции, дрожащими руками кладёт тест на край раковины. Ждать нужно минуту-полторы, но они кажутся Тэхёну бесконечными. Какое-то время он опирается о стену, потом начинает ходить туда-сюда, едва передвигая ноги. Как же страшно… Омегу холодным потом пробивает, он шумно дышит, пытаясь успокоиться хотя бы немного.  — Ну что там? — Юнги стучится в дверь, однако без разрешения не заходит, и Ким сам его впускает, надеясь, что ему так станет хоть чуточку спокойнее. — Готово уже?  — Нет. — Тэхён опускает крышку унитаза и садится сверху, лицо закрывает руками. — Посмотри ты. Ладно? Я не могу.  Мин подходит к раковине, в руки берёт тест, всматривается в экранчик, стискивая пластиковый корпус. Пока одна полоска, но возможно прошло слишком мало времени.  — Сколько ещё надо ждать?  — Секунд тридцать, — с трудом произносит Тэ, не убирая ладоней от лица. — Может, чуть больше.  — Не волнуйся ты так, всё будет нормально. — Юнги садится перед ним на корточки, заставляет опустить руки, чтобы заглянуть в уставшие покрасневшие глаза. — Я тут, рядом с тобой. Чего ты боишься? Реакции Чонгука? Или самой беременности?  — Не знаю. Я боюсь, что он может подумать, что это не его ребёнок… — голос перестаёт слушаться, Тэхён трясёт головой, пытаясь сдержать слёзы, которые уже чисто из-за эмоционального перенапряжения душат. — Юнги, но я никогда не изменял ему! Я никогда бы не стал этого делать! Но я не знаю, как это объяснить Гуку.  Юнги молчит, опустив голову, смотрит на тест, что всё так же держит в руке.  — Видимо, как-то придётся. — Мин говорит очень тихо и глаза поднимает на Тэ, что сидит перед ним. — Две полоски, Тэхён.  Ким вскакивает, выхватывает у Юна тест, зажимает рот, когда видит две полоски, означающие беременность. Сердце ухает и падает куда-то вниз, ноги подкашиваются, но Юнги быстро подхватывает его. Слёзы льются по щекам, и Тэ уже просто не может сдержаться. Как так?.. Что теперь делать?..  Омега обнимает его, и Тэхён поддаётся, всхлипывает, прижимаясь к нему. Он плачет от страха, от непонимания, что ему теперь делать. Что скажет Чонгук? А если он не поверит и бросит его? Что тогда?  — Тихо-тихо, спокойно. — Юнги растирает его спину, пытается хотя бы немного успокоить. — Не волнуйся, не нервничай. Всё хорошо.  — Юн-нги… Ч-что т-теперь будет?..  — Ничего плохого, Тэ. Давай мы с тобой сейчас успокоимся и подумаем, что нам делать, хорошо? — Мин отстраняется, слёзы с чужого лица стирает тыльной стороной ладони. — Всё в порядке, ничего такого не произошло. Давай я заварю тебе чаю?  Ким всхлипывает, кивая головой, пытается глубже дышать, чтобы успокоиться и хотя бы чуточку прийти в себя. Это просто был всплеск эмоций и всех его переживаний, что копились достаточно долго, наслаиваясь друг на друга. На волнение за их отношения с Чонгуком накладывался стресс, связанный с сессией, а сверху ещё и плохое самочувствие давило, у которого теперь есть далеко не самая радужная причина.  Нет, если бы Чон был полностью здоров в этом плане, то Тэхён бы очень обрадовался. У них уже есть один малыш, будет и второй, это действительно счастье. Но здесь… Как об этом говорить?..  Юнги отводит его на кухню, усаживает на стул и быстро заваривает зелёный травяной чай, ставит чашку перед Кимом и садится рядом.  — Хён, это же м-может быть ошибкой?.. — Тэ кружку обхватывает обеими руками, пытается унять липкий тремор, который всё ещё не отпускает.  — Может. — Юнги кивает. — Для этого нужно провериться и сделать УЗИ.  — А Чонгук?.. Что я ему скажу?..  Омегу снова до слёз пробирает, когда он произносит имя мужа. Он именно перед Чоном ощущает неподдельный страх: человек столько лет жил, смирившись со своим диагнозом, а тут ему преподносят такую новость…  — Так, стоп. Давай по порядку. — Мин придвигается к нему поближе. — Сейчас я позвоню Чимину, и мы смотаемся на УЗИ. Если подтвердится, Чонгуку нужно будет сказать, если нет, то надо идти к врачу и проходить обследование. Поэтому я настаиваю, чтобы мы поехали прямо сейчас. Говорить Чонгуку, не зная точно, нельзя.  Тэхён обхватывает голову руками, опираясь локтями о поверхность стола. Почему так сложно? Что пять лет назад Ким трясся над новостью о своей беременности, что сейчас… Ничего не поменялось. По крайней мере, в этом плане. Понятное дело, что сейчас у них настоящая семья, у Тэ любящий муж, с которым хоть не всё так гладко, но он его очень любит, прекрасный сын и замечательное окружение из людей, которым можно доверять.  — Ладно, — выдыхает Тэхён. — Ты можешь позвонить Чимину и спросить? Я не знаю, как… Пожалуйста.  — Сейчас позвоню, конечно! — Юнги чмокает его в макушку, гладит по волосам и аккуратно обнимает. — Даже не думай об этом, я договорюсь. Всё хорошо.  — Спасибо. — Омега садится ровно и обнимает старшего в ответ, в плечо ему утыкается, чувствуя, как Мин гладит его по спине. — Спасибо тебе, хён.  — Да хватит тебе. — Мин отстраняется, видит, что у Тэхёна опять глаза на мокром месте, а подбородок начинает дрожать. — Так, стоп. Не сметь плакать. К тому же, если ты действительно забеременел, нервничать тебе нельзя. Сейчас спокойно съездим, всё узнаем и дальше будем думать.  Тэхён кивает, и Юнги быстро достаёт телефон, набирает номер их общего друга. Ким смотрит на него, чувствует, что волнение как будто притупляется — скорее всего, потому что он просто устал. Устал нервничать, плакать. Просто нет больше сил. Ощущение безысходности поглощает с каждой секундой всё больше.  Чимин отвечает не сразу — по всей видимости, он как раз на работе и был чем-то занят.  — Алло, привет! — Юнги опирается о стоящий рядом стул. — Занят?  — Привет-привет. — Бета шуршит бумажками, наверное, в документах копается. — Ну, так себе. Только пациента отпустил последнего. Сейчас домой буду собираться. А что такое?  — Да у меня тут дело к тебе есть.  — Ну-ну, говори.  — Ты можешь УЗИ организовать сегодня? Ну, может у кого из врачей окошко есть свободное. Мне беременность подтвердить. Ни заключения, ничего не нужно. Просто да или нет.  — Беременность?! — Чимин, кажется, очень даже оживляется. — Вы что, решили с Хосоком второго родить?  Юнги косится на Тэ, который сидит, понуро опустив голову. Нет у него для этого причин — Мин уверен, что всё будет в порядке.  — Да нет, это не мне надо, — омега хмыкает. — Тэхёну. Он хочет провериться.  — Ого! Вот это новость! — Пак, кажется, уже из кабинета вылетает. — Повиси пару минут, я узнаю у доктора Ли. У него должно быть окошко.  — Жду-жду.  Юнги присаживается рядом с Тэ, приобнимает его одной рукой. Всё обязательно будет хорошо. 

***

Тэхён сидит на диване в гостиной, обнимая подтянутые к груди колени, смотрит в одну точку. Он полчаса назад только более-менее успокоился после возвращения из клиники.  Беременность подтвердилась. Срок шесть-семь недель.  Чимин смог впихнуть его в небольшое окошко к врачу-узисту, который сказал, что омега действительно в положении. Его поздравляли, но радости никакой не было. Был страх. Страх до тремора во всём теле, который никак не получалось унять. Тэхёна не волнует ничего кроме того, как воспримет эту новость Чонгук. Да и как он может отреагировать? Альфа живёт со своим диагнозом уже почти десять лет, смирился с тем, что у него никогда не будет своих детей, а тут…  Тэ, если честно, больше всего боится, что его обвинят в измене, подумают, что забеременел он от другого альфы.  Ким подбородок кладёт на согнутые колени, понимает, что снова вот-вот расплачется. Хорошо, что Джихёка забрал Юнги, чтобы они могли с Чонгуком спокойно поговорить. Альфа звонил ему несколько раз в течение дня, спрашивал о самочувствии, хочет ли омега чего-нибудь, что он смог бы привезти после работы. И сложнее всего было делать вид, что всё нормально, держать голос, чтобы не дрожал при разговоре. Тэ старался изо всех сил. Но как он будет себя чувствовать, когда окажется с Чоном лицом к лицу один на один… А если он выгонит его из дома или уйдёт сам?.. Скажет, что подаёт на развод, и их семье придёт конец? Что тогда?  Юнги уверял его, что это невозможно хотя бы потому, что альфа его очень сильно любит, а при необходимости он собственноручно вправит этому недо-отцу мозги. Оптимизм Мина успокаивал совсем немного, существенно настроение Тэхёна не меняя, однако благодаря его поддержке Ким понимал, что он не один.  Входная дверь неожиданно открывается, и Ким вздрагивает, поднимая голову. Чонгук пришёл.  Он сползает с дивана и плетется в коридор, чувствует, как от страха в животе всё стягивает настолько, что сложно дышать.  — Привет. — Чонгук уже разулся, снимает пиджак, смотрит на вышедшего его встретить супруга. — Как ты себя чувствуешь?  — Нормально. — Тэхёну кажется, что тест на беременность, лежащий в кармане, жжёт ногу через ткань просторных пижамных штанов.  — Да? — Альфа подходит ближе, всматривается в бледное лицо. — Выглядишь болезненно. Точно ничего не беспокоит?  — Чонгук… Мне нужно т-тебе кое-что сказать.  Тэ поднимает на мужа глаза, пытается сдержать дрожащий подбородок, который совершенно его не слушается. Нужно говорить сейчас, иначе потом он не сможет. Он сквозь ткань кармана нащупывает тест, сжимая его до боли в пальцах.  — Ну? Я тебя слушаю. Что-то случилось?  — Я… В общем, я… — Омега с трудом достаёт тест и трясущимися руками протягивает его Чонгуку. — Вот…  Чон глаза опускает, видит тест на беременность с двумя полосками, берёт его, рассматривая. Тэхён… Забеременел?.. Он хмурится, снова глядит на напуганного супруга, который, кажется, всем телом дрожит, ожидая реакции.  — Что? — Гук вскидывает брови. — Это шутка какая-то?  Тэхён едва на ногах стоит, какая уж тут шутка…  — Н-нет, нет, Чонгук… Я бы… Я не шучу. Я бы никогда не стал шутить над т-тобой так!..  — Да ну, хватит тебе, это же розыгрыш, да? — Чонгук усмехается, помахивая в воздухе тестом. А в груди так тянет болезненно. — Что за глупости, Тэ? Тэхён, объясни мне, зачем ты это делаешь?.. Это не смешно!  Слёзы катятся непроизвольно, и Ким делает шаг назад, хватается на выступ стены, чтобы не осесть на пол.  — Я не шучу, Чонгук! Я б-был на УЗИ сегодня. Это п-правда.  Чон замирает, ещё раз смотрит на тест. Его самого неслабо так потряхивает. Как такое возможно?.. Альфа одной рукой расслабляет галстук, который, кажется, сейчас душит просто невыносимо. Не может этого быть. Он дышит через раз, смотря на мужа, который стоит, облокотившись о стену, рот зажимает рукой, чтобы не всхлипывать слишком громко.  Чонгук сухие губы облизывает, вдох делает с большим трудом, ещё раз машет тестом на беременность в воздухе.  — Мне нужно подумать.   — Ч-что? — вырывается неосознанно, и Тэхён делает маленький шаг альфе навстречу, пытается взять его за руку. — Чонгук…  Чон отшатывается, не даёт до себя дотронуться, сглатывает, когда видит, что это ранит Тэхёна, однако перебороть себя не может. Почему ему сейчас так больно? Почему даже в глаза смотреть омеге не получается?..  — Мне нужно подумать, — повторяет ещё раз, пятясь к выходу из квартиры. — Подумать… Да.  Ким не успевает больше ничего сказать — Чонгук уходит слишком быстро. Омега вздрагивает, когда хлопает входная дверь, прижимается спиной к прохладной стене, тихо всхлипывая. Альфа его бросил? А если он больше не придёт? Тэхён сползает на пол, подтягивает колени к груди. Что теперь будет?..  Он чувствовал, как феромоны Чонгука в моменте стали ярче, будто бы грубее. Обычно так происходило, когда он злился или был недоволен. Разозлился, потому что подумал, что ребёнок не его? Или есть ещё какая-то причина?  Тэ даже не пытается стереть с лица слёзы, которые катятся по влажной покрасневшей коже. Это бесполезно. Он не сможет успокоиться. 

***

Чонгук давит на педаль газа, летит по ночному городу. В висках пульсирует от головной боли, которая накрыла его в тот момент, когда он увидел этот злополучный тест. Альфа даже сам себе объяснить не может, что испытал в тот момент. Это всё… Блять.  Чон перестраивается в пустой ряд и доводит скорость до сотни. В голове бушует куча разных мыслей, с которыми он никак не может справиться. Дышать сложно, и он срывает с себя галстук, бросает на пассажирское сидение. Вероятно, он повёл себя глупо, безрассудно, но когда ты десять лет живёшь с убеждением, что у тебя никогда не будет своих детей, а потом твой омега приносит тебе положительный тест на беременность… Чонгук сначала действительно подумал, что это какой-то глупый розыгрыш, что Тэхён шутит, но когда тот заговорил про УЗИ… Эти мысли отпали сами собой. Да и не похож Ким на того, кто будет с подобными вещами шутить и разыгрывать спектакли.  Чонгуку больно. От осознания, что он делает глупость по причине того, что просто ничего не понимает. Мало было проблем на работе, хренового физического состояния, теперь на всё это накладывается дополнительный стресс из-за всей этой ситуации, которую он не может себе объяснить.  Альфа открывает на всю окно, и холодный ночной воздух врывается в салон. Сейчас только середина мая — ночи пока прохладные. От этого становится как будто легче. Совсем немного, но теперь хотя бы получается сделать пару глубоких вдохов. Он сворачивает на набережную, притормаживает перед тем, как съехать на каменистую насыпь и, завидев машину брата, тормозит рядом.  Хосок стоит на улице, курит, щурится, когда видит Чонгука, что выходит из машины. Да, Гук позвонил ему, как только вышел из дома, потому что ему просто жизненно необходимо поговорить хоть с кем-то. А после Тэхёна для него самый близкий человек — старший брат.  — Ты чего загруженный такой? — Хо протягивает ему сигареты и зажигалку. — Сорвал меня посреди ночи. Случилось что?  — Да. — Чонгук закуривает, чувствует, как в лёгкие врывается никотин.  — С Тэхёном поругались?  Гук отрицательно качает головой. Это же ещё нужно как-то сказать.  — Он сказал, что забеременел.  Хосок давится дымом, роняя сигарету, кашляет, смотря на совершенно спокойного брата. По крайней мере, он таким кажется на первый взгляд. Альфа стучит кулаком по груди, морщится от того, как неприятно обожгло сигаретным дымом глотку. Вот это новости, конечно…  — Ну?! — Хо кашляет в последний раз. — В чём проблема? Почему ты, блять, тут?!  Чонгук грустно усмехается, стряхивает пепел с сигареты.  — Потому что я… не могу иметь детей, хён.  Хосок замирает, смотрит на брата ошарашено, хлопает глазами. Ему послышалось?.. У Чонгука действительно есть проблема с этим? Как давно?  — В каком смысле?.. — Мужчина осторожно приближается к Гуку, который смотрит в одну точку, продолжая курить. — Сейчас или вообще?  — Вообще, Хо. — Чонгук дёргает бровью. — Мне сказали, что вообще.  — Когда тебе это сказали?  — Десять лет назад.  — Когда, блять?! — Хосок подскакивает на месте. — Ты десять лет ходишь с этим диагнозом?! Какого чёрта ты ничего не сказал мне?!  Чонгук пожимает плечами, выдыхает сизый дым, запрокидывая голову. Небо сегодня буквально чёрное, затянутое тяжёлыми тучами. Как бы дождь не пошёл…  — А зачем? — Он смотрит на удивлённого брата. — Что это изменило бы?  — Блять, как это что?! Мы бы подумали, как это можно исправить. Сейчас же куча вариантов, нашли бы подходящее лечение, в конце концов!  — Думаешь, я не лечился? Два года по больницам. И всё безрезультатно. Я едва ли не всех врачей Сеула обошёл. И у всех один и тот же вердикт.  Хосок делает глубокий вдох, закуривает ещё одну сигарету, поясницей облокачиваясь о стоящий позади автомобиль. Вот же ситуация… Теперь в принципе понятно, почему Чонгук в таком состоянии и почему он попросил его о разговоре.  — Тэхён знает? — Он затягивается, видит, как брат тоже тянется за второй сигаретой.  — Знает. Я рассказал ему ещё давно. Мы тогда ещё женаты не были.  — И? Ты думаешь, что ребёнок не от тебя?  Чонгук вздрагивает от того, что Хосок произносит это вслух. Это последнее, о чём он стал бы думать в подобной ситуации. В верности Тэхёна альфа не сомневался за все эти четыре года ни разу. Ревновал, да, но просто потому, что считал омегу только своим, не подразумевая под этим страх, что ему изменят.  — Нет. — Гук цокает языком. — Я даже не хочу об этом думать. Тэхён так не поступил бы со мной.  — Тогда вообще ничего не понимаю. — Хо озадаченно указательным пальцем трёт переносицу. — Он у врача был?  — Сказал, что делал УЗИ сегодня.  — Тебе нужно было сразу спокойно с ним поговорить, как только ты узнал. — Хосок складывает руки на груди. — А ты сбежал, как трус последний.  — Да, мне стало страшно. — Чонгук даже не спорит. — Очень. Ты даже не представляешь насколько.  Хо языком толкается в щёку, перехватывая сигарету двумя пальцами.  — Только Тэхёну тоже страшно, Чонгук. Я более чем уверен. Пиздец, как страшно. Даже страшнее, чем тебе. Подумай, что он сейчас чувствует. Он рассказал тебе о беременности, а ты просто взял и сбежал.  Чонгук садится на корточки, голову обхватывает обеими руками. Хосок прав. Он не подумал о муже, позволив своим чувствам выйти на передний план, когда перед ним стоял его омега, который под сердцем теперь носит его ребёнка. Как же паршиво от осознания собственной глупости.  — Мне нужно было с кем-то об этом поговорить.  — Так у тебя, блять, есть муж! — Хосок выбрасывает сигарету. — Почему ты не поговорил об этом с ним?! Прежде всего он — твоя семья, а уж после все остальные. Это с ним вы клялись в вечной любви, это с ним вы стояли у алтаря. А ты его сейчас бросаешь!  Чонгук челюсти стискивает, волосы захватывает пальцами и с силой сжимает. Какой же он идиот… Тут даже говорить нечего.  — За десять лет твой организм мог как-то измениться. В конце концов, последние четыре года у тебя есть омега, и это тоже влияет. Я не силён в медицине, но такое действительно бывает. Редко, но бывает. — Хо продолжает говорить, видит, как брат начинает понимать, что он сделал и в каком направлении следует двигаться теперь. — Вам, по сути, такой подарок свыше сделали… А ты что делаешь? Блять, вмазать бы тебе!  — Вмажь, может, мозги на место встанут. — Чонгук со стоном выдыхает, чувствует, как брат тянет его за пиджак, заставляя встать на ноги.  — Айщ, езжай домой! Живо! Шатается он тут ночами. У тебя омега беременный дома. — Он несильно пинает Гука в бедро. — Чтобы разобрались с этим всем! Я тебе Тэхёна обижать не дам. Если Юнги узнает, что ты творишь, он вообще тебя прибьёт, и меня заодно.  Чонгук кивает. Хосок прав. Тут даже думать нечего. Он поступил глупо и не разумно, не подумал, каково Тэхёну, когда он просто хлопнул дверью и ушёл.  — Спасибо. — Он разворачивается к брату. — Правда спасибо.  — Не за что, дуй домой.  Чонгук обменивается с братом рукопожатиями и садится в машину, двигатель заводит в ту же секунду и руль выкручивает, давя на газ. Он так пытался сбежать, а теперь летит обратно, чтобы как можно скорее оказаться рядом с Тэхёном. Как он сейчас? Ему же плохо, наверное… Он, скорее всего, плачет. Как Чонгук не заметил ничего подозрительного в течение дня, когда звонил?.. Это его невнимательность, или Тэ действительно очень хорошо скрывался?  — Блять, какой же я идиот. — Чон бьёт рукой по рулю. — Дурак.  Он нащупывает телефон и набирает номер мужа. Гудки кажутся бесконечными, а после монотонный голос автоответчика режет слух. Тэхён не берёт трубку. Да что ж такое…  Чонгук пролетает перекрёсток на жёлтый свет светофора, давит на газ что есть сил. Омегу хочется увидеть как можно скорее. Он просто обязан извиниться, и по правде говоря, Чон даже не понимает, что должен сделать, чтобы Тэхён простил его за этот поступок. И ведь если обидится и не станет с ним разговаривать, будет прав на все сто.  Гук всё-таки останавливается на красный, нервно постукивает пальцами по рулю. Если ему страшно, то каково сейчас Тэ… Если он, взрослый альфа, которому далеко за тридцать, так себя повёл, что чувствует его муж, который младше на двенадцать лет… Наверное, теперь Чонгук очень долго будет корить и ругать себя за то, что сделал Тэхёну больно. Он ни за что не поверит, что на омеге это никак не отразится, не поверит, что тот спокойно лёг спать с мыслью «ну ничего, бывает». Нет, не бывает.  Во двор жилого комплекса Чонгук влетает на первой космической, паркуется криво, тут же выскакивает из машины и бежит к подъезду. Чон торопится, рывком открывает подъездную дверь и поднимается по лестнице. Хорошо, что лифт стоит на первом этаже. Альфа быстро входит и жмёт на кнопку нужного этажа.  Что-то мешается в кармане.  Гук быстро лезет в карман и достаёт оттуда тест, который дал ему Тэхён. Он машинально сунул его в брюки, не понимая, какую ценность сейчас имеет эта пластмасска. Чонгук смотрит на две полоски, чувствует, как в носу начинает щипать, и запрокидывает голову. У них будет ещё один малыш. Их с Тэхёном малыш. Он зажимает переносицу, понимая, что сейчас совсем не время. Ему нужен Тэ. Прямо сейчас. Обнять, успокоить, дать понять, что всё будет хорошо.  Чонгук знает, как с омегой обходились в его первую беременность, и он точно предпочтёт разодрать себе глотку, чем заставить пройти Кима через всё это ещё раз.  Он вылетает из лифта, как только двери разъезжаются в стороны, бежит к своей квартире и вводит код в замок, дёргает дверь.  Тихо, однако в гостиной горит свет.  Чонгук ощущает, как собственное сердце стучит где-то в горле, он разувается и спешит в гостиную, однако замирает, когда видит Тэхёна. Тот лежит на диване, обняв себя руками, спит, лёжа на спине, головой прижавшись к мягкой спинке. Альфа тихо подходит к нему, опускается на колени, всё ещё крепко стискивая тест на беременность в одной руке.  Ким выглядит очень уставшим: лицо покрыто красными пятнами от слёз, веки и губы припухли. Чон чувствует, как при виде мужа в таком состоянии у него всё нутро сжимается так болезненно, что невозможно дышать. Это он виноват. Он довёл омегу до такого состояния. Тэхёну ведь нельзя нервничать. Совсем.  Чонгук осторожно раскрытую ладонь кладёт на низ его живота, нежно поглаживает. Сейчас там находится маленькая жизнь, которую они с Тэ создали вместе. Наверное, сейчас эта жизнь размером с горошину, но как же она важна… Он едва заметно улыбается. И ведь едва всё не разломал своей глупостью. Ни за что Чон себе больше не позволит так себя вести.  Внезапно Тэхён вздрагивает, глаза открывает и сонно хлопает ресницами, всматривается в человека, что сидит перед ним. Осознание приходит не сразу.  — Чонгук… Ты вернулся… Альфа поднимает глаза на проснувшегося супруга, который смотрит на него обеспокоенно. У Тэхёна уставший тёмный взгляд, губы плотно сжаты, подбородок снова едва заметно подрагивает. Он себя ненавидит за то, что омега сейчас выглядит так разбито.  — Да, Тэ, вернулся. Мы завтра поедем к врачу, слышишь? — Гук говорит очень тихо, однако омега неожиданно подскакивает, сбрасывая с себя его руку, руками обхватывает живот, пряча его.  — Н-нет… П-пожалуйста… Чонгук! Эт-то же наш с тобой ребёнок! П-прошу, не надо! — Тэхён срывается на плач, всхлипывает очень громко, практически давится воздухом и слезами. — Я н-не хочу д-делать аборт!  — Эй-эй! Нет! Нет! — Чонгук придвигается к нему ближе, осторожно касается тонких запястий. — О чём ты говоришь? Никакого аборта. Нужно узнать, всё ли хорошо с… С малышом. И с тобой.  Тэхён смотрит на Чона непонимающе, всё ещё всхлипывает, но позволяет свои руки убрать и дотронуться до пока ещё плоского живота через ткань футболки. Альфа осторожно гладит, вдруг медленно кладёт голову Тэ на колени, но спустя пару мгновений тянется к животу и прижимается губами, всё ещё не поднимая футболку. Это самая большая его драгоценность.  Неожиданно Тэхён громко икает, зажимает ладонью рот.  — Оу… Малыш… — Чонгук тут же садится ровно, глядит в округлившиеся глаза. — Ты…  Ким снова икает, вздрагивая всем телом. Видимо, из-за слёз наглотался воздуха, который попал в желудок. Дело нехитрое.  — Сейчас водички принесу.  Чон поднимается и идёт на кухню, возвращается с полным стаканом воды, протягивает его омеге, но садится не рядом, а снова на колени перед ним. Тэхён пьёт, икает ещё несколько раз, однако вскоре его отпускает. Он тыльной стороной ладони вытирает слёзы, взгляд поднимает на сидящего у него в ногах Чонгука, который терпеливо ждёт, осторожно поглаживая наружную сторону его бёдер.  — Прости меня, Тэ. За то что сбежал. — Альфа говорит тихо, смотрит прямо в глаза. — Мне просто стало страшно. Я понимаю, что тебе плохо из-за меня, и за это мне очень стыдно. Просто когда ты десять лет живёшь с мыслью «у меня никогда не будет детей», а потом тебе приносят такую новость… Это…  — Тяжело, — Тэхён заканчивает за него, носом шмыгает. — Я боялся, что ты заподозришь меня в измене… Что бросишь, и…  — Я бы никогда, Тэ… — Чонгук придвигается ближе. — Слышишь? Я безумно тебя люблю. И эта новость просто выбила меня из колеи. Прости, что заставил тебя так думать.  — Я никогда тебе не изменю, Чонгук. Никогда.  Чон кивает. Он это знает. И никогда в этом не сомневался. Он осторожно ладонями накрывает тэхёновы запястья, поглаживает очень мягко, проходясь по нежной коже большими пальцами.  — Какой у нас срок? — интересуется практически шёпотом, кивая на живот Тэ.  — Шесть-семь недель. — Ким позволяет себе слабую улыбку.  — Шесть-семь… Что у нас было шесть-семь недель назад?.. — Чонгук задумывается, а Ким молчит, хочет, чтобы он сам вспомнил. — А-а-а, у тебя была же течка тогда.  Тэхён делает ещё пару глотков воды. Его только-только перестало трясти. Кажется, за последние сутки он нанервничался на год вперёд. Ужасно хочется спать, и омега тихонько зевает, прикрывая ладонью рот.  — Спать пойдём? — Чон замечает, гладит Тэ по плечу. — Уже половина первого.  — Наверное. Я очень испугался, Гук…  Чон садится на диван к Тэхёну, прижимает его к себе. Омега льнёт так доверчиво, носом тыкается мужу в шею, пытаясь забить лёгкие терпкими феромонами. Как же хорошо… Сразу спокойно становится на душе, хочется просто спать в обнимку и ни о чем не переживать. Он не хочет вспоминать, как два часа назад плакал тут же, думая, что его просто бросили.  Не бросили. И никогда не бросят.  Чонгук пересаживает его к себе на колени, покачивает на руках, как маленького ребёнка. Тэхёна теперь холить и лелеять только нужно, оберегать от всего мира, если потребуется. Чон ни за что и никому не позволит навредить омеге.  — Я с тобой, всё хорошо. — Чонгук тихо шепчет ему на ушко, к виску Кима прижимается губами. — Я никуда от тебя не уйду. Боже, Тэ, у меня до сих пор нет осознания, что у нас будет ещё один ребёнок… Но я обещаю, что больше никогда ничего подобного не выкину. Я просто… Не знаю. Как будто меня это очень ошарашило, и я просто не справился с этими эмоциями. Внутри меня как будто что-то разбилось…  Чонгук неожиданно замолкает, прислушиваясь к дыханию Тэхёна, который уже слишком долго ничего не говорит и тихо посапывает, прижавшись к его груди.  Заснул.  Омега просто почувствовал родное тепло и любимые феромоны, поддался усталости и провалился в сон. Чон не сдерживает улыбку, чувствуя, как Тэхён обнимает его за шею, и носом зарывается в волнистые тёмные волосы. Запах Кима действительно немного изменился — стал более приторным. Однако это ощущается только на вот таком очень маленьком расстоянии и если максимально напрячь рецепторы.  Гук максимально осторожно встаёт, держа мужа на руках, несёт его в спальню и укладывает в постель, тут же кутает в одеяло. По его ощущениям в спальне прохладно. Чонгук смотрит в сторону открытого окна, подходит и прикрывает форточку. Он ни в коем случае не допустит, чтобы Тэ простудился.  Надо бы вообще изучить, что можно и нельзя беременным на таком сроке. В ближайшее время Чонгук обязательно этим займется. *** Тэхён вздрагивает, когда холодный датчик касается его живота, неосознанно стискивает руку Чонгука, что сидит рядом. Альфа, поймав взгляд мужа, ободряюще кивает ему, изящное запястье прижимает к губам, пытаясь успокоить и поддержать. С утра он ездил сдавать анализы, после обеда пошёл с Кимом к врачу на полноценную консультацию, а через полтора часа у него запись у своего доктора. Впихнуть всё это в один день получилось буквально чудом — помог Чимин, которому тоже вкратце пришлось объяснить всю ситуацию. В подробности, конечно, не вдавались, однако Пак, кажется, и так всё понял. Спрашивать не стал — некрасиво. Если захотят, сами расскажут. — Та-а-ак, у вас тут всё хорошо. — Доктор Хван всматривается в монитор. — Срок действительно около семи недель, всё развивается правильно. Хотите посмотреть? — Да, конечно. Тэ отвечает первым, и мужчина разворачивает к ним экран аппарата. Вчера, когда УЗИ делали наспех из-за того, что его попросили посмотреть в десятиминутный перерыв между пациентами, ему ничего не показывали. Просто сказали, что да, беременность действительно есть, и назвали примерный срок. На большее банально не было времени из-за плотной записи. — Смотрите. Вот это маленькое пятнышко — ваш малыш. Сейчас он чуть больше сантиметра, а весит всего полтора-два грамма. Примерно как ягодка черники. Ким разворачивается к Чонгуку, который даже со своего места привстал, чтобы получше рассмотреть изображение на мониторе. Альфа улыбается, покрепче стискивая его руку. Он ни разу не пожалел, что пошёл сюда с Тэ. Омега постоянно держался за его руку, практически ни на секунду не отпускал, и Чон прекрасно видел, как для него это важно. Да и для самого Чонгука тоже. — Такой крошечный. — Тэхён снова смотрит на монитор, где врач быстро определяет размеры. — А можете распечатать, пожалуйста? Чтобы у нас было фото. — Конечно, сейчас, минутку. Вы можете уже одеваться. Он протягивает Тэ салфетки, отходит к принтеру, и омега медленно садится на кушетке, поддерживаемый Чонгуком. Альфа помогает быстро вытереть весь гель, который наносили перед УЗИ, замечает, как дрожат руки Тэхёна. — Ты как? Всё хорошо? — Он сжимает прохладные пальцы, смотрит на Кима обеспокоенно. — Да. Просто немного нервничаю. — Ничего не бойся, слышишь? Я с тобой, Тэ. Слышит. Омега кивает, улыбаясь уголками губ и, поправив резинку спортивных штанов, что были слегка приспущены, поднимается на ноги. — Вот ваш снимок. — Доктор Хван кладёт на край стола фотографию и садится за компьютер. — Присаживайтесь, сейчас с вами немного побеседуем. Тэхён одёргивает свой бомбер, оглядывается на Чонгука, который идёт следом, кивает ему на два стоящих рядом стула. От альфы Ким сейчас не готов ни на шаг отойти. И Гук это чувствует — свой стул пододвигает поближе к Тэ, чтобы сидеть практически вплотную. — Когда у вас была последняя течка? — Ну, вот как раз семь недель назад. — Тэхён даже сейчас нащупывает руку Чонгука, которую тот с удовольствием протягивает. — Был незащищённый половой контакт. — Так, как узнали о беременности? Какие-то симптомы появились? Если да, то что и когда. Тэ хмурится, пытаясь восстановить в голове хронологию событий. В голове всё путается, но когда он чувствует, как Чон осторожно массирует его ладонь, становится легче. — Недели две назад стала появляться сильная утомляемость, прям совсем сил не было. Постоянно хотелось спать. И вчера меня стошнило с утра. Я сделал тест, и вот… — Это ваша первая беременность? — Нет, — Ким вздыхает, качая головой. — Вторая. Четыре с половиной года назад делали кесарево. Беременность протекала тяжело. Я не набрал вес, а потерял… Три килограмма. — Расскажите, пожалуйста, подробнее о симптомах и почему делали кесарево. Потеря веса — это очень плохо. Нельзя допустить подобного в этот раз. — Врач быстро вносит все пометки на компьютере. — Тяжело, потому что… — омега не хочет произносить это вслух, сжимает пальцы Чона. — Мой партнёр… Он… Это были сложные отношения. Из-за вечного стресса меня постоянно тошнило и хотелось спать, я мало отдыхал, учился ещё на тот момент. Кесарево делали внепланово, потому что малыш был достаточно большим, и у меня просто не хватило бы сил родить естественным путем. — Осложнения были какие-то? Патологии? — Н-нет, ничего такого вроде бы не было. Малыш родился здоровым. Но потом на фоне стресса у меня пропало молоко и запах не чувствовался несколько месяцев. Мужчина размеренно кивает, проходится взглядом по всему тому, что записал. Набор, конечно, не очень хороший, но главное, чтобы сейчас не было никаких осложнений и беременность протекала хорошо. — Ну, такое действительно может быть из-за длительного сильного стресса. — Омега поправляет очки. — У вашего мужа нет никаких проблем с репродуктивным здоровьем? Чонгук губы закусывает. Вопрос, по правде говоря, очень ожидаемый. Тут, наверное, лучше ему ответить. — Если честно, есть. — Альфа делает глубокий вдох. — Около десяти лет назад мне сказали, что я не могу иметь детей. Я два года лечился, но фертильность всё равно была практически нулевой. А сейчас мы ждём ребёнка… Такое вообще бывает? — Очень редко, но бывает, да. Вероятно, вы с вашим супругом подходите друг другу в этом плане, так же, если долго живёте вместе, ваш гормональный фон может подстраиваться друг под друга. — Доктор Хван локтями опирается о поверхность стола, немного подаваясь вперёд. — Например, когда у омеги течка, репродуктивная функция альфы, скажем так, просыпается. Поскольку вы говорите, что зачатие произошло как раз в этот период, то… Шансы были. У нас в клинике есть хороший репродуктолог, запишитесь к нему на консультацию, он напишет, какие анализы вам нужно сдать и разберётся в вашем случае. — Да, я уже записался… Чонгук соврёт, если скажет, что ему совсем не страшно. Страшно, да ещё как. Тэхён с ним, да. Омега настоял на том, чтобы пойти вместе, однако Чон всё равно боится услышать то же самое, что и десять лет назад. — Отлично! Я уверен, вы со всем разберётесь. Тогда смотрите, — обращается уже к Тэхёну, — я выпишу вам направление на анализы, так же список витаминов, которые необходимо принимать на вашем сроке. Через пару недель вам снова нужно будет прийти, чтобы встать на учёт, ну и заодно побеседуем с вами, хорошо? — Да. — Побольше отдыхайте, ни в коем случае не поднимайте никакие тяжести, старайтесь оградить себя от стресса. Ким внимательно слушает все рекомендации, не выпускает всё это время руку Чонгука, который тоже старается запомнить как можно больше. По правде говоря, альфа ужасно нервничает из-за того, что у него тоже через час запись у своего врача, пусть и за мужа он волнуется ничуть не меньше. Всё это смешивается в просто отвратительное состояние, пребывая в котором возможно только смотреть в одну точку и пытаться унять дрожь во всём теле. От врача выходят спустя минут десять, и Тэхён не может не заметить, что альфа сам не свой. Чонгук, по сути, даже взгляд сфокусировать не может, глазами мечется по всему вокруг, на подбородок натягивает чёрную маску, чтобы скрыть искусанные губы. От такого альфы у Кима по коже мурашки бегут. И самое паршивое во всей ситуации, что он ничего не может с этим сделать. Чонгук так старался поддержать его, пока они были у врача, пока делали УЗИ, что, кажется, истратил все свои оставшиеся силы и нервные клетки. Тэ осторожно берёт его за руку. — Хочешь, сходим кофе попить? — Омега разворачивается к мужу. — Да. Чон с утра ничего не ел — не лезло. Тошнило от одной мысли о еде, желудок сжимался, и альфа просто старался держать себя в руках. Тэ стискивает его пальцы, когда они спускаются на первый этаж и направляются к выходу. Он понимает, что тяжело, и ни в коем случае не собирается уличать мужа в слабости. Чонгук для него — самый сильный человек на свете, который пережил просто кучу неприятностей и всё равно держится на плаву. — Боишься? — Ким встаёт на цыпочки, целует его в щёку, спрашивает очень тихо. — Если честно, очень. — Чонгук делает вдох. — Я даже объяснить не могу почему. Просто сжимается всё… — Я понимаю, — Тэхён тянет его на улицу. — Всё будет хорошо, я уверен. Хочешь, я пойду с тобой? Посижу рядом. Чон останавливается, смотрит на омегу недоверчиво. — Правда пойдешь? — тихо спрашивает, смотря Тэ прямо в глаза. — Пойду. — Спасибо, родной. — Чонгук не может сдержать улыбку, обнимает Тэхёна, делая несколько глубоких вдохов, пытаясь забить лёгкие сладким медовым феромоном. — Я очень тебя люблю. Вкусный кофе настроение немного поднимает, однако время пролетает очень незаметно, и несмотря на то, что отвлечься получилось, Чонгук снова разнервничался прямо в коридоре. Тэ пытался его успокоить, однако его слова помогали плохо, да и что тут поможет… Разве что он успокоение в словах доктора Ли найдёт. Для альфы этот вопрос был слишком интимным, чтобы сказать всё, что он думает, и в полной мере рассказать о своих переживаниях даже собственному мужу. В конце концов, Чонгук жил с этим много-много лет. Тогда его жизнь перевернулась с ног на голову, и сейчас вот, снова… Несмотря на окружающую его опасность, Чон хотел полную семью, хотел детей, хотя бы одного. И сейчас, когда у него по сути всё это есть — любимый муж и сын, — он снова чувствует себя в полной растерянности. Джихёка Чонгук считает своим сыном, несмотря на то, что они не являются биологическими родственниками. Альфочку Чон обожает всем сердцем, готов сделать для него всё, что только сможет, чтобы у них троих была самая настоящая любящая семья. Нет, теперь четверых. Теперь их точно четверо. В кабинет приглашают ровно ко времени, и Чонгуку на мгновение кажется, что его даже ноги перестают держать, однако он достаточно быстро собирается. Свою роль играет ещё и присутствие Тэ, который входит следом за ним, ни на шаг не отставая. Омега рядом, тоже поддерживает, держит за руку, садится прямо вплотную. Чонгук передаёт доктору Ли все документы и справки, которые у него есть, и тот быстро пробегается по ним глазами. — Так, ну, собственно, проблема мне ясна. — Мужчина выдыхает. — Анализы сегодня с утра сдавали, верно? — Да. Мне сказали, что они должны уже быть готовы, — Гук говорит достаточно тихо, сжимает прохладные тонкие пальчики омеги — тот тоже переживает, только за него. — Сейчас посмотрю, да. Минутку. Мужчина разворачивается к монитору, а Чонгук морщится от того, как в груди неприятно подпрыгивает сердце. Такое ощущение, что он за последнюю неделю точно заработал себе парочку седых волос. И ещё неизвестно, сколько заработает, если честно. Что ему сейчас скажут… — Что ж, Чонгук-щи, могу с уверенностью сказать: вы находитесь в стадии предгона. — Врач внимательно всматривается в экран. — Ваш уровень гормонов, особенно тестостерона, а также специфических альфа-маркеров стремительно растёт. Это физиологически соответствует подготовке организма к гону. Чонгук распахивает глаза, забывает, как дышать. Гон? Как это вообще возможно?.. — Вы… серьёзно? — Вполне. И я даже могу вам сказать, что гон у вас, вероятнее всего, начнётся в ближайшие два дня. Тэхён испуганно смотрит на мужа, который, кажется, даже побледнел и как будто перестал дышать. Чонгук в какой-то момент дёргает головой, взглядом мечется по полу. — Расскажите, как вы себя чувствуете в последнее время? — Доктор открывает на компьютере форму, которую заполняют при беседе с пациентом. — Я… Плохо сплю, раздражаюсь по мелочам. Бросает то в жар, то в холод. Запахи ещё остро ощущаются… — Чон пытается собрать чувства воедино. — Я думал, что устал — на работе сейчас не всё гладко. — Симптомы тоже практически идеально совпадают. Как по книжке. Как давно вы обследование проходили? — Получается, восемь лет назад. Я тогда проходил лечение, и никакого результата не было. После я забросил это дело. Думал, что уже всё, никаких шансов… А сегодня подтвердилась беременность моего мужа, — Чонгук кладёт Киму на колено раскрытую ладонь, не сильно сжимает, переглядываясь с ним, — и я правда подумал, что может быть… В моём организме что-то изменилось. Бета задумчиво кивает, продолжая заполнять документ. Чон заостряет внимание на том, как быстро его пальцы бегают по клавиатуре, набирая текст. Время тянется очень медленно… — Такое вполне может быть. Фертильность может повыситься из-за различных факторов: правильный образ жизни, регулярная половая активность. Также многие в наше время говорят о половой совместимости. Если гормональные фоны альфы и омеги подходят друг другу, это тоже может стать стимулом для активизации репродуктивной функции у обоих полов, даже если раньше с этим были проблемы. Так что ваш омега вполне мог забеременеть, особенно если это произошло, например, в период течки. Какой у вас срок? — Шесть-семь недель. — Тэхён отвечает сам, смотрит на сидящего рядом альфу, что выглядит сейчас максимально растерянно. — И, кажется, вы правы. Зачатие действительно произошло во время моей течки… — Вот видите, всё получилось вполне логично. — Доктор пожимает плечами. — Ваш организм дал ответную реакцию на феромоны и состояние вашего супруга. Вы же знаете, что иногда у альфы может быть состояние, подобное гону, которое вызывает течный омега. Вопрос очень деликатный, но если вы… сомневаетесь в отцовстве, для собственного спокойствия уже через пару недель можно будет сделать тест ДНК. Тэхён вздрагивает, ощущая, как в груди бешено колотится сердце. Тест ДНК?.. Почему им говорят о таком? Врач считает, что он мог изменить собственному мужу? Да, он как доктор, наверное, должен был это сказать, но почему омега чувствует себя так паршиво. Неожиданно Чонгук находит его руку, обеими ладонями обхватывает, растирает. У омеги ладони холодные и влажные. — Нет, — он отвечает, не думая. — Я даже не рассматриваю этот вариант. Я полностью доверяю своему супругу, и делать подобное в отношении него и нашего общего ребёнка — неуважение. Мы через слишком многое прошли вместе, чтобы я ставил такие вещи под сомнение. Ким в пол-оборота разворачивается на альфу, что выглядит очень серьёзно, прямо смотря на врача. Неужели Чонгук правда настолько уверен, несмотря на все свои страхи и переживания? У Тэхёна от осознания этого в глазах начинает неприятно щипать, но он держится. — Вы извините, я говорю это не с целью вас обидеть, поверьте. — Мужчина качает головой. — Я уважаю ваше решение, оно действительно зрелое, но я предложил это не для того, чтобы заставить вас сомневаться, а чтобы наоборот успокоить и подтвердить, что функции вашего организма восстанавливаются. Хорошо, давайте тогда поговорим о вещах более насущных. Когда у вас был последний гон, сможете вспомнить? И как вы себя чувствовали? Чонгук потирает лоб. Он помнит только то, что гон тогда не наступал почти год, из-за чего он и обратился к специалистам — стало как-то не по себе. — Наверное, одиннадцать лет назад вот как раз. Ну, примерно. — Получается, у вас год не было гона, и вы пошли к врачу, верно? — Да. — Чонгук кивает. — Гон вообще проходил обычно, как у всех, но в последние пару раз будто всё пошло на спад, и по итогу он просто исчез. — Что ж, в таком случае готовьтесь. — Доктор Ли выдыхает. — Ваш организм может повести себя очень нестандартно. И, к сожалению, подавители принимать будет нельзя. — А… Почему? — Ваш организм только-только начал восстанавливаться, и это поистине какое-то чудо, а вы его начнёте травить таблетками. Так что запаситесь терпением, в этот раз нельзя точно сказать, какой сильный гормональный скачок произойдёт. В дальнейшем, да, я уверен, это стабилизируется и войдёт в норму, но пока что нужно потерпеть. Из кабинета выходят минут через двадцать, и Чонгук на секунду задумывается о том, что ему это всё приснилось. Слова доктора Ли о том, что у него вот-вот должен начаться гон, не выходят из головы. Да, он должен радоваться, но вместе с тем нарастает и волнение. Как всё пройдет? И что делать? — Гук-и, ты как? — Тэхён останавливается у стеклянных дверей, ведущих на улицу, обеспокоенно оборачиваясь на мужа. — Нормально. Хочу на воздух, мне тут как будто тяжело дышать. Они выходят на улицу, и Чон останавливается, вдыхает полной грудью. Это их с Тэхёном малыш… Всё это происходит на самом деле. Судьба действительно преподнесла ему очень дорогой подарок. Уже второй раз за всю его жизнь. Альфа неожиданно притягивает Кима к себе, обнимает очень крепко, утыкается ему в плечо. В носу неприятно щиплет, а подбородок неосознанно дрожит. Чонгук подсознательно всё ещё не верит, что держит сейчас в руках целых две жизни. Первый сдавленный всхлип вырывается наружу против его воли, и он ещё крепче прижимает к себе супруга, который гладит его по спине. — Тихо-тихо, ты чего?.. — Тэхён не отступает ни на шаг, чувствуя чужую нескрываемую дрожь. Ким немного теряется. Он никогда не видел, как Чонгук плачет. Ни разу за все четыре года. Этот взрослый крепкий альфа, который голыми руками избавляется от тех, кто ему неугоден, сейчас всхлипывает ему в плечо, потому что узнал, что у них будет малыш. — Чонгук-и… Ну, эй… — Прости м-меня, Тэ. — Чон носом прижимается к запаховой железе омеги. — П-прости… За то, что я сбежал вчера. Я не должен был так поступать. Я даже не п-представлял, как тебе может быть страшно из-за меня. Мне жаль… — Всё в порядке, родной. — Тэхён осторожно отстраняется, тыльной стороной ладони стирает слёзы с чужого лица, смотрит в блестящие антрацитовые глаза напротив. — Главное, что сейчас всё хорошо. Чонгук смеётся, сам вытирает остатки слёз и берёт Тэ за обе руки, смотрит ему в глаза. Он никогда не чувствовал себя таким счастливым. Нет, со своей семьёй Гук в принципе счастлив, но то счастье казалось тихим и спокойным, медленно и тепло обволакивающим, а сейчас это больше походит на какой-то эмоциональный взрыв, от которого в груди в один момент становится так горячо и хорошо, что хочется плакать. — Может быть, поедем куда-нибудь и поедим?.. — Тэхён приподнимается на носочках, едва сдерживает улыбку, слегка разводит руки альфы по сторонам. — Я очень проголодался. — Конечно, поехали. — Чон приближается, целует его в губы и тянет в сторону парковки. — Чего конкретно ты хочешь? Куда поедем? — М-м-м, не знаю… — омега идёт за ним, видит, как Чонгук снимает машину с сигнализации и открывает перед ним дверь со стороны пассажирского кресла. — Я бы с удовольствием сейчас съел какой-нибудь большой сочный бургер… — Так, давай что-нибудь более полезное. — Ну Чонгу-у-ук! — Тэхён совсем немного подпрыгивает на месте, едва ножкой не топает. — Я очень хочу! И вообще, беременным нельзя отказывать. Чон вскидывает брови. Нет, он, конечно, это знает, однако понимает, что на подобное будет вестись теперь ещё очень и очень долго, будучи не в силах отказать мужу. — Ладно, бургеры так бургеры. Поехали, маленький манипулятор. Тэхён радостно плюхается в машину, и Чон закрывает дверь, обходит автомобиль и садится за руль. Есть ещё кое-что очень важное, что ему надо обсудить с Тэ, и он не знает, можно ли сделать это сейчас. С одной стороны, затягивать не хочется, а с другой… Для них с Кимом переживаний теперь на год вперёд точно хватит. Нет, оттягивать некуда. У Чонгука всего есть около суток, максимум, двое. Альфа заводит двигатель и краем глаза следит, чтобы Тэ пристегнулся. Это обязательно. Он пальцами стискивает руль, выкручивает его и выезжает с парковки, медленно набирает скорость. Чон никогда не гонял, если был с Тэхёном или Джи, а теперь у него появилась ещё одна маленькая причина, которую он уже любит просто до безумия. — Тэхён, — Чонгук выдыхает, видит, как омега сразу же вопросительно на него смотрит. — Я думаю, что во время гона мне лучше будет уехать. Два-три дня побуду в нашем старом доме. — Зачем это? — хмурится Тэ. — Я… не хочу рисковать. Ты же слышал, врач сказал, что неизвестно, как это всё пройдёт. Я боюсь навредить тебе. — Да чем ты мне можешь навредить? Проводить гон со своим омегой — нормально. Я понимаю, что ты будешь меня хотеть, очень сильно хотеть. И я готов тебе помочь, Гук-и. Чон мотает головой, трёт переносицу, локтем опираясь о выступ на двери. Тэхён его не понимает, как будто мыслит очень наивно, не думая о реальных последствиях. — Нет-нет. — Чонгук носом втягивает воздух. — Тэхён, я не знаю, что со мной будет. Я боюсь тебе навредить, боюсь навредить малышу. Ты в положении, и для меня это ещё страшнее, понимаешь? Я не смогу… — Всё будет в порядке, я уверен, — пытается убедить его омега. — У меня совсем маленький срок, да и доктор сказал, что сексуальная активность вполне разрешена. — Тэхён, это другое. Одно дело секс, когда я контролирую себя и понимаю, что делаю, и совсем другое, когда я вообще не осознаю происходящее и веду себя буквально как животное. Этого я больше всего боюсь. Я не хочу рисковать, правда. Тэ смотрит на альфу, который выглядит сейчас максимально серьёзно. Да, в его словах есть логика, здравый смысл… Но как себя будет чувствовать Тэхён, зная, что его супруг в одиночку мучается с этим состоянием, намеренно не принимая от него помощь, потому что боится сделать больно? Хотя… Это же первый раз за много-много лет, и предугадать, каким будет пик гона, практически невозможно. Наверное, Чонгук действительно прав… — Хорошо, — Ким закусывает губы, на пару мгновений жмурится, делая вдох. — Я… Только прошу тебя: будь со мной на связи. Пиши мне, звони, ладно? — Обещаю, буду на связи.