Четыре года спустя...

***

В общем — Шэнь Шилю был слепым и глухим.

***

/Приграничный городок Яньхуэй/

      В приграничном городке Яньхуэй возвышался Цзянцзюнь По — Генеральский холм. Его название звучало весьма грозно, но на деле это был совсем небольшой холмик бесполезного мусора. Достаточно чуть вытянуть шею, чтобы спокойно посмотреть поверх него. Но этот холм не всегда был там.       Четырнадцать лет назад три батальона Черного Железного Лагеря Великой Лян отправились в один из своих величайших походов на север, чтобы навсегда покончить с восемнадцатью варварскими племенами.       Поговаривали даже, что возвращаясь в столицу, они победоносно промаршировали через весь Яньхуэй, сбросив там свои разбитые доспехи.

А время шло...

      В конце концов уличные шайки, у которых было слишком много свободного времени, воспользовались мрачными сплетнями и принялись сочинять разнообразные истории о призраках, что обитают возле холма. Постепенно все меньше людей ходили к этому пугающему месту.       Но находились и храбрецы, которым было наплевать на эти страшилки и их не пугали обычные сплетни...       Вот как раз сейчас, вдоль этого самого холма, девушка верхом на черном жеребце пыталась уйти от погони. — Давай же Сяо Вэй! — Крикнула та, крепко державшись своими ладонями за гриву своего скакуна.       Однако, у коня были свои планы. Видимо, уже подустав от таких накрученных кругов, конь по кличке Сяо Вэй, решил остановиться и прилечь у Генеральского холма именно для того, чтобы наконец отдохнуть. — Ну Сяо Вэй! — Фыркнула девушка, потянув коня за гриву, — не время отдыхать! За нами же гонится самый настоящий волк!

Любой бы человек...Да нет же...любое бы животное уже убежало в ту же секунду — если бы услышало о приближающемся хищнике!

      Но не Сяо Вэй. Конь лениво мотнул головой и перевернулся на спину, тем самым скинув с себя наездницу.       Оказавшись на земле, девушка хотела уже подняться на ноги, как тут, на нее напрыгнул тот самый волк, который все это время и гнался за ними.       Зарычав, хищник было уже разинул свою пасть для того, чтобы вцепиться своими клыками в шею человека...

Но и тут вышла ошибка!

      Молодой волк начал игриво то тыкать своим мокрым носом в руки девы, то тереться своей головой той об шею. — Ладно-ладно! Гу Юнь, ты победил! — Тяжело вздохнув, девушка кое как смогла подняться на ноги и после заключить в свои объятия волка. — Но в следующий раз я возьму не Сяо Вэя и победа будет за мной! Взади раздалось ржание коня. Отпустив волка, та развернулась на пятках к Сяо Вэю и прошествовала к нему. — Да-да, про тебя говорю, — улыбаясь, проговорила девушка, похлопав своего коня по шее. — Заменю на другую лошадь...ты так и знай.       Устроившись рядом с Сяо Вэем, темноволосая подозвала к себе и волка, который в свою очередь с большим удовольствием прибежал к хозяйке и завернувшись в клубок, лег у ее ног.       Усмехнувшись себе под нос, молодая особа закрыла свои глаза и погрузилась в свои мысли.

Четыре года...

Целых четыре года прошло с тех пор, как я здесь оказалась....

Хах...

Городок Яньхуэй...

До сих пор вспоминаю тот день, когда меня сюда привезли...

      Три года назад, в зимнюю пору, маленькую Хуа Сянъи сослали в этот самый городок... Тогда она была здесь как белая ворона... Хотя...она и сейчас ею являлась...не многое поменялось за те два года. Та Хуа Сянъи была совсем малышкой с блеском в глазах... Она была слишком наивной...Та Хуа Сянъи верила в надежду...

Но той Хуа Сянъи — теперь нет.

Она пропала точно так же, как и блеск в ее зеленых глазах...как и ее детская улыбка с наивностью...

Как и надежда...

Та Хуа Сянъи потеряла много кого...

И много чего...

      Тяжело вздохнув, Хуа Сянъи приложила ладонь ко лбу и медленно раскрыла свои глаза. — Чтоб тебя...Маршал Гу, — прошептала девушка, сжимая другую руку в кулак.       Волк, лежащий в ногах Хуа Сянъи, резко поднял свою голову и стал прислушиваться. Увидев это, дева ухмыльнулась уголками губ от такой реакции со стороны. — Ты хороший Гу Юнь, — проговорила Хуа Сянъи, погладив волка по его черному меху. — Я про другого... Но в ответ волк поднялся на лапы и глядя в сторону, недовольно зарычал. Спокойно лежащий до этого Сяо Вэй и сам вдруг взметнулся и поспешил встать с земли. Хуа Сянъи сначала не поняла в чем дело, как вдруг, со стороны послышались выкрики: — Старшая сестрица! Старшая сестрица! Улыбка тут же исчезла с лица Хуа Сянъи.

***

/В это же время/

      Этим вечером трое детей лет десяти и четырнадцати на вид пробрались к Генеральскому холму.       Один был высоким и худым. Другой — невысоким и толстым. А третий же отличался от младших своими длинными ногами и более слаженным телосложением.       Худой был одет в женское платье, и только с близкого расстояния можно было точно понять, что это был маленький мальчик. Его звали Цао Нянцзы. Толстого звали Гэ Пансяо — он был сыном местного мясника. А вот последнего звали Чан Гэн — его отцом был мэр Сюй. Но господин мэр не был его родным отцом.       Когда мальчику было около трех лет, его овдовевшая мать, госпожа Сю, привезла его в Яньхуэй, дабы просить помощи у родственников. Прибыв в город, она узнала, что все родственники давно уехали. Но обстоятельства сложились очень удачно для госпожи Сю — в это же время господин Сюй, будучи бездетным, потерял супругу. И он решил жениться на госпоже Сю.       Медленно озираясь, троица испуганно замерла и не решилась подойти к холму ближе. Они слышали слишком уж много историй о призраках. Старательно вытянув шею, Гэ Пансяо взглянул в сторону холма и пробормотал: — Солнце уже садится, а она все еще не вернулась...Старший брат, ты был прав... — Сестра часто пропадает где-то...а потом приходит домой под покровом ночи, — проговорил Чан Гэн. — Надо будет рассказать об этом учителю Шэню! — Отозвался Гэ Пансяо. — Так хочешь, чтобы она еще больше тебя возненавидела? — Ухмыльнувшись, проговорил Цао Нянцзы. Гэ Пансяо возмутился: — Неправда! Старшая сестрица меня любит!       Чан Гэн же тяжело вздохнул и скрестив руки на груди, решил оставить мальчишек и пройти дальше вдоль холма. — Она с тобой вообще разговаривает? Посмотри на себя! Ты все время гоняешься за ней, чтобы она стала твоей «старшей сестрой»! Ладно Чан Гэн...Но ты хотя бы понимаешь, какой для такой красавицы позо...Эй, подожди...Это она? Гэ Пансяо взглянул туда, куда указал Цао Нянцзы. И, да, там вдалеке у Генеральского холма действительно отдыхала Хуа Сянъи рядом со своим черным жеребцом и волком. Гэ Пансяо тут же забыл все страхи о призраках из страшных историй, и как пуля метнулся вперед. — Гэ Пансяо! — Крикнул Чан Гэн, взметнувшись прямо за мальчишкой. — Будь осторожен, вдруг волк набросится! — Старшая сестрица! Старшая сестрица! Гэ Пансяо бежал слишком быстро и умудрился споткнуться у самого подножия холма. Волк, который до этого злобно рычал и стоял в стойке, тут же поспешил отойти с пути мальчишки. Упав, тот проехался по земле и остановился прямо у ног Хуа Сянъи. Гэ Пансяо поднял запачканное грязью лицо. Не успел он встать на ноги, как широко заулыбался и сквозь зубы сказал: — Хе-хе, старшая сестрица, я искал тебя весь день! Чуть не наступив на мальчика, Хуа Сянъи молча убрала ногу в сторону.       Каждый раз, когда она видела Гэ Пансяо, у нее всегда возникало впечатление, что у мясника Гэ, убившего тысячи свиней, были очень внимательные глаза. Он видел все. Тем не менее, спустя столько лет, абсолютное чудо то, что он все еще не убил по ошибке своего сына.       Независимо от того, о чем он там думал, Хуа Сянъи уже была достаточно взрослой и совершеннолетней молодой девушкой, которая никогда бы не сказала подобное вслух.       Хуа Сянъи точно как действительно старшая сестра, помогла Гэ Пансяо подняться на ноги, а затем отряхнула его одежду от грязи. — Сильно упал? Зачем ты бежал? Что-то случилось? Гэ Пансяо ответил: — У старшего брата Чан Гэна скоро вернется отец! Давай ты не пойдешь на урок, а пойдешь с нами, сражаться за ян! Вместе мы точно разобьем этих маленьких обезьян! Сам городок Яньхуэй был очень бедным. Даже детям нечего было есть. Поэтому каждый раз, возвращаясь из ежегодных патрулей, солдаты всегда приносили с собой немного сыра и сушеного мяса. Они бросали еду на дорогу, и дети сражались за нее. Эта традиция стала известна как «битва за ян».       Поскольку эта «битва» всего лишь необразованной детворы, взрослые позволяли им принимать в ней участие. Дети дрались до тех пор, пока что-нибудь не ломалось. В конечном счете они начали объединяться в группы, и все это стало похоже на какой-то бизнес.       Конечно же, ни для кого не было секретом, что тот, кто заполучит Чан Гэна или Хуа Сянъи, станет абсолютно непобедим в этой «битве». Ведь сама Хуа Сянъи изучала боевые искусства с того самого момента, как только она появилась на этой земле. Несмотря на то, что в городах, расположившихся у границы, обычно было много солдат и семей военных, и в Яньхуэй были и те, кто успел изучить немало приемов. Вот только большинство из них считали изучение подобного слишком сложным и обычно просто останавливались...       И лишь сама Хуа Сянъи, сколько себя помнила, каждый день с завидной настойчивостью и силой воли ходила практиковаться с мечом и езде верхом. Да что уж говорить, все обычные девушки этого городка — никогда не осмеливались даже топор в руки взять, что уж о мече. Все, что барышни и знали, так это то, как вышивать и готовить. Хотя Хуа Сянъи и в этом приуспела. — Это правда? — Спросила Хуа Сянъи, переведя свой взгляд на подбежавшего Чан Гэна. Чан Гэн хотел было уже ответить Хуа Сянъи, но тут его прервало рычание волка со стороны. Заметив хищника, юношу на минуту бросило в дрожь вовсе не от страха, что возле него был черный волк. Эта дрожь основывалась исключительно на его неприязни к животному. Свистнув Гу Юню, Хуа Сянъи махнула рукой, тем самым отгоняя волка подальше от юноши. — Как я помню, мэр Сюй отправлялся с несколькими мужчинами за сбором ежегодной дани, — проговорила Хуа Сянъи, обернувшись и подойдя к своему коню, — он должен был вернуться только через пару дней. Хоть девушка и знала о своей силе, сама она никогда не принимала участие в схватках маленьких детей. К тому же малышня ее побаивалась...Да что малышня... Даже некоторые взрослые боялись задержать на Хуа Сянъи свой взгляд. Все как один отворачивались от той...

Все...

Кроме конечно этих мальчишек и учителя Шэнь...

И еще одного человека...

— Пришло письмо о том, что он вернется намного раньше, — ответил Чан Гэн. — Именно! — Крикнул Гэ Пансяо, — поэтому я тебя и зову с нами! Однако девушка не воспринимала мальчика перед собой всерьез. Она усмехнулась. — Я больше не маленькая, — фыркнула Хуа Сянъи, погладив Сяо Вэя вдоль гривы, — зачем мне собирать ян? — А я уже сказал учителю Шэнь, и он согласился! Поэтому мы можем несколько дней отдохнуть, — не сдавался Гэ Пансяо. Все, что говорил Гэ Пансяо, та уже не слышала.

      Учусь я или нет, занимаюсь я борьбой на мечах или нет — это мое личное дело!

И это совершенно не имело никакого отношения к тому, освободил ли их от учебы учитель Шэнь на эти дни или нет. Она сама себе указ. Захочет — метнется на Сяо Вэе до границы... А захочет, может и вовсе весь день в своей комнате пролежать. Тогда решил подать голос Чан Гэн: — И кроме того, сестрица, учитель Шэнь сказал, что он делает лекарство для нашего ифу...А это значит, что он может надолго уйти за травами, и его не будет дома. Тебе же тоже некуда идти — почему бы тогда не пойти с нами? Сказав это, юноша протянул свою ладонь к Хуа Сянъи в жесте приглашения. — Да и что забавного в том, чтобы просто скакать на лошади в никуда! — Поддакнул Гэ Пансяо. — Дядя Шилю будет только рад тому, если услышит, что ты будешь с нами! Ему же сейчас лежа в кровати только на пользу будет от хороших новостей! Вот тут Хуа Сянъи наконец и услышала мальчишек. Она выдержав паузу, все же решила отозваться: — Разве Шилю не вернулся на днях из Чанъяна? Как он снова умудрился заболеть? — Ах... Я не знаю... То есть... Я хотел сказать, что не было ни дня, когда он не болел..., — ответил Гэ Пансяо. Забравшись обратно на Сяо Вэя, Хуа Сянъи тяжело вздохнув, сказала: — Я проведаю его, — Хуа Сянъи отмахнулась от назойливого мальчишки и кивнув головой Чан Гэну, проговорила. — Отведи Гэ Пансяо и Цао Нянцзы до дома, а после и сам не задерживайся и иди к себе. Уже поздно. Если ты пропустишь ужин, тебе снова достанется от Госпожи Сю. — Хорошо, — коротко отозвался Чан Гэн и махнул той рукой на прощание. — Э-э-э, старшая сестрица, хм... Ну..., — замялся Гэ Пансяо. У Хуа Сянъи не осталось никакого интереса и желания к этому бесконечному потоку слов. Она мастерски использовала свое преимущество, сидя верхом на коне, та вскоре скрылась со своим волком достаточно далеко. Глядя ей в след, Гэ Пансяо разочарованно вздохнув, впился взглядом в Цао Нянцзы. — Ничего не хочешь сказать?! Цао Нянцзы покраснел, в глазах помутнело, и вся злость, которую он испытывал к Гэ Пансяо несколько минут назад, полностью испарилась. Схватившись за грудь, он протяжно выдохнул: — Ах, наша старшая сестрица Хуа Сянъи выглядит привлекательнее меня, даже сидя верхом! Гэ Пансяо промолчал. А вот Чан Гэн усмехнувшись, подтолкнул младших вперед. — Сестрица права, нам пора по домам...

***

      Учитель Шэнь, о котором говорил Гэ Пансяо, и дядя Шилю были братьями. Но в истории отношений Чан Гэна и дяди Шилю было множество событий, которые они пережили вместе...

      Два года назад, когда я решила сбежать из городка Яньхуэй в заснеженный лес...

Я повстречала там Чан Гэна...

Он был еще совсем маленьким...

Как я потом узнала, Чан Гэн в одиночку вышел за городские ворота для того, чтобы поиграть.

К несчастью...он заблудился и чуть не погиб от волчьей стаи.

Ему просто повезло, что в тот день мимо проходила я...

Хотя, сама я почти ничего и не сделала...

А братья Шэнь помогли нам тогда.

Тогда, учитель Шэнь использовал какой-то лекарственный порошок, чтобы отпугнуть волков, и этим спас жизнь мне и тогда еще маленькому Чан Гэну.

После этого двое братьев поселились в Яньхуэй, и мэр Сюй бесплатно отдал им свободный дом в благодарность за спасение детей...

Старшего брата звали Шэнь И. Он был несостоявшимся ученым. Несмотря на то, что Шэнь И еще был молод, он уже успел отказаться от всех своих начинаний и желаний, поэтому и осел отшельником в этом грязном месте, и все жители города вежливо называли его учителем.

Помимо того, что Шэнь И был отшельником, он также занимал должность доктора, каллиграфа и местного учителя, «мастера длинных рук» и занимался многими другими видами деятельности. Он мог делать все, что угодно — от заботы о раненых до приема родов у лошадей.

Днем...Шэнь И обучал детишек у себя дома...

А с наступлением вечера, он прогонял уже всех по своим домам.

В это время он, засучив рукава, начинал возиться с разными механизмами: паровыми двигателями, доспехами, тренировочными манекенами.

С таким количеством умений он, вероятно, был самым занятым отшельником из всех когда-либо существовавших.

Учитель Шэнь делал практически все: от зарабатывания денег до заботы о семье, вплоть до готовки, в которой он был очень хорош.

Забрав все таланты, Шэнь И ничего не оставил своему брату, ставшему в этой жизни разве что настоящим расточителем.

Брата учителя Шэня звали Шэнь Шилю. Похоже, что Шэнь Шилю всегда был болезненным ребенком. Судя по всему его родители не думали, что их ребенок проживет так долго, поэтому не удосужились дать ему имя. Он родился на шестнадцатый день после Нового Года и поэтому они просто назвали его Шилю, что означало «шестнадцать».

Шэнь Шилю ничего не делал целыми днями. Он не учился, не читал, не работал. Если опрокинуть бутылку с маслом, он даже не протянет руку, чтобы поднять ее. Он наверняка за всю свою жизнь не поднял ни одного ведра с водой. Все, что он и делал, так это — бродил и пил.

Шэнь Шилю был настолько бесполезен, что в нем попросту не было ничего хорошего.

Кроме его красивой внешности.

Шэнь Шилю действительно был очень красив. Об этом даже сказал самый старый дедушка в городе: что за почти девяносто лет свой жизни он никогда не встречал такого изящного мужчину.

Но, к сожалению, его красота не имела никакого значения. Однажды, еще когда он был маленьким, Шэнь Шилю тяжело заболел.

Болезнь убивала его, сейчас он уже едва мог видеть. Если он видел перед собой две ноги на расстоянии десяти шагов, то не мог определить — мужчина это или женщина.

Также Шэнь Шилю был глуховат. Если кто-то хотел ему что-то сказать, то единственным способом был крик.

Каждый раз, когда кто-то проходил мимо двора братьев Шэнь, они могли услышать сквозь толстую стену, как учитель Шэнь кричит на брата, как какая-то бешеная собака.

 В общем — Шэнь Шилю был слепым и глухим.

В таком положении он должен был жить в комфортных условиях. Но в этом жалком маленьком городке было два типа людей: бедные люди и еще более бедные...

Даже если богиня красоты спустится на эти грязные земли, никто не сможет достойно принять ее.

Ну, раз с этим еще можно было хоть как-то разобраться...

То вот с остальным...

      Согласно местной традиции, если вы в долгу перед кем-то, но у вас нет возможности вернуть этот долг, вы официально признаете этого человека — своей семьей.

А так как братья Шэнь спасли Чан Гэна и меня из пасти волков, то этого было достаточно, чтобы я с ним номинально признала одного из них своим отцом.

Какая же дурацкая традиция...

Учитель Шэнь учился слишком усердно и сломал себе мозг, настаивая на том, что все это не правильно, что он не примет меня и Чан Гэна — как своих детей.

Но вот его дорогому младшему брату было все равно.

Шэнь Шилю вышел вперед и сразу назвал меня — своей родной дочерью.

Ибо у Чан Гэна хотя-бы была своя "семья"...

А вот я...

А что я...

Я с рождения уже была наделена клеймом одиночества...

А что там про Шилю? Ах, да...

Тогда было похоже на то, что этот ублюдок Шилю поймал большую рыбу, не пошевелив даже мизинцем!

Если он был куском мусора, он бы и оставался куском мусора, так ничего не делая до конца своей жизни!

Мне же, ничего не оставалось сказать в ответ и я все равно должна была заботиться о нем до самой его смерти.

      Как только Сяо Вэй проскакал мимо очередного двора, Хуа Сянъи потянула его за гриву и остановила.       Похлопав коня по шее в благодарность, девушка слезла с него и оставила у забора. А вот волк прошествовал за хозяйкой дальше. Свернув за угол, Хуа Сянъи с Гу Юнем подошла к дому братьев Шэнь. Семья Шэнь состояла из двух холостяков, у которых не было даже кур, поэтому, естественно, не нужно было бояться случайных слухов. Всякий раз, когда Хуа Сянъи приходила сюда, она просто входила, даже не удосужившись постучаться. Когда она вошла во двор, ее окружили отчетливый запах лекарств и тонкая мелодия флейты сюнь. Учитель Шэнь, нахмурив брови, варил лекарство во дворе. Он был молодым ученым, одетым в поношенный халат. Он ни в коем случае не был стар, но постоянный хмурый взгляд на лице придавал ему потрепанный вид старого мудреца. Из дома доносилась мелодия флейты.       Изящный силуэт исполнителя отбрасывал тень на тусклое окно. Исполнителю явно не хватало мастерства, и как бы он ни старался, мелодию разобрать было невозможно. Иногда одна или две упрямые ноты отказывались играть, из-за чего ритм мелодии колебался то вверх, то вниз. Это вызывало унылое, давящее чувство утомленности и скуки. Назвать нечто подобное музыкой можно было с огромным трудом... Хуа Сянъи послушала немного и в конце концов решила, что даже вой ее волка будет звучать лучше этого. Шэнь И услышал шаги той и с улыбкой поднял взгляд. Развернувшись, он громко сказал: — Уважаемый господин, прошу, пощадите наши жизни! Вы нас в могилу сведете этими звуками! К нам Хуа Сянъи пришла! Исполнитель на флейте не подал никакой реакции. С его слухом он, скорее всего — более чем вероятно — даже ничего толком не услышал. Учитель Шэнь развернулся к Хуа Сянъи с таким выражением на лице, будто он только что съел кусок дерьма.       И, видимо заметив это, волк по кличке Гу Юнь поспешил поднять настроение учителю своей хозяйки. Встав на задние лапы, он стал ластиться под руки Шэнь И и игриво кусать его за пальцы. А тем временем, судя по звукам с дома, у того, кто играл на флейте, была тонна энергии. А ведь сразу и не скажешь о том, что такой человек вообще способен заболеть. От этих мыслей на сердце девушки отлегло. — Я услышала от Гэ Пансяо и Чан Гэна о том, что вы готовите новое лекарство для Шилю. Что-то случилось? Почесав волка за ухом, учитель Шэнь после раздраженно уставился на цвет кипящего лекарственного супа. — Ничего особенного, всего лишь смена сезона. Для каждого времени года нужны разные лекарства. А с его деликатной болезнью... Ох... Ты пришла как раз вовремя! Он тут кое-что приготовил для тебя. Правда, я понятия не имею где. Да и он собирался отдать это только завтра. Но так как ты уже пришла, то иди и взгляни.