Подарки от ифу

***

Этой ночью вдоль речных вод плыли огоньки. Заблудшие души возвращались домой.

***

      Взяв еще горячую миску со свежесваренным лекарством, Хуа Сянъи неторопливо вошла в комнату "своего" молодого отца. Гу Юнь же в это время все метался и крутился у ног хозяйки от радости.       Хоть он и был по существу своему — настоящим хищником...Да вот только по характеру Гу Юнь был как игривый щенок! Еще можно было отметить то, что у зверя были короткие и маленькие лапы, большой пушистый хвост и не пропорционально большая голова с длинными ушами. Пытаясь никак не реагировать на шалости волка, Хуа Сянъи покачав головой, молча обошла препятствие в виде пушстого друга и прошла вперед. Комнату Шэнь Шилю освещала только одна тусклая масляная лампа. Ее свет был настолько мал, что можно было сравнить его размер с бобом. Или с крохотным светлячком.       Сам же Шэнь Шилю сидел у окна. Тень лампы скрыла часть его лица и со стороны казалось, что он спит. Он не пользовался «короной» для волос, и его распущенные волосы красиво рассыпались по плечам и спине. Две крохотные и весьма привлекательные точки цвета киновари спрятались в уголке глаза и на мочке уха. Настолько крохотные, будто они появились от прикосновения кончика иглы. Единственный скудный источник света был обращен на эту пару совершенных символов красоты ослеплявших своей простотой и совершенством.

Шилю словно небожитель, который спустился с небес в этот скудный городок...

Хуа Сянъи наблюдала за ним в полумраке просторной комнаты и отметила про себя, что в подобном свете очарование Шэнь Шилю только усилилось. Его совершенный облик был бесподобен, и каждый раз Хуа Сянъи смотрела на него, будто впервые, взволнованно задерживая дыхание от безмолвного восторга. Сама Хуа Сянъи, в отличие от своих сверстниц, не мечтала о своем прекрасном и единственном на белом коне, который приедет за ней и заберет к себе.

Она больше смотрела вдаль...

Куда-то за горизонт...

Да и...Зачем мне о ком-то мечтать, если от меня мой же собственный будущий супруг отказался...

      Та быстро моргнула, пытаясь отвлечься от пары кроваво-красных точек перед глазами. Сглотнула, расслабилась и громко сказала: — Шилю! Прими лекарство! Хуа Сянъи не любила особо кричать, да что уж говорить, когда она хоть на чуть-чуть повышает голос, то после все оставшееся время девушка ходит с охрипшим голосом. Именно поэтому ей уж точно достаточно трудно говорить с полуглухим человеком. К счастью, Шэнь Шилю услышал ее, и жуткие звуки флейты прекратились. Чтобы разглядеть стоявшую в дверях Хуа Сянъи, Шэнь Шилю прищурился: — Ну и где твои манеры? Ты понимаешь, к кому обращаешься? Хуа Сянъи тяжело вздохнула: — Ну началось... Проигнорировав возмущение со стороны Шилю, Хуа Сянъи осторожно поставила перед ним миску с лекарством. — Пейте, пока горячее, — проговорила та, — а как выпьете, не начинайте заново играть этот ужас и ложитесь сразу спать. Уже поздно. Все нормальные люди спят. Отложив флейту в сторону, Шэнь Шилю взял миску в руки. — Какая неблагодарная...Разве тебе так плохо живется, будучи моей дочерью? А я же потратил столько сил для того, чтобы обращаться с тобой как следует! Даже на днях был готов с тобой в куклы играть! — Припозднились вы с этим, — усмехнулась девушка, криво улыбнувшись уголками губ. — Да и...Честно признаюсь, завывание Гу Юня звучит в разы лучше, чем ваша "игра". После этих слов, Гу Юнь заметно стих. Если до этого волк чуть ли не прыгал и крутился от счастья возле девушки, то сейчас он поник от явного напряжения между хозяйкой и Шэнь Шилю. Заметив это, Шилю похлопал ладонью по свободному месту на кровати рядом с собой и подозвал волка. — Ах, Волчара! Как же давно я тебя не видел! Ну-ка, иди сюда ко мне! Хотя бы ты меня любишь! Не то что твоя хозяйка! Волк заурчав, замахал своим пушистым хвостом, а затем мигом прыгнул на кровать и свернулся калачиком под боком у Шилю. Хуа Сянъи нахмурив брови, скрестила свои руки на груди и про себя сказала:

Вот же предатель...

Быстро осушив миску с лекарством, молодой мужчина сделал пару глотков чистой воды, которую ему так же протянула Хуа Сянъи, и махнул рукой, обращая на себя внимание: — Я ж сегодня был на рынке в Чанъяне и купил там для своих ненаглядных детей кое-что потрясающее! — Шилю, — проговорила Хуа Сянъи, — я же уже несколько раз вам говорила о том, что вы мне не отец, да и у Чан Гэна уже есть свой приемный. Шэнь Шилю, видимо, не расслышав девушку, ну или же просто проигнорировав ее, продолжил: — Чан Гэн свой подарок уже получил, поэтому, сейчас твое время получать свой. Ну же, иди сюда! Пока Шэнь Шилю искал это «кое-что», он так низко наклонился к столу, что едва не касался его кончиком носа. Хоть Хуа Сянъи в какой-то мере и было все равно на этого пьяницу, она все же не могла не вмешаться: — Что вы ищете? Давайте я помогу? — Девушка фыркнув, добавила: — Я уже выросла! Неужели вы не можете придумать ничего другого, кроме как приносить мне детские игрушки?

И раз уж у вас так много свободного времени...

То почему бы вам просто не перестать доставлять мне неприятности и позволить заниматься более полезными вещами!

Могли бы и вовсе исчезнуть с моей жизни!

Но эти мысли Хуа Сянъи не стала произносить вслух, посчитав их немного обидными.       

Хотя...Вся жизнь же не пожалела Хуа Сянъи...Так почему она должна волноваться за других?

К сожалению или в будущем к счастью, едва появившись на свет, Хуа Сянъи была оставленна своими настоящими родителями на произвол судьбы. Обернутую в белую ткань, ее положили деревянный таз, который затем спустили на воду. Стояло самое холодное время года... Вероятнее всего, родители тем самым думали избавиться от своего дитя... Однако...только благодаря рыбакам, что выудили малышку из реки, та не замерзла и не погибла в столь раннем возрасте. В юности она бродила по улицам, голодая и нигде не встречая тепла...То было безрадостное детство... Приходилось даже с бродячими собаками драться за кусочек пищи...И как она только сейчас хорошо общается с Гу Юнем...

Но сейчас не об этом.

Однажды женщина, прачка с Императорского дворца, увидела этого неприкаянного ребенка, и не имея своих детей, та взяла ее на воспитание. А муж этой женщины, который тоже на тот момент служил при дворце, только с радостью принял девочку.

И вот так...

У Хуа Сянъи наконец появилась семья...

Но нельзя сказать, что девочка жила как и обычные дети со столицы...

Нет...совершенно нет.

Когда муж прачки только увидел Сянъи, он уже подметил в малышке ее иностранную внешность. А когда сама прачка увидела то, на что Хуа Сянъи способна... Родители мигом решили огорадить девочку от всего общества.

Она не играла как все дети на улице...

Она не общалась ни с кем из сверстников...

Жила в жестких правилах...

Но то было только ради ее же блага...

Ведь в один день, девочка все же решила ослушаться родителей и сбежала в город... Там девочку, не то что дети...даже взрослые позволили себе поколотить чужеземку, крича при этом: — "Чудовище! Варварское отродье!" Тогда Хуа Сянъи решила для себя, что больше никогда не ослушается наказа родителей.

Но время шло...

Первой этот мир покинула матушка...Она долго болела и по итогу скончалась... После этого, отец стал много пить... Он очень изменился... Стал злым...резким...

Нередко, отец прогонял дочь из дома на улицу...

Один раз, тот даже отвел девочку в лес и оставил ее в пещере, а сам ушел обратно домой...

Селяни поговаривали, что в той пещере жил демон, поедающий детей...И, видимо совсем отчаявшись от жизни, отец решил отвести свою единственную дочь туда, чтоб навсегда с ней проститься...

Однако...Хуа Сянъи вернулась на следующее утро обратно в дом.

Она долго ждала отца в пещере с надеждой на то, что он вернется за ней...но его все не было... Девочка пролила много слез в ту ночь... Но не только слезы пролились в пещере... Как оказалось, слухи были правдивы и в той пещере вправду жил демон, поедающий детей...

Но в ту ночь не он убил девочку...

А Хуа Сянъи победила зло...

Или же нет...?

Ведь с той ночи, в глазах девочки стал изредка поблескивать некий алый дьявольский огонек. А на шее, руках и ногах вскоре появились магические алые нити, которые посоветовали монахи, они были связанны между собой для того, чтобы сдерживать то, что крылось в душе у маленькой девочки.

А что потом?

А потом по воле случая, Хуа Сянъи смогла проследить за отцом, который все еще ходил тогда на службу, и тогда девочка пробралась во дворец...

Интересно, а если бы девочка не познакомилась с женой Императора, то ее бы жизнь сложилась совсем иначе?

Ведь именно после этого, Император всячески пытался забрать девочку к себе, но отец, который сам же несколько раз выбрасывал дочь за порог дома, вдруг воспротивился ему. Тогда девочку стали красть из дома, но она все равно возвращалась к отцу обратно в старый дом.

Тогда...

В один день...отец пропал...

Хуа Сянъи искала его везде...

Но его нигде не было...

Тогда ей не осталось выбора и она прибежав во дворец, обратилась к самому Императору за помощью. И он сказал, что только Маршал Гу знает о том, куда пропал ее отец...

Чертов лжец...Этот Маршал Гу...

И тот парень у ворот...

Он ведь обещал...

Он ведь клялся!

И вот...Вновь в зимнюю пору, маленькую девочку сослали сюда, в городок Яньхуэй... Сначала она не понимала из-за чего и за что была сослана... Пока в итоге не подслушала разговоры селянь.       Как оказалось, после смерти обоих родителей, девочка осталась круглой сиротой. И Император, так сказать, решив, что такая юная госпожа не должна остаться одна, взял и отдал ее в виде подарка тому самому – Маршалу Гу.

Хах...Иди и спроси Маршала Гу! Он уж точно знает где твой отец!

Я помогу тебе с поисками отца!

Тебе нужно отправиться в другой город ради того, чтобы твой отец остался жив...да?

А потом Хуа Сянъи узнала о том, что она оказывается, была для Маршала Гу - ценным подарком от самого Императора. Она должна была стать его супругой, но из-за силы возраста, ту сначала приказали привезти в поместье ее жениха, пока она не достигнет возраста для проведения свадьбы, но тот отказался и самолично сослал ее в эту дыру, забытую им же...

Как же там мне передали от него...

Ах, да...

— "Не желаю ее даже видеть."

— "Зачем мне эта чужеземка с черной кровью?"

— "Сошлите ее в какую-нибудь глухомань. Пусть только она шагнет в поместье Аньдинхоу и я ее самолично прирежу как и остальных ее соратников!"

— "Зачем мне этот гадкий утенок?"

И вот так...Хуа Сянъи после стала ненавидеть саму себя же за свою сущность. Но больнее было услышать даже не это... А то, что отца по итогу казнили за то, что он пошел против воли Императора...

И вот так, из года в год Хуа Сянъи росла...

Но в один момент все же не смогла стерпеть давления со стороны людей с городка и решила бежать. Вновь зимой, в самый снегопад она пересекла жилые дома и оказалась в лесу. Она не думала останавливаться...но вдруг, Сянъи услышала плачь ребенка, в котором после узнала приёмного сына мэра Сюй, Чан Гэна, и все же решила проводить заплутавшее дитя назад...

Однако...

На тех по дороге напали волки...

Но как уже рассказывалось ранее, по итогу братья Шэнь спасли детей от стаи хищников. Тогда то Хуа Сянъи взяли в дом Мэра и девочка стала как старшей сестрой для Чан Гэна.

С того момента к Хуа Сянъи пристал новоиспеченный "отец".

      Хоть Сюй Байху редко оставался дома, он был довольно хорошим и честным человеком, который всегда был очень добр к Хуа Сянъи, даже несмотря на то, что практически не общался с ней. И так вышло, что девочка начала часто думать об этом и о том, что самые важные годы своей жизни она провела со своим неисправимым ифу.

      Шэнь Шилю же был жутким бездельником! Он попросту прожигал день за днем. И при этом он всегда старался таскать с собой меня!

И если не на ярмарку, то обязательно покататься на лошадях.

Хотя тут я была благодарна ему...

Сразу после того, как девочка впервые в жизни прокатилась с Шилю на лошади, тот подарил ей совсем еще маленького жеребенка. Тогда в раннюю пору, одна кобыла родила этого малыша. Роды у нее принимал непосредственно учитель Шэнь. А подарил черного красавца девочке – уже сам Шилю. Его в итоге назвали — Сяо Вэй.

Что же еще можно рассказать...

Точно!

Однажды, Шэнь Шилю даже нашел для Хуа Сянъи на ее день рождения «щенка» и гордо вручил его той в руки. Увидев это, учитель Шэнь покраснел от страха. Этот слепой не мог отличить волка от пса, и в итоге притащил в дом крохотного волчонка!

"— Как увидел этого малыша, так сразу в памяти всплыла ты! — Проговорил ласково Шилю, — вы с ним одного возраста, поэтому сразу подружитесь!

Глядя на волчонка, Хуа Сянъи пропустила слова Шилю из головы и решила спросить:

— Как его зовут?

— Как назовешь, так его и будут звать!

Хмыкнув, Хуа Сянъи подумала минуту, а после сказала:

— Гу Юнь.

Шэнь Шилю тут же кивнул головой девочке и склонился к ней.

Тогда та пояснила:

— Гу Юнь – так я назвала волчонка.

— А..., — протянул Шилю, а после возмутился, — как у тебя вообще повернулся язык назвать вот это, именем великого Маршала Гу!

— Потому что для меня, Маршал Гу настоящий белоглазый волк, — огрызнулась девочка. — Я досмерти его ненавижу. На этом все и сказанно.

Шэнь Шилю некоторое время стоял как вскопанный, а после взяв волчонка к себе на руки, как ни в чем не бывало стал вновь дурачиться.

— Вот я не знаю...Мальчик ты или девочка...но тебя теперь будут звать — Волчара!

Хуа Сянъи закатила свои глаза.

— Это мальчик. Видно же по морде. И его зовут Гу Юнь, а не Волчара.

Но Шилю, видимо, вдруг резко оглохнув, продолжил сюсюкаться с волчонком.

— Волчара! Кто хороший пес? Точно ты Волчара!"

Сколько же должно быть силы воли у девочки, которая только начала взрослеть, чтобы не перенять эти вредные привычки Шэнь Шилю? Хуа Сянъи в ужасе представила, сколько Чан Гэну на это потребуется сил... Все-таки он мальчик и у него больше шансов на то, чтобы стать точной копией ифу.

Что-то мысли далеко ушли...

Так что там на счет подарка?

С раннего детства девочка не питала особо интереса к куклам. Хуа Сянъи умудрялась все планировать и строго следовала собственному распорядку. И больше всего она не хотела — да и не любила — чтобы ее беспокоили другие. Хуа Сянъи больше предпочитала для себя компанию с животными, чем с людьми...       Почти всегда Хуа Сянъи, будучи очень весьма строгой, недовольно реагировала на веселье других людей. Поэтому ее так раздражало постоянное беспокойство о Шэнь Шилю. Но Хуа Сянъи не могла злиться на него долго, потому что знала, что Шэнь Шилю действительно любил ее как родную — и это были не пустые слова. Однажды, когда девочка очень тяжело заболела, никому не было дела до ее жизни. Врачи предупреждали, что ее жизнь в опасности. Именно тогда ифу забрал ее к себе домой и наблюдал за ней без сна три дня и ночи...

"— Ну что за дуреха...Я же говорил тебе, чтоб ты одевалась потеплее на выездные прогулки верхом на Сяо Вэе! — Ругал Гу Юнь девочку, пытаясь сбить у нее температуру. — А ты что?! Снова в одной сорочке в снегопад вышла! Да с голыми ногами! Умереть так хочется!?

Хуа Сянъи пребывая в ознобе, могла слышать слова Шэнь Шилю лишь некоторыми обрывками, но не полными предложениями.

Но последние слова она услышала четко и ясно.

Криво улыбнувшись, та прохрипела:

— Если и да...То какое дело до меня...чужому человеку...?"

Тогда Хуа Сянъи впервые осознала то, как же сильно может ранить по человеку, который о тебе заботиться и думает, такое слово...как "чужой". Когда-то ее отталкивали раз за разом словами: "— Ты мне больше не дочь!", "— Варварское отродье!", "— Она мне не нужна"... А теперь она сама оттолкнула человека... Стало очень больно...

Интересно...А отцу так же было больно, как и мне...?

      Что ж...После этого момента Хуа Сянъи хорошо осознала, что за словами необходимо следить, иначе можно нарваться на ответку, когда же наоборот хочется уже совсем другого....Защитить...Обнять и спрятать...Сделать своим спутником жизни... Что как раз и сделал Шилю в ответ...

"Услышав эти слова от девочки, пребывающей в бреду от жара, Шэнь Шилю молча склонился и устроился рядом с той на кровати, а затем обнял и прижал ее к себе.

— Если ты умрешь, — проговорил Шилю шепотом, — я этого не переживу.

Хуа Сянъи лишь усмехнулась.

— А мне вот полностью наплевать на вас.

— Врешь, — отрезал Шэнь Шилю, зарываясь своим носом в волосы той, — если бы тебе было наплевать, то ты бы не приходила сюда за тем, чтоб проведать меня.

— Пф, мне лишь интересно узнать то, не померли ли вы лежа целыми днями на кровати или нет, — прокашлявшись, Хуа Сянъи прикрыла свои глаза и тяжело вздохнула. — А так...я о вас вообще не думаю.

Тогда Шэнь Шилю сказал:

— И снова лжешь не только мне, но и самой себе...Ведь каждый твой шаг, не сможет ускользнуть от меня. Боюсь, дело не в том, что ты не думаешь обо мне, а в том, что ты думаешь обо мне день и ночь.

Хуа Сянъи долго молчала.

Так долго, что даже сам Шилю сначала подумал о том, что девочка уже уснула.

Но тут, она чуть помедлив, решила отозваться:

— Обещаю, что когда я вырасту...То я попрошу у учителя Шэня рецепт лекарства и научусь его варить для тебя, Шилю... А еще...еще обещаю, что я никуда не уйду и останусь с тобой здесь. Обещаю, что буду за тобой ухаживать не смотря ни на что...

Шэнь Шилю чуть не рассмеялся в голос от такого заявления юной Хуа Сянъи.

— Приятно конечно наконец от тебя услышать то, что ты обращаешься ко мне на "ты", но...Лучше не обещай того, чего по итогу не сможешь исполнить.

— Это был единственный раз, не обольщайтесь, — фыркнула девочка, — да и...Почему вы думаете, что я не смогу этого исполнить?

Погладив Хуа Сянъи по голове, Шэнь Шилю с мягкой на лице улыбкой, проговорил:

— Ты совсем еще юна...Вижу, что когда тебе будет около пятнадцати или шестнадцати лет, то ты наверняка всех ослепишь своей красотой...

Девочка, приоткрыв свои яркие глаза, вопросительно глянула на Шилю.

Тогда он продолжил:

— А это значит, что за тобой такая толпа ухажеров скоро будет бегать...Так что...Уж лучше, если ты выберешь себе молодого и здорового человека...А не такого старого калеку — как я.

— А если мне нужен старый калека?

Шэнь Шилю покачал головой и прикрыв свои глаза, проговорил:

— Сколько бы ко мне не пришло молодых парней за просьбой твоей руки и сердца, обещаю тебе, что я пошлю их куда подальше...И не важно мне, будет он чужеземцем или кем-то из селян...Богат он будет или беден...Для меня будет главным именно твое слово.

— Мне это не интересно, — буркнула Хуа Сянъи.

На что Шэнь Шилю тихо добавил:

— Ну посмотрим что ты скажешь, когда за тобой придет рыцарь в доспехах верхом на черном коне, который увезет тебя далеко-далеко с этого городка в большую столицу..."

      Каждый раз, когда Шилю выходил из дома, для него было совершенно не важно, как близко или далеко от него Хуа Сянъи. Не было важно даже то, чем она могла заниматься в это время. Но он всегда вспоминал о ней и дарил девочке несколько маленьких игрушек или сладостей... Пусть Хуа Сянъи все это жутко не нравилось, но она не могла не отрицать того, что Шилю думал о ней всегда...В любое время и в любом месте... Пусть ей самой и не были интересны игрушки, Хуа Сянъи не выбрасывала их, а оставляла на полке.

Помню, как в один день Шилю принес мне старую вязаную игрушку волка...

Когда-то, точно такую же игрушку, мне связала матушка...

Как жаль, что я не успела ничего забрать с дома...

Но, быть может, это и была моя игрушка с детства...?

Хотелось бы мне в это верить...

Как раз с этим волком, Хуа Сянъи и проводила все свои дни...Она брала его на прогулку...Брала к себе в кровать... Ровно до того момента, пока в ее жизни не появился настоящий пушистый друг. Короче говоря, каждый раз, когда Хуа Сянъи встречалась с Шэнь Шилю, она всегда очень быстро и чрезвычайно сильно раздражалась. И все же, смотря на своего ифу, она не могла скрыть того, что беспокоилась за него. Иногда та задумывалась: пусть Шэнь Шилю никогда не был военным, ученым, да и вообще не мог даже по дому ничего толком сделать — найдется ли в будущем кто-нибудь, чей разум будет обманут его красотой, что... полюбит его?

Когда-нибудь Шилю, конечно же, женится...

У него конечно же появятся свои детишки...

Но...Вспомнит ли он меня?

Хуа Сянъи глубоко вздохнула.

"— Раз ты мне не веришь, то давай поклянемся на мизинцах, — проговорил Шилю, протягивая свою ладонь с вытянутым пальцем. — Клянусь, что не забуду о тебе.

— Клятва на мизинцах — это для маленьких детей, — ответила Хуа Сянъи, глядя прямо на Шэнь Шилю.

— Если ты не знала, то и я не старик! Даже Чан Гэн со мной на "вы" не обращается!"

      Усмехнувшись про себя, Хуа Сянъи краем глаза посмотрела на свой мизинец.

Если вспоминать...

То тот юноша у Императорского двора тоже на меня рассердился, когда я на "вы" к нему обратилась...

И клятва на мизинцах...

Быстро проморгавшись и мотнув головой, Хуа Сянъи выкинула эти мысли из головы, возвращаясь обратно к Шилю. Шэнь Шилю был всего на семь-восемь лет старше Хуа Сянъи.

И он до сих пор не был женат...

Полностью осознавая свою бесполезную натуру, Шэнь Шилю был вполне не против прожить всю жизнь в гордом одиночестве.

Без жены...

Но вдруг у него появилась дочь, которую он должен был воспитывать.

Проблема в том, что он совершенно ничего не хотел делать — кроме как крепко держать эту девочку возле себя. Вот только бездействуя, он с трудом мог отстаивать свою роль «отца». От всех размышлений в сердце Хуа Сянъи закралось тревожное волнение, но тут она заметила, квадратную коробочку на столе Шилю. Выкинув лишние мысли из головы, она обратила внимание своего ифу на коробочку: — Это оно? Шэнь Шилю кивнул. — Это для тебя. Но это так...мелочь. Сам подарок за окном ждет.

Там в коробочке, наверное, рогатка. Или пакет с сыром.

В любом случае — точно ничего ценного, раз он и сам сказал, что это мелочь.

Шэнь Шилю поманил к себе Хуа Сянъи пальцем руки, а после раскрыв окно, присвистнул в темноту, будто бы кого-то к себе зовя.

Неужели он решил мне еще одного коня подарить?

Или чего хуже, гуляя по лесу, он перепутал кота с лисой и принес ее сюда?

Она, не ожидая увидеть там кого-то стоящего, заранее шикнула на Шилю: — Закрывайте окно, а иначе простудитесь и... Но не успела она договорить, как в комнату влетел не менее опасный хищник, который имел при себе острые когти с клювом и массивные крылья. Гу Юнь мигом встрепенулся и хотел уже напрыгнуть на прилетевшего пернатого, но Хуа Сянъи закрыла руками его пасть и сама молча стала наблюдать за всем. Когда птица сделала круг вокруг комнаты, она села на подставленную руку Шилю, и тем самым дала сидящей Хуа Сянъи осмотреть ее во всей красе. Увидев пернатого, девушка внезапно закрыла рот и широко раскрыла глаза. Это оказался кречет. Самый крупный и мощный представитель семейства соколиных. Эта птица не только искусный охотник, но она еще являлась обладателем неба над ледяными пустынями у Северных земель. Окраска этих птиц была или полностью белой или более темной с буровато-серым. С давних времен эта птица являлась одной из самых знаменитых и дорогих ловчих птиц. Особенно ценились как раз таки белые кречеты... Хуа Сянъи была поражена. — Откуда... Где вы его взяли...? — Шшш! Говори тише, а то Шэнь И услышит, а если увидит — снова начнет ныть и морали читать! Это же не игрушка. Ты знаешь, как за ним ухаживать?       Сам учитель Шэнь тем временем поливал цветы во дворе. И слышал он все прекрасно. Поэтому ему не составило труда услышать, о чем говорят в доме. Только он понятия не имел, что ему нужно сделать с этим несносным полуглухим человеком, который так любит мерить всех по себе? Хуа Сянъи, проигнорировав возмущение состороны Шилю, осторожно убрала свои руки с морды Гу Юня и протянула к птице. Шэнь Шилю знал, о чем та хотела спросить, и медленно проговорил: — Я слышал от торговца, что этот кречет у него был как дефектный товар. Но это не значит, что он какой-то больной! Просто он ужасен на характер! То клюнет в глаз, то когтями поцарапает! Никто не хотел его покупать, и поэтому торговец продал мне птицу по самой низкой цене. Использовать я его сам ни для чего не могу, поэтому ты можешь поиграться с ним. Ты же верхом на Сяо Вэе ездишь, так вот, в поле тебе такой охотник явно пригодится! Волчара, конечно, тоже хороший...но все же. Просто будь осторожна, и чтоб я ни от кого не услышал о том, что на них налетела какая-то птица и клюнула их в голову! Хуа Сянъи редко проявляла восторженность, да и в принципе каких-либо эмоции. Но сейчас как раз был такой момент. — Спасибо..., — тихо сказала она. Шэнь Шилю не мог не пошутить: — Спасибо кому? Хуа Сянъи тут же вспыхнула и более громче проговорила: — Спасибо тебе, Шилю! Сказав это, Хуа Сянъи протянула к птице руку и поманила ту к себе. Поддавшись женским чарам, кречет пересел на руку Хуа Сянъи. Шэнь Шилю же продолжил возмущаться: — А ну немедленно подчинись тому, кто тебя кормит, несносная девица! Хуа Сянъи никак не отреагировала на это, а лишь погладила птицу по клюву и дала Гу Юню познакомиться с его новым другом. Наблюдая за этим, Шэнь Шилю подметил: — Ты уже ему понравилась, смотри как он дает себя гладить. На этот раз, Хуа Сянъи услышала того и кивнув головой Шилю, подошла к раскрытому окну и отпустила кречета в ночное небо. — Торговец не сказал о том, как его зовут? — Спросила Хуа Сянъи в след улетающей птице. — Мэн, — коротко отозвался Шэнь Шилю, закрыв наконец после пернатого подарка окно. В комнате вновь воцарилась тишина. Хуа Сянъи хотела уже что-то сказать, как тут, ее опередил Шилю, который молча протягивал той ту самую коробочку. — Я хоть и сказал, что это всего лишь мелочь...Но все-таки, мне бы хотелось, чтоб ты открыла и этот подарок. Приняв и открыв коробочку, Хуа Сянъи вновь потеряла дар речи, а в ее глазах будто загорелся огонек. — Вам стоит научиться экономить деньги...Даже если есть лишние... В коробке лежал деревянный гребень с золотой заколкой, которая явно была выполнена на заказ. — Мне не жалко денег на свою А-Сян, — пожав плечами, ответил Шэнь Шилю. Сколько бы Хуа Сянъи не отнекивалась, но она все равно в глубине души хотела, чтоб хоть раз ей подарили украшение. Но говорить на прямую она не хотела, поэтому приходилось лишь ждать. Пока девушка находилась в ступоре, Шилю осторожно взял с коробочки гребень с заколкой и обойдя Хуа Сянъи, встал взади нее и стал расчесывать ее длинные черные волосы. Обычно Хуа Сянъи не любила, когда ее трогали чужие руки, что уж говорить про неприкосновенность к волосам. Но когда темные пряди перебирали длинные тонкие пальцы Шилю, то она будто уходила с этой реальности, куда-то в свои фантазии...

Как и сейчас...

— Помню тот день, когда я брал тебя с собой на рынок, — проговорил Шилю, собирая черные волосы в несложную прическу, — тогда я оставил тебя за одним прилавком, а сам я ушел к другому...Как только я вернулся, так тебя и след простыл! Знала бы ты, как я перепугался! Вдруг тебя кто-то украл!? Закатив глаза на очередное возмущение, Хуа Сянъи все же продолжила слушать Шилю. — Ну и вот...Ходил я, ходил...И тут! Увидел тебя за другим прилавком где и продавались разные гребни с заколками, — поддев и закрепив заколкой волосы девушки, Шилю отошел к комоду, ищя зеркало, — тогда ты так смотрела на эти украшения...Ох, видела бы ты себя! Да вот только, не успел я тебя окликнуть, как ты сама меня заметила и подбежала ко мне, ничего при этом не сказав, а лишь молча кивнула в сторону. Найдя зеркальце, Шэнь Шилю подошел обратно к Хуа Сянъи и протянул его ей. — Ты ни о чем меня не просишь...Не говоришь мне о том, что тебе нравится...Поэтому мне самому приходится додумывать то, чем бы тебя порадовать! Вот, например, когда я впервые взял тебя на конную прогулку — я после смог понять, что тебе она понравилась и именно тогда решил подарить тебе коня...О, или пример с Волчарой! Тебе же так понравился тот плюшевый волк...Тогда-то я решил подарить тебе настоящего! Вот и как с гребнем...и конечно с заколкой...Тебе они понравились — но ты не попросила меня их тебе купить. Посмотрев в зеркало, Хуа Сянъи увидела в отражение не только то, как заколка подходила к ее цвету глаз, но и на заднем плане она заметила то, как на нее смотрел Шилю. — Ты пойми, я же... Но не успел Шэнь Шилю закончить свою фразу, как Хуа Сянъи нагло его перебила. Сняв заколку и тем самым распустив творение своего "отца", девушка повернулась к нему и с улыбкой произнесла: — Я просто не ожидала того, что мой ифу оказывается такой богатый...Теперь буду иметь это ввиду. — Вот же! Как же так можно, ты, бесстыжая! Значит, если бы твой ифу был бедным, то ты бы на него и не взглянула! Пф! Еще прическу ей, видите сделал, а она! Хуа Сянъи засмеялась и обняла Шэнь Шилю за шею. — Шилю, спасибо за такие подарки... — А после та развернулась обратно к нему спиной, подставляя тому под руки свои волосы, — пожалуйста, повторите ту прическу для меня. Хочу с ней вернуться обратно домой. Шэнь Шилю улыбнувшись, лишь принял просьбу Хуа Сянъи и вновь заплел той волосы и закрепил ее пряди своим подарком. Обняв Хуа Сянъи за плечи, Шилю прошептал той на ушко: — Иди домой. Не задерживайся допоздна в месяц отрекшихся духов...Иначе заберут тебя еще в неизвестный мир, а мне где тебя потом искать? Девушка выслушала его и задумалась.

Действительно, сегодня же пятнадцатое июля...

Интересно, а Чан Гэн отвел мелкотню по домам и сам ли вернулся домой...?

Но тут, Хуа Сянъи вдруг решила спросить: — Может я помогу своему ифу с подготовкой ко сну? Волосы причешу, в кровать уложу...Ну хоть что-то я в ответ должна сделать, все-таки так потратились на меня... На это Шилю отрицательно мотнул головой. — Еще чего! Вот, будешь так за своим супругом ухаживать! Да и...в ответ я попрошу от тебя... — Что? — А это желание я оставлю на потом, — хитро улыбнувшись уголками губ, произнес Шилю. Хуа Сянъи на это лишь тяжело вздохнула. Через заднюю дверь дома братьев Шэнь та со своим волком вышла в сторону Сяо Вэя и уже сидя верхом на коне, поскакала по дороге к своему дому. И тут ее внезапно осенило: мелодия, которую наигрывал Шилю, была ей знакома... Может быть Хуа Сянъи и ошибалась, но она очень напомнила мелодию, что играл ей отец в детстве...

Странно все это...

***

      Когда Хуа Сянъи ушла со своим волком домой, Шэнь Шилю склонил голову и прищурился в попытке найти дверь. Поискав, он, наконец, нащупал ее очертания и осторожно толкнул ее. Шэнь И ожидал его во дворе и, когда Шилю вышел, протянул руку, чтобы помочь подойти. — Ты чем думал, когда отдавал ей свою птицу? Мэн — буквально единственная связь, по которому мы можем передавать послания и указания с отчетами в срок! Шилю не ответил. — Хорош! Прекрати уже придуриваться! Ты хочешь воспитать ее как свою собственную дочь? Или же ты все-таки возьмешь ее в... — Она нравится мне...До сих пор вспоминаю тот момент, когда я спас ее с Чан Гэном от волков...Сначала я и не поверил, что это она...Думал, что той девочки уже и нет..., — наконец ответил Шилю, — но потом, когда мы уже здесь обоснавались, я пришел к мэру Сюи по поводу Чан Гэна...И именно тогда, я и встретил ее... Вздохнув, тот продолжил: — Я долго смотрел на нее, она же в ответ не решалась поднять на меня глаз, а лишь делала вид, что чем-то занята...Хах...Она выросла такой примерной и доброжелательной, — добавил Шэнь Шилю. — Может, она тоже думает об этом. Если я действительно смогу сделать ее своей и передать ей свою фамилию, то мы решим сразу столько проблем! К тому же она станет намного лучше жить. Учитель Шэнь выдержал короткую паузу, затем прошептал: — А ты представь как она отреагирует, когда узнает, кем на самом являлся все это время ее ифу? Или тебя это совсем не волнует? Напомнить тебе ее слова о том, что она досмерти ненавидит Маршала Гу? Да что уж говорить, она ведь волка твоим именем назвала! Шэнь Шилю улыбнулся, приподнял край халата и толкнул дверь в дом. С совершенно бесстыдным лицом он ответил: — В мире существует куда больше людей, которые ненавидят меня всем сердцем...Да и я только рад пушистому тезке.

***

      Этой ночью вдоль речных вод плыли огоньки. Заблудшие души возвращались домой.       Глубокой ночью, еще до рассвета, тело Хуа Сянъи охватил жар, а на коже выступили капли холодного пота.

Хуа Сянъи не знала, что снится другим людям...

У нее никогда не было весенних снов, но ей почти всегда снились смертоносные метели, способные убивать людей... В тот день ветер был похож на густой грубый белый мех, безжалостно проносящийся мимо. Кровь на руках Хуа Сянъи сгустилась, превратившись в месиво из снега и грязи.       Рев волков был повсюду...Она не чувствовала даже ржавого запаха собственной крови, у нее в голове мелькали лишь мысли о том, что нужно было спасти маленького Чан Гэна...Каждый вздох приносил новую волну дикой боли, проникавшей глубоко в кости. Конечности девочки едва не окаменели от холода. Легкие горели. Она была уверена в том, что снег полностью поглотит ее. Но нет... Когда Хуа Сянъи нашла в себе силы открыть глаза, она почувствовала приятное тепло. Кто-то накинул на нее меховую накидку, укутал и нес на руках. Она помнила, что тот человек был одет в белое одеяние, а его тело источало запах горького лекарства. Когда Хуа Сянъи открыла глаза, человек не сказал ни слова. Он просто вынул глиняный кувшин с вином и дал сделать всего один глоток. Тем человеком был Шэнь Шилю. Это было так ярко. Ощущения от сна, в котором руки Шилю прижимали ее к себе. В котором он нес ее. Хуа Сянъи только не могла понять — неужели этот человек тогда не был болен? В окружении пугающих льдов и яростных снегов, как у него могли быть такие сильные и надежные руки? Хуа Сянъи дотронулась до рядом лежащего Гу Юня и зарылась носом в его пушистый мех. С прохладой на сердце Хуа Сянъи терпеливо ждала, когда же ее тело и сердце успокоятся, а кровь перестанет быть такой нестерпимо горячей. Она ухмыльнулась внезапным и таким нелепым мыслям:

Увидеть своего ифу в весеннем сне... ха...

Вздохнув, девушка все же встала и зажгла лампу, принявшись читать. Вдруг земля задрожала, стены завибрировали и отовсюду послышался грохот. От такого даже Гу Юнь проснулся и зарычал, готовясь к атаке. Лишь мгновение спустя Хуа Сянъи вспомнила, что самое время для возвращения гигантского воздушного змея подразделения Северного патруля. «Гигантский змей» представлял собой огромный корабль длиной более 5000 чи. У корабля было два крыла, а весь его корпус состоял из тысяч «пылающих плавников». Когда гигантский воздушный змей взлетал, все «пылающие плавники» извергали клубы белого пара, сверкая фиолетово-красными искрами. Весь корабль покрывался миллионом ярких огней. Каждый плавник сжигал цзылюцзинь. Это тип масла, который питает все механические устройства — от экипировки в армии, до предметов домашнего быта. Цзылюцзинь являлся одним из важнейших элементов для существования и жизни.       Четырнадцать лет назад племя Северных Варваров склонились перед Великой Лян и дали слово, что будут исправно выплачивать дань в знак своего уважения. Каждый год, пятнадцатого числа первого месяца, из приграничных районов вылетают десятки гигантских змеев, следуя каждый своему установленному маршруту. Они могли пролетать тысячи ли и в их власти было наблюдать за всеми перемещениями варваров. Гигантский змей также отвечал за отправку дани обратно в столицу. В основном это был цзылюцзинь. Один змей мог перевозить почти миллион цзинь цзылюцзиня. Расход топлива значительно увеличивался, когда корабль держал курс обратно. Это связано с огромной нагрузкой и тяжестью перевозимой дани. За 20, 30 ли можно было услышать пугающий гул и шум «пылающих плавников».       Северный Патруль отправился в первый месяц года и вернулся только через шесть месяцев...