Прославленный генерал

***

Шилю был слепым и глухим. Как само собой разумеющееся - у него не было никаких планов на жизнь. У него на это решительно не было никакого желания

***

      Семья Сюй владела несколькими крупными участками земли — как-никак Сюй Байху был военным. Оседлая жизнь все-таки была не такой уж и плохой. Их небольших сбережений хватало, чтобы платить старой служанке, помогавшей по дому с уборкой и едой. Хотя изначально Сю Нян была против той в доме, ведь зачем им она — если есть Хуа Сянъи. Пусть при всех жена мэра Сюя была приветлива с девочкой, но стоило им остаться наедине... Та с первого появления Хуа Сянъи на пороге поместья – не взлюбила ее. Но она никому не рассказывала о том, что женщина с ней творила...а на вопросы про ее полученые травмы, она отвечала, что сама поранилась или просто упала. Хуа Сянъи всегда задавалась одними и теми же вопросами...Почему? Что она такого сделала этой женщине, раз она так обращается с ней...? Тем не менее...Служанка у семьи Сюй появилась. С рассветом старая служанка неторопливо закончила готовить завтрак. Поднявшись к дверям комнаты Хуа Сянъи, она тихо постучалась: — А-И, госпожа интересуется, не желаешь ли ты позавтракать в ее комнате? Сконцентрировавшись на рисовании, Хуа Сянъи старательно выводила каждую деталь. Когда же она услышала голос служанки, ее рука чуть дрогнула и замерла. А волк, который лежал у самой двери, тихо зарычал. Хуа Сянъи обыденно ответила: — Нет. Госпожа Сю же предпочитает тишину и покой. Я не посмею тревожить ее. Не могли бы вы передать ей мои извинения?       Хоть они и жили под одной крышей, но Хуа Сянъи никогда не пользовалась главным входом в дом. Каждый день она вместе с Гу Юнем выходила со стороны двора соседа и выезжала верхом на Сяо Вэе в поле, а после, уже возвращаясь она пользовалась дверью со стороны сада. Когда девочка подхватила горячку и она боролась за свою жизнь, Сю Нян всего лишь безучастно взглянула на нее, даже не поинтересовавшись, жива она или мертва. В конце концов, Шилю забрал ее, чтобы как следует о ней позаботиться. Однако, у Чан Гэна с Сю Нян были почти те же отношения... Когда мэр Сюй Байху уходил из дома, мальчишка мигом перебирался в комнату старшей, где Хуа Сянъи могла о нем позаботиться и защитить от госпожи. Наблюдая за их отношениями, старая служанка начала подозревать, что хоть Хуа Сянъи и Чан Гэн были не родными, но все же внешне они были чем-то похожи...

      Быть может...Возможно, между ними все же было кровное родство.

Старая служанка вскоре вернулась и приоткрыв дверь в комнату, тем самым отгоняя волка в сторонку, она принесла Хуа Сянъи тарелку с завтраком: — Возможно А-И порадует нас сегодня своим возвращением. Госпожа попросила тебя вернуться домой пораньше. Та лишь усмехнулась.

Ах, да...Когда Сюй Байху вернется, мы все снова должны будем строить из себя "счастливую семью"..

Она коротко кивнула: — Я знаю. Темноволосая бросила взгляд на тарелку с едой. На ее краю она заметила длинный волос. Осторожно вытянув его, Хуа Сянъи резко откинула тот в сторону. Волосы старой служанки уже поседели. Этот черный длинный волос не мог ей принадлежать. У Чан Гэна волосы были волнистыми, а этот был прямой. А Сюй Байху еще не вернулся. Так что...Значит он принадлежал Сю Нян. Будто почувствовав напряжение хозяйки, Гу Юнь ощетинился, а его загривок поднялся дыбом. Проведя половину детства на улице, поедая при этом отстатки с земли, она была совсем не брезгливой.

Но была одна деталь...

Она ненавидела эту женщину.

      Хуа Сянъи совершенно спокойно могла доесть рис из тарелки своего ифу, прячась в его доме, расположенном по соседству...Могла делить один кусок сала между Чан Гэном, Гэ Пансяо и Цао Нянцзы... Но вот уже здесь, узнав, что Сю Нян приложила руку к приготовлению еды, она никогда и ни за что к ней не прикоснется. Старая служанка знала об этой весьма странной причуде девушки и с улыбкой заверила ее: — Госпожа просто случайно позволила волосу упасть с головы. К завтраку никто не прикасался. Пожалуйста, будь спокойна. Та вежливо ей улыбнулась: — Не обращайте на это внимание...Скажите, проснулся ли Молодой Господин? Не успела старуха ответить, как в комнату зашел Чан Гэн. — Старшая сестрица, доброе утро. Откланявшись, служанка вышла из комнаты, оставив их вдвоем. — Как спалось? — Будничным тоном проговорила Хуа Сянъи. — Довольно неплохо...Старшая сестрица? Ты...? Долго рассматривая еду в миске, та решила в итоге дать на проверку ее волку. Гу Юнь уже думал съесть все содержимое, но вовремя остановился и мотнув головой, стал пчихать. — Хах...как и знала, — усмехнулась девушка, поднявшись с места она подошла к открытому окну и вытряхнула еду на улицу, а миску поставила на стол. — Я надеюсь ты не ел завтрак. Чан Гэн отрицательно покачал головой. — Отлично...Поведение Сю Нян уже с самого утра меня настораживает, — погладив Гу Юня, Хуа Сянъи вдруг выдала, — у меня есть несколько вопросов, которые я хотела бы задать учителю Шэнь...Если хочешь, то давай вместе поедем на лошадях и позавтракаем у ифу. Парень хмыкнул. — Думаешь, что он решит хоть что-то приготовить в такую-то рань? Скорее когда мы приедем к нему, это ты будешь стоять у плиты, а ифу сидя за столом будет ждать еды. На лице Хуа Сянъи появилась полуулыбка. Подойдя к парню, та подняв руку, щелкнула его кончиками пальцев по носу. — Даже если так и будет, то готовить я буду не только для него, но и для своего любимого младшего. Чан Гэн и сам расплылся в улыбке. — Старшей сестрице на столько понравился подарок ифу, из-за чего она чуть ли не светится от счастья? Хуа Сянъи склонила по-птичьи голову и хитро глянула на младшего. — Ты, бессовестный мальчишка, почему не сказал о том, что ифу на нас потратился? Чан Гэн показательно закатил глаза. — Только не изображай Шилю..., — вздохнув, он продолжил, — ифу попросил, чтобы я ни в коем случае не смел говорить тебе об этом. Девушка фыркнув, произнесла: — И что же интересно он тебе подарил? Давай хвастайся. Услышав это, тот кивнул и мигом метнулся в свою комнату, а после вернулся с квадратной коробочкой в руках. — Вот, гляди. Приняв протянутую коробку, Хуа Сянъи осторожно открыла ее Увидев предмет который был внутри, она внезапно закрыла рот и широко раскрыла глаза. В коробке лежал железный браслет!       Так называемый железный браслет — часть легкой брони, его использовали в армии. Внешне он был похож на невзрачный лист металла, который достаточно обернуть вокруг запястья. Но железный браслет был настолько удобен, что его очень часто отделяли от основной брони.       Железный браслет был шириной около четырех цунь. Внутри него могло быть три или четыре маленьких ножа, изготовленных невероятно искусно с особым усердием руками настоящих мастеров. Они были настолько тонкими, что их можно было сравнить с крыльями цикады. Их еще называли «Сю чжун сы». Говорят, что лучшие мастера могут выстрелить из «Сю чжун сы» так, что в мгновение ока на расстоянии нескольких футов разрежут волосок пополам. Хуа Сянъи была поражена. — Откуда... Где он это взял!?.. Чан Гэн рассмеялся в голос. — Я точно так же отреагировал, когда увидел этот браслет! Хуа Сянъи и Чан Гэн учились у Шэнь И разбирать доспехи, поэтому второй взяв железный браслет, умело надел его на запястье.       Изготовление «Сю чжун сы» требовало особого мастерства. В округе не каждый был способен создать нечто подобное. Большинство железных браслетов на рынке были старыми и уже использованными. К тому же все они были рассчитаны на взрослых мужчин. Но вот браслет, подаренный Шилю, был явно меньше по размеру и идеально подходил для запястья подростка Чан Гэн пояснил: — Шилю сказал, что слышал от торговца, что это дефектный товар. И что его никто не хотел покупать, и тот продал Шилю этот браслет по самой низкой цене. Использовать он его ни для чего не может, поэтому он дал мне поиграться с ним. Хуа Сянъи задумчиво протянула. — Деффектный товар...? Да? — Старшая сестрица? — Спросил тот. Девушка отрицательно покачала головой. — Ничего. Просто мне ифу точно так же сказал о моем подарке. — А что он подарил тебе? Отдав коробку Чан Гэну, та прошла к комоду и вытащила оттуда шпильку для волос и гребень. — Ничего особенного, — смущенно отведя взгляд, проговорила та, показывая подарки. Лицо Чан Гэна вытянулось от удивления. — Вау...Сестрица, а так сразу и не скажешь, что вещи с дефектом. И Хуа Сянъи хлопнула ладонью себя по лбу.

Точно...а как я ему кречета покажу? Да и где эта птица сейчас?

Парень же продолжил: — Сестрица, а надень шпилку. Хочу увидеть эту красоту на тебе. — Давай я сделаю это у ифу. Бросила она, отвернувшись и собрав со стола свои бумаги с заметки, она быстро сунула их подмышку, прихватила еще с собой тяжелый меч, висевший на двери, и свистнула Гу Юню. При этом не забыв кинуть Чан Гэну что-то типо: — Прихвати наши подарки и пошли.

***

      Шэнь И, засучив рукава, работал во дворе. Он смазывал несколько старых разобранных доспехов. Сюда их прислали офицеры из городской стражи. В Яньхуэй также было свое подразделение механиков. Они специализировались на обслуживании боевых стальных доспехов. Но требовавших технического обслуживания доспехов было слишком много, и подразделение искало механиков среди простых людей, чтобы хоть как-то облегчить нагрузку.       «Чанби Ши» — механики — «люди с длинными руками», или попросту те, кто занимался ремонтом стальных доспехов и механизмов. Они целыми днями, точно как обычные ремесленники, работали еще и над «железным оружием». И все же, в глазах простых людей механики и те, кто занимался мелким ремеслом — от стрижки волос до тех, кто просто равнял ногти, — были равны. Эта работа относилась к так называемому «низшему классу». Пока подобный род занятий приносил лишь еду на стол, он не считался серьезным. Шэнь И был ученым человеком. Никто не мог понять, почему у него было такое необычное хобби. Он не только любил тратить все свое свободное время на возню с этими доспехами, но еще очень часто пользовался своими навыками, чтобы заработать немного денег, пусть это и унижало его образ ученого.       А вот Шэнь Шилю — так бессовестно ворвавшийся в сны Хуа Сянъи — просто лениво вытянул свои длинные стройные ноги. Он сидел на пороге, прислонившись спиной к дверному косяку, и выглядел настолько расслабленно, будто в его теле не было ни единой кости. Рядом с ним стояла пустая пиала из-под лекарства — он даже не удосужился отнести и помыть ее, после того как выпил все лекарство.       Шилю лениво потянулся и слабо помахал рукой своим детям, которые только появились в поле его зрения верхом на лошадях: — О! Мои золотые! Идите скорее ко мне! — Крикнул Шэнь Шилю, а после уже точно обратился к девушке, — дочь моя, принеси мне мою бутылку вина! Шэнь И, все руки которого были запачканы машинным маслом и потом, улыбнулся Чан Гэну и Хуа Сянъи, проговорив: — Не обращайте на него внимание. Вы уже позавтракали? — Нет еще, — ответил честно Чан Гэн. Шэнь И повернул голову и сердито прикрикнул на Шилю: — Не успел проснуться, а уже валяется и ждет, когда ему вина подадут! Почему ты не можешь немного помочь? Иди, вымой немного риса и приготовь несколько мисок каши! Шэнь Шилю, который уже игрался с волком в сторонке, склонив голову и «достаточно» оглохнув, тут же ответил: — А-а-а? Что-о-о? Волчара, ты понял что он там пробормотал? Хуа Сянъи тяжело вздохнула и сказала: — Позвольте мне, — она уже привыкла к такому сценарию. — Какой рис можно приготовить? Чего хотите? А вот это уважаемый господин Шилю уже отчетливо услышал, поднял тонкие брови и высказал Шэнь И: — Прекрати использовать мою Сянъи! Почему бы тебе самому этим не заняться? Воспитанный и образованный господин Шэнь ежедневно страдал от расточительства своего несносного братца, и каждый раз от очередной проделки Шилю лицо Шэнь И пылало от гнева. — Разве мы не говорили о том, что будем готовить по очереди? Не слышать — это одно дело, но почему ты никогда не держишь свое слово?! Шилю снова склонился к волку и тыкнув его в нос, спросил его шепотом: — О чем он там говорит?.. Как же точно сказано — быть глухим действительно порой бывает очень удобно. Хуа Сянъи закатила глаза и прошла вперёд. — Сестрица..., — хотел ее остановить Чан Гэн, но было уже поздно. Подойдя поближе к Шэнь Шилю, который всё обжимался с ее волком, она обратилась: — Он сказал, что... — Хуа Сянъи склонила голову и была поражена столь искренним игривым взглядом Шилю. В ту же секунду прямо перед ее глазами вспыхнули сцены из последнего сна. Похоже, что Шилю все же был не так уж безразличен к той. В горле внезапно пересохло. Девушка попыталась успокоиться и унять непрошеные мысли. — Пожалуйста, сидите спокойно, не надо дергаться. Я сама все сделаю. — Лицо Хуа Сянъи ничего не выражало. — Чего вы хотите на завтрак?       Шэнь Шилю не успел выпить с утра. И, пока остатки его совести не впитались в ликер, он улыбнулся и отпрянув от волка, схватил девушку за руку и, потратив совсем немного сил, поднялся на ноги. Погладив ту по голове, он неторопливо поплелся на кухню. И ведь он действительно шел на кухню, чтобы приготовить немного риса. Боги, господин Шилю собирается делать работу по дому! Это было невероятное, редчайшее явление! Такого не было, наверное, последние сто лет! Это можно было сравнить разве что с цветением железных деревьев!       Хуа Сянъи вместе с Гу Юнем поспешила за ним, только чтобы увидеть это чудо природы — работающий на кухне ифу. И она увидела, как тот небрежно хватает несколько горстей риса, бросает их в горшок и заливает водой, да так, что вся вода разбрызгалась вокруг горшка. Затем он даже немного наклонился, чтобы размешать воду с рисом... двумя пальцами. Вытащив их, он быстро стряхнул с них воду и заявил: — Я сделал свою половину работы! Шэнь И, твоя очередь делать твою половину работы! Шэнь И, подошедший вместе с Чан Гэном, раздраженно нахмурился и вздохнул. Затем Шэнь Шилю схватил бутылку с вином со стола, наклонил голову назад и сделал хороший глоток. Его движения были совершенно точными, подобные плавному течению облаков и мягким волнам. Иногда девушка вместе с Чан Гэном обсуждали между собой о том, что слепота его ифу была всего лишь хорошей актерской игрой.

Как знать...

— Давайте я все приготовлю, — встряла Хуа Сянъи, но ее остановил Шэнь старший. Шэнь И по итогу признал свое поражение. Спорить с братцем было совершенно бесполезно. Он быстро вымыл руки с мылом и бросился на кухню. Поставив завтрак на огонь, Шэнь И начал убирать оставленный Шилю беспорядок. Девушка достала несколько листов бумаги, на которых рисовала сегодня с утра, и протянул их Шэнь И. После того, как тот выскажет все, что думает о записях, их можно будет смело отправить в печь. — Ого, твои рисунки стали выглядеть заметно лучше. Ты очень усердно прорисовываешь каждую деталь. — Проговорил учитель Шэнь. — Я еще заметил, что ты пытаешься нарисовать одну и ту же композицию...Силуэт мужчины в доспехах верхом на коне, взади которого будто виднеется его собственное войско... — Это сестрица пытается нарисовать Аньдинхоу Гу Юня, — проговорил Чан Гэн, краем глаза заглядывая в лист бумаги. Услышав это, Шэнь Шилю чуть ли не подавился вином. Волк, лежащий у него под ногами, испуганно подпрыгнул и забился под стол. — Это правда? — Спросил Шэнь И. — Да, — коротко отозвалась Хуа Сянъи. Шилю, отлично проводивший до этого время бездельничая, тут же повернул голову. На его лице промелькнуло удивленное выражение. Учитель Шэнь не поднимал взгляд. — Аньдинхоу Гу принял командование армией в пятнадцать лет. Его первая битва закончилась славной победой. В семнадцать по приказу Императора он отправился в свой первый поход — то была Западная Экспедиция. Перейдя границу города Силян, он увидел останки прежних династий. Они до сих пор там... Хотя прошли сотни лет. Тогда, поглощенный эмоциями от увиденного, он и написал «Чан Тин». Написать подобное, конечно, одно. Тогда должны были сделать копию и выгравировать ее на каменной таблице. Аньдинхоу Гу обучал известный ученый — господин Мо Сен. У Гу Юня действительно есть чему поучиться. Когда он писал «Чан Тин», то был еще совсем молод. С юношескими амбициями, не зная высоты неба и толщины земли, он был еще неопытным мальчишкой...Глядя на твой рисунок...У меня возник вопрос...Ты когда-то встречала его в своей жизни? Хуа Сянъи пожала плечами. — В том-то и дело, что я не видела его в вживую...Поэтому и изображаю его в виде силуэта, представляя его по обыкновенному описанию других людей. Та свернула листы с наброском и без колебания бросила их в огонь. — Я слышала рассказы о Черных Орлах, Черной Броне и Черной Кавалерии — о трех основных батальонах Черного Железного Лагеря — которые под управлением бывшего Аньдинхоу заставили замолчать восемнадцать варварских племен. Потом он передал титул молодому Аньдинхоу, и вскоре западные регионы склонили головы. Не то, чтобы мне нравились эти слова... Я просто хотела знать, как выглядит человек, в руках которого была власть над всем Черным Железным Лагерем. Учитель Шэнь безучастно мешал ложкой рис в кастрюле. Его взгляд затерялся где-то очень далеко. Выдержав короткую паузу, он медленно сказал: — Фамилия Аньдинхоу — Гу. Первое имя — Юнь. Второе имя — Гу Цзыси. Единственный сын первой принцессы и предыдущего Аньдинхоу. Его родителей убили, когда он был еще совсем маленьким. Император пожалел Гу Юня, и мальчик был принят во дворец, где и был воспитан. Особым указом Император даже пожаловал ему королевский титул. У нынешнего Аньдинхоу была возможность жить богато, но он сбежал в западный регион есть песок. Герой он или нет, я не знаю, просто боюсь, что у него все не совсем в порядке с головой.       Шэнь И был в белой рубашке, аккуратный воротник которой запятнали несколько капель машинного масла. На шее висел старый фартук. В их доме не было женщин, поэтому братьям ничего не оставалось, кроме как жить обычной жизнью и вместе кое-как следить за хозяйством. Никто даже не знал, стирали ли этот халат хотя бы раз в жизни, но определить его первоначальный цвет уже не представлялось возможным. Носить его явно было не совсем прилично. Но Хуа Сянъи впервые обратила внимание на немного изменившееся лицо Шэнь И. У него был вздернутый кончик носа. Когда он не смеялся и не разговаривал, его профиль казался воинственным и внушающим страх. Его веки едва задрожали, и он внезапно выпалил: — С тех пор, как старый Аньдинхоу ушел и жизни, великие достижения Черного Железного Лагеря вызывали только страх. А среди подданных двора пошли слухи, явно приукрашивающие реальность... Шилю, который до сих пор ни слова не проронил, внезапно резко прервал учителя Шэнь: — Шэнь И!.. Три человека со стороны плиты одновременно бросили взгляд на Шилю, а волк под столом навострил уши. Тот спокойно смотрел на паутину в дверном проеме. Ничто в его лице не выдавало, что он уже успел выпить немного вина. К тому же, он сделал всего один глоток. Теперь его лицо побледнело, а в глазах появились огоньки эмоций, но каких — никто не мог точно сказать.        Он тихо сказал: — Не говори ерунды.       Братьев Шэнь обычно не заботили вопросы манер и этикета. Младший брат будет неуважительно относиться к старшему, а старший — всегда угождать прихотям младшего. Они могли громко спорить с утра до вечера изо дня в день, но оставались очень хорошими друзьями, с крепкими братскими узами.       Хуа Сянъи никогда раньше и не замечала, чтобы Шилю говорил в таком серьезном, даже жестком, тоне. Эта девушка от природы была достаточно чувствительным ребенком и остро реагировала на подобное. Она нахмурилась, не понимая, что же сейчас произошло, что такого сказал Шэнь И и как это могло заставить Шилю так себя повести. Шэнь И сжал губы. Понимая, что Хуа Сянъи смотрит прямо на него, он попытался избавиться от лишних эмоций и улыбнулся той: — Я зашел слишком далеко. Я не хотел оскорбить своими словами императорский двор. Это всего лишь пустая болтовня, которую можно совершенно спокойно вести во время еды, не так ли? Я же имею право высказывать свою точку зрения. Чан Гэну стало немного неловко с этого диалога. И он ловко решил переключить тему, спросив: — Те десять лет, что прошли между северной экспедицией и западной экспедицией, кто отвечал за Черный Железный Лагерь? — Никто, — ответил Шэнь И. — После северной экспедиции в Черном Железном Лагере была тишина: кто-то ушел, кто-то умер. Ветераны впали в уныние. Прошло больше целого десятилетия. Прибыли новые солдаты, оборудование и снаряжение. Старое же снаряжение давно заржавело и сломалось. Несколько лет назад западный регион восстал, и у императорского двора не было другого выбора, кроме как позволить Аньдинхоу Гу взять на себя эту ношу и дать Черному Железному Лагерю новую жизнь. Не скажу, что Аньдинхоу Гу принял командование Лагерем. Он скорее обучил группу элитных солдат Западного региона. Чан Гэн, если у тебя будет возможность то, тебе лучше изучить его нынешний стиль именно у них письма. Как у тебя кстати с каллиграфией? Чан Гэн был поражен: – Получается, что учитель Шэнь видел почерк Аньдинхоу Гу более поздних лет? Шэнь И засмеялся: — Это большая редкость! Но на рынке порой появляются одна-две страницы. Все утверждают, что они подлинные. А так... Я не знаю, действительно ли они настоящие, и стоит ли эта сделка тех денег, — сказал он, отгоняя белый пар и выставляя пиалы с рисом на стол. Хуа Сянъи посадила братца за стол и сама немедленно принялась помогать учителю Шэнь. Взяв в руки миску с рисом, она хотела было поставить ее перед Шилю, но мужчина протянул руку и схватил ее за плечо. Хуа Сянъи росла быстрее, как и другие девочки ее лет. Она уже была выше Чан Гэна. Несмотря на то, что она еще недостаточно окрепла и не была так хорошо сложена, ростом она уже почти догоняла своего молодого ифу. Шилю достаточно было чуть наклонить голову, чтобы он мог посмотреть ей прямо в глаза. У Шэнь Шилю на самом деле была пара красивых персиковых глаз. Заметить это можно было только тогда, когда его взгляд был рассеян: когда он сосредотачивался, его зрачки, казалось, выглядели как пара черных бесконечных пропастей, скрытых глубоко в темных, бездонных облаках. Сердце Хуа Сянъи дрогнуло, и она понизила голос, сознательно использовав обращение, которое она обычно произносила при Шилю: — Ифу, что такое?.. Шилю обыденно ответил: — Таким девочкам как ты, следует больше веселиться, а не ходить целыми днями с полной головой мыслей и гоняться за какими-то призраками героев! Как ты думаешь, как заканчивались истории таких вот людей? Все, о чем тебе стоит думать — еда на столе и крыша над головой. Не забивай свою голову ерундой! Лучше быть немного ограниченной в чем-то, но жить беззаботно у сильного мужчины под боком, ни о чем не думая и ни о чем не беспокоясь. Шэнь Шилю, притворяющийся тупым бараном, был обыденным явлением. Он редко говорил о чем-то разумном, но сейчас был именно такой момент, и его слова вылились на Хуа Сянъи ушатом ледяной воды. Шилю был слепым и глухим. Как само собой разумеющееся — он не строил никаких планов на жизнь. У него на это решительно не было никакого желания. Как после этого предлагаете Хуа Сянъи реагировать на такие слова? Она вновь почувствовал себя не в своей тарелке. Ей казалось, что на нее смотрят свысока, и этот взгляд давит на нее, прожигает ее насквозь. Она с раздражением подумала:

Если я буду прожигать каждый день как ты, то кто будет поддерживать тебя в будущем? Кто оденет и накормит тебя? Это действительно легче сказать, чем сделать!

Увернувшись от руки Шилю, она спокойно сказала: — Не двигайтесь, а то обожжетесь. Каша очень горячая...