Гигантский Змей

***

Если Северный Патруль обладал такой силой, на что были способны три основных батальона Черного Железного Лагеря?

***

      Братьям Шэнь было совершенно безразлично простое правило «Помалкивай за столом, помалкивай перед сном», что означало «Не говори во время еды, не говори после того, как лег спать». Во время еды учитель Шэнь прочитал Чан Гэну и Хуа Сянъи лекцию о «Великом Учении».       В какой-то момент основная нить повествования была прервана и, в итоге, учитель Шэнь закончил свой урок не конфуцианством, а тем, «как сохранить стальную броню зимой».       Учитель Шэнь был человеком широкого кругозора. Он всегда говорил о том, о чем думал.       Не удивительно, что его образ мыслей походил на очень быстрый переменчивый поток.       Однажды он с нескрываемым энтузиазмом рассказывал Хуа Сянъи о методах контроля и лечения болезней у лошадей. Этого энтузиазма было так много, что даже глухой человек — а в нашем случае это многоуважаемый господин Шилю — не мог больше выносить этого и заставил Шэнь И замолчать. На что Хуа Сянъи бросила на ифу недовольный взгляд.       Закончив урок, учитель Шэнь с крайним недовольством на лице принялся мыть посуду. Его опять прервали, не дав возможности поговорить побольше. Хуа Сянъи, встав со своего места, решила помочь тому.       Тяжело вздохнув, Шэнь И отошел немного в сторонку, давая девушке место рядом с собой. А затем, повернув к ней голову, братился: — Я должен за сегодня закончить ремонт той железной кучи доспехов. За ними не следили должным образом, и все швы проржавели. А во второй половине дня мне надо будет пройтись, собрать немного трав. Гэ Пансяо с другими ребятами очень попросили выходной..., – протянув, Шэнь И кивнул в сторону Чан Гэна, — а у вас двоих есть какие-нибудь планы?       Хуа Сянъи отрицательно покачала головой, а вот Чан Гэн задумавшись, проговорил: — Я думал предложить старшей сестрице отправиться со мной на Генеральский холм...Попрактиковаться боем на мечах там...на лошадях покататься... Когда с посудой было покончено, Хуа Сянъи повернувшись к парню, сложила руки на груди. — Заманчивое предложение..., – она улыбнулась уголками губ, — думаю, что мы можем...       И только она собиралась закончить предложение, как тут, повернув голову в сторону, увидела, что Шэнь Шилю уже стоя у двери и держа волка на своих руках, заявляет: — Нет, дети мои! Сегодня в город возвращается гигантский змей. Вы присоединитесь к веселью и пойдете вместе со мной и Волчарой! Чан Гэн почувствовал себя беспомощным. А вот Хуа Сянъи, склонив по-птичьи голову, проговорила: — Ифу, отпустите Гу Юня на пол, он будет потяжелее тех доспехов на дворе...Еще потянете спину и, я уверена в том, что учителю Шэнь будет не до ваших болей. А кто же кроме него позаботиться о вас? Шэнь И, усмехнулся, наблюдая за теми со стороны.       Услышав слова Хуа Сянъи, Шилю, словно как маленький ребенок, который отказывается вернуть игрушку обратно, обнял волка на своих руках крепче и сжал пальцами его черный мех. — Пф, как будто кроме Шэнь И за мной некому ухаживать! А как же моя прекрасная дочь? – Спросив это, мужчина взглянул на Хуа Сянъи своим искренним игривым взглядом, а затем продолжил, переведя внимание уже на Чан Гэна, — а сын? Тот хотел уже что-то сказать, но Хуа Сянъи первая подала голос: — Ифу...этот наш разговор может затянуться надолго, а я пообещала, что вернусь домой пораньше...Поэтому, увы...но я забираю Гу Юня и Чан Гэна... Не успела она договорить, как тут уже Шэнь Шилю крикнул: — Что-о? Говори громче!!!       Из-за резкого выкрика, волк попытался выбраться из хватки чужих рук и мотнув головой, недовольно прорычал. Хуа Сянъи же тяжело вздохнув, приложила ладонь ко лбу.

Великолепно. Это снова началось...

      Гигантский змей отправлялся и возвращался каждый год в одно и тоже время...       Чан Гэн, решив подключиться к девушке, тоже всеми силами пытался отвертеться и придумать достойное оправдание, но не успел и рта открыть, чтобы возразить, а Шилю уже опустив волка, почти вытащил его и Хуа Сянъи из дома.       Летняя жара не утихала, и люди были одеты в тонкие одежды. Одной рукой Шэнь Шилю прижимал Хуа Сянъи спиной к своей груди, а другой держал Чан Гэна и вел его за собой. Хуа Сянъи чувствовала, как вокруг их ифу витал горький запах лекарств.

Прямо как во сне...

      Она внезапно почувствовала себя странно и совсем не в своей тарелке. Хуа Сянъи попыталась отстраниться от ифу. Склонив голову, она закрыла нос рукой и сделала вид, что чихнула.       Идущий позади Чан Гэн ухмыльнулся, решив воспользоваться ситуацией, чтобы подразнить свою старшую сестрицу. — Хм...Кто же это скучает по тебе? О, может это тот парень с соседнего села? До сих пор вспоминаю то, как он смотрел на тебя... Хуа Сянъи нахмурив брови, проговорила: — Ты о том, который увидев, как я с одного взмаха меча проломила бочку пополам, стал дрожать всем телом и...чуть в обморок не упал?       Тем временем Гу Юнь, бегая из стороны в сторону впереди тех, поднял такую пыль из-за которой уже Чан Гэн по-настоящему пчихнул. Тогда Хуа Сянъи ухмыльнувшись, съязвила: — О, видимо тебя тоже кто-то вспоминает и скучает по тебе! Интересно, у кого же твой образ в голове мелькает...Ах! Возможно, это та молодая девица с круглым лицом из дома старого Вана! Чан Гэн не выдержав, сердито нахмурил брови и посмотрел прямо на ту. Стиснув зубы, он хотел чем-то ответить ей, но никакие слова не приходили ему в голову. Но это не значит, что Шэнь Шилю тоже не нашел никаких слов для Хуа Сянъи. Наклонившись поближе, он прошептал ей на ухо: — Почему не рассказывала мне о том, что на тебя уже женихи поглядывают? Хуа Сянъи, цокнув языком и закатив глаза, фыркнула: — Ифу...спрашивать о таком... Это разве нормально? Шэнь Шилю, конечно же, не обратил на это никакого внимания. Он улыбнулся: — Нормально? О, я никогда раньше не был отцом. Я понятия не имею, что нормально, а что — нет. В следующий раз я буду внимательнее следить за словами.       Если бы кто-то попытался пообщаться с Шилю, он бы наверняка разразился праведным гневом.       Хуа Сянъи сбросила руку этого непристойного человека с плеча и уверенно зашагала вперед к своему волку. И где-то сзади послышался голос Шэнь И: — Шилю! Не забудь вернуться пораньше! Порубить дров! Шилю продолжил идти, как на крыльях, и бессовестно крикнул в ответ: — Не слышу тебя! Пока-пока! Чан Гэн, который был вынужден то идти, то почти бежать, спросил Шилю: — Когда ты стал глухим? Шэнь Шилю только рассмеялся и подняв голову, взглянул на впереди идущую Хуа Сянъи. В этот момент Чан Гэн не смог понять выражение его лица...

***

      В это время, когда они проходили мимо главного входа в дом Чан Гэна и Хуа Сянъи, главные ворота открылись. В проходе появилась женская фигура в длинном одноцветном платье.       Как только те увидели ее, на их лицах смешалось чувство дикого раздражения и горькой досады.       Волк же, который до этого резвился и прыгал из стороны в сторону, тоже напрягся.       На него будто вылили ведро ледяной воды, и он ощетинившись, был готов уже нападать или защищаться. Это была Сю Нян, мнимая мать Чан Гэна...       Она была уже не молода, но ее красота ни на секунду не померкла. В лучах утреннего солнца Сю Нян напоминала картины с утонченными нежными красавицами. Такая женщина, пусть и вдова, не должна быть замужем за скромным мэром мелкого городишки на границе Империи. Сю Нян поправила свои одежды и, сложив руки, поклонилась со всем возможным изяществом, поприветствовав Шилю: — Господин Шилю.       Шэнь Шилю проявлял своё неподобающее поведение только в отношении Шэнь И.       Но вот в присутствии женщины он сразу принял на себя роль настоящего джентльмена. Он чуть склонился, покорно опуская взгляд и стараясь не смотреть прямо в лицо Сю Нян, приветствуя её с непривычной и весьма изысканной вежливостью: — Госпожа Сюй. Я взял с собой детей, чтобы немного развеяться. — Благодарю вас за беспокойство, — Сю Нян улыбнулась, не разжимая губ. Хуа Сянъи сжала ладони в кулаки и чуть нахмурила брови, наблюдая за теми. Затем Сю Нян повернулась к ней и Чан Гэну, тихо сказав: — Мэр Сюй возвращается сегодня. Если заглянете на рынок, то возьмите для меня губную помаду.       Она говорила мягко и спокойно. Её слова растворились в воздухе прежде, чем кто-нибудь из них успел ответить. Шэнь Шилю опередил их и ответил первым: — Госпожа, будьте уверены. Хуа Сянъи удивленно посмотрела на своего ифу. У нее появились смутные представления о том, как и когда Шилю становился «глухим».

Каждое слово Шэнь И он обязательно не услышит. Ни одного... Никогда. Но вот слова других людей он всегда «оценивал» — нравится ли ему их «слышать» или нет! Особенно если это касается молоденьких девушек и скучающих дам!

Кажется, что если самка комара издаст слабый писк — он, без сомнений, обязательно его услышит.

А это значит, что он...

Он не только ленивый бездельник! Он еще и неисправимый обольститель!

Выражение «покрытый золотом нефрит, да давно прогнил внутри» точно про него!

***

      Когда гигантский воздушный змей возвращается, дети из всех соседних городов собираются у главных городских ворот. Ушлые торговцы, пользуясь случаем, разворачивают свои лавки, дабы привлечь как можно больше покупателей. Из года в год так и формируется крупный рынок. Местные жители прозвали его «рынок Ян Цзы».       Шэнь Шилю никогда не понимал эмоции других людей, да и все равно он никогда не обращал на это внимания.       Но... Может он попросту не умел... Возможно поэтому он никогда не мог понять настроение своих приемных детей. Но это не мешало ему бродить по рынку и проявлять восторженный интерес к любой попадавшейся на глаза безделушке.       В последние годы мир переживал значительные изменения. Не было никакой стабильности, что привело к бедности людей. На рынки уже не привозили ничего ценного — повсюду торговали лишь мелкими безделушками, которые производили местные фермеры. Не было вкусной еды или хорошей выпивки. Было просто убийственно скучно.       Говорят, что людей до такой тяжелой жизни довели нескончаемые войны, да налоги с каждым годом становились всё выше. Простым фермерам и крестьянам выплачивать стало практически нечего. В недавнем прошлом после очередной войны или сбора налогов у людей оставалось немного времени, сил и средств, чтобы оправиться и отвлечься от такой нагрузки. Но никто не понимал, почему именно в последние годы стало настолько сложно, что даже такое событие, как возвращение гигантского змея, не давало людям должного отдыха.       За последние двадцать лет Великая Лян сначала провела Северный поход, затем Западный, стала великой нацией и заслужила уважение среди соседних стран, отстаивая огромную честь. И все же... люди становились все беднее и беднее. Никто не понимал, почему. И если Чан Гэну было попросту все равно, где ему тратить свое время, то вот Хуа Сянъи после той встречи с Сю Нян жо сих пор была раздраженна.       А эта атмосфера только все ухудшало, ведь той было до смерти скучно бродить по рынку. Она едва сдерживалась, чтобы не зевнуть во весь рот.       Та только надеялась на то, что этот неотесанный деревенщина — то есть Шилю, совавший свой любопытный нос просто везде — вскоре утомится, и они смогут вернуться домой.       Хуа Сянъи тяжело вздохнула и чтобы снять внутреннее напряжение, провела своей ладонью по черной шерсти волка, который то и дело кружил вокруг своей хозяйки.

Лучше бы я сейчас помогала учителю Шэнь, а не вот это все...

      Шэнь Шилю же в это время прикупил себе пакетик жареных соленых бобов и ел их, пока они гуляли по рынку.       Хуа Сянъи и не заметила, как Шилю протянул руку и осторожно положил ей в рот один боб.

У этого ифу, что глаза на затылке?!

      Она была застигнута врасплох. Девушка случайно облизала палец Шилю, и только она хотела его как следует укусить, ифу уже убрал руку, из-за чего та прикусила собственный язык. Вскрикнув от боли, она сердито посмотрела на бедолагу Шилю. Шэнь Шилю же удивленно склонил голову. — Ты до сих пор на меня сердишься из-за того вопроса? Будет тебе. Я же уже говорил, что откуда я мог знать о том... Хуа Сянъи его перебила: — Я всегда такая.       Тот оглядел ее с ног до головы и обратно, а затем переведя взгляд на волка, сел на корточки перед ним и погладил его по голове. — Волчара, а ты знал о том, что с твоей хозяйкой общаться намного труднее чем с любой другой девушкой? — Так зачем тогда тратишь на меня свое драгоценное время, – фыркнула она, сложив руки на груди.       Шэнь Шилю глянул на нее из под опущенных ресниц, а затем ухмыльнувшись, он протянул: — А-а...Моя Сянъи оказывается ревнует меня к другим женщинам, – поднявшись на ноги, он склонился над Хуа Сянъи и уже тише добавил, — не волнуйся, для тебя у меня всегда найдется время. Сердце девушки пропустило удар и сжалось от боли.       Она хотела было уже оттолкнуть от себя этого мужчину и уйти подальше, чтобы не видеть его больше, но Шэнь Шилю оказался быстрее ее.       Хуа Сянъи не успела заметить того, как он уже убрав пакетик жареных соленых бобов в карман, стал возиться с ее волосами и вдел в них подаренную им же шпильку.

Когда он только...

Закончив с прической, Шэнь Шилю проговорил: — Пока ты была вся во внимании Шэнь И, я с помощью своей ловкости рук смог ее вытащить из твоего кармана. Хуа Сянъи прошипела сквозь стиснутые зубы. — Если еще раз станете распускать свои руки, я... — Ой, да ладно тебе, — отшутился он, — я ничего и не смог пощупать.       Услышав эти слова, любая бы девушка на месте Хуа Сянъи, наверное влепила этому человеку пощечину. Но та лишь цокнув языком, закатила глаза. — Увядшие цветы способны снова расцвести, но молодость человека - никогда. Шэнь Шилю не оглядывался. Он взял один боб и поднял его к солнечному свету.       У Шилю были невероятно красивые руки — изящные и белые. Его руки словно принадлежали юноше из благородной семьи. Они больше подходили для того, чтобы двигать фигуры сянци или перелистывать страницы старых книг. Но уж точно не держать эту черную соленую фасоль.       С тоном человека, претерпевшего множество взлетов и падений, Шилю сказал: — Когда ты вырастешь, поймешь, насколько велика ценность молодости... Но она в мгновение ока пролетит перед тобой и исчезнет как этот маленький боб, и никогда больше не вернется. Только тогда ты поймешь, сколько потратила времени впустую.       Хуа Сянъи промолчала. Она действительно не могла понять, как человек, подобный Шилю, вообще мог заикнуться о такой вещи как «потерянное время». И тут к ним уже присоединился Чан Гэн, который кивнув в сторону, проговорил: — Скорее, там люди уже собираются.       Толпа возле городских ворот разразилась волной аплодисментов. Даже полуслепец мог увидеть приближение гигантского змея. Множество «пылающих плавников» плавно опускались и поднимались. Прямо из-под них вырывались клубы белого пара, который напоминал падающую прямо с неба вату.       Селян собралось настолько много, что даже высокая Хуа Сянъи для своих лет, не могла разглядеть из-за стоящих впереди людей то, что происходило.       Тогда Шэнь Шилю, заметив жалкие попытки той, хоть немного приподняться на носочках, решил совершенно бесцеремонно поднять ее и усадить к себе на плечи. Хуа Сянъи и вскрикнуть не успела, как оказалась наверху. Вцепившись пальцами рук за корни волос Шэнь Шилю, она раздраженно фыркнула. — Совсем спятил!? — Тише ты, — усмехнувшись, отозвался Шэнь Шилю, придерживая ее за ноги. А затем переведя взгляд на Чан Гэна, который странно глядел то на девушку, то на самого него, добавил, — тебе тоже не видно? Тот сразу отвернулся от Шэнь Шилю и отмахнулся. — Нет-нет, все видно... Сидящий же у ног мужчины волк, недовольно что-то проворчал, мотнув головой.       Из огромных клубов дыма начал медленно появляться гигантский корабль, корма которого была увенчана восемью величественными головами драконов. Прорезавшие облака с невиданной мощью грозные драконы выглядели будто живыми.       Сначала Шэнь Шилю выразил восторг, но затем склонил голову, и красная точка цвета киновари на мочке его уха, казалось, вспыхнула красным. Он нахмурился и прошептал: — Как же так?.. Почему корабль в этом году такой легкий?..       Но его слова мгновенно потерялись в грохоте гигантского змея. Сидящая на его плечах Хуа Сянъи даже не услышала своего ифу.       Но заметив краем глаза некое свечение, та осторожно провела кончиками пальцев вдоль скулы Шэнь Шилю.       И только она хотела дотронуться до его уха, как тут уже мужчина поспешно спустил ее и поставил ногами на землю. — Ох, что-то плечи затекли...и спина...ох, больно больно...       Но и эти слова не были услышанны Хуа Сянъи. Шум заполнил рынок, перекрывая даже оживленные возгласы толпы. Детишки сильнее прижимали к себе маленькие бамбуковые корзинки, протискиваясь через толпу и стараясь найти самое лучшее для обозрения место. Встав рядом с Хуа Сянъи, Чан Гэн тут же начал ей тыкать в сторону. — Смотри-смотри!       Группа офицеров и солдат выстроились в два ряда, отгораживая толпу. Они остановились на расстоянии три чжан от высоких горнов тунхоу, ожидая команды.       Командир сделал глубокий вдох и, повысив голос, заговорил в один конец горна. Исходящий с другого конца горна звук усиливался в десятки раз, отражаясь от стен бесконечным эхом: — Гигантский змей вернулся! Открыть проход!       Услышав команду, два ряда офицеров и солдат немедля схватили огромные деревянные колесные рукояти и в один голос закричали, принимая команду. Они были одеты в одни штаны, демонстрируя народу свои великолепные мускулы, вкладывали в каждый оборот колеса все силы. Поглядев на тех, Хуа Сянъи скривила губы и качнула головой.       Гу Юнь же, встав на задние лапы, принюхался к воздуху и стал скалиться. Он будто бы чувствовал, что что-то здесь не так...       Но Хуа Сянъи не обратила на это внимания и поэтому лишь хлопнула ладонью его по макушке.       Деревянное колесо начало медленно вращаться. Каменная дорога начала медленно раздвигаться, точно сама земля раскололась на две части, открывая подземную темную реку, протекающую через весь город Янхуэй.       Командир громко отдал новый приказ через горн. Его командный тон можно было услышать во всем городе. Гигантский змей ответил ему невероятно мощным ревом. «Пылающие плавники» огромного корабля одновременно взметнулись вверх и начали плавно опускаться — гигантский змей был готов опуститься на воду.       Первые порции еды посыпались сверху. Дети, точно обезумевшие, рванули вперед в надежде первыми схватить лакомый кусочек. Увидев это, Хуа Сянъи склонилась к уху Чан Гэна и проговорила: — Чего не бежишь собирать, а? Чан Гэн тут же отшутился: — Только после старшей сестрицы.       К сожалению, в этом году «рацион» оказался слишком мал. Гигантский змей быстро опустился в самом центре реки и замер на поверхности воды.       Блестящий холодный металл огромного корпуса корабля поражал в самое сердце своей ужасающей и пугающей красотой. Сигнальный вой корабля был одновременно ужасен и трагичен. Этот гул разносился по всему городу Яньхуэй, будто падшие души тысячелетних солдат проснулись и спели в унисон.       Гигантский змей начал движение, разрезая острым килем водную гладь, постепенно входя в город по темной реке. Солдат на борту отдал длинный сигнал. Командир приказал: — Погасить огни!       Два «пылающих плавника» корабля были немедленно потушены, и в воздухе повис горелый запах, похожий на запах взорвавшихся петард. Гигантский змей продолжал медленно двигаться вперед по течению реки. На корпусе корабля можно было видеть узоры из драконов, летящих через облака, сквозь время и эпохи, и несущих за собой пугающую демоническую ауру.       Хуа Сянъи внимательно следила за движением гигантского змея. Несмотря на то, что она упрямо отказывалась от походов на рынок, сейчас она не могла отвести взгляд, ошеломленная внушительными размерами корабля. А вот волк все пытался привлечь к себе внимание. Теперь он уже то покусывал хозяику за ладонь, то пытался оттащить ее с этого места подальше вцепившись за штанину. Но Хуа Сянъи было не до него.

Интересно... Если Северный Патруль обладает такой силой, то на что способны три основных батальона Черного Железного Лагеря?

      Девочке, запертой в этом тихом городишке на отшибе, было тяжело представить подобные масштабы, как бы она ни старалась. С приближением гигантского змея Хуа Сянъи почувствовала на лице жар от уже потухших «пылающих плавников». Она сознательно отошла в сторону, чуть не споткнувшись об Гу Юня. — Здесь слишком много людей. Давайте немного отойдем... — она протянула руку вперед, чтобы схватить стоящего с другой стороны Шэнь Шилю рядом с собой, но ее пальцы сжались в воздухе, а на руку тут же приземлилось что-то тяжелое, вцепившись при этом своими острыми когтями через ее одежду прямо в кожу.       Шикнув, Хуа Сянъи обернулась и обнаружила, что ифу пропал, а на ее руке сидел кречет, который качал головой из стороны в сторону, глядя прямо на нее.