Нападение

***

Хуа Сянъи впервые видела такие глаза. Они будто были насквозь пропитаны едкой ржавчиной.

***

      В тот день за оборону города отвечал умудренный опытом солдат с фамилией Ван. Половину своей жизни он благополучно потратил впустую, решив отбывать службу в городе в провинции. Впрочем, он вел весьма неплохой для себя образ жизни. Во время затишья он любил как следует выпить молодого вина. Стоило ему пригубить несколько чарок, и старик Ван неизбежно начинал хвастаться и рассказывать небылицы, а историй у него было слишком много. Самая излюбленная — о том, как он когда-то служил старому Аньдинхоу и отправился вместе с ним в Северную экспедицию. Конечно же, никто не знал — правда это или ложь. Но и нельзя было отрицать, что подобный вариант невозможен. В конце концов, старый Аньдинхоу был человеком, которому хотелось есть и пить. Ему, конечно же, нужен был слуга, который позаботится об этом.       Но, каким бы он не был беспечным фантазером, старый Ван никогда не смел пить в день возвращения гигантского змея. В день, когда каждый офицер и солдат, вне зависимости от ранга и возраста, должен был занять положенный ему пост. Все боялись осрамиться. К сожалению, в жизни так принято, что ты получаешь именно то, чего больше всего опасаешься. Услышав тревожный сигнал, старый Ван поднял глаза к небу и раздраженно зарычал: — Это что еще такое?! Этот ублюдок опять все проссал и даже на дату не посмотрел?! Это не тот ли, который, нажравшись вина, любит поприставать к твоей жене? Кто посмел отдать сигнал?! Этот старик, что, решил тут представление устроить?!       В конце темной реки был большой бассейн, окруженный железной оградой. Из-за скорого прибытия гигантского змея проход в бассейн был наполовину открыт. Молодой солдат, ответственный за железные ворота, испугался внезапной тревоги. Не понимая, что происходит, ответственный юноша перепроверил рычаг от ворот. Железные ворота оставались наполовину открыты, как огромная пасть дракона на носовой части корпуса гигантского змея.       На берегу, вокруг бассейна, собравшиеся для выгрузки с корабля цзылюцзиня солдаты и мужчины, в полном недоумении начали озираться по сторонам. Отвечавший за поступление военных товаров чиновник извлек маленький медный тунхоу, направил его в сторону засуетившихся солдат и в полный голос закричал: — Вы там что — уснули?! Неужели не видите?! Гигантский змей застрял!!!       Но не успел чиновник закончить, как с палубы гигантского змея раздался мощный выстрел. В небо взмыли густые, искрящиеся клубы дыма, и вслед за ними воздух свирепо пронзила стальная, толщиной с руку, стрела. От удивления толпа зашумела. Стрела взмыла в небо и со свистом пронзила сигнальный горн. Мгновением позже на дозорной башне погасли огни, и в округе воцарилась тишина. После чего — БУМ! — и тишину нарушил оглушающий взрыв. — Стрела байхун!!! — Что происходит?! Кто выпустил стрелу?! Там на борту с ума все посходили что ли?! — Бунт!!! Что они задумали?!       «Байхун» — механический гигантский лук. Его также называют «Белая Радуга». Когда тетива лука натянута, его будет более семи чжан. Лук такого размера можно установить только на очень большие корабли с широкой палубой. Как, например, на гигантском змее. Это смертоносное оружие, конечно же, приводилось в действие не только людьми. Под луком было механическое устройство, работающее на цзылюцзиня. Стрела, выпущенная из такого лука, могла пробить городские ворота толщиной в несколько чжан. Говорят, когда гигантский змей плывет по небу сквозь густые облака, летящие с него стрелы Байхун подобны божественной каре, падающей на землю стальным дождем, мощь которого не выдерживает даже тяжелая броня. Все произошло слишком быстро. Старый Ван схватил цяньлиянь вытянул шею, как старая черепаха и пробормотал: — О нет... Быть беде... Скорее! Доложи господину Лу Дуцзюнь и господину Го! Ну, пошел!       Потухшие крылья гигантского змея внезапно вспыхнули снова. Из-за нехватки цзылюцзиня корабль разразился грохочущим ревом, точно судно было огромным голодным зверем, которого посмели разбудить. Старый Ван в ужасе наблюдал широко раскрытыми глазами за судном, которое начало медленно разворачиваться.       Облаченные в тяжелую броню солдаты выстроились в ряд. Их железное обмундирование блестело в лучах солнца, отражавшегося от поверхности черной реки. Они выглядели настолько устрашающе, что даже на расстоянии можно было почувствовать их мощь и силу. Их лидер вышел вперед и поднял защитную маску, обнажив страшное, лицо покрытое шрамами. Старый Ван пораженно выдохнул: «Какое странное лицо у этого человека... Как он попал на борт гигантского змея?»       Человек со страшным лицом остро улыбнулся, затем поднял лицо к небу и взвыл. Его волчий вой был настолько громким, что заглушил рев машин. Стоявшие позади него воины также подняли головы и завыли следом. Их вой напоминал стаю изголодавшихся волков, раскрывших смертоносные пасти с острыми клыками. В паникующей толпе кто-то крикнул: «Варвары!» Слово, ставшее дырой в осиновом улье.       На площади небольшого городишки Яньхуэй собрались люди из десятка соседних городов и деревень. Мужчины и женщины. Молодые и старые. Все теперь напоминали стаю до смерти напуганных антилоп. Они толкались, сбивали друг друга с дороги, переступали через упавших, пытались убежать из этого хаоса и суматохи, не обращая ни на кого внимания, думая только о своих жалких жизнях. Даже офицерские лошади непрерывно фырчали и пятились, когда через них проталкивались люди.       Поднявшись на сторожевую башню, старый Ван схватил длинное острое копье и потянулся им к вершине башни — к «золотому ящику». В ящике был цзылюцзинь, который использовался для освещения сторожки. Старик Ван знал, что делает. Если ему повезет, и он сможет правильно поджечь топливо, то верх сторожевой башни взорвется и станет сигнальным огнем в небе.       Солдат, всю свою жизнь любивший рассказывать небылицы, со всей силы ударил ножом в угол «золотого ящика». Цзылюцзинь начал выливаться наружу. Старый Ван, дрожа от страха, неторопливо достал огниво. Когда вой волков пронесся по небу, вспыхнуло несколько искр, и он протянул свои немощные руки к «золотому ящику».       Часть цзылюцзиня успела вытечь через небольшую щель, но в ящике оставалась еще где-то половина. Хватило всего одной искры, чтобы топливо моментально вспыхнуло. Вентилятор, гоняющий тепло и отвечающий за механизм освещения сторожевой башни, моментально остановился. Из ящика вырвались клубы дыма. Все начало пугающе вибрировать и, казалось, что вся башня вот-вот взорвется.       С корабля послышался новый мощный выстрел. Байхун выпустил еще одну стрелу, и она пронзила грудь старого любителя историй, солдата Ван, мгновенно разорвав его крепкое тело на куски. Сторожевая башня взорвалась и рухнула на землю, подняв столб пыли. Обломки рассыпались повсюду, офицеры и простые люди поспешно кинулись во все стороны.       Горевший на вершине башни «золотой ящик» взлетел в воздух, оставляя за собой дымовой хвост пугающего пурпурного цвета. Ящик вспыхнул и разлетелся в воздухе ярким фейерверком, осветив половину города Яньхуэй. Сразу после взрыва главнокомандующий стражей схватился за тунхоу и изо всех сил закричал: — Враг напал!!! Варвары пришли!!!       Захваченный варварами гигантский змей начал медленно отрываться от воды в воздух. На землю обрушился дождь из стрел байхун, унося десятки жизней. Люди разлетались во все стороны — без конечностей или голов. Городская кавалерия быстро проскакала по мостовой из зеленого камня, которую еще не успели перекрыть. На одной из башен городской стены артиллеристы одновременно подняли головы и навели оружие на гигантское судно, покачивающееся в воздухе. Трюм, возле которого хранился цзылюцзинь, оказался открыт. Десятки солдат северных племен варваров с волчьим воем спрыгивали с борта корабля. Весь город был охвачен дымом и огнем. Улицы были залиты кровью. Стая волков ни на мгновение не прекращала свой устрашающий вой.       Человек со шрамами спрыгнул с гигантского змея с высоты более десяти метров. Из-под его железной брони вырывались густые клубы пара. Он приземлился на лошадь прямо за ее всадником. Лошадь не смогла выдержать вес тяжелой брони, и под тяжестью варвара ее передние ноги тут же сломались. Солдат даже не успел среагировать, а варвар уже сжал его шею ладонями, поднял голову и впился в шею солдата острыми зубами. Кровь потекла, подобно маслу из размозженной оливы, и жизнь солдата прервалась. Предводитель варваров громко рассмеялся и с наслаждением проглотил попавшую в его рот плоть молодого офицера.       Стоило варвару свистнуть, как за его спиной тут же появилось пятеро облаченных в тяжелую броню варваров. Сойдя с мертвой лошади и наступив на окровавленный труп офицера, он в сопровождении своих людей направился прямо к дому Сюй Байху.       Военная броня разделялась на два типа: «легкая» и «тяжелая».. По сравнению с тяжелой броней у легкой была лишь малая часть ее преимуществ. Легкой броней, например, пользовалась кавалерия. Воину в легкой броне приходилось полагаться на собственные силы, интуицию и надеяться на удачу. Единственным преимуществом такой брони являлся незначительный вес.       Тяжелая броня обладала совершенно другими качествами. Ее «размер» равнялся росту двух взрослых мужчин. На ее спине был «золотой ящик», в котором содержался цзылюцзинь — он протекал через все суставы, изгибы и конечности тяжелой брони. Ноги владельца такого обмундирования могли без устали преодолевать тысячи ли, а силы в руках было столько, что он спокойно мог бы размахивать сто футовым мечом одной рукой. На талии крепилась взрывчатка. Один солдат в тяжелой броне с легкостью смог бы уничтожить целую армию.       Если в армии была тяжелая броня, войну можно было провести без участия кавалерии, пехоты и флота... Но, к сожалению для многих, такая роскошь была не всем по карману. Тяжелая броня была очень дорогостоящим удовольствием. За несколько часов броня сжигала один ящик цзылюцзиня. Один такой ящик мог поддерживать свет на сторожевой башне в течении двух лет. Цзылюцзинь был кровью, текущей в жилах нации. За пару золотых на черном рынке не каждый может себе позволить даже партию цзылюцзиня, разбавленного семью или восемью частями примесей. Даже великая и могущественная нация могла полностью вооружить тяжелой броней только солдат пограничных войск — Черный Железный Лагерь Аньдинхоу Гу Юня. Возникал вопрос — откуда же у диких варваров столько тяжелой брони? Только мертвые солдаты знают ответ.

***

      Старая служанка поспешила покинуть поместье Сюй, но не успела даже выйти за порог, как ее тут же поймали варвары и размозжили об стену. Предводитель варваров ворвался во внутренние комнаты и закричал: — Ху Гээр! Ху Гээр!!! Варвары не знали, что «Ху Гээр» — Сю Нян — уже ничего не сможет им ответить. Предводитель варваров со всей силы выбил резную дверь, ведущую в комнату Сю Нян. Дверь с грохотом разлетелась на несколько частей и рухнула на пол. Непобедимый варвар остановился прямо перед входом в комнату женщины. В полутемной комнате витали полупрозрачные облачка дыма. От висевшей над кроватью кисточки вдоль пола растянулись длинные тени. На столике для макияжа все было убрано, а на краю стояла открытая коробочка с губной помадой.       Возле кровати, повернувшись к ней спиной, на коленях сидела девочка, прикрывающая кусками ткани свой верх. За ней, прикрытое одеялом, лежало тело Сю Нян. Этой девочкой была Хуа Сянъи. Услышав треск выбиваемой двери, она инстинктивно оглянулась. Хуа Сянъи видела, как дикие варвары бесцеремонно ворвались в дом средь бела дня, но на ее сердце не было ни малейших признаков страха. Только теперь она, внезапно сама для себя, поняла, почему Сю Нян хотела умереть.       Если эти варвары смогли войти в город, то они несомненно сговорились с Сю Нян. Сюй Байху должен был находиться на гигантском змее, но так как она поддерживала тайную связь с варварами, те наверняка сразу же убили и его. Пусть Сю Нян успешно отомстила за свою страну, но платой за это стало то, что она позволила напрасно погибнуть человеку, который относился к ней с искренней добротой.       Равнодушно посмотрев на появившегося на пороге варвара, та развернулась и медленно поклонилась лежавшей на кровати женщине, пока ее лоб не коснулся пола. Поблагодарив ее за то, что тогда еще у реки она решила ее не утопить, а лишь пустила ее в корзине по воде, она окончательно разорвалп с умершей все связывающие их нити. Встав с пола, Хуа Сянъи придерживая рукой ткань на груди, обернулась к стоявшему у двери предводителю варваров. Варвар был похож на мощную гору. Хуа Сянъи же была всего лишь девочкой из плоти и крови. Она казалась мелкой мушкой, перед таким большим деревом. Возможно, девочка должна была испугаться этого ужасного человека в тяжелой броне, но этого не произошло. Хуа Сянъи не была самоуверенным ребенком, решившим, что сможет противостоять предводителю варваров. Почему же она не испытывала чувство страха? Может, все ее страхи появились в тот день, когда она узнал, что в мире есть еще один для нее очень важный человек? Странно, но Хуа Сянъи будто бы почувствовала себя среди себе подобных. Если гуляя на рынке в городке Яньхуэй, она чувствовала себя будто бы белой вороной... То сейчас, было совсем иначе. Потерянный волчонок наконец встретил свою стаю? Человек, чье лицо было изуродовано глубокими шрамами, тяжело посмотрел на девочку. Внезапно его лицо исказилось в гневе, и он зарычал: — Где Ху Гээр?! Взгляд Хуа Сянъи на секунду задержался на лице варвара, молча разглядывая его.       Со стороны можно было представить такую картину, будто это большой и сильный волк только вернулся с охоты в пещеру к своей волчице и тут его на полпути встречает маленький волчонок, который пытаясь привлечь внимание отца, тыкается мокрым носом ему в лапы и глядит прямо на него.       Один из варваров, также облаченный в броню, шагнул вперед, пытаясь схватить Хуа Сянъи, но предводитель поднял руку, приказывая остановиться. Он слегка наклонил голову и неуклюже согнул спину, склоняясь к девочке ближе — Хуа Сянъи даже не доставала до его груди — и снова спросил по-китайски, с очень явным акцентом: — Я спросил тебя — Ху Гээр... Сюй... Сю Нян — где она? — Она мертва.       Девочка шагнула в сторону и сдернула одеяло, открыв безжизненное тело, что лежало на кровати. На губах Сю Нян остались следы пурпурно-черной крови. Ее лицо было пугающе белым, как засохший от яда цветок. Все, кроме предводителя варваров, тут же упали на колени и громко закричали от горя.       Ошеломленный предводитель медленно ступил вперед. Несмотря на то, что он двигался не только медленно, но и осторожно, каждый его шаг в тяжелой броне оставлял за собой глубокие вмятины на половицах. Только варвар протянул руку, чтобы опереться о перила резной кровати, как тут же замер, прикинув, что он попросту превратит опору кровати в щепки. Исходящий из спины его брони белый пар начал сгущаться в маленькой спальне. Горящий внутри цзылюцзинь создавал звук, напоминающий тихий вой умирающего зверя. Медленно склонившись, варвар протянул руку и нежно прикоснулся к лицу женщины. Оно было таким холодным...       Сквозь тишину и звуки горящего топлива внезапно разнесся дикий вой самца, потерявшего свою волчицу. В следующий момент варвар развернулся с такой скоростью, которую не способен уловить человеческий глаз. Из брони резко вырвались новые клубы пара, и механическая рука потянулась к горлу Хуа Сянъи.       Сомкнув пальцы на шее девочки, варвар тут же оторвал ту от земли и с силой впечатал спиной в стену. Все внутренности подростка будто перевернулись с ног на голову. Терпеть эту боль было невозможно. По стене поползли трещины, а с губ заструилась кровь, падая рубиновыми каплями на железную руку варвара.       С трудом открыв глаза, Хуа Сянъи встретилась с диким взглядом человека, который желал только одного — убивать. Она впервые видела такие глаза. Они будто были насквозь пропитаны едкой ржавчиной.       Хуа Сянъи не знала, есть ли у такой как она шансы выстоять перед невероятной силой варвара. Но она вдруг почувствовала непреклонное желание сражаться за свою жизнь. Она не отводила взгляд и продолжала яростно смотреть прямо в глаза варвара со страшным, исчерченным шрамами, лицом. Нахмурившись, она будто настоящий взрослый волк ощетинившись и скаля клыки, бросила тому вызов. Но только на деле она могла под этой хваткой мужской руки, лишь прошипеть и ладонью продолжать держать кусок ткани там, где виднелась малая часть от татуировки, которую сделала ей Сю Нян перед смертью. Заметив это, варвар перевел свое внимание уже на это и одним взмахом своей свободной руки, убрал тот остаток мешающийся одежды и до конца оголил девичью грудь на которой красовалась метка. Узнав татуировку головы тернового волка, взгляд варвара на минуту метнулся к лежащей на кровати мертвой Сю Нян и обратно к Хуа Сянъи. Оглядев лицо девочки поближе, тот чуть ослабил хватку на ее горле.       Тяжело вздохнув, Хуа Сянъи смогла только сейчас понять то, почему же Сю Нян на последнем издыхании, решила оставить ей эту татуировку. Не только из-за того, чтоб та до конца своей жизни помнила кто она по крови, но и для того, чтобы когда в дом пожаловали нежданные гости, девочку не убили точно так же, как и старую служанку... Неужели при всей той агонии и боли от яда, Сю Нян думала не о себе, а о благополучии дочери? Если это правда... То она подарила Хуа Сянъи уже третью жизнь... Первая – когда родила ее, вторая же – когда не утопила ее и отправила в корзине по реке... А третья – будет эта.