Часть 11

«…Сначала мы жили в Хогвартсе, и тогда я ещё никому не рассказывал о сумасшедшем повороте жизни. Поскольку моё нахождение в комнатах Снейпа было дело обычным, все принимали его как необходимость. Никому и в голову не могло прийти, что мы целуемся при каждом удобном случае, что вечером я сажусь возле кресла, где сидит Северус, облокачиваюсь на его колени и делаю вид, что читаю, хотя на самом деле просто наслаждаюсь его обществом. — Ты как кот, Поттер, — фыркал Снейп, когда спустя час совместных посиделок с книгами возле камина, я отбрасывал своё чтиво и начинал всячески конкурировать за его внимание с журналом «Магия сегодня». — Не отстанешь, пока не погладят. Мне нравилось такое сравнение. Постепенно мы перебрались к нему и провели там остаток лета. Меня не пугала текущая крыша, мрачная обстановка старого дома, длинный тёмный коридор. Я запечатал прорехи в черепице заклинанием, купил в Косом переулке дорогую вазу и красную шерстяную дорожку с жёлтыми ромбами, разложил всё это и стал ждать реакции. Честно, думал, меня убьют особо жестоким способом, но Северус только сухо произнёс: — А менее гриффиндорских цветов не было? На что я сдержанно ответил: — Я не смогу стать «менее грифиндорцем», Северус. Он усмехнулся. — Это уж точно…» Год пролетел так быстро, что я и глазом не моргнул. Я занимался подготовкой к поступлению в магический университет. Перспектива стать мракоборцем, о которой я так мечтал раньше, больше не была для меня доступной. Мне приходилось мириться со своей магией, которая реагировала на любой раздражитель катастрофой. Не было никаких шансов для карьеры борца с тёмными магами, но я нашёл себя в другом. Совершенно неожиданно для себя, я увлёкся заклинаниями и написал целый цикл статей для волшебного журнала о происхождении и правильного применения экспеллиармуса. Оказалось, что огромное количество волшебников не умеет применять это простейшее заклинание правильно! Когда мне стали приходить письма с благодарностями за то, что я, наконец, объяснил, как правильно это делается, я очень удивился. — Люди польщены твоим вниманием, Гарри, — улыбнулся на всё это Северус, — они проглотят всё, что ты напишешь, потому что у тебя с экспеллиармусом исключительные отношения. Мои труды заметило небольшое издательство, и к своему удивлению, я стал постоянным автором колонки «Тайны простейшего» в журнале «Заклинания сегодня» и даже получал постоянный гонорар. Всё было хорошо. Рон и Гермиона смирились с моей личной жизнью, и мы с Северусом несколько раз ездили к Уизли на уикенд. В первый раз я волновался, но потом увидел, как Северус и мистер Уизли обсуждают последнюю международную встречу сборной Англии по квиддичу, и понял, что всё хорошо. Снейп, когда мы вернулись, сообщил, что способен терпеть общество рыжих родственников моего лучшего друга несколько раз в месяц, и это меня окончательно успокоило. Магия тоже давала сбой крайне редко, и я даже начал думать, что в моей жизни всё налаживается, до того самого дня, как… «Дорогой мистер Поттер. Меня зовут Крокус Холд, я практикующий чёрный маг. Изучив Вашу проблему, могу с уверенностью сказать, что могу её решить. Встретимся в кафе «У Брендибака», в Косом переулке 13 августа, в полдень. Если Вы не придёте, я пойму. Искренне ваш, Крокус.» — Я знаю, кто это, и советовал бы тебе не связываться с ним, Гарри. Письмо, пришедшее рано утром, я сразу показал Невиллу. Трансгрессировал прямо к нему в гостиную. Для меня он специально снял барьер. Друг внимательно изучил записку. — Ты знаешь его? Он колдомедик? Невилл покачал головой. На фиолетовом рукаве его домашнего халата красовалась вышитая золотым роза. Этот халат я сам подарил ему на прошлое рождество. — Имя Крокуса Холда известно в кругах колдомедицины, но отнюдь не в хорошем смысле. — Невилл протянул мне чашку. На поверхности зеленоватого пойла плавали листья мяты. Я вздохнул: мятный чай меня доконал больше, чем магия Волан-де-Морта в моей крови, — двадцать лет назад его исключили из Дурмстранга за использование тёмной магии. Из Дурмстранга, Гарри, школы, где и преподают тёмное волшебство. Холд экспериментировал на собственных однокурсниках, чтобы вывести формулы лечащих заклинаний и зелий. Помыслы у него всегда были верными: парень рьяно пылал медициной, но вот его методы… После того, как под полом его комнаты нашли трупы животных, засушенные части тела волшебных созданий и несколько запрещённых зелий, его исключили. Но Холд на этом не остановился. Он известен тем, что лечит самые тёмные проклятия. И лечит удачно, надо признать, однако процент выживших его пациентов ненамного превышает почивших от лечения. Но от желающих нет отбоя — судя по тому, что дело его до сих пор на плаву. Я взглянул на записку, отставив в сторону ненавистный чай. — Он был замечен в мошенничестве когда-нибудь? — Нет. Ему дорога его репутация. — Невилл, ты же понимаешь, что всё равно туда пойду. — Понимаю, — вздохнул друг, — однако советую тебе хорошо подумать, Гарри. Заставь его объяснить тебе всё в деталях: что он будет делать с тобой и каким образом. Ты должен хорошо представлять себе риски. Собственно, меня подкупила краткость. Письмо было составлено с явной уверенностью и огромной долей равнодушия. Холду было всё равно, откликнусь ли я на его предложение, и это подогрело интерес. Северусу я ничего не сказал. Если Невилл знал этого Холда, то наверняка и Снейп тоже. А если так, то меня бы заперли в шкафу или обездвижили заклинанием на весь день, пока я бы не пообещал никуда не ходить. Ровно в полдень я был в кафе «У Брендибака» на самой окраине Косого переулка, где приличные магазины и заведения уже закончились, и остались самодельные лотки с малоприятными ингредиентами, тухлыми кореньями и внушающими сомнения артефактами. Слонялся там контингент Лютного переулка, но торговля была явно незаконна. Кафе представляло собой тёмное маленькое помещение и мало походило на кафе. Скорее это был какой-то старый склад, в котором наскоро сколотили барную стойку, несколько стульев и столов и завезли самого дешевого пойла. Я огляделся. В полдень здесь не было никого, кроме бармена, с мрачным видом натирающего стаканы, и единственного посетителя. Мужчина худ до болезненности, череп его был обтянут кожей так, что выступающие скулы и запавшие глаза придавали ему отталкивающий вид. Однако на его плечах лежала дорогая материя чёрной мантии, а на руке, сжимающей стакан с огневиски, красовался великолепный опал. — Мистер Поттер, — прошелестел он, улыбнувшись, — вы вовремя. Зубы его были белоснежные и ровные, как с рекламного плаката стоматологической магловской клиники. Я сел за пыльный стол напротив Холда, тот тут же протянул мне руку. Я её пожал. Ладонь оказалась неожиданно крепкой для его комплекции. — Итак, — сказал я, скрывая волнение, — сразу к делу: как вы можете мне помочь? — Вы деловой человек, несмотря на вашу молодость, — улыбнулся он, — всё очень просто. Вы впитали чужеродную магию. Впитали случайно, не желая и всячески отрицая этот факт. Более того, магия в вашем теле вам ненавистна. Для волшебника это серьёзный недуг. — Всё верно, так что вы предлагаете? — Не торопитесь, мистер Поттер, я хочу объяснить вам как можно подробнее, чтобы вы поняли, как моё лечение сможет вам помочь. Ваш колдомедик скорее всего отговаривал вас, не так ли? — Да, — не стал отрицать я. Холд снова улыбнулся. Я подумал, что для чёрного мага он слишком учтив. До этого всё мое общение с тёмными волшебниками ограничивалось Волан-де-Мортом, которого вообще адекватным назвать было нельзя. — Что ж, он прав. Лечение, которое я вам могу предложить, опасное. Но позвольте разложить всё по полочкам, как говорят маглы. Вы не против, если я закурю? Я помотал головой, и Холд достал из кармана трубку, наполнил её табаком и неторопливо затянулся. — Итак, вы желаете избавиться от чужеродной магии и больше не вспоминать об этом. Такое возможно. Существует ритуал, с помощью которого волшебник полностью лишается своей силы. Но для этого требуется его искреннее и взвешенное решение. Я сглотнул. — Лишается магии? Совсем? — Да, — легко, словно отмечая, что на улице сегодня необычно солнечно, ответил Холд. Подошёл бармен с недовольным лицом, бросил на стол передо мной меню и отошел. Я машинально его взял. — О, советую красное вино. Отменное! По поводу кухни ничего не могу сказать: не рискнул попробовать. — Спокойно сказал Крокус. Я отложил в сторону замызганный пергамент. Не оставляло ощущение, что меня ненавязчиво толкают в ловушку. Несмотря на мрачное обаяние, мистер Холд не внушал никакого спокойствия. По его лицу я мгновенно понял, что он с лёгкостью читает все мои мысли, потому что они написаны на физиономии. — Мистер Поттер ваши сомнения и недоверие ко мне понятны. Моя фигура достаточно известна в колдомедицинских кругах, и, если вы имеете своего колдомедика, то он наверняка рассказал вам мою историю. — Вас исключили из школы. — Ах, это было так давно, — улыбнулся он, отхлебнув из стакана, — школьные годы были для меня такими плодотворными. — Я кое-что изучил самостоятельно, — я откинулся на спинку стула и жестом подозвал бармена, — например статьи и газетные вырезки десятилетней давности, где написано, что вы были судимы за эксперименты над сиротами, которых вы заманивали к себе и поили зельями, чтобы посмотреть, как скоро они начнут покрываться шерстью, или щупальцами, или сыпью… — Чтобы излечить от проклятий крови, требуется формула — подхватил Холд, не меняя доброжелательного выражения лица, — что вы знаете о проклятьях крови, мистер Поттер? — Они нерушимы. — Это лечится. Зельями, заклинаниями, смешением того и другого иногда. — Холд снова сделал глоток, и его худое горло притянуло мой взгляд, — дело в том, что традиционная медицина отрицает мои методы. И не зря. Я, видите ли, изучил большее количество книг по врачебному волшебству, чем иные колдомедики, и могу лечить любые недуги, однако, мне интересны именно те, которые обычные врачи не способны вылечить по… этическим соображениям. — Ближе к делу, — бармен принёс мне красного вина, но я отведал бы его только в том случае, если умирал бы от жажды, — меня интересуют ваши методы конкретно в моём случае. — Всё просто: требуется любимое место, болезненные воспоминания и кровь близкого человека. Я уставился, не моргая. Рецепт меня поразил. — Что, простите? Мистер Холд опрокинул в себя остатки огневиски и склонил голову к плечу. — Магия, заключённая в наших телах, зависит от чувств и эмоций, которые мы испытываем. Как, по-вашему, побеждённый вами Тёмный Лорд достиг такого величия? Его магию питала злоба и жажда мести, а также, полагаю, жажда любви, которой он не был в состоянии осознать. Самые сильные из нас — глубоко несчастны, мистер Поттер, потому что привыкшие выживать, учатся быть лучшими. Могу предположить, что самое мощное волшебство вы творили будучи сильно расстроенным. Волны волшебного, смертоносного пламени… Мёртвое тело в слизеринской мантии… Широко открытые, голубые глаза Леонарда… Да, он прав. Холду не требовался ответ, он всё читал внемую. — Даже самый сильный волшебник остаётся всего лишь человеком. Нам присуще сгорать от стыда, мучиться от душевной боли, любить и ненавидеть… И сила нашей души напрямую влияет на магию внутри тела. Поэтому мы проведём ритуал отделения в том месте, где вы были счастливее всего или несчастнее всего, воскресив в памяти самые светлые или мрачные воспоминания и испив крови близкого человека. Повисла пауза, в которой я медленно осознал последний пункт. — Испив? — После ритуала вы, скорее всего лишитесь всей своей магической энергии и станете сквибом, — словно не слыша меня, сказал Холд. — Но, я думаю, это лучше, чем умереть в мучениях и прихватить при этом парочку подвернувшихся под руку людей, превратившись в обскура. «Подвернувшихся под руку»... Так вот, кем был Леонард: не человеком, подарившим свет. Он просто подвернулся под руку и умер. — Вы уверены в том, что меня ждёт путь обскура? — Конечно. Магию нельзя отрицать. Она этого очень не любит и начинает мстить. Она уничтожит вас медленно, вы даже не заметите. Сначала ваш разум помутнеет, вы перестанете испытывать любовь, благодарность, другие благостные эмоции, которые делают нас людьми, мистер Поттер. И в конечном итоге, превратитесь просто в сгусток яростной волшбы без души, сожалений и здравого смысла. — Но сейчас этого не происходит, — сказал я с чувством, — всё хорошо, я… мне лучше, и магических выбросов не было уже больше года. — Это потому что магия внутри вас питается позитивными чувствами, — снова улыбнулся Холд, — стоит вам испытать хоть одну негативную эмоцию, и вы увидите, что будет. — Я вам не верю. Я поднялся на ноги. Бокал на столе покачнулся: резким движением я толкнул край стола. — Хорошо, - легко согласился Холд, после чего засунул руку в карман, — возьмите. Здесь вы можете найти меня, если передумаете. Сейчас вы, как я вижу, не готовы. Но считаю своим долгом предупредить вас: ситуация будет только ухудшаться. Не тешьте себя надеждами, что вы излечились самостоятельно, или можете контролировать магию внутри себя. Это невозможно. Выход лишь один, и госпитали, увы, не могут вам его предоставить. Подумайте, мистер Поттер, подумайте крепко. Вы — не самый трудный пациент в моей практике, и вас я излечу с лёгкостью.