Часть 18

Марат зашел через два дня. Выглядел так себе - вымотанный до нельзя, он с трудом двигался. Пришел днем, так что дома вдвоем были. И хорошо, наверное, потому что Ильдар на его появление отреагировал бы так себе, это точно. Андрей несдержанно потянулся к нему сразу, ткнулся носом в скулу, прикасаясь губами к щеке. Марат от приветствия застыл на мгновение удивленно, потянулся сам. Расслабился уже в объятьях, ощущался особенно хрупко, что ли. - Как ты? - Андрей спросил тихо, словно боясь спугнуть вот это мирное, теплое мгновение между ними. Суворов только вздохнул. Пожал устало плечами: - Терпимо. Допросы, обыски - заебывает, конечно, страшно. Отец напрягает больше всего, ходит и бесится постоянно. Пьет. Последнее слово произнес особенно тихо, значительно что ли. Андрей поморщился, устало потирая лоб. Потянул за собой на кухню - сейчас сам как раз готовил себе поздний завтрак. Омлет вышел кривым и косым, но зато вкусным. Марат уселся напротив, от еды, однако, отказался. Подпер голову рукой, смотрел утомленно. Его такого хотелось обнять, скрыть от всего мира, от проблем всех спрятать, только не получится так. Не выйдет. Да и Суворов бы не позволил. - А мама как? Марат задумчиво отвел взгляд, нахмурился: - Просто нервничает. Переживает и за отца, и за меня, и за Вову. Выгораживает его больше всех. - А отец что говорит? - Злится. Разочарован. Теперь я у него лучший сын и надежда на будущее, - Марат зло усмехнулся, потирая костяшки. - Правда и я не то чтобы хороший вышел, но как будто планка у нас в семье теперь сильно снизилась. Андрей хмыкнул. Пожал плечами: - На мой взгляд с тобой все отлично. Я лично доволен. Марат засмеялся. Смягчился весь - потянулся рукой к запястью, едва ощутимо сжимая. Смотрел тепло: - Это главное. Андрей улыбнулся. Доел омлет, нервно постукивая пальцами по столешнице. Спросил все же: - Новостей от Вовы нет, верно? Суворов помрачнел. Сжал плотно челюсть, отрицательно качая головой. Андрей неловко прикусил губу, ответно прикоснувшись кончиками пальцев к чужой ладони. Может, стоило промолчать. Может, спрашивать тут ничего и не нужно. Сидело в Марате все это, темное. Злое. Только помочь тут нечем - стоило бы, наверное, выговориться Суворову, но как будто так он не умеет. Рано или поздно взорвется, конечно. Иначе не сможет ведь, не получится держать себя в руках постоянно. - Мне жаль, что все так вышло, - Андрей сказал тихо. Мягко. Так, как даже не умел до этого. Просто само собой теперь получалось. Марат кивнул. Повел раздраженно плечом, скривившись: - Как есть. Не важно это уже. Уехал и хорошо. Может, где-то там, у него все лучше сложится. Андрей вздохнул. Отпустил чужую ладонь, встал, чтобы помыть тарелку за собой. Марат следил за ним темными, уставшими глазами, разглядывал внимательно. Спросил вдруг, стоило Андрею повернуться к нему спиной: - А ты сам как? Все в порядке? От вопроса получилось только поморщится. В голове сразу всплыло лицо Кирилла, насмешка в прищуренных глазах, злобное, мрачное веселье. Слова. Жесткие и злые, затягивающие петлю на шее. - В порядке все. Что у меня может быть? Ложь сорвалась с губ неожиданно тяжело. Горчило немного. Андрей механически мыл тарелку, уставившись тупо в раковину. Посуды грязной много. Надо все помыть, наверное. Марат вздохнул. Скрипнула за спиной по полу ножка стула, Суворов подошел ближе, утыкаясь носом в его плечо, прижимаясь со спины, обхватил так необходимо рукой, поддерживая. Как-то сразу стало чуть проще и сложнее одновременно. Андрей мыл, поджимая губы. Не хотелось грузить всем этим Марата, вот только и молчать нельзя, верно? Это и с ним связано, для него опасность тоже есть. И Андрей только в этом виноват. Только он один. И признаться в этом стыдно. Марат поцеловал в шею, спросил устало: - А теперь честно. Рассказывай. Андрей скривился. Злость привычно закипала в венах, стоило только вспомнить. Подумать о том разговоре. Начал негромко: - Кирилл подошел. Сказал, что знает, что это я сдал хадишевских. Догадался. Что, мол, удивительно все совпало. Марат позади напрягся. Положил подбородок ему на плечо, спрашивая: - Угрожал? - Да. Сказал, что теперь, если не хочу проблем буду бегать за ним хвостиком и выполнять каждое поручение. Что один неверный шаг с моей стороны и будет совсем плохо. Про тебя упомянул - что нас видел, догадывается, кто мне информацию предоставил. Марат длинно вздохнул. Сказал тихо: - Ты согласился. - Да. Суворов раздраженно хмыкнул. Сжал на мгновение в объятьях сильнее, сказал тихо: - У него никаких доказательств нет. - А кто разбираться будет? Марат замолчал совсем. Вода все текла из крана, почему-то до мерзкого холодная. Андрей не исправлял - отрезвляло как будто, не давало полностью погрузится в это мрачное, утонуть с головой в черной злобе. На каждую тарелку времени уходило больше, жир отмывался куда как хуже. Это сейчас тоже неплохо, потому что поворачиваться к Суворову лицом он был еще не готов. Боялся - осуждения, обиды. Злости. Малодушно пялился на посуду, собственные, покрасневшие от холода уже, руки. Марат шепнул вдруг тихо, потираясь носом о шею: - Нельзя было все равно соглашаться, Андрей. Он же не отстанет так. - А какие варианты? Плевать, что он мне сделает. Я и тебя подставляю. - Мне ничего не будет. - Да? Как я заметил твое положение в группировке сейчас не очень хорошее, верно? Суворов снова замолчал. Андрей откинул в сторону недомытую тарелку, поморщился от звона. Смотрел в раковину, на мгновение зависая на льющейся воде. Смотрел. Злился. Подступало к горлу отчаяние и, знакомое уже, бессилие. Он во всем виноват, а получить может Марат. Просто потому что. Просто так. Из-за его подставы. Если бы с Вовой такой ситуации не вышло, то было бы, конечно, проще. Тот бы явно смог за брата заступиться, защитить хоть как-то. Но нет - теперь Марат снова в группировке сам за себя, да и не в самом лучшем положении. В глазах начало жечь. Чувство вины съедало все эти дни так сильно, так всепоглощающе. Не знал, что делать, думал и думал без перерыва. Вот только какой тут вариант? Какой выход? Как же все не вовремя происходило. Как же сложно. - Мне жаль, - голос почему-то сорвался на секунду. Андрей прокашлялся, продолжил: - У тебя и так сейчас проблем куча. Тебе вообще про все это думать не нужно. Я сам сделал, сам и разберусь. Просто чтобы ты знал, что с этим ублюдком осторожнее сейчас нужно быть. Прости, что так получается. - Все нормально. - Нет. Нет, не нормально, - Андрей выключил наконец воду. Нахмурился, глядя невидящим взглядом в стену: - Я очень виноват. И мне стыдно, что так получается. Марат развернул его к себе, поцеловал. Прижимался лбом к его лбу, с кривой усмешкой: - Не страшно. И тебе нихера для этого идиота делать не нужно. Придумаем что-нибудь. В этот раз ты мне хотя бы рассказал все. Андрей поморщился. Виновато посмотрел, пожимая плечами: - Я же поклялся. И не хочу от тебя скрывать ничего. Больше не хочу. - Вообще-вообще ничего? Вопрос звучит скорее шуткой. Только шутить тут уже не хочется. Андрей серьезно кивнул: - Вообще. Марат улыбнулся. Было в его улыбке что-то грустное, потерянное. Смотреть на него такого тяжело. Неприятно совсем. Словно другого человека перед собой видел. - Рад, что мы до этого дошли. - Я тоже. Суворов вздохнул. Серьезно вдруг посмотрел, пристально. Сказал тихо: - Просто пока аккуратен будь. И ничего для него не делай. Придумаем что-нибудь. Злил его, конечно, этот вопрос. И даже злость у него сейчас выходила усталая, приглушенная. Андрей только кивнул, перевел сразу тему, чтобы отвлечь от мрачного хоть как-то. Пошли в комнату. Сидели вместе некоторое время: Марат ушел слишком быстро, слишком скоро. Андрей закрыл за ним дверь, прислоняясь к ней лбом на мгновение. Куда-то не туда все катится. Путается, портится - так сильно и так резко. Но они все равно вместе, верно? Значит, все будет в порядке. Просто нужно немного потерпеть. Знать бы еще сколько.

***

Полине Андрей ничего не рассказал. Ее бы совсем от переживаний снесло, а этого не хотелось. Да и сейчас ситуация ее напрямую не касалась, к чему лишнее? Молчание давалось тяжело, если честно. Как-то привык уже, что многим с ней делился, что часто разговаривали. Да и виделись теперь часто, пока Марат был занят, а сам Андрей маялся от безделья. Сегодня гулял с мамой и сестрой. Юлька выпросила, доставала еще со вчерашнего дня. Сам был не против, уже даже в привычку вошло что ли. Как-то приятно было вот так время вместе проводить, получалось даже забыть, что дома Ильдар сидит. Его все еще заносило. Пропадал на работе сутками, активно участвовал в деле Суворовых, копал что-то еще. С той истории его в целом повернуло на всем этом. Словно думал, что если как можно больше преступников выловит, то что-то внутри отпустит. Не выходило. И не выйдет, скорее всего. Андрей тут хорошего исхода в целом не видел. С другой стороны, к этому человеку он был весьма предвзят. Как иначе-то? Мама улыбалась солнцу, довольно смотрела на него и сестру, расспрашивала про Полину - так ее ни разу и не видела, но явно очень хотела. Спрашивала и про Марата, но очень острожно: про ситуацию с Вовой от Ильдара знала, сопереживала сильно. Беспокоилась. Она и правда очень хорошо к Суворову относилась. Разговор выходил легким, спокойным. Андрей к такому еще не привык. Местами отвечал настороженно, ожидал все время подвоха, очередных неуместных тревог с ее стороны. Но нет, она и правда старалась. Пыталась наверстать упущенное, пробовала изменить что-то в себе. Не всегда получалось, конечно, все еще бывали знакомые всплески удушающей заботы, попытки контроля, истерики. Реже, как-то фоново - Андрей сейчас совсем другим был загружен, пропускал все мимо ушей. Да и само по себе все теперь затухало. Проходило, почти не задевая. Мама в целом после тех ситуаций стала как будто тише. Хорошо это или плохо, судить не выходило. Пришли на площадку. Сели на скамейку, наблюдая как Юлька радостно бежит навстречу своей подружке с садика. Андрей лениво перевел взгляд на чистое, голубое небо, ощущая непривычное для себя умиротворение. Мама рядом вздохнула, устраиваясь поудобнее: - Кажется, это надолго. Андрей хмыкнул. Сестренка уже вовсю с кем-то болтала, лезла на старую, грязноватую горку. Мама неотрывно следила за ней мягким взглядом, хмурилась немного - заранее волновалась, как бы не случилось чего. Сказала вдруг тихо: - На следующий год ей уже в школу идти. А ты наоборот закончишь. Так быстро время летит, - помолчала секунду. Добавила едва слышно: - Ты уже совсем вырос у меня. Я даже и не заметила. Андрей только вздохнул: - Еще целый год. Там про все это и подумаешь. Мама улыбнулась грустно. Спросила: - Поступать все же в Москву будешь? Андрей только пожал плечами. Как-то говорил ей об этом, планировал сам. Но это все отдалилось, отстранилось от него куда-то за этот год. Собственные планы, мысли, все это скрылось под гнетом проблем. Нужно будет думать об этом сейчас активнее, планировать лучше. И правда. Время действительно летит быстро. - Уедешь, значит. Мама замолчала. Сглотнула нервно. Андрей вдруг сказал честно: - Хотелось бы. На улице сейчас было жарко. Солнце пригревало в затылок, едва ощутимый ветерок скользил по коже, но облегчения не приносил. Хотелось пить, спрятаться в тень. Но все же. Сидели. Смотрели за сестрой, друг на друга нет. Мама выглядела потерянной, грустной. Вот только утешить ее нечем. Притворится, что не планирует распрощаться с этой жизнью как можно быстрее? Что не хочет лучшего, большего? Он устал. Очень устал. А так не должно быть. Правда не должно быть. - Мне многое нужно было изменить тогда. Просто я не смогла. Андрей хмыкнул. Покачал головой: - Не пыталась. Это другое. Мама вздохнула. Сцепила пальцы на коленях, пристально глядя на сестру. На него как будто смотреть не могла. Не получалось. - От твоего отца я уйти пыталась дважды, - тихо вдруг сказала она. Андрей удивленно замер. Повел нервно плечами, недоуменно поворачиваясь к ней. - Когда? - Первый раз когда тебе было два года. Мы много ругались, ссорились. В одну из ссор он меня ударил, - говорила сухо, устало. Очень спокойно, словно чужую историю рассказывала. - Я тогда стала собирать вещи, думала, что найду съемную квартиру, или к маме поеду. Не знаю даже, что думала. Плакала, кричала на него. Он был спокоен, слушал только. Потом стал у двери, не выпускал. Говорил, что я одна не вытяну. Что ты еще маленький, денег у меня нет. Что мальчик без отца пропадет. Андрей криво усмехнулся. Слова звучали на отца похоже. Любил он такое: давление. Внушать, что он самый важный здесь, что без него никуда. Что только он один понимает, как правильно и как нужно. Воспоминания нахлынули горькой лавиной, вспышками болезненных, горьких вещей. Так хотелось их забыть, выкинуть из себя окончательно. Уже несколько лет прошло, а все не выходит. Все еще стоит призрак за спиной, шепчет о его слабости, напоминает: ты ни на что не годен. Ничего не можешь. Слабак. Андрей прикрывает глаза. Еще мгновение, кажется, и почувствует удар по лицу, по ребрам, телу. Снова и снова. Потому что виноват, потому что можно, потому что не ответит никак. Смог бы сейчас? Мысль мелькнула, засела вдруг в голове бесполезным вопросом, на который ответа уже не найти. Мама продолжила: - Потом извинялся. Сказал, что он нас очень любит, что он и правда такого больше не повторит. Повторил только. Еще несколько раз. - Он тебя тоже бил? - Андрей ощущал как сердце колотиться в горле, как ладони потеют. Он не знал. Правда не знал. Как-то лихорадочно пытался вспомнить хоть раз. Хоть что-то. Не получалось. Когда это было? - Не так. Мог за руки схватить, толкнуть. Если я потом говорила что-то, то он всегда отмахивался. Прямого удара же не было. Мама замолчала. Андрей поморщился, потерянно оглядываясь вокруг. Спросил тихо: - Ты сказала дважды. - Второй раз, через год, после рождения Юли. Я пыталась все тихо сделать. Найти сначала место куда нам переехать, собрать денег на первое время. Он отложенные и нашел. Забрал себе, сказал, что у меня не получится ничего. Что он не позволит. Что это ерунда все - как я буду разведенная, с двумя детьми маленькими? Что люди не поймут и жизни не дадут, что сейчас время такое - слишком тяжелое. Без мужчины рядом я не справлюсь. Андрей осторожно сжал ее ладонь. Выдохнул. Как-то навалилось все. Было так больно это слушать. Понимать, что мама тоже пострадала. Что он ничего не видел. - Ты никогда не говорила. Так много, видимо. Так ужасающе много. - А что было говорить? Ты ребенок, тебя это все волновать не должно. Я сама должна была... просто не хватило сил. Не могла настоять, не могла справится. Не получалось, и я все ждала чего-то. А потом он умер и все закончилось. Мама резко осеклась. Словно испугалась про все это дальше говорить, не поняла как озвучить. Андрей все еще сжимал ее ладонь. Как-то внутри становилось легче. Это мало что меняет в итоге, верно? Все равно его избивали, все равно нужно было сделать больше, все равно вышло отвратительно. Просто он теперь понимает. Это много на самом деле. Все и ничего одновременно. Может быть, теперь у него получится ее простить? Возможно. Все еще нужно время, все еще нужно будет об этом поговорить, не сейчас, но позже. Когда и он сам будет готов. Когда сможет услышать больше. Сейчас Юлька подбегает к ним, весело тянет за собой Андрея на площадку, показывает свою смущенную подругу. Сейчас мама грустно улыбается и отчитывает сестру за грязные штаны. Дома их ждет Ильдар, у него самого куча проблем, а все это - в прошлом. Просто нужно научится с этим жить. И все равно. Кажется, ему легче.

***

Кирилла встретил на следующий день. Плелся в магазин, комкая пальцами в кармане написанный мамой список. Жара давила сегодня, душила. Хотелось лежать дома, пить воду, смотреть в потолок и мечтать о прохладе. Только мечтать - солнце сейчас плавило, казалось, все вокруг, пытаясь уничтожить мир и Андрея в частности. Он действительно ненавидел лето. Зима была в итоге намного приятнее. Смирнов выловил его во дворе. Подошел, пристраиваясь рядом с вяло идущим Андреем. Получилось только мрачно выдохнуть сквозь зубы: - Что надо? Кирилл усмехнулся. Сразу захотелось в эту его ухмылку врезать, чтобы до крови, чтобы выл от боли. А нельзя. Прошлый их разговор всплывал сразу в памяти, давил на виски, напоминая: сейчас ты беспомощен. Никаких вариантов. - Вежливости для начала. А там посмотрим, чушпан. Андрей затормозил, разворачиваясь к нему всем телом, сжимая челюсти. Скривился: - Вежливо с такими как ты не умею. - Научить? - Кирилл подошел на шаг ближе, насмешливо склонив голову: - Только расскажи с чего начать - сообщить Универсаму о твоих подвигах или сообщить об участии в них Адидаса-младшего. Или все сразу, чтоб наверняка. Андрей выдохнул. Прикрыл на мгновение глаза, мысленно считая до десяти. Не помогало. Совсем не помогало. - Просто скажи, что тебе нужно. Кирилл пожал плечами. Протянул ладонь вперед, с довольной улыбкой: - Деньги хочу для начала. Выкладывай все что есть. Андрей мрачно поджал губы. Мама дала немного, ровно на покупки. Отдавать не хотелось. Хотелось совсем другого. Только теперь так нельзя. Никаких драк с этим ублюдком. - С чего ты взял, что у меня что-то с собой? - А ты разве не к магазину идешь? - Смирнов довольно оскалился, махнув рукой на, уже виднеющуюся, вывеску вдали. Андрей устало выдохнул. Деньги отдал, мечтая швырнуть их в чужое лицо, кинуть, ударить следом. Бить и бить до бесконечности. До крови. Чтобы не встал уже никогда. - Хороший мальчик. Впредь только так и делай, без лишнего базара, - Кирилл оглядел его внимательно, усмехнулся вдруг: - А это на прощание. Ударил. Кулаком, в живот. С размахом, так, что Андрей согнулся на мгновение, хватая ртом воздух. Распрямился с трудом, стискивая челюсть. Перед глазами поплыло все, боль была сильной, почему-то даже затошнило на секунду. Внутри накапливалась безумная, больная ярость. Вот только выпустить ее некуда. Нельзя. Молчи, терпи. Как делал всю жизнь до этого - теперь только почему-то тяжело давалось. Не выходило как раньше. Кирилл похлопал его пренебрежительно рукой по плечу, ушел. Выглядел счастливым почти что. По его понятиям, по правилам улицы, он даже прав был. Андрей же крыса, сволочь полная. С таким и хуже надо. Намного, намного хуже. Это впереди будет, подумалось вдруг. Это ведь сейчас только начало. И руки у него связаны, потому что Марат. Потому что сделать тут нечего. Мне сейчас поверят, потому что Адидас-младший не в почете стал. Пару слов всего про него шепнуть кому надо, дальше сам понимаешь. Так Кирилл сказал тогда и был по факту прав. Марату сейчас за каждый чих прилетало, за каждое лишнее слово. Тут даже если не поверят, все равно прилетит. За себя страшно не было. Ни капли - он как будто уже привычный. Было время расслабится, значит теперь и ладно. Как будто с ним иначе и быть не может. Вот так только, через боль, через вот это, тяжелое, мрачное. Сейчас надо как-то вернуться домой, что-то наврать, попросить заново денег. Андрея это все злило, раздражало безумно. Мама только успокоилась немного, только расслабилась, что он в норму пришел. А тут что? А тут это. Мерзкое, больное. И не объяснить никак, не оправдаться. Андрей мрачно выдохнул, пошел обратно. Теперь от походов в магазин стоит отказываться. Если и забирает, то пусть уже его личные деньги. Все равно почти ничего себе не покупает. Как же все это бесило. Свои деньги и взял - мама каждую неделю выдавала немного. Сходил еще раз, уже без приключений, только с гуляющей по венам яростью. Совсем вот это все взбесило, разозлился сильно. Вечером встретился с Маратом. Суворов пришел весь взмыленный, домой к нему не зашел. Сказал, что Ильдара видеть не может. Потащились по улицам. Почему-то пошли на гаражи - давно там не бывали. Марат раздраженно курил, нервно покачиваясь на пятках. - Так что произошло? Чего такой? Суворов мрачно ухмыльнулся. Затянулся, глядя куда-то в сторону: - Турбо доебался. Сказал, я недостаточно времени уделяю делам Универсама. Отчитывал минут двадцать. - А ты что? - Молчал. Старшему хуй что скажешь. Слушал. Андрей нахмурился: - А как он это себе представляет? У тебя же в целом сейчас времени нет, из-за всей ситуации. - Не знаю. И похер, если честно - суть же не в этом. Ему сейчас просто ко мне прикопаться надо, потому что Вова же свалил. Да и ему он хрен что выговорить мог. А мне можно - что угодно можно. Я ж не сделаю ничего. Сейчас еще и с домбытовскими хрен знает, что будет. И в целом напряжно все. - Они пока ничего? - Пока да. Только это временно. Рано или поздно ответят нам, за ту ситуацию. Пока им нужно время чтоб решить, кто главный. Вова же Желтого пристрелил - теперь без автора ходят. Андрей вздохнул. Ни черта он тут не понимал, не хотел, честно говоря. Все это законы улицы казались для него совсем чужими, непонятными. На мгновение подумал: а как бы оно было, если бы сам пришился? Представить как будто не выходило. Только что-то тревожное на ум лезло. Неправильное. Марат сплюнул, раздраженно повел головой, переводя, наконец, дикий, мрачный взгляд на Андрей. Спросил: - У тебя как дела? Рассказывать сейчас не хотелось - Суворов и так злой, мало ли что в дурную голову взбредет. Только Андрей поклялся, договорились, без тишины. Без всего, что раньше было. Марат смотрел тяжело, пристально. Будто в душу залазил. Как тут соврать? Вяло махнул рукой: - Кирилла встретил. Поделился с ним деньгами, пообщался. Так дома лежу. В порядке все. Суворов вскинулся. Отбросил щелчком сигарету в сторону, сразу подходя на шаг ближе: - Я же говорил нихера для него не делать. - Говорил. Вариантов других нет сейчас. Марат сразу совсем взбесился. Андрей потянул его к себе ближе, мягко сжимая за запястье. Сказал тихо: - Пожалуйста, давай не про это. Я тебя и так редко вижу, чтобы тратить время на обсуждение этого урода. Вышло и вышло, ничего такого. - Это не... - Марат. Серьезно. Хватит. Суворов нахмурился. Сжал плотно челюсти, отворачиваясь в сторону. Так его сейчас подкидывало на эмоциях, что даже смотреть тяжело было. Андрея, если честно, все это очень беспокоило - импульсивный очень, а сейчас давили со всех сторон. Было м правда волнительно - Марат же так, что угодно сделать может. Даже и предугадать нельзя. - Это не проблема. Тебе вообще об этом сейчас думать не надо - и так хватает. Лучше расскажи как дома. - Также, как и пару дней назад, - мрачно ответил Марат, все еще на него не глядя. - Со Смирновым решать надо. Так это оставлять нельзя. Сегодня он деньги забрал, а завтра что? Бить начнет? Андрей благоразумно промолчал, что вообще-то уже. Вздохнул. Огляделся вокруг - вроде никого. Потянулся, мазнув губами по скуле. Марат порывисто подался ближе, поцеловал сам, поворачивая голову. Как-то прошлось по всему телу дрожью, заныло в груди. Андрей с трудом отстранился, откинув голову на стену гаража. Когда-то они тут... Не о том думать надо было. Совсем не о том. Тему перевести все же получилось, хоть и не сразу. Все эти ситуации Марата меняли. Появилось в нем что-то темное, мрачное. Исчезало, как будто в присутствии Андрея, но все равно. Было. Много плохого вносил его отец - Суворова удалось немного разговорить, сознался, что тот сейчас совсем не в адеквате. Не справлялся с произошедшим, злился, бесился на все вокруг. Больше всего на Марата. Будто это он виноват, а не Вова. Давил, что Марат такой же, сделает то же самое. Сядет скоро. Пытался наставить на путь истинный, чтобы такого не произошло. Чтобы хотя бы младший надежды оправдал. Не выходило, конечно. От этого напряжение дома нарастало и ширилось. Затягивалось на шее петлей, не давая выдохнуть. Марат уже откровенно бесился на все. Сносило крышу окончательно - усталость начала сменяться злобой и агрессией. На Андрее это не отражалось никак, но он видел, что дела плохи. На Вову злился. Поступай он иначе, делай немного по-другому, сейчас было бы куда проще. Но нет. Вышло вот так. И разбираться с этим надо как-то, вот только как? Про то, что надо отшиться, Марат больше не заговаривал. Андрей сам тему не поднимал - рано сейчас. Надо чтобы улеглось все хоть немного. Суворов рядом с Андреем немного успокоился. Под конец краткой встречи тянулся все, коснуться, притянуть ближе пытался. Целовались в подъезде. Недолго и мало - но хоть так. Следующий день провел с Полиной. Сидели дома у нее - гулять в самую жару не хотелось. Разговаривали ни о чем, легко и спокойно. Подругу разглядывал внимательно, отмечая, излишнюю уже худобу. Снова нервничала, снова переживала. Вопрос с едой поднимать не стал: почему-то понимал, что Полина ничего не скажет. Что сейчас это просто стресс. Что Кирилла убил бы. Правда убил бы. И за Полину, и за угрозы Марату. Может, это бы все решило. Может и нет. Ничего ей про него не рассказывал. Знал, что это только хуже сделает, навредит еще больше. Да и как факт, ситуация ее уже не касалась - тут только Андрей напрямую задействован был. Ему и решать. Почему-то все равно внутри оставалось что-то горькое после встречи. Уже немало времени прошло с той ситуации, а не зажило еще. Не оправилась полностью. Сколько ей еще понадобится? Андрей не знал. Не представлял даже. И помощи больше, чем сделал, предоставить не мог - просто не знал как. В среду опять встретил Смирнова. Денег при себе не оказалось - тот зарядил в лицо. Андрей чудом сдержался, чтобы не ответить, не рвануться вперед, нападая. Стоял, сжимая кулаки, смотрел. Разглядывал лицо напротив, мечтая снова увидеть его в крови. Желая, как никогда в жизни. От собственных желаний страшно не было - будто тут только так и нужно. Можно с ним такое. Необходимо даже. Дома мама долго охала. Нервничала. Андрей заперся в комнате и уныло пялился в потолок - день пошел в задницу целиком и полностью. Злила ситуация до безумия, Кирилл злил. Его, как-то неожиданно сильно, получалось ненавидеть. И чувство это съедало изнутри, выворачивало наизнанку. Может, не было бы этого, то терпеть эту чушь было бы проще. Спокойнее. Как терпелось раньше. Когда-то. Будто бы в прошлой жизни. Мама пыталась расспрашивать, но быстро сдалась, стоило Андрею огрызнуться. Ильдар даже не лез - только смотрел мрачным, немного насмешливым взглядом. От этого злость только росла, расползаясь по телу ядом. Андрей сидел дома на следующий день: на лице было совсем красиво, да и натыкаться на ублюдка еще раз не хотелось. Даже от встречи с Полиной отказался, было бы много лишних вопросов, ответа на которые у него пока не было. Да и ну его это все, все равно жара убивала в Андрее все желание к жизни и мотивацию выходить за порог. Марат пришел к нему вечером. Потянул сразу в подъезд, обеспокоено оглядывая его лицо. Спросил, мягко прикасаясь к синеве: - Смирнов? - Ага. Марат недовольно поджал губы. Раздраженно повел плечами: - Что-то еще было? Или только ударил? - Деньги снова хотел забрать. С собой только не было ничего. Суворов зло скривился. Покачал головой: - Нельзя так. Ты ему не отвечал никак даже? - Нет. Марат от всего этого злился невыносимо сильно, становился сразу напряженный и дерганый. Андрей осторожно взял его за запястье, несильно сжимая: - Без разницы. Чего ты так из-за мелочи дергаешься? Сам без синяков и недели не проходишь. - Это другое. - А в чем разница? Марат отвернулся. Процедил раздраженно: - Я в драки сам лезу. Ты - нет. Это вообще не твое все. - Зато твое, да? Суворов хмыкнул. Ничего не ответил. Андрей неловко отпустил его руку, потер устало затылок. Как тут быть вообще? Не нравилось ему, что Марат переживает, не нравилось, что все вокруг в целом из-за этого такую проблему раздували. Удар и удар, бывало и хуже. Чего нервничать? - Послушай, здесь пока нет проблемы. Если я буду спокоен, то... - То он просто будет делать с тобой, что захочет и уже тогда проблема появится, - Марат оборвал его жестко, шагнул ближе, взмахивая рукой. - Или как ты себе это представляешь? - Никак. - Правильно, что никак. Это нормально не закончится. - А что предлагаешь? Суворов нахмурился, на мгновение замолкая. Продолжил, чуть понижая голос: - Ты себя защищать можешь. Просто послать его нахрен хотя бы. Что угодно. - Тогда он просто все расскажет. И тебе в первую очередь прилетит. - Плевать. Разберусь, не впервой. Андрей выдохнул. Покачал головой: - Мне не плевать. Марат от ответа вспыхнул вдруг, покачался на пятках с насмешливой улыбкой: - Верно, я и забыл. Всех вокруг очень волнует моя безопасность. Очень рад за это. А что с тобой будет это без разницы, да? О себе подумать не хотел? - Не хотел. - А надо бы, Андрюш. Очень надо бы. Если он тебя забьет в подворотне, мне потом что делать? Радоваться, что моя задница в порядке, или как? - Можно и так. Говорить именно это, наверное, не стоило. Марат совсем взбесился, шагнул еще ближе. Выглядел абсолютно разъяренным, словно сейчас убить может. Сам. Вот так просто. - Какого хера ты несешь? Совсем головой поехал? - Даже если я что-то делать начну, он и про меня расскажет. Группировка твоя как к таким относится, не поделишься? - Андрей раздраженно выдохнул, устало качая головой. - Сдашь Ильдару. Схема отработана, что сейчас останавливает? - А про тебя никто не скажет? Как по-твоему хадишевских посадили? Я не все знал. Кто-то из них струсил, рассказал остальное. Уверен, что среди твоих никто не сломается? - Похуй. - Нет. Мне нет. Или ты думаешь, что я доволен буду, если тебя посадят? Марат замолчал на миг. Отвернулся. Сказал очень тихо, четко выделяя каждое слово: - Это все равно случится. Меня сейчас по допросам каждый день таскают, я уже на учете. Дело времени и загребут в колонию. Просто заодно обеспечим твою безопасность и хер с этим. Андрей сглотнул. Отрицательно покачал головой: - Учет не приговор. И вся эта ситуация в целом. Если ты и дальше ни в чем особо серьезном замешан не будешь, то все в порядке пройдет. Никаких проблем. - А я думаешь не буду? - Марат спросил устало, потирая костяшки пальцев. - Я бы хотел на это надеяться. Суворов пожал плечами. Все это подкосило его на самом деле: Вова, проблемы в группировке, проблемы дома. Сам Андрей сверху добавил. И от этого было внутри так горько. Плохо. Как разобраться со всем этим? Как решить? Андрей подошел сам, осторожно прикасаясь пальцами к чужому лицу. Марат смотрел устало, отчаянно. Что-то в нем было сейчас такое, уязвимое что ли. Болезненное. Хотелось так все это себе забрать, помочь, облегчить. Всем чем мог. А не выходило. Только вот: наоборот, дополнял. - Я переживаю за тебя. Я не хочу, чтобы из-за моей действий было тебе плохо, понимаешь? И если нужно потерпеть этого ублюдка, ладно, я готов. Марат покачал головой. Прижался лбом к его лбу, вздыхая. - Так нельзя, Андрей. Просто нельзя. А дальше он что делать будет? Тут же вариантов сотни, он просто так не отстанет. - Потерплю. - Сколько терпеть будешь? Бесконечно? Марат все еще злился. Прикасался осторожно, мягко к его лицу, смотрел так. От этого взгляда все внутри как-то замирало, плавилось на части. Андрей ответил искренне: - Может и бесконечно. Сколько понадобится, столько и буду. Суворов раздраженно поморщился. Попытался отстраниться, но Андрей не позволил. Потянул наоборот ближе, целуя. Марат сдался быстро, перехватил инициативу сам - все равно получалось у них отчаянно. Как-то скомкано, жестко даже. - Я ненавижу всю эту ситуацию. Ненавижу. Марат говорил едва слышно, скользя руками по его телу, забираясь пальцами под майку. Андрей сразу поплыл весь, тянулся и сам, осознавая: скучал. Он так сильно по всему этому скучал. Так мало было времени рядом последние недели. Так ужасающе мало. Андрей тянулся, ощущая себя пусто и переполнено одновременно. Словно разрывало что-то изнутри на части, крошило осколками - не соберешь никак. И между ними сейчас выходило все рвано, быстро, до дрожи в коленях необходимо. И поцелуи, и прикосновения, отдавались в теле до чудовищного болезненной нуждой. Словно отстранишься - развалится все окончательно. Марат все еще злился. Движения выходили у него грубые, жесткие, пытался как будто Андрея всего себе забрать, растворить в себе. Ни до чего серьезного не дошли - после ситуации с Вовой публичных мест избегали. Просто целовались. И этого было так мало. Так удушающе мало. Марат отстранился первым. Уткнулся носом Андрею в ключицу, длинно вздохнул. Его, отросшие уже на пару сантиметров, волосы, приятно щекотали шею. Как-то наполнило почему-то внутри странной нежностью, от него такого: своего. Близкого, родного уже как будто. Даже сейчас, когда навалилось столько, Суворов все равно к нему приходил. Все равно тянулся, скучал. Думал. Это значило так много на самом деле. И почему-то внутри росло что-то, ширилось, переполняло до краев. Андрей прижался губами к его макушке, прикрыл глаза на мгновение. Сказал, вдруг, неожиданно для себя даже: - Я тебя люблю. Сказал. Выдохнул. Признание соскользнуло до невероятного легко, просто. Будто всегда на кончике языка было, просто Андрей боялся чего-то. И только сейчас полностью перестал. Суворов рядом замер. Поднял на него потерянный, горячий взгляд. Андрей от него такого совсем вдруг успокоился. Сказал тихо: - Я просто хочу чтобы с тобой все в порядке было. Если для этого нужно потерпеть этого ублюдка, то и ладно. Это вообще не сложно даже. Придумаем что-нибудь, будет возможность исправить ситуацию - там и разберемся. А пока так. Марат вздрогнул. Смотрел на Андрея, будто пытаясь в его лице отыскать что-то. На мгновение, мелькнула в его глазах странная, пугающая решимость. Что-то, от чего стало страшно даже. Мелькнуло. И пропало. Марат кивнул, криво улыбаясь: - Ты иногда так все внезапно делаешь. Как с тобой реагировать-то? Андрей пожал плечами. Суворов потянулся ближе, обнимая. Выдохнул в скулу, легко протираясь носом: - Чудо ты, Андрюш. Просто чудо. - Какой есть. - Самый лучший, веришь? Получилось только рассмеяться. Андрей в это особо не поверил, он же обычный совсем. Сложный местами, иногда слишком даже, проблем от него как будто тоже много. А тут такое. Марат отстранился на мгновение, заглядывая в глаза. Будто в душу смотрел, не иначе - было в нем что-то такое сейчас, непонятное, неясное совсем. Пугающее. Словно здесь и сейчас решал что-то, для себя важное. Может, не стоило говорить ничего. Может, это признание, впервые настолько открытое, все изменило. Сделало что-то, что и вернуть нельзя. А захотелось на мгновение. Потому что сейчас и так всего много, эмоций - много. Так, что и не разобраться даже. Не понять ничего в этом вихре внутри и снаружи. - Дома пока посиди. Отсюда он тебя точно не достанет. - Вообще на улицу никогда не выходить? - Пока не придумаем ничего, да, - Марат вдруг ухмыльнулся, быстро целуя. - Да и дома тоже можно чем-нибудь хорошим заняться. Разве нет? - Когда ты рядом - да. Одному не очень весело. - Значит, постараюсь приходить почаще. Тему перевели. Суворов все равно оставался каким-то странным, все время прикасался, успокоился по вопросу Кирилла как-то совсем внезапно. Спросить бы его в чем дело, но что именно спрашивать? Не знал. Пытался высмотреть в нем, понять, разгадать, в чем тут дело - только у Андрея не выходило. Не представлял даже, что на этот раз пришло в дурную голову, в чем подвох. Да и как-то Марат успокоил. Целовал долго и мягко, шептал что-то тихое. Андрей от этого совсем поплыл, чудом успевая тормозить - все еще находились в подъезде, хоть какой-то контроль над ситуацией оставаться же должен. Суворов назвал его обломщиком и смеялся только. Ушел поздно. Как будто спокойный. И все равно. Андрей не мог понять, но внутри все тянуло что-то, требовало Суворова остановить, поговорить с ним нормально. Вот только о чем? Сам себе не мог объяснить причину своего беспокойства, слов не находилось совсем. Просто грызло что-то изнутри. Ночью снились мутные, кровавые кошмары. Андрей просыпался трижды, встал совсем в пять утра. Долго пялился потерянным взглядом в окно, пытаясь собраться в кучу. Адски болела голова. Сам себя ощущал растерянным, разобранным на части. В голове все сменялись тошнотворные картинки приснившегося, сердце колотилось, отбивая будто секунды, до чего-то непоправимого. День так и прошел, растянуто, муторно. Созвонился вечером с Маратом. Его голос успокоил, облегчил тревогу внутри. Суворов звучал устало, но тепло. Мягко. Поговорили ни о чем пару минут, договорились встретиться в ближайшее время. Андрей немного расслабился, решил, что накрутил себя просто. Что это, видимо, сам занервничал, от того что сказал. Еще через день Ильдар пришел с работы странный. Словно его переполняло что-то, какая-то нездоровая, беспокойная энергия. Зашел к Андрею в комнату, оперся спиной о стену. Говорил. О том, что Марат теперь точно попадет в колонию на несколько лет - его поймали на краже с другом по группировке. Кто-то позвонил в полицию и предупредил, о том, что будет. Словили прямо в магазине. Андрей отстраненно слушал, смотрел в стену. Спросил только: - Как второго зовут? - Смирнов, Кирилл. Ильдар сказал, реакции не дождался и вышел. Андрей все сидел, механически моргая, потирая почему-то костяшки пальцев. В голове было до странности пусто. Как и внутри - блядское ничего. Хотелось переспросить, уточнить, про того ли Марата Ильдар сказал. Может, тут ошибка. Знал только - правда это. Почему-то вспоминал тот горячий, пронзительный взгляд Суворова пару дней назад. Вспоминал. Больше ни о чем не думалось.