Часть 3. Рассвет

      Он плыл по тёплой золотой реке. Волны мягко несли его тело, дарили утешение и покой, утягивая на глубину. Сначала всё было хорошо, но вскоре стало не хватать воздуха. Блаженство постепенно сменялось беспокойством, а потом паникой. Грудь будто сдавили стальные кольца Нагайны, лёгкие горели от невозможности свободно вдохнуть. Он взмахнул руками, шею прострелило болью, и колдун проснулся.       Перед его лицом в темноте висело два огромных зелёных глаза с вертикальными щёлками зрачков. Северус, ещё не отошедший от сна, решил, что это снова Нагайна, но глаза отодвинулись, и стало видно, что это Афанасий в кошачьем облике пришёл проведать гостя.       — К худу или к добру? — Колдун сам не понял, что он сказал. Похоже, вместе с языком он перенял ещё и некоторые устойчивые выражения.       Афанасий фыркнул, развернулся, старательно потоптавшись на груди колдуна, мазнул пушистым хвостом по лицу и горлу под подбородком и на удивление бесшумно для такого тяжёлого зверя спрыгнул на пол. Кот важно прошествовал к двери, толкнул её лапой и ушёл, больше не обращая внимания на колдуна. В открытую дверь проникали уже знакомые голоса.       — …лся в твоей интуиции, чуйке, магических способностях и личном обаянии, но… Ядвига, ты уверена? Мы всегда справлялись сами! — почти кричал Михаил.       — Боюсь, у нас нет иного выбора, — холодно ответила ему ведьма. — Мне тоже это не нравится, но я не могу себе позволить разбрасываться ресурсами, слишком высокие ставки. Если он нам поможет, я соглашусь на любую плату. Если нет — покинет город ещё до начала заварушки. Миха, вспомни, хоть раз здесь происходили странные вещи просто так?       — Здесь постоянно происходят странные вещи, это же Мяжев. Странно, когда ничего не происходит.       — В любом случае, время ещё есть. Пусть отдохнёт, подлечится, и потом поговорим. Может быть, его помощь не понадобится. Хотя я в этом сомневаюсь.        — Мне всё равно не нравится идея оставлять Лилит наедине с непонятным колдуном.       — Я нашу девочку в обиду не дам, — промурчал Афанасий. — А этот подранец хоть и тёмный, что твой уголёк, да только зла за душой не держит. Светик, подтверди.       — Спросите лучше сами, он уже проснулся, — незнакомый голос продолжил уже громче. — Доброе утро, соня! Спускайся к нам, завтрак уже на столе!       Северус понял, что его рассекретили и сел. Удобный матрас, покрытый шелковистой простыней, бесшумно прогнулся. С живота сползло толстое одеяло. Кто и когда перенёс его в эту комнату, он не помнил. Последнее воспоминание было о холодных ладонях на голове. К своему удивлению чувствовал он себя хорошо, только мышцы немного ныли после долгого отдыха. Рядом на стуле нашлись вчерашние одолженные штаны, пришлось надевать их прямо на голое тело. Надо будет решить вопрос с одеждой. Комната выходила в длинный коридор с несколькими дверьми. Свет падал через высокие окна в обоих концах коридора. Судя по освещению, колдун проспал почти до вечера. Рядом с дверью вниз спускалась деревянная лестница, с одной стороны ограниченная резными перилами, с другой — стеной, ведущая в просторную гостиную.       Там, на диване и креслах возле незажжённого камина его ждали уже знакомые лица, домовой, лежащий на спинке кресла и свесивший хвост на плечо целительницы, и незнакомая женщина. Сейчас он видел только её светловолосую макушку над спинкой дивана, но когда он сошёл с последней ступеньки, она поднялась и двинулась ему навстречу, стуча каблучками по деревянному полу.       Среднего роста, среднего сложения, в белой блузке и голубых джинсах, волосы собраны в замысловатый пучок на затылке, тонкие черты лица и стильные тёмные очки на глазах. В общем, ничем не примечательная, мимо пройдёшь и не заметишь. От неё не исходила магия, как от ведьм, она была будто пустая, даже эмоции не читались. Кукла.       — Северус! Как замечательно, что ты теперь с нами. Как себя чувствуешь? — она бесцеремонно схватила его руку и прижала к груди. — Отдохнул? — Она кивнула сама себе, не дожидаясь его ответа, отпустила руку и, потеряв интерес к колдуну, вернулась к дивану. — Вот и славненько! Вы все молодцы. Лилит, приезжайте завтра к Потапу Потаповичу, часа в три. Всем пока.       Блондинка забрала с дивана сумочку, махнула рукой и вышла из дома. Вскоре послышался звук заведённого мотора, и машина уехала. В комнате повисла тишина. Мяжевские рассматривали Северуса, Северус рассматривал Мяжевских, и только Афанасий самозабвенно вылизывал шерсть. Пауза затягивалась.       — Северус Снейп значит, — первой заговорила Ядвига. От вчерашней весёлой девушки осталось только тело, теперь она смотрела строго и холодно, и за плечами её как будто клубился зеленоватый мрак. — Редко в наших краях можно встретить зарубежных гостей, ещё реже тех, кто не приносит с собой неприятности, и вообще не случалось, чтобы Светочка так хлопотала об их судьбе. Но вот ты здесь. У нас не принято отказывать в помощи тем, кто в ней нуждается. И не принято щадить тех, кто злоупотребляет нашим гостеприимством. Имей в виду. — Таким же взглядом Северус некогда пугал других Пожирателей. Ядвига кивнула на пустое кресло напротив. — Сядь, пожалуйста, не стой над душой. Наверняка у тебя есть вопросы. Или сначала завтрак?       — Сначала ответы. Откуда ты знаешь мое имя?       — Подсмотрела, пока ты копался у меня в голове. Ты знал, что это двусторонняя связь? Понравилось шоу? — Колдун, против воли почувствовал, что краснеет. — Скажем так, у меня есть могущественный покровитель на той стороне, и он даёт мне определённые преимущества. Не беспокойся, я посмотрела только то, что на поверхности: имя и общий эмоциональный фон. В твоей жизни было много плохого.       — Где я нахожусь, и кто вы все такие?       — Здравница «Сосновый бор», если конкретно. Это город Мяжев, а я Ядвига, его Хранительница. С Лилит и Афанасием ты уже, наверняка, познакомился, а это Михаил. Светочка убежала, но ей не надо тебя представлять. С остальными членами нашей честной компании познакомишься позже, если понадобится. А ты, я так понимаю, колдун. Тёмный. Я права?       Северус, не хотя, кивнул. Вот и закончилось его приключение, сейчас начнутся угрозы, обвинения и вызов Авроров, или кто тут у них вместо? Но Ядвига только улыбнулась, будто прочитав его эмоции под ледяной маской.       — Северус Снейп, будь гостем на земле Мяжева, — неожиданно сказала она после некоторой паузы ритуальную фразу. Михаил хотел было возмутиться, но ведьма в предупреждающем жесте подняла руку и продолжила. — Источник призвал тебя сюда, и не нам спорить с древней магией, — она особенно выделила голосом последнюю часть предложения, обращаясь к блондину. — Я со своей стороны гарантирую тебе безопасность и необходимую помощь на этой земле, пока это не идёт вразрез с интересами города и семьи. И пока ты соблюдаешь законы гостеприимства.       — Мне не нужна помощь.       — Помощь нужна всем, но дело твоё. Мое предложение остаётся в силе. И если вдруг тебе у нас понравится, мы будем рады сильному магу на нашей стороне. — Ядвига встала, собираясь уходить. — Не спеши с ответом, обдумай моё предложение. Сюда просто так не забрасывает.       Они с Михаилом ушли. Напоследок мужчина прожёг колдуна недоверчивым взглядом, но ничего не сказал. Лилит организовала поздний завтрак. Молочная каша, бутерброды с сыром и сок. Незнакомое блюдо оказалось очень вкусным, особенно для того, кто не ел больше суток. И от добавки не отказался. Давно он не наслаждался пищей, обычно это была просто необходимость, как сон или дыхание, то, что делаешь, чтобы тело продолжало нормально функционировать. Но чтобы наслаждаться? Он слишком глубоко спрятал чувства и эмоции и теперь немного жалел об этом. Хотя на тот момент это было необходимо.       Наконец у него появилась возможность спокойно осмотреться. Дом был большой. По сути, весь первый этаж представлял собой одну большую комнату с лестницей посередине. Стена, вдоль которой тянулась лестница, отделяла от комнаты примерно четверть. В получившейся нише оборудовали кухню с Г-образным столом вдоль окон и шкафчиками на глухой стене. Вторая половина делилась на гостиную, где говорили колдун и ведьма, и столовую с большим, персон на пятнадцать столом. Всё в этом доме дышало уютом, чувствовалось, что хозяева его очень любят, и много счастливых моментов видели эти стены.       Пока Северус завтракал и осматривался, Лилит хлопотала на кухне.       — Северус, у тебя есть на что-нибудь аллергии? — На секунду выглянула она из-за угла с большим ножом в руках. — Мёд, бессмертник и горицветку переносишь?       — У меня аллергия на надоедливых ведьм, — пробурчал в ответ колдун, собирая со стола грязную посуду. — Но пока жив, как видишь. Что там у Вас?       Лилит металась между ступкой на столе и ковшом на плите. Потёрла — помешала — потёрла. Колдун сложил посуду в раковину и заглянул в ковш. Там бурлила зеленоватая жижа, пахнущая тиной.       — Готовите яд?       — Вообще-то это укрепляющее зелье. Сейчас ещё травки добавлю, и будет готово. Подвинься!       Колдун перехватил у неё ступку, принюхался и брезгливо вытряхнул содержимое в раковину.       — Это не укрепляющее зелье, юная леди. Это — отрава для злейшего врага. Чтобы мучился подольше. Что вы сюда добавили?       — Мёд, ромашка, бессмертник, горицветка, тинктуры янтаря и белены, слёзы Сирина. И это было бы хорошее зелье, если бы кое-кто не влез.       — Это было бы отвратительное зелье. Янтарь с беленой несовместимы, если вы не хотите получить полный букет побочек. Теперь понятно, почему мне вчера было так плохо.       Лилит хотела было ответить колкостью на колкость, но вмешался Афанасий. Он громко стукнул по столу тарелкой с кашей.       — Лиличка, солнышко, покушай! Я кашку приготовил, вкусную.       Целительница замешкалась, обернулась на домового и послушно села за стол.       — Ваз тахой умвый, свави фам! — проговорила она с набитым ртом. — Ингредиенты в шкафчике над столом, кастрюли в ящике возле плиты.       Колдун переворошил весь шкаф. Каждую баночку он выставил на стол, придирчиво осмотрел со всех сторон, понюхал содержимое, а что-то даже попробовал на вкус. Некоторые баночки он, скривившись, отставил далеко в сторону, некоторые поставил обратно в шкаф, на столе осталось четыре банки и коробочка сушёных корешков.       — Здесь вода из скважины или водопровод? — наконец, подал голос Северус.       — Скважина, но я для зелий беру из колодца.       — Ещё лучше. Афанасий, принеси два литра.       — Не рано ли раскомандовался на моей кухне? — возмутилась Лилит, но домовой уже бежал с ведром к двери.       — Эти травы можно выбросить, — он кивнул на баночки в углу. — Они никуда не годятся. Кто вас учил зельеварению?       — Никто. Пришлось самой по книгам учиться.       — Заметно. Выбросьте заодно и книги. — За разговором Северус разложил травы по столу в известном ему одному порядке и принялся растирать первый пучок в ступке. — Вы не знаете основ, как заготавливать, как хранить. Синюшку собирают в июле, а у вас он августовский, уже горький. Пижму нельзя хранить в прозрачной таре, она боится света. Спасибо, Афанасий, вылей, пожалуйста, в котел с толстыми стенками. Да, пойдёт такой казан. Бессмертник нельзя хранить вместе с лютиком в одном шкафу, а настойка полыни давно и безнадёжно испорчена. Надеюсь, вы её давно не использовали, иначе у меня для ваших пациентов плохие новости.       Он говорил, а его руки тем временем перебирали, растирали и нарезали ингредиенты привычными отточенными движениями. Казалось, ему не было необходимости вообще смотреть на стол. Через полчаса всё со стола переместилось в казан и бодро булькало на сильном огне. Колдун стоял у плиты, помешивал зелье и постоянно сдувал чёрные пряди, упрямо падающие на лицо. Убрать руками не получалось: нужно было постоянно помешивать и добавлять по капле тинктуры каждые три секунды. Лилит некоторое время злорадно любовалась мучениями колдуна.       — Давай помогу, — сказала она, наконец, и подошла к нему со спины, чтобы не лезть под руку, растопыренными пальцами убрала волосы колдуна от лица назад и скрепила резинкой в небрежный хвост. — Вот так лучше.       Северус благодарно кивнул, одними губами отсчитывая интервалы между каплями и не отвлекаясь от зелья. Лилит вернулась за стол дальше наблюдать за работой колдуна. Прошло ещё минут десять, он выключил огонь под казаном и осторожно перелил зелье в чашку остывать.       — Посмотри и запомни, вот так выглядит укрепляющее зелье.       Не дожидаясь ответа, он вышел на улицу. Оказалось, он всё в том же доме, куда целительница привезла его накануне, только дверь из большой комнаты выходила на задний двор. Дом был симметричным. Здесь была такая же веранда, мансарда на колоннах, только на газоне разместилась мангальная зона с большим столом и лавками (похоже, тут либо живёт большая семья, либо часто собирается большая компания) и несколько грядок, где соседствовали целебные травы с укропом и огурцами. Чуть поодаль стоял маленький домик без окон под двускатной крышей, из которой торчала высокая труба. И с этой стороны не было забора, лес стеной начинался метрах в пяти от крыльца. Северус присмотрелся: между стволами сосен тянулись тонкие нити защитных и сигнальных заклинаний, кое-где мелькали искры спящих боевых. Он отошёл на середину лужайки и осмотрел дом. По стенам ползли змеи заклинаний, переплетались и ветвились, плотно оплетая весь дом и превращая его в крепость.       — Красиво, правда? — донеслось сзади.       Северус обернулся. На столе сидел Афанасий в кошачьей ипостаси и вылизывал лапу.       — К чему такая защита для обычной здравницы?       — А кто тебе сказал, что она обычная? — Кот сверкнул глазами. — Хотя всё зависит от точки зрения. Кто-то считает себя особенным, а копнёшь — таких особенных, как шишек в лесу. Да только двух одинаковых шишек всё равно не сыскать.       Домовой спрыгнул на траву, сладко потянулся, выпуская длинные, отливающие серебром когти и вспахивая землю на лужайке, и ушёл на веранду, оставив колдуна одного. Он сел на лавку спиной к столу, и опираясь на него локтями. Солнце лениво катилось к макушкам сосен, подкрашивая небо предзакатным багрянцем. Ветерок приносил запах смолы и трав, путался в волосах и щекотал кожу. Колдун повернул руку так, чтобы видеть метку в обрамлении росчерков почти заживших ран. Шрамов у него прибавилось, но хоть рука не потеряла чувствительность, а пальцы ловкость. Из дома вышла целительница с двумя кружками в руках, одну вручила Северусу, из другой отхлебнула сама.       — У тебя получилось отличное зелье.       — Я не сомневался. — Зелье было на вкус именно таким, каким и должно быть, и быстро возвращало силы.       — От скромности точно не помрёшь. А умеешь готовить «Золотую каплю»?       — Впервые слышу. Для чего оно?       — Облегчает боль при онкологии.       — У нас оно называется «Слеза милосердия». Умею, но нет нужных ингредиентов. Могу приготовить другое с подобным эффектом, если найдётся корень папоротника и посеребренный котелок. В этих ваших кастрюлях только суп варить.       Котелок нашёлся, корень выкопали, и до глубокой ночи колдун занимался любимым делом.

***

       Северус стоял, облокотившись на перила веранды. Было довольно свежо, между стволов сосен клубился туман, а сами сосны казались миражом в предрассветных сумерках. Дощатый пол, сырой от росы, приятно холодил босые ступни. Пожалуй, это было самое спокойное утро за много-много лет. Скрипнула половица.       — Смотрю, ты уже проснулся? — Лилит сонно потянулась и вышла на веранду.       — Я не ложился. Думал.       — И что же ты надумал?       Ответить он не успел. В этот раз судороги были не такие сильные, он даже не упал, только вцепился так удачно сведёнными пальцами в перила, и на лбу выступила жилка. Полминуты спустя он тяжело вздохнул и стёр ладонью пот со лба. Лилит стояла на том же месте, но в глазах её переливались золотые искры. Женщина сканировала своего пациента. Накануне случилось ещё несколько приступов, но сила целительницы делала своё дело — с каждым разом становилось всё легче.       — Сделай доброе дело, набери воды из колодца, — неожиданно попросила она и кивнула в сторону двух оцинкованных вёдер рядом с лестницей.       Едва отдышавшись, колдун покосился через окно на смеситель с раковиной, где совсем недавно набирал воду для кофе, но промолчал. Под невинным взглядом целительницы он спустился во двор и пошёл к колодцу. Лилит же внимательно и жадно ловила каждое его движение и, к своему удивлению, даже любовалась перекатами мышц под исполосованной кожей спины. Что ни говори, а её пациент весьма привлекательным мужчина. Пока молчит. Она отметила, как быстро прошла скованность движений после приступа, обратно к веранде Северус шёл уже обычной своей походкой, и не скажешь, что миг назад что-то было не так. Он наполнил оба ведра до краёв, вода расплескалась, намочила штанину ниже колена, но колдун, казалось, этого не замечал. Ему даже это нравилось, чувствовать холод, влагу, камешки и траву под ступнями, слышать утренний птичий гомон и вдыхать смолистый лесной воздух. Снова быть живым и свободным.       Он хотел поднять вёдра на веранду, но Лилит его остановила.       — Подай сюда лучше, я через окно на кухню сразу поставлю, чтобы не тащить через полдома.       Северус молча пожал плечами и подошёл к ней, по одному передал вёдра ведьме. Правда, для этого пришлось поднимать их выше плеча, о чём тут же пожаловались все мышцы. Лилит хитро улыбнулась. Многолетний преподавательский опыт подсказал колдуну, что она что-то задумала, но отреагировать он не успел, и ледяная вода из ведра обрушилась ему на голову. Ехидные зелёные глаза встретились с возмущёнными чёрными. Северус отплёвывался, фыркал, убирая с лица прилипшие волосы, и очень жалел, что под рукой нет палочки. В Мяжеве слишком много вредных ведьм, популяция напрашивалась на срочное прореживание. Обычно маги и магглы под этим взглядом начинали молить о пощаде, но Лилит только рассмеялась, запрокидывая голову, с визгом опрокинула на себя второе ведро, встряхнулась, как кошка, разбрызгивая с косы ледяные капли, и спрыгнула через перила на лужайку рядом с колдуном.       — Проснулся? — она щелчком сбила каплю, свисающую у него с кончика носа. — А теперь попробуй догони!       И ведьма припустила в сторону леса, только мокрая коса, перевязанная ярким шнурком с бусинами на концах хлестала по спине, и сверкали босые пятки. Северус стёр с лица воду и недоумённо покосился на домового, в облике большого чёрного кота наблюдавшего за представлением с крыши веранды.       — Ну и чего ждёшь? — промурлыкал Афанасий. — Догоняй!       И Северус, к своему удивлению, побежал за Лилит, чья спина уже почти скрылась в предрассветных сумерках. Поначалу это было сложно, тело отвыкло от физических нагрузок, да и расщепление при трансгрессии дало о себе знать, а в ступни больно впивались шишки и ветки. Но Мяжевский лес был и правда волшебным: через сотню шагов бежать стало легче, как будто сосновый воздух придавал сил, а вскоре он приметил тонкую тропинку, очищенную от крупного мусора, только прошлогодняя хвоя немного кололась, но это было даже приятно. Им овладело какое-то совершенно незнакомое безрассудство, дикий азарт. Почти пропавшая в тумане ведьма приковывала взгляд, хотелось поскорее догнать и схватить за рыжую косу. Зачем он и не понимал, ноги сами понесли его вперёд.       Он отвлёкся всего на секунду — в чаще что-то стукнуло, наверное, макушки сосен на ветру, но этого хватило, чтобы потерять Лилит из виду. Спрятаться тут было негде: туман начал рассеиваться, и между стволами просвечивало румяное предрассветное небо. Северус огляделся, а потом уже спокойным шагом пошёл навстречу рассвету. Ведьма ждала его, сидя в корнях старой сосны, и жевала травинку. Её светлая рубашка сливалась с выгоревшей травой, а рыжую голову было не видно за толстой сосной, вот колдун её и потерял. В этом месте лес расступался, окружая небольшую посыпанную песком площадку с кострищем посередине. А дальше был обрыв.       Северус подошёл ближе к краю и посмотрел вниз. Широкая река величаво несла свои воды в десятке метров под его ногами. Солнце ещё не взошло, поэтому она отражала только небо и казалась сейчас розовой лентой. Противоположный берег был гораздо ниже, и колдун мог бы полюбоваться лоскутным одеялом полей, расчерченных дорогами и зубчатыми кромками лесопосадок, но сейчас это было скрыто под клочьями тумана. Между тем занималась заря. Голубоватые полоски облаков на востоке подкрасило золотом, само небо было того невероятного жемчужного оттенка, какой бывает только на рассвете. Северус, зачарованный, жадно наблюдал за изменениями на небе и думал о том, когда он вот так встречал рассвет? И встречал ли вообще? Нет, он часто ждал восхода солнца, мучимый бессонницей, терзаемый болью и виной, или возвращаясь с очередного задания своих безумных господ. Но чтобы вот так, дыша полной грудью, чувствуя ветер в волосах и росу на коже? Что он вообще видел из своего подземелья? В груди стало тесно, горло схватил горький спазм, на секунду показалось, что это снова змея Тёмного Лорда сдавливает его в своих смертельных объятиях.       Лилит со своего места не могла видеть лица колдуна, он стоял к ней спиной, но это было и не нужно. Целительница и так чувствовала, как сменяются его эмоции от восторга до глухой тоски. Вот сбивается дыхание, напрягаются спина и плечи, вот он обнимает себя руками, сам того не осознавая, и кисть тянется к ранее на шее. Она подошла и встала рядом, он этого даже не заметил, пока ведьма не положила узкую ладонь ему на спину. Колдун вздрогнул, отпрянул и, злясь на себя, хотел сказать ведьме всё, что он думает об её выходках, но она заговорила первой:       — Красиво, правда?       — Я бы предпочёл начать день с завтрака и в сухой одежде. Что за детские выходки?       От холода в его голосе трава должна была покрыться инеем, но ведьма, казалось, его не услышала. Лилит смотрела в точку на горизонте, откуда вот-вот должно было показаться солнце.       — Я прихожу сюда, когда мне нужно подумать.       — Значит, Вы тут впервые?       Лилит пропустила мимо ушей его грубость.       — Я не знаю, что за жизнь у тебя была до, но догадываюсь, что весьма дерьмовая. — Она легонько погладила длинный рубец на его спине, тянущийся наискосок от плеча и убегающий под пояс штанов. Колдун попытался отстраниться, но Лилит ловко поймала его за ладонь, успев мазнуть пальцами вдоль руки от локтя и ниже, задев метку. — Не знаю, и в душу лезть не буду, сам расскажешь, если захочешь. У нас у всех есть скелеты в шкафу, тут ты не уникален. — Целительница перевела взгляд на колдуна, всё ещё не отпуская его руку. — Ты можешь начать новую жизнь здесь и сейчас или тащить дальше свой груз, решать тебе. Ты никому ничего не должен. — Она провела пальцем по глубокой складке между его бровей, будто пытаясь её стереть. — А меня ждут дела.        Она отпустила его руку и шаловливо щёлкнула по носу.       — Когда мистер хмурые бровки будет готов, жду дома. Найдёшь дорогу? — Не дожидаясь ответа, ведьма стянула с косы шнурок, что-то прошептала над ним и повязала колдуну на запястье. — Здесь нечисть водится, наших они не трогают, а тебя пока не знают. Это защитит. Пока!       Северус не успел ничего ответить, как она растворилась в лесу. Ну точно ведьма! Только стояла рядом, но отступила за деревья и исчезла.       Колдун сидел на краю обрыва, свесив вниз ноги, и смотрел, как солнце поднимается над горизонтом. Ещё каких-то полчаса назад, до этой её дурацкой выходки с обливанием и беготнёй по лесу он хотел отказаться от щедрого предложения Мяжевской колдуньи и вернуться на Родину. С его навыками он всегда найдёт себе занятие. Вот только кто захочет иметь дело с Пожирателем смерти? Пусть его оправдали, но череп на руке, как клеймо прокажённого, всегда будет напоминать о его прошлом. Да и кто в волшебной части Британии не знает Северуса Снейпа, опального директора Хогвартса и предателя? От такого не отмыться. Не то что бы его это сильно задевало, но спокойно жить не даст точно. Уехать за границу, где его никто не знает? Заманчивая идея, но зачем уезжать, когда его уже занесло куда-то далеко, в глубь чужой огромной страны?       Он вернулся, когда солнце поднялось над верхушками сосен, и принятое решение непривычно грело душу. В кои-то веки он сделал выбор в свою пользу.