Часть 6. Ночь костров

      Лилит проснулась ближе к обеду. В этот день в здравнице устроили внеплановый выходной, и Северус с самого утра пропадал в лесу, а целительница отсыпалась. Они встретились на веранде, где девушка заканчивала поздний завтрак. Колдун был не в духе: он полдня бродил в поисках нужных трав, но ничего не собрал, хотя специально заранее приметил несколько делянок.       — Неудачная охота? — спросила Лилит, насмешливо глядя поверх кружки.       — Как видишь.       — Чего и следовало ожидать. Сегодня лес не жалует гостей. — Со стороны ворот послышался рёв двигателя. — А вот и остальные подъехали, идём встречать.       — Думаю, остальные найдут дорогу сами, — проворчал колдун. — А мне нужно в душ. Кажется, я на себя собрал всю паутину в этом чёртовом лесу.       Лилит хихикнула.       — Тогда сразу переоденься, Афанасий там тебе всё приготовил.       Горячая вода смыла разочарование от неудачной вылазки в лес вместе с потом, пылью, паутиной и запутавшимися в волосах хвоинками. Леший знатно покрутил Северуса, сам не показался, но его присутствие ощущалась кожей. И покрутил, и повалял по земле, подсовывая под ноги корни и скользкие кочки. Колдун пять раз возвращался к дому, хотя шёл, не сворачивая, пока не осознал бесполезность затеи и не сдался.       Северус протёр ладонью запотевшее зеркало. Из белой пластиковой рамы на него смотрел знакомый и одновременно чужой человек. В волосах засеребрилась седина, черты лица заострились, но при этом взгляд стал горячее и моложе, что ли? На шее появился некрасивый рубец, захватывающий часть скулы и сползающий на ключицу. Другое плечо и половину груди украшала россыпь шрамов после расщепления, хотя сами плечи вроде даже расправились, будто спал невидимый груз. Действительно, Мяжев творит чудеса. То, что не удалось МакГонагалл за полтора месяца, сделала Лилит за несколько недель. Каждое утро ледяные обливания, общественно-полезный труд на свежем воздухе, любимое дело, физические нагрузки и, пожалуйста, вместо умирающего доходяги — сильный и статный мужчина. Северус усмехнулся про себя и взял с полочки бритву и гель. Взгляд зацепился за стакан с двумя зубными щётками, и на душе стало непривычно тепло. Так себя чувствуют люди, у которых есть семья? До этого он много-много лет, с самого выпуска из Хогвартса, ни с кем не жил и не делил ванную, тем более с женщиной. Лилит же, казалось, не придала этому никакого значения. Она просто между делом вручила ему пакет с бритвенными принадлежностями, показала, куда поставить зубную щётку и где хранится запас мыла и туалетной бумаги, и ушла накрывать на стол, как будто у неё каждый день появляется новый сосед. Хотя откуда ему знать, может, он далеко не первый? От этой мысли почему-то стало неприятно.       Через полчаса колдун спустился в гостиную, вытирая полотенцем влажные волосы.       — Афанасий, что за детский сад? — От его ледяного тона у домового наверняка случилась бы простуда, если бы он мог болеть. — Куда, скажи мне на милость, пропала вся моя одежда?       — Спрашивай у хозяйки. — Кот самозабвенно выгрызал что-то, застрявшее между подушечками на лапе. — Её распоряжение.       — Моё! — отозвались с порога. Целительница топталась на коврике босыми ступнями.       Коврик был не простой. Зная привычку Лилит ходить босиком по лесу и по двору, понаблюдав, как она мучается с влажной тряпкой, когда заходит в дом, и послушав жалобы Афанасия на грязь, когда целительнице некогда вытираться, Северус зачаровал придверный коврик. Теперь на него достаточно просто встать, и заклинание моментально очистит обувь или ступни, если встать босиком. Лилит была в восторге от его задумки, ей нравилось, как заклинание щекочет пятки, и она редко отказывала себе в удовольствии постоять чуть дольше, чем нужно.       — Ну и зачем? — Колдун вопросительно поднял бровь (иногда целительнице казалось, что это самое выразительное, что есть у него на лице). — Мы собираемся на фестиваль клюквенных реконструкторов?       — Понахватался словечек! Между прочим, тебе идёт! Я специально подбирала чёрное.       Лилит разгладила несуществующие складки на чёрной льняной рубашке без воротника с неглубоким вырезом на груди. Горловина, удлинённый подол и свободные рукава были украшены затейливой вышивкой, тоже чёрной и лоснящейся шёлком на свету. В комплект к рубашке шли чёрные штаны из более плотного льна с такой же вышивкой по поясу и низу штанин. Сама целительница была одета в длинное свободное платье из серого льна. По подолу, горловине и рукавам тоже тянулась причудливая вязь вышивки. Обувь, похоже, к этому наряду не полагалась. Целительница придирчиво осмотрела мужчину, взяла его за руки и прошептала заговор над его рукавами. Вышивка налилась золотым свечением. Сначала на рукавах, а потом и по всей одежде. Свечение становилось ярче, а потом резко погасло, оставив после себя ощущение тепла защитных чар.       — Сегодня опасная ночь, Северус. — Она ловко прижала пальцы к его губам, с которых почти сорвалась очередная колкость. — Я знаю, что ты нереально крутой колдун, но ты не здешний, земля тебя ещё не признала, и ты не знаешь наших обычаев. Местная нечисть тебя не знает, местные духи не станут тебе помогать. Пользоваться твоей магией сегодня нельзя, не зли, пожалуйста, лесных обитателей. Я не хочу, чтобы ты пострадал. — Лилит ласково погладила его по щеке, умоляюще заглядывая в пышущие гневом глаза. Несмотря на высокий рост, для этого ей приходилось запрокидывать голову. — Только на одну ночь, ты должен сегодня быть там, но позволь мне о тебе позаботиться? — Целительница сняла с головы тонкий венок из крошечных белых цветов на длинных зелёных стеблях и надела его колдуну. — Это защитит от мороков, не снимай.       Северус, ещё секунду назад мечтающий придушить наглую ведьму, к своему удивлению почувствовал, как злость отступила. Эта несносная девчонка просто и искренне о нём заботится и переживает за него. Он читал её чувства и эмоции, как открытую книгу, и не видел ничего, кроме желания помочь. Странное и незнакомое ощущение. Колдун осторожно убрал её руку от своего лица и молча отошёл, а потом и вовсе вышел из дома, то ли просто, то ли сбегая.       — Кстати, а где все? — спросил он, когда целительница с большой корзиной в руках догнала его во дворе.       — Уже на месте. Я задержалась проводить тебя. Но сначала… — Она подхватила колдуна под руку и потянула к колодцу. — Ещё кое-что нужно. Подними, пожалуйста, воды.       Северус пожал плечами и опустил в шахту стоявшее возле сруба ведро. Заскрипел ворот, колдун привычно крутил ручку. Лилит достала из корзины несколько бутылок и большой ковш с носиком. Она зачерпнула из ведра воды, сделала несколько глотков и церемонно, двумя руками, подала ковш колдуну.       — Испей же Купальской водицы, Добрый молодец!       Северус осторожно поднёс ковш к губам. Это всё было как-то подозрительно, но понять, в чём подвох, пока не получалось. Вода была ледяной и очень вкусной. Холод прошёлся по пищеводу и осел в желудке, дыхание перехватило. Лилит с хитринкой смотрела на Северуса, и катящееся к горизонту солнце зажигало золотые искорки в её глазах и на распущенных волосах. Целительница забрала ковш и вылила остатки воды на землю между ними, намочив босые ноги и одежду. Колдун почувствовал, как незнакомая магия прострелила от пяток через кости до макушки и разлилась ледяным огнём по жилам.       — Что это? — непослушными губами спросил он.       — Магия этой земли. Нам пора. — Целительница ковшом наполнила бутылки и сложила всё обратно в корзину. — Ребята, наверное, уже заждались.       Северус забрал у неё плетёную ручку и пошёл следом в обход бани по тропе, ведущей к реке. Лес вёл себя странно: то тут, то там из-под опавшей хвои появлялись колючие кочки шуршунят, из каждой тени выглядывали любопытные глаза, над головой несколько раз прохлопала крыльями большая птица. Ещё ни разу колдун не видел, чтобы столько существ вылезало из своих нор при свете солнца, обычно здесь было тихо, и только на границе восприятия ощущалось далёкое любопытство лешего. Издалека доносился непонятный ритмичный стук.       Они спустились к реке на давно облюбованное место. Здесь было большое кострище, обложенное камнями, и рядом лежали поваленные деревья в качестве скамеек. Их уже ждали. Стало понятно, что же это стучало: вдоль реки, на большом расстоянии друг от друга, собрались несколько разных компаний, и в каждой рубили дрова.       — Лилит, сорбет глаз моих, ты сегодня особенно прекрасна! — К ним навстречу вышел Горыныч, одетый в пёструю свободную рубашку и лёгкие брюки. Тоже, кстати, босой. — Дай же тобой полюбоваться!       Змей закружил заливающуюся смехом целительницу и крепко обнял. Следом подошли голый по пояс Михаил и незнакомый мужчина в лёгкой рубашке нараспашку и льняных брюках.       — Сергей, — представился он.       — Савелий. — Колдун подал протянутую руку.       — Мишань, а девочки давно ушли? — спросила Лилит, когда закончила всех обнимать и приветствовать.       — Минут десять как. Там выше по течению Погранцовские разместились, Ява пошла поздороваться. Ты тоже пойдёшь?       Лилит покосилась на колдуна.       — Нет, всё равно ещё увидимся сегодня. Мы воду из колодца принесли. — Лилит кивнула на корзину. — Что-нибудь ещё нужно?       Горыныч помотал головой.       — Иди, красавица, мы дальше сами. Я жду от тебя самый красивый венок сегодня!       — Ох, Горь, тебе их сегодня столько надарят, голов не хватит, — рассмеялась Лилит и ушла собирать цветы.       Мужчины остались организовывать костёр. Михаил рубил дрова, Северус и Сергей собирали в лесу валежник, Горыныч развлекал всех байками.       — Ты здесь недавно? — спросил Сергей, выкорчёвывая из земли ствол упавшей сосны и голыми руками разламывая его на части. — Я раньше не видел тебя. Это ты новый помощник Лилит?       — Я, — коротко ответил колдун. — А ты, я смотрю, силён.       — Я оборотень, мне можно, — усмехнулся он, и в тени сверкнули янтарем глаза. — Не боишься? Перехвати вот с этой стороны, там веток меньше.       — Не люблю. Был негативный опыт.       — Мне жаль. — Оборотень кивнул на шрам колдуна. — Это кто-то из наших тебя так?       — Нет.       Продолжать разговор не хотелось, и Северус, подхватив большое бревно, пошёл обратно на стук топора.

***

      Когда солнце коснулось горизонта за рекой, на берегу стали один за другим загораться костры. Горыныч одним из первых склонился над аккуратно сложенными поленьями и подул на кучу бересты и щепок под ними. Весёлое пламя взвилось к небу, аккурат когда диск солнца скатился за холм.       — Хорошо разгорелся, Горыныч, ты как всегда молодец, — одобрила Ядвига и подняла пластиковый стакан с вином. — Будьте благословенны в эту ночь и во все последующие.       Она обвела рукой со стаканом по кругу, как будто и, правда, благословляя присутствующих, и залпом выпила.       Остальные последовали её примеру. Вино было не особо крепким и очень сладким. Северус опознал ежевику и малину. Домашнее, заветные бутылки хранились у Лилит в кладовой, хотя готовила его Ядвига. «Чтобы раньше времени не выпили», — пояснила целительница такое размещение готового продукта. Колдун сидел на бревне и наблюдал за девушками. Они, одетые в похожие длинные платья с венками на распущенных волосах, танцевали возле костра, и их тени метались по поляне. Зрелище завораживало. Гибкие и пластичные, они двигались под слышную им одним музыку леса, похожие на языки огня. От соседнего костра подтянулась компания парней и девушек, держащихся за руки длиной цепочкой.       — Ручеёк! — пискнула Лилит, подпрыгивая на месте и хлопая в ладоши. — Сев, побежали скорее.       Целительница схватила его за руку и потащила за цепочкой, как раз шумной смеющейся змеёй обходящую их костер. Горыныч уже пристроился в хвост, держа за руку весёлую русоволосую девушку с венком из белых кувшинок. Ручеёк причудливо изгибался по всему берегу, обходя костры и собирая всё больше людей, и в конце концов замкнулся в кольцо, образуя огромный хоровод вокруг поляны с кострами. Хоровод причудливо переплетался, Северус несколько раз подныривал под чужими руками или пропускал сам, вцепившись в ладошку целительницы. Колдун заметил, что в ручейке был определённый порядок, мужчины и женщины чередовались, двигались не хаотично, как могло показаться, а строго по движению солнца, и все участники были босы и одеты в свободные платья и рубахи. Хотя в толпе колдун приметил людей в обычной одежде. Возле нескольких костров сидели музыканты с разными инструментами и аккомпанировали хороводу. Каждый играл что-то своё, но в общем получалась причудливая, но приятная мелодия.       В какой-то момент цепочка рассыпалась, и Северус успел заметить, как Горыныч притянул к себе Лилит и горячо поцеловал. А потом к нему самому прижалась девушка, до этого державшая его за вторую руку и, встав на цыпочки и обняв за шею, прижалась губами к губам. После, когда Северус вспоминал этот вечер, он так и не понял, что на него тогда нашло. То ли вино оказалось крепче и коварнее, чем он думал, то ли сама атмосфера праздника кружила голову, то ли он просто тосковал по человеческому теплу, но колдун ответил на поцелуй и прижал крепче стройное девичье тело. И почувствовал что-то вроде разочарования, когда она со смехом отстранилась и скрылась в толпе, а самого его затянуло в новый ручеёк. Теперь цепочка двигалась через невысокий костёр, так что участникам приходилось через него перепрыгивать. В следующий раз ручеёк прошёл по кромке воды. Потом между деревьями. Но каждый раз движение неожиданно останавливалось, цепочка рассыпалась, и к нему прижималась новая девушка. Иногда это был лёгкий, почти целомудренный поцелуй, иногда горячий и страстный, с переплетающимися языками и путающимися в волосах пальцами. Северус не мог сказать, сколько это продолжалось, но он однозначно за всю жизнь не обнимал столько девушек и тем более не целовал. Из ручейка его выдернула Лилит. Она успела перехватить его после поцелуя и увела подальше от хоровода к другому костру.       — Что это было? — холодно процедил он, когда немного отдышался и отпустил раж хоровода.       — Ручеёк. — Пожала плечами Лилит и улыбнулась. — Понравилось?       — Нет, — отрезал колдун. — А вот тебе, смотрю, очень.       — Бука! — Лилит легонько щёлкнула его по носу. — Или ты ревнуешь?       — Не мечтай… — он хотел добавить ещё какую-нибудь шпильку, но Лилит его перебила.       — А побежали прыгать через костёр? — И снова куда-то потащила его через толпу, и он, к своему удивлению, подчинился.       Это была какая-то безумная круговерть новых лиц, имён, протянутых для рукопожатия рук, дружеских хлопков по плечу, обнимающихся девушек, бокалов и пластмассовых стаканов вина, голосов и смеха. И колдун поддался этому безумию. Он обнимал девушек, целовал румяные щёки и пил вино. Лилит, казалось, перезнакомила его со всеми на поляне, но ни лиц, ни имён в памяти не осталось, только ощущение дикого восторга и единения с миром и людьми. Они смеялись и танцевали под барабаны и свирель у одного костра, прыгали через огонь у другого и участвовали в жарком споре у третьего. И везде их встречали с искренней радостью. Возле самого большого костра, в центре поляны, целительница остановилась. Через него мало кто решался прыгать, шутка ли? Кострище полтора метра в диаметре, и даже стоять рядом было жарко.       — Неужели эта безумная ведьма боится? — Пророкотал низкий голос колдуна у неё над ухом.       — Хочу сперва отдышаться. Прыгай пока без меня.       Колдун рассмеялся, подхватил её на руки и с разбегу сиганул через огонь под визг целительницы и восторженные крики окружающих. Казалось, за спиной выросли крылья, девушка в его руках заливисто смеялась, запрокидывая голову и придерживая рукой венок, чтобы не упал. Второй рукой она обнимала его за шею и легонько поглаживала плечо. Невероятная, безумная ночь!       — Это было потрясающе! — отсмеявшись, сказала она и нацепила колдуну на голову свой венок. — Держи, заслужил! — Лилит поцеловала его в щёку, от чего оторопевший Северус чуть не уронил ношу.       Они вернулись к своему костру. Там было многолюдно, впрочем, все компании на поляне давно перемешались и ходили от костра к костру. Ядвига разговаривала с низким полноватым лысеющий мужчиной в шортах и гавайской рубашке. Его держала под руку та самая блондинка, с которой они встретились в магазине. Чутьё, интуиция, многолетний опыт шпиона и эмпатия предсказывали Северусу, что этим двоим ведьма явно не рада, как и они не питают тёплых чувств ко всей стоящей вокруг костра, но чуть поодаль, компании.       — А вот и наш новый алхимик! — сказала она, порываясь обнять колдуна, но он стоял, скрестив руки на груди, и даже не подумал сменить позу, когда женщина подошла к нему с очевидным намерением.       — Прискорбно, что вы, юная леди, не видите разницу между алхимией и зельеварением, — холодно процедил Северус. — Впрочем, для некоторых семантика — слишком сложная наука. С кем имею честь? — Он переключил внимание на подошедшего мужчину.       — Прискорбно, что вы, молодой человек, не знаете, что первым должен представляться тот, кто младше, — тем же тоном ответил мужчина.       — Долг — это то, чего мы требуем от других и не делаем сами.       Неизвестно, чем бы закончилось их противостояние, не вмешайся Ядвига.       — Савелий, позволь представить тебе моего дядю, Матвея Михайловича. Дядя, это мой друг, Савелий Анатольевич. Он теперь работает с Лилит в здравнице.       Мужчины смерили друг друга испытующим взглядом.       — Будь благословенна, племяшка, — выдавил Матвей Михайлович и ушёл, не дожидаясь ответа. Надежда молча ушла следом, только через несколько шагов она обернулась и заинтересованно посмотрела на колдуна.       Миха протянул ведьме стакан с вином. Ядвига его взяла, но ещё с полминуты просто стояла, невидяще уставившись перед собой, перед тем, как залпом осушить.       — И чего раскисли? — обратилась она к друзьям. — Нас мало, но мы в тельняшках! Не хватало ещё, чтобы всякие индюки портили праздник.

***

      Северус сидел на бревне и задумчиво перекатывал в руках стакан с вином. Впервые за много лет самое неприятное, что колдун чувствовал от находящихся рядом людей — досаду из-за того, что Лилит отдала венок ему, или что он его принял (в зависимости от пола того, чьи поверхностные мысли он считал). Для себя Северус решил после обязательно разобраться, почему все так прицепились к этим венками, ведь даже Горыныч что-то такое упоминал.       Будто почувствовав, что о нём думают, Змей сел рядом на землю, привалившись спиной к бревну и вытянув босые ноги к огню. Вместо ногтей сверкнули серые когти.       — Значит, Лилит выбрала тебя, — задумчиво протянул он без обычных своих присказок.       — Не понимаю, о чём ты, — ответил колдун.       Змей с усмешкой потянулся, растягивая позвонки и перегибаясь через бревно, как ни один человек, имеющий позвоночник, не смог бы.       — Венок, — после паузы пояснил он. — Ты знаешь, что означает, когда свободная девушка дарит свободному мужчине свой венок в эту ночь?       — Начинаю догадываться. Но всё равно не понимаю, зачем это ей. — Колдун лукавил, но боялся признать это и поверить.       — Ты раньше времени не пугайся и не обнадёживайся. Лилит — целительница, ты — её пациент, а свободные целительницы часто прикипают к тем, кого лечат, и так же легко потом отпускают, такова уж их природа, а купальские костры молодым да горячим голову кружат похлеще дурмана. Если девочка тебе интересна, лучше поговорить с ней на трезвую голову. Оно же как, словами через рот лучше выходит, чем переглядываться, чай, не подростки уже. Только вот если обидишь её — не спущу.       Они встретились взглядами, и из глубины вертикальных зрачков на Северуса смотрело древнее и могущественное существо. Двенадцать голов на длинных гибких шеях зашевелились, выпуская из зубастых пастей дым, огромные когти взрыхлили землю, или на чём он там лежит? Могучий хвост с пластинчатым гребнем, увенчанный ядовитым шипом, ударил наотмашь. Колдун знал, что головы у змея, как хвосты у кицуне, растут по мере того, как он становится старше и сильнее. Рядом с ним сидел не просто человек, любящий яркие наряды и всех вокруг, с забавными выражениями и душой нараспашку. Это был самый настоящий змей из старых легенд, которые он изучал в юности, и змей этот был силён, опытен и полон сил, несмотря на почтенный возраст.       — Узнал, — довольно сказал Горыныч.       — Узнал, — подтвердил Северус. — Но разве красивые девушки не по твой части?       — Дорогой друг, вот ты вроде умный мужик. Скажи, зачем мне девушки? — Колдун в ответ выразительно посмотрел на своего собеседника. — Не смотри на меня так, в этом плане они меня не интересуют. Тёплые, выделяют всякие жидкости, издают всякие звуки… Люди — странные существа. И вообще, чтобы ты знал, девицы — крайне неудобный для содержания объект. Слабые, капризные, просят есть и в туалет, не умеют на камнях и золоте спать. А чтобы мне хватило их энергии, нужно украсть целый гарем. Я пробовал, не понравилось, пришлось через неделю вернуть обратно. Кстати, тот нож, что я тебе показывал в хранилище, мне подарил султан в благодарность за неделю отдыха.       — Сегодня тебе человеческая странность не мешала целоваться.       — Не путай тёплое со сладким. — Змей толкнул локтём колдуна. — Разве ты сам не почувствовал? — Северус прислушался к себе и ничего необычного не заметил. Он был бодр, полон сил и чувствовал себя превосходно. — То-то и оно. Дорогой друг, когда в последний раз был приступ?       — Вечером. — До него постепенно доходило, к чему клонит змей.       — И как часто они у тебя случаются? — Горыныч промолчал в ожидании ответа, но вытянувшееся лицо колдуна было красноречивее любых слов. — Ручеёк — древний ритуал для обмена и усиления энергии. Волшебные существа, вроде меня или Афанасия, этой энергией питаются и омолаживаются, волшебники, вроде тебя, восстанавливают свой внутренний резерв, ведьмы очищаются. Каждому своё, а в результате все довольны. Ну а кому-то просто радостно перецеловать толпу девушек. Это же Лилит тебя затянула в ручеёк? — Колдун кивнул. — Она явно не просто так это сделала, да и тебе это пошло на пользу. Раз она взялась, то вылечит тебя, друг мой, уж поверь. — Змей замолчал, рассматривая что-то на границе леса. — Кстати о ведьмах: на твоём месте я бы не отпускал её одну.       Колдун проследил за его взглядом и увидел женскую фигурку, скользнувшую между деревьями.

***

      Лилит двигалась по лесу бесшумно, словно призрак. Сходство усиливало длинное белое платье и распущенные волосы, в ночи кажущиеся чёрными, в её руке проблескивал небольшой серп. Она как будто плыла над землёй, и деревья расступались перед ней. Северус, тоже умеющий быть тихим, быстрым и незаметным, наоборот, никак не мог её догнать. Лес будто мешал ему, не пускал. Они зашли достаточно далеко, когда Северус догадался позвать.       — Лилит, подожди, — наконец, окликнул он её.       Девушка остановилась и медленно повернулась. Глаза её отливали золотом, как у кошки.       — Позвольте узнать, куда это вы собрались? — поинтересовался колдун, привалившись к берёзе и скрестив руки на груди, пытаясь незаметно отдышаться.       — А если не позволю? — Лилит упрямо вздёрнула подбородок. — В лесу сегодня небезопасно, возвращайся на поляну.       — Вот именно, небезопасно. Поэтому спрашиваю ещё раз: куда Вы собрались? — Целительница уже заметила, что, когда Северус злится, он переходит на предельно вежливый тон, и спорить с ним в этом состоянии всё равно, что уговаривать трамвай развернуться на месте — бесполезно и травмоопасно.       — Искать цветок папоротника.       — Вы же знаете, что этим эвфемизмом пользуются парочки, ищущие уединения в кустах?       — Северус, я серьёзно. — Она устало прижала ко лбу руку с серпом. — У меня нет времени спорить, нужно искать.       — Зачем? Двадцать лет назад он нигде не упоминался, разве что как эвфемизм. Или у тебя свидание, и я мешаю? — Колдун выразительно поднял бровь.       Лилит тяжело вздохнула.       — Он нигде не упоминался, потому что его почти невозможно найти. Только одну ночь в году, только один раз в жизни и только, когда он действительно нужен. И об этом знают только ведьмы. А теперь и один колдун. Не просто так Светочка хлопотала за тебя, ты здесь не случайно. Этот цветок способен излечивать любые болезни, снимать любые проклятия и может вытащить человека с того света. Я не считаю простым совпадением то, что ты к нам попал незадолго до Купалы.       Колдун в несколько широких шагов пересёк разделяющее их расстояние, схватил целительницу за плечо и притянул к себе.       — Раз ты так хочешь, пойдём вместе, — буркнул он. — Веди.       — Я пойду одна, — возмутилась Лилит, пытаясь высвободить руку. Проще было бы уговорить сосну подвинуться.       — Не угадала, — говорил он, вроде, спокойно, ни слова угрозы, но волосы на затылке всё равно почему-то зашевелились. — Сама сказала, в лесу сегодня опасно. Я не позволю тебе рисковать. Особенно ради меня. Как искать этот чёртов цветок?       — Никак. Он сам появится, если пришло время. Отпусти, мне больно.       Колдун разжал пальцы. Лилит потёрла плечо, на котором наверняка появятся синяки, повернулась к нему спиной и быстро прошла вглубь леса. Северус нагнал её, подстроился под её шаг, и дальше они пошли вместе. Похоже, лес сегодня его невзлюбил. Если целительница шла, как по ковровой дорожке у себя дома, и деревья как будто расступались перед ней, а корни расползались в стороны, то колдун пробирался через сплетение ветвей, то и дело спотыкаясь. Настроение от этого лучше не становилось. После очередной шишки, прикатившейся под босую пятку, колдун остановился и громко выругался. Из темноты в нескольких метрах перед ними послышался шорох, возня, и между деревьями мелькнула тень. Лилит схватила за руку колдуна.       — Кровью пахнет, — прошептала она, невидяще уставившись вперёд широко раскрытыми, залитыми золотом глазами.