Часть 7. Цветок папоротника

       Кровь, страх, боль и тёмная магия. Северус надеялся больше не чувствовать этот коктейль, но увы.        — Северус, скорее! — Лилит упала на колени возле распростёртого на земле тела. — Приведи сюда Миху и Яву, только тихо, чтобы никто не узнал.        Колдун тряхнул рукой и из рукава в ладонь привычно выскользнула палочка.        — Экспекто патронум! — Призрачная лань застыла в ожидании распоряжений, а после ускакала передать сообщение. — Люмос!       — Я же просила не пользоваться сегодня своей магией! — зашипела рассерженной кошкой целительница, щурясь от яркого света. — Тот, кто это сделал, может быть поблизости.       Колдун не стал уточнять, что не оставит ведьму здесь одну, впрочем, Лилит уже не слушала, осматривая и проверяя магией лежащую под ветвями упавшего дерева девушку. Тёмные спутанные волосы разметались по земле, воротник некогда белого платья разорван так, что видны небольшие холмики девичьих грудей, подол задран, бесстыдно обнажая разведённые стройные ноги и живот. И везде кровь: на ногах, на животе, на одежде, сочится из трещины на губе и, скорее всего, сломанного носа. Девушка была ещё жива — грудь едва заметно неровно поднималась.       — Настенька, держись, маленькая, сейчас… — бормотала Лилит, сплетая сложную сеть диагностических и исцеляющих чар. — Да где же они!       Плетение гнилыми нитями расползалось в пальцах взвинченной целительницы. Она раз за разом сбрасывала с дрожащих пальцев золотые искры и бралась заново, но снова безуспешно. И всё бормотала, что сейчас поможет и девушке тоже не даст умереть. Тоже? Северус отточенным движением накинул на лежащую девушку и на пару метров вокруг неё стазис и рывком поднял с колен целительницу. Лилит дёрнулась было обратно, но колдун прижал её к себе и крутанулся на пятках, утягивая их обоих в воронку трансгрессии.       — Лилит, соберись! — Девушку немного мутило и душили слёзы, пришлось пару раз встряхнуть, чтобы вывести из подступающей истерики.       — Я нужна там!       — Я наложил стазис, она там пролежит хоть десять лет, — рявкнул колдун. — Сейчас ты нужна здесь. Афанасий, живо флакон с пятой полки, третий с краю, фиолетовая крышка! А ты сейчас пойдёшь готовить процедурную. Поняла?       Домовой с тихим хлопком возник посреди комнаты и отдал колдуну маленькую бутылочку с зельем. Северус мельком проверил крышку и этикетку, откупорил и сунул в руки всё ещё дрожащей целительницы.       — Пей. Я возвращаюсь на поляну за остальными, а ты встречаешь здесь. Афанасий, если её снова начнёт трясти, дашь ещё полфлакона. Понял? — И, дождавшись кивка, снова трансгрессировал.       — Лиличка, неужели ещё одна? — спросил Афанасий, поглаживая бороду и с тревогой смотря на хозяйку.       — Да. — Лилит залпом опрокинула в себя зелье, поморщившись от горького вкуса, но это было то, что нужно. — Идём, нужно всё подготовить, она ещё жива.       На поляне его уже ждали. Миха, как тигр в клетке, нервно ходил туда-сюда вдоль границы стазиса, Ядвига стояла с отрешёнными лицом чуть в стороне, только поблескивали ядовитой зеленью глаза, да под ногами клубился зелёный туман.       — А сейчас, дорогой друг, ты расскажешь нам всё. — На плечи колдуна упали тяжёлые руки, и кожу прошили острые когти. По позвоночнику побежал холод, и Северус почувствовал неприятную пустоту там, где должна быть магия. — И о том, что здесь произошло, и о том, куда пропала Лилит, и обо всём остальном, что нам может быть интересно.       Объяснения не заняли много времени. Михаил, ожидаемо, не поверил ни единому слову. Горыныч молча кивал, думая о чём-то своём, ведьма в разговоре не участвовала, но внимательно за ним следила. Из кустов выглянула волчья морда.       — Следы обрываются возле озера. — С трудом разобрал колдун слова зверя. — Мавки и русалки ничего не видели, напуганы. Тёмная магия, не наша.       Михаил выразительно покосился на колдуна.       — Поняла. — Ядвига подошла к границе стазиса, не обращая внимания не подозрения друга. — Эти чары не дают ей умереть, я правильно понимаю? — Северус кивнул. — Её нужно доставить в здравницу. Я понесу её через ту сторону. Мишань, вы с Северусом идёте к Лилит, покажешь короткую дорогу. Горь, вы с Сергеем осмотрите здесь всё. Я не хочу привлекать к этому людей Таптапыча. По крайней мере, пока Настя жива. Встречаемся в здравнице. Сев, сейчас нужно будет снять стазис, ТАМ он всё равно не действует. В здравнице наложишь снова, как только мы появимся. Постарайтесь уложиться в полчаса, дольше я не смогу удержать её на той стороне.       — Я могу трансгрессировать нас прямо в здравницу. Если мне вернут мою магию, — предложил колдун, оглядываясь на Горыныча, так и не отпускающего его.       — Хорошая идея. Тогда отправляйся первым, я за тобой.       Горыныч убрал руки, по телу прошла горячая волна магии. Северус повёл плечами, стряхивая неприятные ощущения, схватил Михаила за запястье и трансгрессировал.

* * *

      Северус никогда не был командным игроком, ему даже в паре было сложно работать, но глядя на то, как Мяжевцы слаженно пытаются спасти девушку, он не мог не восхититься. Казалось, они были единым организмом. Как опытные актёры, в тысячный раз играющие одну и ту же пьесу на одной и той же сцене, каждый знал, что ему нужно делать и, казалось, без слов понимал остальных. Вот Михаил, не глядя, протягивает руку, и в его ладонь ложится пинцет, Лилит не успевает нахмуриться, как возле её губ оказывается флакон с укрепляющим зельем. Ядвига, на первый взгляд, в этом спектакле не участвует. Она просто сидит в углу в кресле, безучастно глядя из-под полуприкрытых век в потолок, и, уперев согнутый локоть в подлокотник, время от времени задумчиво перебирает пальцами. Вот только на её кулак намотано с десяток изумрудных паутинок, тянущихся к лежащей на кушетке девушке и видимых только владеющим магией. С одной стороны, это завораживало, как завораживает танец, с другой, становилось не по себе: такая слаженность появляется не с первой и не с пятой попытки. Сколько раз они вот так работали вместе?       — Блядство! Стазис! — крикнул Михаил, зло швырнул окровавленные инструменты в металлический лоток и вылетел из процедурной.       Колдун не успел завершить пасс палочкой, как обессилевшие ведьмы сбросили с кончиков пальцев магию и растеклись, Ядвига в кресле, Лилит на ловко подставленном домовым табурете. Северус небрежным движением трансфигурировал табурет в некое подобие мягкой лежанки, за что целительница поблагодарила его слабым кивком. Девушкам требовался перерыв и отдых. Колдун оставил их на попечении домового, а сам ушёл в лабораторию. Вскоре он вернулся с двумя бокалами, которые раздал ведьмам. Лилит без лишних вопросов осушила его и почти сразу же отключилась.       — Что это такое? — спросила Ядвига, принюхиваясь к содержимому своего бокала и с лёгкой тревогой косясь на подругу.       — Комбинация успокоительного и восстанавливающего, — проворчал колдун. — Дозировка минут на двадцать крепкого сна. После пробуждения несколько часов будете бодры, как если бы спали всю ночь.       — Спасибо. — Колдун кивнул в ответ и вышел из комнаты. — Северус! — голос Ядвиги догнал его, когда он уже закрывал дверь. — И за Настю тоже.       Михаил докуривал вторую сигарету и уже тянулся за третьей, когда скрипнула дверь, выпуская колдуна.       — Девушки спят. У нас есть около получаса, чтобы отдохнуть. — Северус облокотился рядом с ним на перила.       — Это не поможет. — Миха раздражённо выбросил в траву не прикуренную сигарету. — Я не могу её спасти. Понимаешь? Я. НЕ. МОГУ! — кричал он в лицо колдуну. — Её разорвало в клочья! Там шить не из чего, одни лоскуты! Она три раза пыталась умереть, её Ява вытягивала.       Миха сполз по столбику на пол, запустив пальцы с засохшей кровью в волосы.       — Ей всего семнадцать. Семнадцать! Она в медицинский поступила, мы ей целевое выбили, но она сама, понимаешь! Сама! Сдала экзамены лучше всех! Первая в списках на поступление! — Миха ненадолго замолчал, уставившись перед собой. — Очень подозрительно, что это началось тогда же, когда в городе появился тёмный маг и Пожиратель смерти. — Северус на секунду оторопел. Он тут же вернул на лицо привычную непроницаемую маску, но Миха успел это заметить. — Думал, здесь тебя никто не узнает?       — Подозреваешь меня? — Северус поднял бровь.       — Назови хоть одну причину, почему я не должен тебя подозревать. Возник, хрен пойми откуда, заливаешь про путешествия во времени, ещё метка эта твоя. Надоело по лесам прятаться и решил за старое взяться? — Миху несло. Он кричал, ходя туда-сюда по веранде, и трепал волосы. Колдун молча слушал, привалившись к перилам и скрестив на груди руки.       — Я не обязан перед тобой оправдываться.       Его спокойствие ещё сильнее разозлило мужчину и в конце концов Михаил сорвался. Под светлой кожей поползли, раздаваясь в стороны и перестраиваясь, мышцы и суставы, вытягивая тело и расправляя плечи. Руки и пальцы стали непропорционально длинными, на концах пальцев выросли длинные когти. Ноги наоборот стали как будто короче из-за подогнувшихся колен и вывернувшихся суставов. Нижняя челюсть выдалась немного вперёд, а рот разошёлся безобразной трещиной почти от уха до уха, обнажая острые кривые зубы. Глаза полыхнули жёлтым.       — Упырь, — констатировал Северус перед тем, как запустить оглушающим заклинанием. Упыря приложило о стену, но он почти сразу поднялся на ноги и прыгнул.       С палочки снова сорвался светлячок заклинания, но упырь ловко увернулся, и они кубарем перевалились через перила на газон, по пути с треском выломав всю секцию. Северус успел запустить ещё одно оглушающее до того, как палочка вылетела из руки. Над его лицом нависла оскаленная рычащая пасть, обдав горячим дыханием, а под подбородком вцепилась когтистая рука, прижимая к земле. В ответ колдун приложил упыря кулаком в челюсть, стряхивая с себя и наваливаясь сверху. Завязалась обычная безыскусная драка. Мужчины катались по траве, щедро отвешивая друг другу удары, пока на них не обрушился ледяной поток. Драчуны откатились друг от друга, отплёвываясь и озираясь по сторонам.       — Вы что тут устроили, дорогие мои? — как мог, вежливо поинтересовался Горыныч, отбрасывая в сторону пустое ведро, но в голосе его проскальзывали рычащие нотки. — Не нашли более подходящего времени для выяснения отношений? Решили письками помериться, когда там у вас девочка умирает?!       Миха поспешно встал, отряхнулся и ушёл в дом, игнорируя всех присутствующих и на ходу возвращая себе человеческий облик, Змей последовал за ним. Северус нашёл в траве отлетевшую палочку (чудо, что её не сломали в драке), несколькими движениями починил сломанные перила и хотел уже подняться по ступенькам за Михаилом, но его внимание привлёк огонёк в темноте леса. Крошечный, будто кто-то забыл горящую свечку в корнях сосны, или заблудилась искорка магии Лилит. Он притягивал взгляд и манил к себе. Колдун сделал несколько шагов и остановился перед защитной границей. Огонёк оказался маленьким цветком, распустившимся в розетке перистых листьев папоротника. Северус был уверен, что раньше на этом месте росли только тонкие нити отдельных травинок, но, погляди-ка, вот она, крошечная звёздочка, похожая на золотистый эдельвейс. Мифический цветок папоротника, исцеляющий любые болезни. Заворожённый, он шагнул за пределы защитного круга и очутился в полной темноте и в незнакомом месте.       Уже привычные сосны стали в несколько раз толще и покрылись мхом, земля под ногами стала более рыхлой из-за облетевшей коры и хвои, даже воздух пах иначе — гнилью и сыростью. И только папоротник по прежнему манил золотым цветком. Северус осторожно протянул руку к нежным лепесткам, как вдруг вышивка на его рукаве ярко вспыхнула золотом и осветила поляну. Проморгавшись, Северус увидел, что его за запястье держит уже знакомая сухая лапа лешего.       — Не трош-ш-шь. Это наш-ш-ше, — прошелестел он, крепче сжимая пальцы. — Ты не наш-ш-ш.       Вышивка полыхала, и это явно не нравилось лешему, но отпускать он явно не собирался. Колдун отмахнулся свободной рукой, целясь туда, где должно быть тело существа. Раздался скрежет и треск, с каким ломаются деревья, и узловатые пальцы разжались.       — Так вот, знащ-щит, — прошипел, казалось, сам лес кронами. — Не мудрено найти цветок папоротника, гораздо мудрёнее его сберечь.       Северус без раздумий взмахнул палочкой, и растение взмыло в воздух вместе с большим комом земли и тут же покрылось сферой стазиса. Вышивка погасла, только редкие искорки всё ещё пробегали, но уже не могли рассеять тьму. Он уменьшил сферу так, что листья почти скрыли цветок, сжал её в руках и огляделся. Нужно было вернуться в здравницу. Попытка трансгрессировать ни к чему не привела, только внутренности как будто поменялись местами. А когда он взлетел, окутанный лоскутами тёмной магии, окружающие сосны, казалось, взлетели вместе с ним, не давая колдуну подняться над лесом. Шнурок, подаренный Лилит, нагрелся и явно потянул куда-то в сторону. Летать ночью в незнакомом лесу было опасно, но, похоже, иного выбора всё равно не осталось. В голове шуршал голос лешего, угрожая и проклиная, и колдун закрылся за щитом окклюменции. Внезапно тьма рассеялась, и Северус влетел лбом в сосну. Обычную, привычную сосну, которая росла возле дома, и под которой он увидел цветок.       — …н прошёл испытание, — донёсся знакомый голос. — Не наш-ш-ш-ш, не наш-ш-ш-ш-ш! — истерично завывал леший. — Чуж-ш-шая кровь, чуж-ш-шая магия! Он здесь чуж-ш-шой!       — Разуй глаза, пень трухлявый! — вскипела Ядвига. — В нём есть магия Источника.       Северус обернулся. Он действительно оказался возле здравницы. Возле защитной границы стояли Ядвига и леший, и воздух между ними едва не звенел от магии и злости.       Две пары глаз уставились на колдуна. Карие с тревогой, красные с яростью.       — Всё равно не наш-ш-ш! Краденая магия, не его. Он — зло, он всех погубит, девчонка не помнит, а лес помнит… Такие, как он, проклятые и меченые, несут только смерть…       — Хватит! — рявкнула ведьма, и вокруг неё поднялся зелёный туман. — Ты меня достал! Я, Ядвига из рода Погранцова, последняя избранная Хранительница источника и этих земель, именем Мяжевского источника обещала этому колдуну безопасность и защиту на моих землях. В нём есть магия источника, он избран нашей ведьмой на эту ночь, у нас перед ним долг жизни. И ты, шишка гнилая, смеешь морочить МОЕГО гостя?       Ядвига была в ярости. Магия хлестала вокруг неё, завиваясь тугими кольцами и вспахивая землю. Глаза ведьмы горели ядовитой зеленью, она будто стала выше, а за её спиной неясной тенью появился худощавый мужчина в сюртуке и высоком цилиндре. В лесу засвистел ветер, швыряя листья и хвою, сосны скрипели, а вдалеке послышался стон падающего ствола.       — Моя магия здесь тоже чужая, если ты не забыл. — Ведьма приближалась к лешему, вынуждая того испуганно пятиться. — И прабабки моей, но с нами тягаться кишка тонка? — Она говорила, и с каждым словом леший становился будто меньше, сжимался и вздрагивал. — Источник его призвал, источник его одарил. Верни цветок и исчезни с глаз моих!       Леший осыпался старой хвоей, поверх которой вспыхнула золотая искра. Ведьма наклонилась и осторожно, как бабочку, зачерпнула её вместе с бурыми иголками.       — Савелий, скорее! — Она протянула к нему руки. — Сейчас погаснет!       Искорка, и правда, неровно мерцала, будто задуваемая ветром. Колдун протянул руку, ведьма стряхнула хвою ему на ладонь и быстро отскочила в сторону, утягивая за собой туман. Искорка радостно затрепетала, раздуваясь до размеров огонька свечи, и вспыхнула, оставив после себя золотистый эдельвейс. По рукам пробежала горячая волна магии, смывая усталость и уже привычную, давно ставшую фоновой боль.       — Что бы там ни говорил этот старый пень, а земля тебя приняла, Северус.       Ядвига втянула в себя туман, и зелень в её глазах с прощальной вспышкой погасла. Она покачнулась, колдун дёрнулся поддержать, но ведьма предупреждающее выставила вперёд ладонь.       — Не подходи. Магия той стороны может быть губительна для цветка. — Она доковыляла до ближайшего дерева и устало привалилась плечом к стволу. — Я и так рисковала, когда взяла его в руки, но леший мог напоследок выкинуть какую-нибудь гадость. Старый вредный пень. — Она с неприязнью покосилась на кучу, оставшуюся после существа.       — Раз он так меня не любит, то почему отдал палочку?       — Кто знает, что у него в голове? — пожала плечами ведьма. — Хотел, чтобы ты отсюда убрался, палочка ему чем-то мешала, хотел сделать из тебя должника, просто так. А, может, это вообще был не леший. Но давай об этом поговорим после и не здесь.       — Ява! — донёсся со стороны дома встревоженный голос Михаила. — Какого лешего здесь происходит?       Он в несколько длинных прыжков пересёк лужайку и подхватил ведьму под руку.       — Ты не представляешь, насколько сейчас прав. — Ведьма слабо улыбнулась и отлипла от дерева. Её повело в сторону, но упырь не дал упасть, подхватив на руки. — Спасибо. Северус, у тебя осталось ещё то бодрящее зелье?       — Ты сдурела? — зарычал Михаил, быстрым шагом возвращаясь на крыльцо. — В этом состоянии загнёшься от побочек. Спать! — припечатал он хлопком входной двери.

* * *

      В здравнице висела гнетущая тишина, как по покойнику. Впрочем, это было недалеко от правды. Девушка в процедурной оставалась жива исключительно благодаря стазису, и все это прекрасно понимали. Ядвига не могла вечно удерживать её душу в мире живых, целительница не могла бесконечно запускать сердце, а Михаил не мог собрать перемолотую в фарш плоть. Она была обречена. Афанасий, как дух этого дома, остро чувствовал его атмосферу и состояние тех, кто находился в этих стенах. Ведьмы спали, но сон их был беспокойным и тяжёлым, это был не отдых, а скорее беспамятство, у Лилит вызванное зельем, у Ядвиги — истощением. Михаил был напуган, смертельно напуган, как боится огня свечи человек, чудом выживший в страшном пожаре. Мужчина умел прятать этот страх, но домового нельзя обмануть. Северус тоже боялся, но страх этот был совершенно иной: так боится человек, стоящий перед серьёзным выбором. Афанасий оценил, кому он нужен сильнее и вышел на веранду.       Колдун сидел на ступеньках, ссутулившись и уперевшись локтями в колени. Домовой нарочито громко процокал когтями по полу и, поднырнув под руку мужчины, юркнул ему на колени. Северус задумчиво почесал того за ухом, но всё его внимание было сосредоточено на маленьком цветке на ладони. Кот оглушительно мурчал, изворачиваясь пушистым клубком и подставляя под ласку то загривок, то подбородок, то живот. Ему нравился этот угрюмый человек, даже когда тот язвил и откровенно хамил, на него можно было положиться и не ожидать подлости. Но сейчас колдун сам нуждался в помощи, хотя он в этом ни за что не признается, даже самому себе. Когда в очередной раз он чесал горячее кошачье пузо, Афанасий игриво вцепился всеми лапами и зубами в руку. Колдун дёрнулся и отвлёкся от созерцания цветка.       — И как это понимать?       Домовой выпустил свою добычу, сел, мазнув головой под подбородком колдуна, а потом встал на задних лапах, упираясь передними ему в грудь, и внимательно посмотрел в глаза, едва на соприкасаясь с ним носами и щекоча лицо пушистыми усами.       — Ты уходишь слишком далеко, — промурчал он. — Иногда верное решение прямо у тебя под носом. А если твой шнобель мешает его разглядеть — посмотри под другим углом.       Он лизнул Северуса в кончик носа, запрыгнул на плечо, оставив несколько царапин и едва не повалив на пол, спрыгнул и вернулся в дом. Колдун восстановил равновесие и усмехнулся. Он, и правда, слишком много размышлял над очевидным решением. Он встал, потянулся и вернулся в импровизированную операционную. Лилит уже проснулась и теперь пустыми глазами смотрела в стену. Колдун взял её за запястье и осторожно стряхнул цветок ей на ладонь.       — Ты ведь знаешь, что с ним делать?       Лилит, не веря, уставилась на цветок, а потом подняла глаза на Северуса.       — Как? Откуда?       — Не важно. Спасай девочку. — Он развернулся и хотел уже выйти из комнаты, но целительница поймала его за руку.       — Ты уверен? Это твой шан… — пробормотала она, но запнулась на полуслове под его ледяным взглядом.       — Делай, что сказал! — рявкнул колдун и вышел, хлопнув дверью. Стазис слетел, как только Лилит приблизилась к девушке.

* * *

      Небо над лесом начинало светлеть. Какая долгая выдалась ночь! Северус сидел на веранде с большой кружкой обжигающего горячего кофе и чесал за ухом привалившегося к его бедру Афанасия. Кот мурчал и перебирал когтями. В лесу просыпались первые птицы, ветер приносил запахи хвои и дыма, а на душе колдуна было спокойно. Послышались осторожные шаги. Лилит — безошибочно определил Северус. Она села рядом, переложив домового себе на колени и прислонившись к плечу мужчины, а потом и вовсе поднырнула под его руку. Колдун, секунду помявшись, осторожно обнял её за плечи. Ноздри защекотал запах дыма и крови, пропитавший волосы целительницы, но под этим угадывался молочный аромат её кожи. Некоторое время они сидели молча, казалось даже, что целительница задремала. Она осторожно коснулась его руки, лежащей на её плече, переплетая пальцы и не позволяя отстраниться.       — Оставайся с нами, — без предисловий предложила она.       — Я пока здесь.       — Пока. А я предлагаю насовсем. — Она чуть отстранилась, чтобы видеть его лицо, но руку так и не отпустила.       Северус освободился сам и сцепил руки перед собой в замок, опираясь локтями о колени. Он по привычке натянул безразличную маску и спрятался за щитом окклюменции.       — Зачем? — как мог, безразлично спросил он.       — А почему нет? — Лилит села прямо и повторила его позу. Колдуну сразу стало холодно и пусто, будто отняли часть тела. — Ты не хочешь?       — Что за манера отвечать вопросом на вопрос? — Мужчина огрызался на автомате, но целительница опять пропустила это мимо ушей. — Зачем мне здесь оставаться?       — Потому что я хочу, чтобы ты остался. — Лилит слабо улыбнулась, демонстративно заинтересованная своими руками. — Сойдёт за причину? — Она, наконец, подняла на него глаза и на секунду уловила замешательство на бледном лице. Или это так показалось в неверном свете, падающем из окон дома?       — Хочешь ты, или хочет твоя сила, привязывающаяся к пациентам? — процедил колдун. Лилит вздрогнула.       — Ты уже знаешь? — спросила она, не особо рассчитывая на ответ, и сразу же продолжила: — Послушай тогда, как это работает на самом деле. Моя сила завязана на эмоциях, и я физически не могу лечить магией того, к кому не испытываю симпатии. К счастью, это не работает на зачарованных лекарствах и зельях. — Она усмехнулась. — Но некоторые путают симпатию и влюблённость или пытаются использовать её в своих интересах. Тебе же Горыныч рассказал? Неудивительно, иногда его забота принимает странные формы.       — Мне показалось, он питает к тебе некоторые… чувства.       — Если только чисто платонические, — рассмеялась Лилит. — Человеческие самки его не привлекают.       — Тёплые, выделяют всякие жидкости, издают всякие звуки… — процитировал колдун.       — Вы и это обсудить успели! Значит, ты знаешь, кто он на самом деле? — Колдун кивнул. — Его несколько веков окрестные князья использовали как испытание для будущих зятьёв. Может ли витязь победить чудище многоголовое в честном поединке и освободить красну девицу? Достоин ли руки княжны? Вот и привык проверять любого, кто приблизится к «его» девицам. Не обращай внимание.       — Ума не приложу, зачем ему проверять меня? — ехидно поинтересовался колдун, отпивая из кружки.       — Наверное, потому что ты в моём вкусе, — без тени кокетства ответила целительница, заставив Северуса поперхнуться. Задремавший домовой испугался резкого звука и спрыгнул на землю, пока целительница хлопала мужчину по спине.       — Он сказал мне не обольщаться на твой счёт и поговорить на свежую голову, — отдышавшись, выдавил колдун.       — Ну вот мы говорим. Давай на чистоту, только не подумай, что я тут тебе в любви признаюсь: ты мне симпатичен, мне приятна твоя компания, нравится проводить с тобой время. А твоя помощь в здравнице неоценима, и я хочу, чтобы ты остался здесь.       Колдун молчал, ошарашенный словами девушки. Лилит, вздохнув, продолжила:       — Я не собираюсь тебе докучать, лезть в душу и в постель. Этот разговор и события на поляне тебя ни к чему не обязывают, просто знай, что я буду рада продолжению нашей дружбы. Ядвига, наверняка тоже. Да и с Михаилом вы наверняка найдёте общий язык. — Она встала, отряхнула подол от несуществующих соринок и подошла к двери. — Обдумай моё предложение.       — Как там девочка? — Хриплый голос догнал её уже на пороге.       — Физически здорова. Спасибо тебе ещё раз, мы в долгу перед тобой. А вот психологически — страшно представить. — Лилит обхватила себя руками и прислонилась плечом к косяку. — Сейчас она спит, но я не смогу вечно держать её в таком состоянии. Рано или поздно она проснётся и вспомнит всё. Надеюсь, это её не сильно сломает. Жаль, что нельзя стереть воспоминания также, как вылечить раны.       — Можно, — ответил колдун и тоже поднялся на веранду. — Я могу стереть из её памяти последние часы. Она будет думать, что просто перебрала и уснула.       — Ты поможешь ей? — Лилит смотрела на колдуна, как ребенок на Деда мороза с мешком подарков.       Колдун кивнул, и они вернулись в процедурную.