Часть 2. Об аллергии Чу Ваньнина на некоторые цветы

«В темноте спальни раздался звонкий шлепок, оставивший заметное красное пятно на аппетитной ягодице наследного принца. От неожиданного удара, эхом прокатившегося по утопленной в полумраке комнате, молодой мужчина вздрогнул всем телом и непроизвольно подался вперед в попытке то ли спрятаться, то ли убежать. Но в императорском дворце давно не осталось мест, где он мог бы укрыться от Старейшины Жуань, а убежать не позволяли накрепко привязанные к спинке кровати руки. От одного взгляда на контраст черной шелковой ленты с жемчужно-белой кожей запястий принц чувствовал легкий страх — и возбуждающую его покорность. Стоило ему дернуться, как две сильных руки потянули его назад. — Ваше Высочество, вы сами просили меня научить вас чему-нибудь новому. — Последовал еще один шлепок, и принц вскрикнул. — Так почему теперь пытаетесь от меня скрыться? — Мастер Жуань… — на этот раз молодое крепкое тело двинулось навстречу Старейшине. В голосе принца слышались слезы — но не обиды, а нетерпения. Он потерял счет, сколько времени его удерживают на границе между мучением и наслаждением. Понимал лишь то, что вот-вот сойдет с ума. Особенно от трения своей раскаленной обнаженной кожи о тяжелые дорогие одеяния полностью одетого Старейшины. — Пожалуйста… — Чего хочет мой драгоценный воспитанник? — глубокий, забирающийся в глубину сердца голос, раздался над ухом принца, а горячий язык бесстыдным движением вылизал всю ушную раковину. Рукой Старейшина скользнул между его ног, пробежался кончиками пальцев по налитому кровью члену и слегка щелкнул по головке, вызывая у принца всхлип.— Только скажите, я все выполню. Принц закусил губу и запрокинул голову. С рождения ему достаточно было лишь моргнуть, чтобы получить желаемое. Перед ним заискивали и склоняли колени. Но сейчас он — изнемогая, содрогаясь, поскуливая, — умолял: — Возьми-те… Меня… — Как прикажет Ваше Высочество. — Отвечал Старейшина мягко, вкрадчиво. И это разительно отличалось от того, с какой грубостью и силой он намотал волосы принца на кулак и дернул его голову назад. — Будьте послушным и получите подарок. Его Высочество не волновали ни обещания, ни то, откуда Старейшина достал небольшую баночку со смазкой. Какое вообще это могло иметь значение по сравнению с ощущением нескольких пальцев внутри, на которые хотелось насаживаться все быстрее и быстрее. И этого было нестерпимо, болезненно мало. — Мас-тер, я боль-ше не вы-не-су, — каждый слог вырывался в такт движениям Старейшины. — За что вы так! — Тц, такой жадный. Куда вы торопитесь, наследный принц, у нас до рассвета столько увлекательных часов. Речь лилась ласково, почти успокаивающе. Но последовавший за словами очередной шлепок на этот раз был настолько сильным, что достигнувшее предела чувствительности тело принца не выдержало. Он закричал, изогнулся, попытался прижать колени как можно ближе к животу — но Старейшина не позволил этого сделать, крепко удерживая в одном положении, лишь продляя оглушающий его оргазм. Лента, не дававшая принцу упасть на постель, соскользнула с его рук — и он рухнул в подушки. Опомниться ему не дали. Рывком Старейшина перевернул его на спину. Окинул взглядом результаты своих предыдущих трудов: следы от зубов, засосы, а теперь еще и красные полосы на запястьях. Удовлетворенно хмыкнул и набросился на чужие искусанные губы, чтобы своим языком плотоядно вытрахать из этого привыкшего раздавать приказы рта похотливые стоны. — Выдержка моего подопечного совсем никуда не годится, — почти промурлыкал Старейшина. Но кому, как не принцу, было знать, что за чарующими сладкими интонациями таится урчание довольного хищника, готового вонзить в добычу острые клыки. — Придется продолжить практические занятия, пока мы с вами не добьемся успеха, Ваше Высочество. Принц молчал. Он завороженно наблюдал за Старейшиной, пока тот медленно скидывал с себя одежду. С того дня, когда отец-император представил ему Мастера, приставленного к нему для обучения изящным искусствам, он пропал. Взгляда пронзительно-голубых глаз хватило, чтобы он потерял покой и любую волю к сопротивлению, целомудрие и здравый смысл. Эти глаза напоминали наследному принцу бескрайнее море, в глубине таившее демоническую бездну. И она ядом проникала в кровь наследника престола. Сейчас с каждым безжалостным движением, заставляющим принца метаться по постели, плакать и задыхаться, она утягивала все глубже. Он знал, что в будущем пожалеет о сделанном выборе и принятых решениях. О мгновении, когда он сам подался навстречу Мастеру Жуань, робко поцеловал — а в ответ его с силой прижали к стене, показывая, что из себя представляет поцелуй страстный. Но не в эту ночь. Не в те бесценные для него минуты, когда от их полного жара дыхания вокруг начинает закипать лунный свет, а в мире не остается ни единого звука, кроме развратных шлепков двух сливающихся воедино тел…» Мо Жань залпом проглотил еще несколько тысяч знаков, прихлебывая кофе. Дочитав, он не бросился первым делом оставлять комментарий для Бэйдоу. Даже удивительным образом наглухо завязанные домашние брюки не стал снимать. Все потому, что его неуемная фантазия с такой силой нокаутировала любые другие мыслительные процессы, что Мо Жань невольно прикрыл глаза, пытаясь представить описанную сцену. Воображение, решившее именно сегодня показать своеобразное чувство юмора, услужливо ее нарисовало: с ним и Чу Ваньнином в главных ролях. Не забыло о шорохе простыней, особенном аромате, витавшем в воздухе, и даже капельки пота, стекающие по стройной спине Чу Ваньнина, добавило. Причем выступал Чу Ваньнин именно в роли Старейшины. Мо Жань упорно пытался «поменять» их местами — воображение продемонстрировало ему неприличную комбинацию из пальцев и в распределении позиций оказалось непоколебимо. Впечатление эти детализированные картинки оставили вполне предсказуемое. Они принесли вместе с собой чувство, что Мо Жань вот-вот воспламенится, каменный стояк и потребность срочно затолкать себя под ледяной душ. Поэтому Мо Жань слишком уж резвым шагом устремился в ванную, где вспомнил, что был и сам своего рода ученым, однажды решившим, что утренняя мастурбация продлевает жизнь. Теорию он в который раз тут же стал подтверждать — и, судя по приложенному в эти ранние часы усердию, запланировал достичь бессмертия. Лишь когда напряжение спало, и образ Чу Ваньнина исчез из головы, Мо Жань вернулся из своего дурмана в мир смертных, где было, чем заняться. Первым в списке его дел был все еще не оставленный для Бэйдоу комментарий. [Образцовый наставник: Автор, спасибо вам за очередную главу. Но вам не кажется, что события развиваются слишком быстро? Мы не успеем заметить, как вы оставите нас без новых глав (ノωヽ) ] Ответ, как всегда, пришел быстро, вызывая у Мо Жаня довольную улыбку. Бэйдоу с самого начала, с первой опубликованный полтора года назад работы любил пообщаться с читателями — а Мо Жаню словно уделял особое внимание, ведь на его послания он отвечал стремительнее, чем на любые другие. Или Мо Жань просто выдавал желаемое за действительное: но даже если так, ему было приятно поддерживать автора, помогавшего скрашивать многие вечера. И утра. Он часто оставлял ему слова одобрения не только под новыми главами, но и смело писал в личные сообщения, отправляя всякую мило-вежливую ерунду, умоляя проспойлерить сюжет или просто рассказывая о последнем просмотренном фильме. Бэйдоу реагировал, поддерживая любые темы, даже если это был просто обмен фотографиями заката. Вот и сейчас задерживаться он не стал. [Бэйдоу: Не стоит переживать. Этой истории суждено развиваться еще очень долго, обрастая в том числе драматизмом. Мы здесь с вами надолго, я не оставлю вас без чтения!] [Образцовый наставник: Лучшее, что я прочитал за сегодня (-‿‿-) Желаю любимому автору вдохновения и отличного дня!] [Бэйдоу: Взаимно, дорогой читатель.] Мо Жань откинулся на спинку компьютерного кресла. Испытываемая им радость требовала выхода — и нашла его в виде звонка Сюэ Чженъюну: — Дядя Сюэ, привет! Я успел вчера заскочить в магазин твоего друга. Ты был прав, «Павильон алого лотоса» действительно неплох. Вам с тетушкой обязательно стоит туда заглянуть, она наверняка найдет, что купить домой. Да и в целом атмосфера там приятная, спасибо, что посоветовал зайти, без тебя я бы сто лет на него еще внимания не обращал. Кстати, ты не знаешь, почему Чу Ваньнин его так назвал? — Жань-эр, я очень рад, что у тебя получилось вырваться! Если честно, я не до конца помню, он взял это название из какой-то исторической легенды. А-Нин любит читать подобное, но у меня почти все, что он рассказывал, вылетело из головы. Так что уточнять лучше у него. К слову, у тебя получилось с ним встретиться? Настроение Мо Жаня резко ухнуло на пару десятков пунктов вниз. Получилось, еще как. — Да. У него работает мой друг, пока мы болтали, Чу Ваньнин как раз приехал. Но мы не перекинулись и парой слов, а потом он и вовсе ушел к себе в кабинет. Вряд ли ему было интересно со мной беседовать. — Мо Жань, сынок, мы точно говорим об одном и том же человеке? — Хохотнул Сюэ-старший. — А-Нин даже с теми, кого на дух не переносит, предельно вежлив. До поры до времени, но все же. Тем более, моему племяннику он бы точно смог уделить время. Хотя погоди-ка… Сюэ Чженъюн на пару минут замолчал, а потом ругнулся и уточнил: — Говоришь, друг тебя ему представил? Каким именем? — Мо Вэйюй. — Черт, неудивительно! Он вряд ли понял, что ты мой родственник. Когда я ему о тебе рассказывал, то называл исключительно «Жань-эр». Он не знает твоего полного имени, а фотографию показать руки так и не дошли. — Мо Жань сначала выдохнул с облегчением, но уже через минуту принимал решение, что лучше в его ситуации: эмиграция или добровольная кремация. — Знаешь, мне надоело, что вы так ни разу и не встретились. Я намерен исправить это, поэтому жду тебя в воскресенье на обед. Чу Ваньнину я сейчас тоже позвоню. В конце концов, мы все как одна большая семья, не дело, что вы не знакомы. Отказы не принимаются. До встречи, Жань-эр! Мо Жань фыркнул. Конечно, как могли отказы приниматься, если ему не дали шанса и слова против вставить! Еще и третье важное дело подкинули: успеть извиниться перед Чу Ваньнином за неуместный подкат до того, как они сядут за один стол в доме семьи Сюэ. Мо Жань, в чью базовую романтическую комплектацию входили только пункты «цветы, ужин, секс», ясно прикинул, что в случае с Чу Ваньнином на данной стадии их взаимоотношений цветы — единственно возможный и доступный инструмент. Поэтому уже через полчаса он бродил неподалеку от «Павильона» с букетом лилий наперевес и подбирал правильные для извинения слова. Вариантов была масса: от «Чу Ваньнин, поверьте, я даже в монастыре желанный гость, только в мужском, хах» до «На самом деле я действительно кобелина и захотел тебя в первую же секунду, бросай все, переезжай ко мне в кровать». Остановиться решено было в итоге на банальном «Простите, я не думал, что говорю». Мо Жань глубоко вдохнул и наконец зашел в «Павильон алого лотоса». Прежде чем единственный консультант в зале (Чу-радар Мо Жаня уже понимал, кем именно этот консультант был), занятый рядом с одной из витрин, разогнулся, Мо Жань успел оценить открывшуюся ему картину. Если быть точнее, аккуратную пятую точку в кожаных брюках, которую широкий вязаный свитер никоим образом не скрывал. А потом ее обладатель наконец принял вертикальное положение и посмотрел на Мо Жаня. «Пресвятые пельмешки, ну почему смотреть можно, а трогать нет!», — обреченно подумал Мо Жань. Часть волос Чу Ваньнина сегодня была собрана в небрежный пучок, часть струилась по спине. В ухе покачивалась красная сережка, а терпкий аромат нагретого солнцем дерева и пряных специй, исходивший от него, окутывал почти сразу. Чу Ваньнин оглядел Мо Жаня с ног до головы и на секунду нахмурился. Не поздоровавшись, он отошел за стойку и лишь оттуда полным иронии голосом сказал: — Господин Мо, рад приветствовать. Какой деликатес вас интересует на этот раз? — Профессор Чу, — Мо Жань подошел ближе, — я пришел извиниться. — Во-первых, я не ваш профессор, Мо Вэйюй. А во-вторых, скажите, насколько отрицательным везением надо обладать, чтобы среди всех предлагаемых флористом вариантов, — заметно поморщившись и явно сдерживая желание избивать людей их же дарами, он указал на букет, — выбрать цветы, вызывающие у меня сильную аллергию? В качестве доказательства Чу Ваньнин чихнул. «Как котенок», мелькнуло у Мо Жаня, хотя двум этим словам сложно было перебить неоновую строку в его голове, сообщавшую о том, что он непредусмотрительный балбес. — Простите, Чу Ваньнин, я не знал, — затараторил Мо Жань. — Я немедленно выкину это. Скажите, какие цветы вам нравятся, я сбегаю прямо сейчас. — Еще что приду… Апчхи! — Чу Ваньнин прикрыл ладонью нос и рот. Посмотрел на разочарованного, почти убитого горем Мо Жаня и вздохнул. — Так нельзя, над букетом все-таки трудились. Пойдемте со мной, только держитесь на расстоянии. Можно поставить его в комнате отдыха, я там все равно не бываю. Зато Ши Мюэ понравится. — Но я хотел, чтобы понравилось вам! — выпалил Мо Жань, покорно плетясь за владельцем «Павильона». Чу Ваньнин опешил настолько, что забыл в очередной раз чихнуть. — С какой стати? — Боюсь, я произвел не лучшее первое впечатление. Мне не хочется, чтобы оно осталось с вами навсегда. Поэтому я хотел загладить его маленьким подарком. Я и предположить не мог, насколько неправильный выбор сделаю! Дайте мне еще шанс, я не хочу, чтобы вы думали, что я всегда такой, как вчера. Я не знаю, что на меня нашло! — Господин Мо, — Чу Ваньнина ситуация постепенно начинала раздражать. Он распахнул дверь в комнату отдыха, отошел на безопасную дистанцию и пропустил Мо Жаня. — Давайте сразу обозначим несколько важных моментов, чтобы исключить любые недопонимания и двусмысленности. Мне безразлично, случилось ли с вами помутнение, или это ваша обычная модель поведения. Извинения вы уже принесли, мне достаточно. Для меня вы — клиент «Павильона алого лотоса», и в пределах магазина я буду всегда рад о вас позаботиться. Ни о каких других «шансах» и тому подобному речь идти не должна, я попрошу вас больше данную тему не поднимать. Надеюсь, вы поймете мою мысль с первого раза. Мо Жань обернулся. Чу Ваньнин стоял, лениво прислонившись к косяку и сложив руки на груди. Расслабленная поза, ни единой эмоции на лице. И лишь взгляд сверкал, выдавая легкую злость. Обычно молчавший инстинкт самосохранения Мо Жаня сейчас заверещал в полную силу, настоятельно рекомендуя притвориться воспитанным мальчиком и временно поползновения в сторону Чу Ваньнина прекратить. Одного блеска глаз было достаточно, чтобы понять: продолжи Мо Жань в том же духе, следующим пунктом назначения для него станет травматологическое отделение ближайшей больницы. Поэтому он слабо улыбнулся и вежливо ответил: — Я понял вас, господин Чу. Благодарю за великодушие. Есть ли у вас время уделить мне внимание, как покупателю? Я как раз придумал, что хотел бы приготовить в сегодняшнем эфире. — Конечно, господин Мо. Давайте вернемся в зал. Что именно вам нужно? Мо Жань быстро перечислил список продуктов, и Чу Ваньнин кивнул. Все это можно было найти в зале — но он и близкого представления не имел, в каком блюде можно сочетать подобные ингредиенты. Ведомый любопытством, он подписался на уведомления о новых эфирах Мо Жаня, стоило тому лишь уйти из «Павильона». И тем же вечером был весьма удивлен, когда услышал первые сказанные им на трансляции слова: — Рад снова всех вас видеть! Сегодня блюдо я выбирал не совсем по обычному поводу. Знаете, неожиданно я понял, что совершенно не умею выставлять себя в хорошем свете перед симпатичными мне людьми. Как ваш ангел-хранитель, я пришел уберечь вас от подобных ошибок и неудач. Поэтому, если вам важно показаться с лучшей стороны, попробуйте повторить за мной не бездумную покупку букета — а приготовить равиоли с крабом и соусом биск. Чу Ваньнин, дослушав его, написал домработнице с просьбой найти рецепт этого блюда.