Часть 12. Cupiditas

Следующим утром Мо Жань заявил, что Чу Ваньнин и его холодильник нанесли ему личное оскорбление. Чу Ваньнин смотрел на пустые полки этого бесполезного устройства и искренне недоумевал, что именно Мо Жаня не устраивает. Мо Жань же сурово глядел на место, где могла бы повеситься стая мышей, ворчал, заказывал продукты и тратил все свои силы, чтобы лишний раз не ругаться вслух. Лишь когда Мо Жань удостоверился, что его мужчина не умрет голодной смертью и в ближайшие несколько дней не заработает себе гастрит, он успокоился и отошел от несчастной бытовой техники, ничем не заслужившей обрушившийся на нее гнев. Ушел Мо Жань из дома Чу Ваньнина с огромным трудом. Потому что нужно было заставить себя отлипнуть от тепла обожаемого тела, лишиться сотого по счету поцелуя и оставить Чу Ваньнина без бдительного присмотра. Но одежда бы сама себя не сменила, эфир без подходящего антуража родной кухни Мо Жань бы тоже записать не смог, а значит, нужно было вернуться домой. К тому же, Чу Ваньнину предстояла важная деловая встреча, подробности которой он Мо Жаню объяснять наотрез отказался, поэтому так или иначе, но им пришлось расстаться на полтора дня. При первой возможности Мо Жань примчался в «Павильон». Обед с собой брать не стал, чтобы избежать подозрительных взглядов, и оценил внезапно возникшее в магазине постоянство: старший Мэй стоял за стойкой, готовый в любое время встретить посетителей, рядом с ним вились младший Мэй Ханьсюэ и Сюэ Мэн. Мо Жаня охватило странное чувство уюта: словно эта компания была предусмотрена в магазине по умолчанию, просто долгое время себя здесь не показывала, а теперь наконец тут материализовалась. И было в этом что-то безгранично родное и семейное, такое, что заставляло искренне радоваться за Чу Ваньнина, ведь он нашел себе команду, которой можно смело доверить магазин и ни о чем не переживать. А потом в «Павильон» приехал и сам Чу Ваньнин. Стоило ему зайти, оживленный разговор компании резко смолк. На лице старшего из братьев Мэй не отразилось никаких эмоций, он привычно вежливым голосом поздоровался: — Добрый день, господин Чу. Зато все остальные отреагировали куда живописнее. Младший Мэй негромко присвистнул. Сюэ Мэн смотрел на Чу Ваньнина так, будто к нему снизошел ангел, и явно был готов вот-вот от восторга бухнуться на колени перед бывшим преподавателем. Ну а брюки Мо Жаня стремительно становились ему тесными. Три пары внимательных глаз провожали Чу Ваньнина, пока он неторопливо шествовал мимо, приветствовал каждого и скрывался в кабинете. Первым из ошарашенной статуи в нормального человека эволюционировал Мо Жань. После недолгого молчания он ткнул брата локтем в бок и хрипло спросил: — Лекции у вас он вот таким вел? — Конечно! — Восторженно воскликнул Сюэ Мэн. — В университете он всегда был образцом строгого стиля. Знаешь, как им восхищались! Даже тебе, смотрю, с твоим убогим вкусом понравилось. Мо Жань не ответил. Все силы уходили на то, чтобы думать, не догадался ли кто-то до того, чтобы зажать Чу Ваньнина прямо в аудитории и беззастенчиво там трахнуть, а также на то, чтобы удерживать свой рвущийся в бой член в штанах. Такого Чу Ваньнина Мо Жань еще не видел. В светло-сером костюме-тройке, явно сшитом на заказ. В брюках, слишком идеально облегающих длинные стройные ноги. В жилете, слишком хорошо сидевшем на талии. А красный галстук и вовсе будил самые неприличные из всех возможных фантазий. Конкретное желание пришло к Мо Жаню в считанные секунды. Он достал телефон и быстро набрал сообщение: «Ваньнин, поимей меня в этом костюме» Ответ пришел почти сразу: «Зайди ко мне. Причину придумай» — Точно, я совсем забыл! — Мо Жань картинно хлопнул себя по лбу. — Я же хотел обсудить с господином Чу возможную рекламу! У Сюэ Мэна его слова доверия явно не вызвали. Он с подозрением уставился на брата, но того уже и след простыл, так ретиво он устремился в кабинет Чу Ваньнина. Тот ждал, лениво прислонившись к столу. Когда Мо Жань вошел, Чу Ваньнин подозвал его, потянул на себя, прикусил мочку его уха, отпустил и прошептал: — Знаешь, мне нравится твое предложение. Но обещай меня во всем слушаться. «Слушаться». От одного этого слова у Мо Жаня кровь снова прилила к низу живота. Он не только на это был готов, но еще и на поводок сесть, если в руках его будет держать Чу Ваньнин. И потом Мо Жань обязательно об этом попросит, но сейчас он оказался способен только тихо ответить: — Обещаю. Чу Ваньнин положил ему ладонь на щеку, нежно огладил ее и провел большим пальцем по губе Мо Жаня. Чуть склонился вперед до критично опасного расстояния и выдохнул: — Буду у тебя после работы. Это волшебное обещание заставило Мо Жаня весь день провести как на иголках. Он не мог припомнить, когда последний раз так нервничал. От звонка в дверь он вздрогнул, глубоко вдохнул, чтобы привести себя в чувство, открыл и только в этот момент с кристальной ясностью осознал, что влип по полной программе и чудом будет, если он сможет завтра встать с кровати. Догадку подтвердил и Чу Ваньнин, уверенно взявший его за руку, утащивший в спальню и отстраненным тоном сказавший: — Разденься передо мной. Медленно. Чу Ваньнин придвинул к кровати стул и уселся, положив ногу на ногу. У Мо Жаня промелькнула ассоциация с преподавателем, принимающим экзамен, — и «провалиться» Мо Жаню отчаянно не хотелось. Под хищным, плотоядным взглядом Чу Ваньнина он стянул толстовку и отбросил ее в сторону. Не отводя взгляд, снял джинсы, белье… И остался обнаженным перед полностью одетым Чу Ваньнином. Который зрелищем явно остался доволен. Он ухмыльнулся, встал и подошел к Мо Жаню. Провел руками по торсу — но стоило Мо Жаню протянуть руки в ответ, как он получил легкий удар по ладоням. — Нет. Ты не будешь меня касаться. А теперь на кровать и на колени. Мо Жаню на мгновение стало страшно. Нет, он знал, что Чу Ваньнин невероятно порочен и с большим удовольствием выпускает эту свою сторону наружу. Но сейчас тьма в его глазах была иной. Это была бездна, над которой он властвовал. Она говорила о том, что Чу Ваньнин не оставляет путей отступления, что ему можно только подчиняться — никаких других вариантов попросту не существовало. Поэтому Мо Жань сделал то, что приказал Чу Ваньнин. Тот обошел кровать, стянул с себя галстук, в считанные секунды перехватил им запястья Мо Жаня и привязал к их металлическим прутьям кровати. Дыхание Мо Жаня ускорилось и стало гораздо тяжелее. — Глаза сегодня завязывать не будем. Боюсь, ощущений будет слишком много. — Сегодня? — прохрипел Мо Жань. Чу Ваньнин повернул его лицо к себе, взяв двумя пальцами за подбородок: — Ты сам сказал, что меня не отпустишь. Вместе со мной в комплекте идут определенные особенности. Так что одним разом мы не ограничимся. Воображение Мо Жаня пустилось вскачь и за наносекунду преодолело Экватор. Но не успел он представить, как в его квартире появляются несколько специфические аксессуары, а Чу Ваньнин уже заставил все его мысли улетучиться. Потому что он одним изящным движением устроился за Мо Жанем, огладил и смял его ягодицы… А потом в спальне раздался звонкий шлепок, волной прокатившийся по телу Мо Жаня и заставивший его задрожать. Оставленный отпечаток горел, и тем сильнее контрастировал с этим ощущением проникновенный ласковый голос: — Скажи, если будет неприятно. Мы остановимся. — Ваньнин! — проскулил Мо Жань. — Хочу тебя, сил нет. Продолжай, прошу. Чу Ваньнин не ответил. Лишь негромко хмыкнул. За своей спиной Мо Жань услышал щелчок открывающегося тюбика со смазкой и замер. Несколько бесконечно долгих мгновений ничего не происходило. Мо Жань едва дышал, а когда наконец ощутил прикосновение прохладного пальца, не смог сдержать громкий стон. Мо Жань был связанным, вынужденным покоряться и позволять доминировать над собой, напряженным и беззащитно-голым. Чу Ваньнин же только пиджак скинул, да слегка приспустил брюки. Мо Жань невольно вспомнил впечатлившую его сцену из «Десяти ночей». Тогда он фантазировал о себе и Чу Ваньнине, и сейчас эта фантазия воплощалась в жизнь. От этого кровь сильнее пульсировала в висках, а глаза Мо Жаня горели лихорадочным, почти болезненным блеском. Дорогая ткань костюма соприкасалась с разгоряченной кожей, рождая волну приятной дрожи, поднимавшуюся от низа живота и растекавшуюся по телу. Стояло у Мо Жаня так, что он готов был начать тереться о покрывало, чтобы хотя бы немного облегчить свои страдания — но Чу Ваньнин крепко удерживал его за талию, не давая опуститься даже чуть-чуть. К одному пальцу добавились второй и третий. Мо Жаня повело со страшной силой. Он почти никогда не брал на себя роль нижнего из партнеров, и никто из его любовников не вел себя так, как Чу Ваньнин. Если его и брали, то порывисто и грубо, ни капли не церемонясь. Чу Ваньнин же двигал рукой мучительно медленно, так, словно Мо Жань был сделан из фарфора. Этого было непростительно мало, и Мо Жань попытался насадиться на руку сам — но Чу Ваньнин тут же вовсе убрал пальцы и с силой ущипнул Мо Жаня за сосок, срывая рваный выдох. — Ты обещал слушаться. — Ваньни-и-ин, — Мо Жань готов был хныкать от нетерпения. — Пожалуйста. — О чем ты просишь, Мо Жань? — Вкрадчиво поинтересовался Чу Ваньнин, кончиками пальцев опасно кружа возле разработанного входа, но не давая Мо Жаню желанного им прикосновения. — Скажи. — Я больше не могу! Трахни меня уже! — Тц, ну какой нетерпеливый. В следующий раз мы вернемся к этому вопросу. Тебя стоит потренировать. Сейчас, так и быть, сжалюсь. Когда Чу Ваньнин с тихим, протяжным стоном неторопливо и плавно вошел, Мо Жаня выгнуло, и он вскрикнул. Пока сознание окончательно не поплыло, Мо Жань подумал о том, что им нужно или полностью покрыть спальню зеркалами, или установить камеру. Он хотел со всех сторон видеть Чу Ваньнина, когда он вот так берет Мо Жаня. Видеть, как прогибается его поясница и напрягаются пресс и ягодицы, когда Чу Ваньнин глубоко в него входит. Как перекатываются мышцы на его стройной спине, как он запрокидывает голову и закусывает губу. И Мо Жань обязательно этим займется позже, после того, как Чу Ваньнин своими ласками разберет его на части и соберет заново. Мо Жань дергался, извивался, делал робкие попытки ускорить темп, но за каждой из них следовало наказание. Мо Жаню оставалось только слезно упрашивать: — Ваньнин, прошу, быстрее… Умоляю… Две изящных ладони нежно прошлись по спине Мо Жаня до лопаток, спустились вниз — и это прикосновение разительно отличалось от шлепка, вновь приземлившегося на пятую точку Мо Жаня. Чу Ваньнин наклонился к нему: — Нет, А-Жань, сейчас решаю я. — Как я мог полюбить демона, — проскулил Мо Жань, вызывая у Чу Ваньнина смешок, но ни грамма жалости. Потому что он и не подумал ускориться, продолжая размеренно брать Мо Жаня, не спеша выходил почти целиком — и так же медленно входил обратно. В этом отражался не только эгоизм Чу Ваньнина, которому слишком нравилось чувствовать вокруг себя обжигающее влажное тепло Мо Жаня, сводившего его с ума. Он хотел подвести Мо Жаня к оргазму постепенно, дать ему раскрыть все грани его чувственности, способности принимать удовольствие. Мо Жань словно открывал себя заново, вновь и вновь выстанывая: — А-Нин… Лишь когда Чу Ваньнин услышал, как Мо Жань всхлипнул, он проявил милость. — Пора, мой хороший, — с этими словами он сжал пальцами волосы на затылке Мо Жаня и начал быстро втрахиваться в него, вгоняясь на всю глубину с громким шлепком. Контраст оказался настолько сильным, что Мо Жань едва не сошел с ума. Он не мог видеть Чу Ваньнина, не мог его касаться — остались только его собственные ощущения, которых оказалось слишком много. Член Чу Ваньнина нельзя было назвать очень крупным, но Мо Жаню он подходил идеально, заполняя именно так, как ему хотелось, раз за разом задевая самую чувствительную точку внутри, вынуждая хотеть еще и еще. Долгого забега им не понадобилось. Кончили друг за другом, тяжело дыша, содрогаясь, позволяя волне жара и похоти топить под собой. Позже Чу Ваньнин развязал руки Мо Жаня, и он в полубреду рухнул на постель. Он ощущал, как его переворачивали, как Чу Ваньнин вставал с кровати, чтобы вернуться с влажным полотенцем и обтереть его, как Чу Ваньнин нежно разминал натертые запястья Мо Жаня и наносил на них мазь. Над своей головой он услышал полное тепла: — Люблю тебя. Мо Жань приоткрыл глаза и полусонно посмотрел на красивое, невозможно прекрасное лицо мужчины, которого ему чудом удалось встретить и заполучить. Идеальный в своем чертовом костюме, выглядевшем все так же безупречно, словно его владелец не вдалбливал Мо Жаня в матрас всего несколько минут назад. Мо Жань еле нашел силы пробурчать: — Поверю, если ты провернешь со мной подобное по меньшей мере сотню раз. Чу Ваньнин улыбнулся и поцеловал его в кончик носа. — Тебе стоит только попросить. Теперь засыпай. Утром, когда Мо Жань вернет себе способность думать и говорить, он будет бесконечно долго целовать Чу Ваньнина за самый яркий в его жизни оргазм, сильным спазмом родившийся в самой глубине его тела. Он оглушил, заставил чувствовать себя так, будто Мо Жань расширился до космических масштабов и объял собой мир. Чу Ваньнин поверит, скажет ему почти то же самое в ответ. А еще, глядя в глаза напротив, они оба поймут: идеально друг другу подходят не только их тела, но и души.