Часть 15. Та, в которой Чу Ваньнин узнает о содержимом конверта

Тот день начинался как обычно. Если не считать того, что и так хрупкое, словно крылышко стрекозы, самообладание Мо Жаня подверглось серьезному испытанию. Уже несколько вечеров подряд они с Чу Ваньнином возвращались домой невероятно уставшими из-за большого количества навалившихся дел. Сил хватало только поужинать, быстро принять душ, бухнуться в кровать, переплести тела в странного вида клубок и уснуть, едва коснувшись подушки. По утрам приходилось наспех собираться, чтобы устремиться прочь из дома, едва успевая подарить друг другу поцелуй. Либо у каждого был расписан плотный график рабочих встреч и забот, либо же уезжал один Чу Ваньнин, а Мо Жань с головой погружался в съемки и бесконечные рабочие звонки. С которых началось и это утро. Не успел наступить рассвет, как Мо Жань бесшумно, чтобы не потревожить Чу Ваньнина, выскользнул из постели, на цыпочках покинул спальню и уже через полчаса вел переговоры о продлении рекламного контракта с одним из своих партнеров, мысленно кляня разницу часовых поясов, график работы их рекламного отдела и капризы пиар-менеджера, у которого, судя по всему, открылась фобия общения по электронной почте. О, если бы он только знал, что в эти самые минуты злющий и неудовлетворенный во всех этого смысла слова Чу Ваньнин чистит зубы и строит свой коварный план! Очень быстро приведенный в действие. Сначала он продефилировал мимо Мо Жаня в боксерах и распахнутом, ничего не скрывающем халате. Сделал себе кофе, прошел в гостиную и нежно поцеловал Мо Жаня в макушку, после чего непринужденной походкой удалился. Мо Жаню, неспособному прервать деловой диалог, пришлось мысленно пересчитывать всех воинов Терракотовой армии, чтобы хоть немного успокоиться. Потому что он все прекрасно видел: и как соблазнительно прилипла к виску Чу Ваньнина влажная после душа прядь волос, и как маленькая капля воды стекла с нее к острому подбородку, а потом по шее вниз к ключице. Аромат он тоже почувствовал — одуряющую смесь ванили и пачули. Он наивно полагал, что на этом его терзания закончатся, как-то разом позабыв, что его мужчина полумерами никогда не ограничивается, что он вскоре и доказал. Каким-то неведомым образом телефон Чу Ваньнина оказался не в спальне, а в гостиной, где все еще был на созвоне Мо Жань, и теперь упомянутый дьявольский гаджет оглушительным рингтоном привлекал к себе внимание владельца. Не замедлившего появиться. В обтягивающих до предела белоснежных брюках и с абсолютно голым торсом. Он схватил смартфон, сделал извиняющийся жест и стремительным шагом ушел, сверкнув перед Мо Жанем своей великолепной задницей. Мо Жань решил, что пришло время считать зубцы на Великой Китайской стене. С горем пополам он все-таки смог закончить звонок, заключив все нужные договоренности, резво припустил в гардеробную — и замер, едва ли не врастая ногами в паркет. Картина сама по себе была соблазнительной и впечатляющей: Чу Ваньнин застегивал ворот рубашки — «Первый раз вижу, чтобы взрослому мужчине так шел викторианский стиль», мелькнуло у Мо Жаня, — не обращая внимания на вошедшего. Но застыть Мо Жаня заставило не это. Несколько прядей длинных чернильных волос Чу Ваньнина на затылке были закреплены белым бархатным бантом. На нем-то самообладание Мо Жаня и посыпалось окончательно. Внезапно севшим голосом он позвал: — Ваньнин. — Ммм? — Я хочу тебя. — Правда что ли? — насмешливо отозвался Чу Ваньнин, едва повернувшись к Мо Жаню. — Ах, какая жалость. Но… — Но? — У меня есть примерно полчаса до выхода, — ответил Чу Ваньнин и кинул выразительный взгляд. — Ты же понимаешь, — Мо Жань приблизился к нему и вжался в него грудью, — что это очень похоже на грубый перепихон? — Будешь много болтать, и этого не случится. Мо Жань ухмыльнулся и толкнул Чу Ваньнина ладонью между лопаток, заставляя наклониться вперед и опереться руками по обе стороны от зеркала, через которое Чу Ваньнин продолжал пристально смотреть ему в глаза. Щелкнула пряжка расстегиваемого ремня, до коленей соскользнули брюки и белье, шея Чу Ваньнина была вылизана и зацелована сверху донизу — а зрительный контакт они так и не разорвали. Ни на секунду. Чу Ваньнин стонал без остановки, пока Мо Жань был одновременно везде: удерживал его рукой за подбородок, ласкал его член и с силой вдалбливался сзади. В сочетании с элегантным образом Чу Ваньнина это выглядело так порочно, настолько сводило с ума, что много времени у них не ушло. Чу Ваньнин откинулся головой на плечо Мо Жаня и беззлобно проворчал: — Нужно переодеться. И волосы поправить. — Сам виноват. Нельзя быть настолько возбуждающим, — хохотнул Мо Жань, а потом внимательно присмотрелся к выражению лица Чу Ваньнина. Догадка пришла быстро. Но медленнее, чем нужно, чтобы считать себя мало-мальски сообразительным человеком. — Так ты специально устроил передо мной представление! Чу Ваньнин притянул его к себе для глубокого поцелуя, а отстранившись, шепнул в губы: — Как видишь, не зря. У меня очень благодарный зритель. Кстати, в запасе у меня был почти час. С этими словами он выпутался из объятий, слушая возмущения обманутого в лучших чувствах Мо Жаня, привел в порядок нижнюю часть тела, а затем выудил из вороха одежды ту рубашку, которая ему нужна была с самого начала. Мо Жань не прекращал бурчать и ненадолго остановить его получилось, только заткнув его рот своим языком. После чего Чу Ваньнин все-таки уехал в «Павильон». Где странности начались, стоило Чу Ваньнину переступить порог. Прежде чем зайти внутрь, он галантно придержал дверь для покидавшей «Павильон алого лотоса» покупательницы. От его внимания не ускользнуло содержимое пакета в ее руках. Красные этикетки были смутно знакомыми, но перед Чу Ваньнином их ежедневно мелькало такое количество, что он не смог сразу понять, что именно приобрела незнакомка. К счастью, у него теперь работал Мэй Ханьсюэ, который разрешил загадку, как только Чу Ваньнин приблизился к стойке: — Доброе утро, господин Чу. Та покупательница, что вы сейчас видели… Она показалась мне подозрительной. Чу Ваньнин машинально нахмурился. — Что именно тебя смутило? — Она купила десять банок сюрстреминга. Чу Ваньнин поджал губы. Нет, в самом факте покупки консервов, ароматом способных убить все живое в радиусе нескольких километров, не было ничего необычного. Сам Чу Ваньнин готов был от него сбежать как минимум на Венеру и там отсиживаться до наступления Апокалипсиса, но прекрасно понимал, что на вкус и цвет вкусовые извращения бывают разные. Проблема состояла в том, что их попросту еще не было в зале. Поставку получили только вчера, и как раз сегодня Чу Ваньнин и Мэй Ханьсюэ планировали найти этому продукту место на полках. — Что она сказала, когда пришла? — Едва огляделась по сторонам, по большей части изучала потолок, затем подошла ко мне и попросила оформить заказ, почти не смотря мне в глаза. Пока я ее рассчитывал, успел обратить внимание, что она рассматривает пространство за моей спиной. Господин Чу, я могу показаться чересчур бдительным и мнительным, но я уверен: она прекрасно знала, зачем и куда идет. Судя по ее движениям и поведению, я могу предполагать, что она знает устройство магазина. Я мог бы понять, окажись она постоянной клиенткой. Но клиентской карты у нее нет и заводить тоже отказалась. Такое возможно только в одном случае, и, вероятно, вы уже поняли, о чем я говорю. Брови Чу Ваньнина почти сошлись в одну линию. Он ненадолго задумался, словно взвешивая, стоит ли озвучивать свою просьбу вслух. Затем все-таки принял решение: — Могу я попросить тебя об одолжении? — Мэй-старший кивнул, и Чу Ваньнин продолжил. — Если мне не изменяет память, у твоего брата до сих пор есть связи с полицией. Спроси у него, сможет ли он раздобыть записи с ближайших к нам камер за час до того, как эта гостья нас посетила, и в течение часа после того, как она нас покинула. — Конечно. Ах да, господин Чу, на ваше имя сегодня довольно много почты, — и Мэй Ханьсюэ передал Чу Ваньнину внушительную стопку конвертов. За которые он не смог взяться практически до самого вечера. Как назло, в «Павильоне» случился особый наплыв посетителей. Настолько большой, что и Чу Ваньнину пришлось выйти в зал, и ничего не подозревающий Сюэ Мэн, забежавший навестить своего парня, быстро переквалифицировался в продавца. И пусть он бросал в сторону Чу Ваньнина странные, полные противоречивых эмоций взгляды, со своими обязанностями он справился на ура: сказалось то, сколько времени он уже успел в «Павильоне» провести. Хотя он все-таки улучил момент, чтобы потянуть Чу Ваньнина за рукав и, мучительно краснея, выдавить из себя: — Профессор… — Я же просил. — Господин Чу… Чу Ваньнин. Я пока не совсем понимаю, как правильно к вам обращаться и как к вам относиться. Я все еще не привык, что вы с моим братом… Что вы… — Что я его мужчина? Сюэ Мэн был готов слиться цветом лица с национальным флагом. Он пытался выдавить из себя слова, но у него никак не выходило, и Чу Ваньнин над ним сжалился. Он подошел ближе и мягко погладил Сюэ Мэна по плечу: — Сюэ Мэн, послушай. Ты любишь своего брата, я это вижу и знаю. Также я знаю, как тепло ты относишься ко мне. Подумай о том, что два дорогих тебе человека нашли счастье друг с другом, хорошо? Сюэ Мэн поднял на него глаза. Сомнение в них сменилось ярко горящим огнем, словно Чу Ваньнин только что открыл ему вселенскую истину и подарил возможность воспринимать мир иначе. Он потоптался на месте, а потом порывисто обнял бывшего учителя: — Спасибо, господин Чу. Мне пока есть, над чем поразмыслить, — он легонько всхлипнул, и Чу Ваньнин не смог удержаться от того, чтобы похлопать его по макушке. Как он делал давным-давно, когда совсем еще юный наследник семьи Сюэ страдал из-за того, что не может решить особенно сложную задачу. — Но честно-честно, я не стал к вам хуже относиться! — Я знаю. Теперь дуй в зал, у нас работы вагон, — и только улыбнулся, когда перед ним мелькнул качнувшийся хвост. Последний клиент оставил магазин, Мэй-старший и Сюэ Мэн уехали домой, и Чу Ваньнин наконец смог взяться за почту. Лениво просматривал рекламные проспекты, коммерческие предложения, уведомления от налоговой — а потом добрался до странного коричневого конверта. На нем значилось короткое: «Господин Чу, вам понравится». Чу Ваньнин вскрыл его… И пальцы начали неконтролируемо дрожать. Вот они с Мо Жанем за руку прогуливаются по фермерскому рынку. Мо Жань тогда учил его, как правильно выбирать корень лотоса. Чу Ваньнин прекрасно помнил, как поморщился, увидев невзрачное нечто на прилавке, из-за чего Мо Жань не разозлился, а крепко его обнял. Заходят в кинотеатр. Чу Ваньнин и Мо Жань любили полярно разные фильмы. В тот вечера они не смогли решить, чей вкус определит выбор киносеанса — и в итоге пошли на какой-то популярный ужастик, над банальностью которого хохотали в голос так, что их выгнали из зрительного зала. Садятся в такси, выходят из «Павильона», заходят в подъезд дома Мо Жаня, стоят на крыльце особняка семьи Сюэ и целуются, пока ждут такси: кто-то следовал за ними, фиксируя каждый шаг, казавшийся им таким интимным и сокровенным. Чу Ваньнина затошнило. И чуть не вырвало в мусорное ведро, когда под фотографиями он нашел напечатанную записку: «Мне всего лишь нужно опубликовать эти фото. Мало кто захочет смотреть «Хаски», когда окажется, что он спит с мужиком. Ты все равно в этом не разбираешься, просто поверь на слово. Хочешь предотвратить его падение? Тебя ждут дальнейшие инструкции». Ниже был написан адрес банка и указан номер ячейки.