Часть 16. Та, в которой Мо Жань трезво оценивает риски

— Знаете, в последнее время меня увлекла одна история о драконах. Пока не буду делиться ее подробностями, ведь она только в процессе создания. Однако, она вдохновила меня на приготовление сегодняшнего блюда, а назвал я его «Предание о Драконе Бирюзовых вод». Уверяю, вам будет невероятно легко повторить рецепт, для него не нужно слишком экзотических продуктов. Главное, что хочу вам посоветовать — с особым вниманием подойти к выбору рыбы. Белое мясо — обязательно. Приготовьте ее как обычное сашими, а дальше дополните гарнирами на свой вкус, иначе не получите ничего, кроме едва уловимого рыбного послевкусия. Ну а дальше вы можете пойти двумя путями. Относительно классическим и использовать зеленый лук, имбирь, арахисовое масло и соль. Либо же выбрать чуть иное сочетание продуктов. Измельченный имбирь, лемонграсс, ломтик красного лука и капля арахисового масла необычно дополнят шелковистое ощущение рыбы во рту. Чу Ваньнин, вернувшись домой, не стал отвлекать Мо Жаня от эфира и разве что не на цыпочках прошел в кабинет. Но дверь не закрыл и теперь внимательно слушал глубокий голос, всегда оказывающий на него умиротворяющий эффект, рассеянно крутя телефон в руках. Первым его порывом было тут же поехать по указанному адресу, но рациональность и здравый смысл вступили в дело быстрее, чем сиюминутный порыв гнева повлек за собой непоправимые последствия. Подобные решения Чу Ваньнин без участия Мо Жаня принимать не мог и не должен был, поэтому оставалось только ждать завершения записи и думать, какие слова подобрать, чтобы не ввести своего мужчину в состояние кататонического ступора — а то с него станется. С кухни послышались привычные звуки уборки: Мо Жань явно закончил эфир и теперь приводил свои кулинарные владения в порядок. Чу Ваньнин взял вызывающий у него острое чувство омерзения конверт и выбрался из своего укрытия. Зашел на кухню и, прежде чем позвать Мо Жаня, вновь невольно залюбовался. Высокий, крепкий — настолько, что Чу Ваньнин иногда ловил себя на мысли, насколько он по сравнению с Мо Жанем хрупкий, — с широкими плечами и сильными руками он обращался с посудой, приборами и продуктами так, словно это была величайшая в его жизни драгоценность. Аккуратно, разве что не благоговейно. Если бы Мо Жань по сто раз на дню не говорил Чу Ваньнину, как сильно его любит, то он бы уверился в том, что занимает в сердце Мо Жаня лишь второе место. После огромного, набитого до отказа холодильника, который Мо Жань нет-нет, да и поглаживал по стальной дверце. Его увлеченный, талантливый, фанатеющий от выбранного дела Мо Жань. И теперь защитить его нужно было во чтобы то ни стало. — Мо Жань, — наконец окликнул его Чу Ваньнин. — Нам нужно серьезно поговорить. Мо Жань вздрогнул и обернулся. Голос Чу Ваньнина был слишком спокойным, равнодушным и тихим. Таким не спрашивают «Милый, что у нас на ужин», не уточняют «Какого дьявола под диваном опять общий сбор у армии носков». Его используют, когда хотят сказать «Дело не в тебе, дело во мне, мой чемодан уже в коридоре». У Мо Жаня упало сердце, он одним махом подскочил к Чу Ваньнину, крепко схватил его и быстро-быстро затараторил: — Ваньнин, что случилось? Я тебе все-таки надоел? Тебе стало со мной скучно? Скажи, что мне исправить, что сделать! Только не вздумай уходить, ничего не объяснив и не дав мне еще одного шанса! Чу Ваньнин опешил. Он внимательно всмотрелся в лоб Мо Жаня, будто пытаясь просканировать его взглядом и понять, как, в конце концов, работает мозг этого парня, чтобы предположить, будто из сотен возможных вариантов тем для беседы Чу Ваньнин выбрал именно этот? Он не сдержался и закатил глаза: — Мо Жань, умоляю, подойди к ближайшему зеркалу и внимательно рассмотри человека в нем. Не думаю, что он способен хоть когда-нибудь дать мне заскучать. Особенно с учетом его чересчур живого воображения. Никуда я от тебя не собираюсь, речь пойдет вообще о другом. Теперь отпусти, пока не сломал мне запястье, и сядь. Мо Вэйюй послушно плюхнулся на стул, и Чу Ваньнин протянул ему конверт: — Изучи это. Внимательно. Он изучил. То и дело вперивая в Чу Ваньнина полный недоумения взгляд. Постепенно он темнел, и Чу Ваньнину в какой-то момент показалось, что в радужках темных глаз отразились всполохи полных опасности фиолетовых молний. Когда он добрался до записки и прочитал ее, Мо Жаня окружала уже настолько смертоносная аура, что Чу Ваньнин почти физически мог ощущать ее. Такой Мо Вэйюй дал о себе знать впервые. Всегда внимательный, заботливый и терпеливый — а сейчас опасный и грозный. У Чу Ваньнина сразу возникла ассоциация с только что выкованной, обжигающе горячей саблей. Чу Ваньнин не испугался. Для него это было… Интригующе. — Найду и шею ублюдку сломаю. Потом пущу на корм тиграм в ближайшем зоопарке. — Мо Жань сурово посмотрел на Чу Ваньнина и процедил. — Я надеюсь, ты еще не вскрывал ячейку? — Я похож на сумасшедшего? Я и близко к ней не подойду, пока рядом со мной не будет расследующего дело о сталкерстве офицера полиции. — И не вздумай! — рявкнул Мо Жань. — Даже не касайся этого дерьма! — А-Жань, — Чу Ваньнин ласково позвал его, нежно накрывая его ладонь своей. — Теперь отключи эмоции и давай рассмотрим ситуацию со всех сторон. Прежде всего, оцени, чем для тебя обернется публикация подобных фото? Не руби с плеча, думай, не как мой мужчина, а как публичная личность. Мо Жань быстренько запихнул обратно в глотку готовую прорваться наружу пламенную речь о том, что чихать он хотел на подобные угрозы и сам готов все свои аккаунты завалить совместными фотографиями. В словах Чу Ваньнин был резон, поэтому Мо Жань надолго задумался, а потом стал озвучивать выводы. — Основная часть моей аудитории — женская, разброс возраста от двадцати до тридцати пяти лет. Судя по той реакции на твое, кхгм, частичное появление на трансляции, они будут в восторге от подобного поворота событий. Какое-то время внимание в сети ко мне будет повышенным, да и тебя чужое любопытство заденет. Потом нас еще завалят фанфиками и снимками с наших «мест славы». Хотя часть аудитории я потеряю точно. Предполагаю, процентов десять-пятнадцать, точно сможет сказать мой пиар-менеджер. Также велика вероятность, что придется расторгнуть рекламные контракты с особенно консервативными клиентами. Потери будут неприятными, но вполне терпимыми. Но я переживаю за тебя. — Что именно заставляет тебя переживать? — Любой такой скандал неизбежно делит людей, сующих в него нос, на два лагеря. Одни будут желать нам долгих лет совместной жизни, на скорую руку организуют активное шипперское движение и будут ждать личных приглашений на свадьбу. Другие сделают все, чтобы смешать нас с грязью, раскопают твою биографию в мельчайших подробностях и не погнушаются тем, чтобы атаковать твое бывшее место работы и «Павильон» заодно. Я уже сталкивался с такими ситуациями, это может быть тяжело преодолеть. Мне жаль, что тебе придется об это замараться из-за меня. Чу Ваньнин прищурился и внимательно посмотрел на Мо Жаня. Первоначальный гнев схлынул, и теперь на красивом лице мужчины напротив отражалась смесь беспокойства, чрезвычайной собранности и серьезности. Чу Ваньнин почувствовал себя так, словно сердце аккуратно потрогали кошачьей лапкой. Не было сомнений: их с Мо Жанем желание защитить друг друга одинаково в своей силе. И Чу Ваньнин невольно задался вопросом — а есть ли вообще какой-то предел у чувств и эмоций, которые этот человек способен в нем разбудить? Ответ лежал на поверхности, грел душу, превращал волнующую их ситуацию в ничто и помогал поверить в то, что они ее преодолеют без особых препятствий. — Мо Жань, «Павильону» это лишь добавит покупателей. Вандализма я не боюсь, вокруг магазина множество камер, а стекла в окнах ударопрочные, нанести ему урон извне практически невозможно. Внутри особенно буйных визитеров всегда готовы встретить я или братья Мэй. Что касается университета, то мне глубоко плевать, какие слухи дойдут до моих бывших коллег, и что они по этому поводу подумают. Ты понимаешь это? — Да, — тихо откликнулся Мо Жань. Увидев содержимое конверта, он первым делом подумал, что Чу Ваньнин тут же сбежит. Не захочет делить с ним внезапно свалившийся на их головы геморрой. Вместо этого получил принятие и поддержку. И теперь был благодарен до Луны и обратно. — Хорошо. Теперь давай анализировать дальше. Кто в твоем близком и не очень окружении мог оказаться настолько глупым и наглым, чтобы не просто устраивать слежку, но и подобраться к нам так близко? — Если бы я мог предположить, то сейчас все-таки ломал бы кое-кому шею. Вариантов одновременно ничтожно мало и невероятно много. Как минимум потому, что не со всеми своими пассиями в прошлом я расставался красиво, — буркнул Мо Жань, ожидая приступа ревности, которого, к его счастью, не последовало. В столь ответственный момент он смог быстренько позабыть о том, какой высокой самооценкой обладает Чу Ваньнин — но тот всем своим видом об этом напомнил. Лицо осталось все таким же спокойным, взгляд — ясным, полуулыбка — полной тепла. — Так и думал. Но все же у нас может быть маленькая зацепка. Просматривая снимки, я обратил внимание: нет ни одного, сделанного рядом с нашим новым домом. Возможности этого человека ограничены — его ресурсов не хватило на то, чтобы проникнуть на территорию закрытого поселка. Вероятно, сделать это пытался, и охранники смогут нам помочь. Однако… — Что? — тут же переполошился Мо Жань. — Слишком призрачный шанс того, что будет хоть какой-то толк. Полагаться только лишь на воспоминания людей с пропускного пункта нельзя. Нужно кое-что еще. Чу Ваньнин сомневался несколько секунд, но все же достал телефон и набрал давно знакомый номер: — Сюэ Чженъюн, добрый вечер. Да-да, давно не звонил, прости. Обязательно как-нибудь просто поболтаем, но сейчас мне нужна твоя помощь. Ты наверняка в курсе, до сих пор ли Наньгун Лю владеет детективным агентством? Отлично. Помоги мне с ним связаться. — Последовавшие из динамика крики Мо Жань отчетливо расслышал даже с противоположной стороны стола. Его дядя явно был недоволен просьбой Чу Ваньнина и выражал это в весьма цветистой манере. Но Чу Ваньнин и бровью не повел. — Чженъюн, меня не интересуют его… Ммм… Специфические методы. Мне нужно, чтобы он нашел человека. Вернее, нам: это касается меня и Мо Жаня. Нет, по телефону подробности не расскажу. Приезжай завтра с утра, мы все объясним. Имя и портрет своего сталкера они получили спустя три дня. И на этот раз Чу Ваньнин готов был собственноручно выдать индульгенцию на перелом шеи, ног и еще парочки костей Мо Жаню, чьи глаза моментально налились кровью от ярости, стоило ему увидеть два коротких слова. Жун Цзю.