Часть 19. О пользе путешествий на поезде

Следующим утром Мо Жань вновь перешел в режим мыши. Проверив, что Чу Ваньнин все еще крепко спит, поправил упавшую ему на лицо прядь волос и неслышно ушел на кухню. Там, вооружившись кофе, на скорую руку сделанными сэндвичами и ноутбуком, он потратил полтора часа на поиски подходящего им с Чу Ваньнином отеля. Требования были особые: тихое, как можно более удаленное от цивилизации место, где можно было бы арендовать отдельный домик, спрятанный посреди живописных сосен. С трудом, но удалось. К домику еще и собственная купальня с горячими источниками прилагалась — Чу Ваньнин наверняка одобрит. Добираться к нужному месту нужно было на поезде, и этот факт грел Мо Жаню душу: провести ночь в атмосфере купе наедине с Чу Ваньнином казалось ему безумно романтичным. Мо Жань закрыл окошко брони, поднял взгляд на часы и с удивлением обнаружил, что время приближается к полудню — а Чу Ваньнин, будучи закоренелым жаворонком, еще не встал. Это беспокоило. Мо Жань решил сначала приготовить завтрак, а потом проверить состояние своего мужчины. Но делать этого не пришлось. К тому моменту, когда любимая каша Чу Ваньнина была готова, он как раз прошлепал в гостиную. Вернее, прошлепало что-то, похожее на огромного белого медведя: такое ощущение создавало пуховое одеяло, в которое Чу Ваньнин был завернут с головы до ног. «Медведь» прошествовал к дивану, бухнулся в угол и больше не двигался. «Дело дрянь, — подумал Мо Жань, — но еще не полное дерьмо». Осторожно, будто боясь спугнуть хищника, Мо Жань подошел к белоснежному комку. Виднелось в нем только лицо. Из-под одеяла слегка выглядывала ткань домашних штанов Чу Ваньнина, от него исходили ароматы геля для душа и шампуня, и Мо Жань облегченно выдохнул. Если Чу Ваньнин нашел силы привести себя в порядок, пусть и ради того, чтобы смыть оставшийся на теле и волосах запах гари, все было не так уж и плохо. Хотя взгляд Чу Ваньнина пугал. Он смотрел одновременно на Мо Жаня — и сквозь него. Глаза казались стеклянными, пустыми, не выражали ровным счетом ничего. Не было привычного хитрого блеска, они заметно потускнели. Мо Жаня вид Чу Ваньнина сильно резанул по сердцу, что сразу отразилось на лице болезненной гримасой. Чу Ваньнин это видел. Понимал, в чем дело. Но поделать с собой ничего не мог. Он хотел бы посмотреть на Мо Жаня с теплом, нежно огладить щеку, с любовью улыбнуться. Но внутри него сейчас была гулкая пустота. Она глухой стеной оттеснила все чувства, что еще вчерашним вечером Чу Ваньнина наполняли. К счастью, Мо Жань понимал это лучше, чем кто бы то ни было. — Ваньнин, — тихо позвал он. — Я сейчас схожу за завтраком, вернусь и кое-что тебе скажу, договорились? Чу Ваньнин медленно кивнул. Мо Жань ободряюще ему улыбнулся — и уже через две минуты сидел рядом с ним с тарелкой. — Ты поешь сам или мне тебя покормить? Мо Жань не предполагал, что невинный вопрос сможет неожиданно пробудить в Чу Ваньнине эмоции. Потому что из белого кокона на Мо Жаня гневно зыркнули два прищуренных глаза, а затем показались руки. — Понял-понял, — если бы ситуация была иной, то Мо Жань наверняка бы уже хохотал. Даже такой Чу Ваньнин был невероятно милым для него. — Тогда я отдаю тарелку, а ты внимательно слушаешь меня? Чу Ваньнин снова кивнул, и Мо Жань продолжил. — Я сейчас могу сказать тебе много ободряющих слов. Эти дурацкие «Все будет хорошо», «Ты выдержишь и справишься», «То, что не убивает, делает сильнее». Только мы оба понимаем, что они тебе к черту не сдались. Ничто из сказанного не исправит то, что произошло, не уменьшит потерю. И хорошо не будет, потому что будет сложно. Но зато я могу о тебе позаботиться и помочь через этой пройти. Если ты от меня не закроешься. Позволишь мне сделать все, что я считаю нужным. Чу Ваньнин медленно жевал, а Мо Жань не торопил его с ответом. Он готов был ждать столько, сколько нужно, хоть вечность. К счастью, Чу Ваньнину хватило пяти минут. — Мо Жань, я доверяю тебе, как самому себе. Если не больше. Я не знаю, что ты задумал. Но я и сам хочу, чтобы мне стало лучше. Если твои идеи нас к этому приведут, я приму любую из них. Даже если ты предложишь мне пройтись по улице в секс-костюме кота или уехать волонтером на кофейные плантации в Бразилии, я соглашусь. Тут уже Мо Жань не сдержал смех и притянул Чу Ваньнина к себе. — Золотой мой, если ты в состоянии шутить, значит, мы справимся очень быстро. Твою фантазию мне, конечно, не переплюнуть, так что моя задумка по итогу покажется тебе банальной. Хотя насчет костюма из секс-шопа я бы подумал, но чтобы видел только я. Уши и хвост тебе бы очень подошли. — Тебе такое зрелище еще заслужить надо, — беззлобно проворчал Чу Ваньнин. — И дай мне доесть. Заодно рассказывай, что там у тебя в голове созрело. — Смотри. Сегодня и завтра ты не делаешь ничего, кроме как отдыхаешь, смотришь самые глупые из всех возможных передач и фильмов и ешь. В холодильнике для тебя запас клубничного мороженого. Потом выбираешь удобную одежду и после этого во всем меня слушаешься. В ответ Чу Ваньнин вздернул бровь. — Мо Жань, если ты втайне собрался продать меня в рабство, то нужна будет нарядная «упаковка». Поэтому предупреди заранее, выбор образа может быть сложным. — Обожаю тебя, — Мо Жань поцеловал его в висок. — Но боюсь, во всем мире не найдется того, кто способен предложить подходящую сумму. Так что, ты согласен? — Я уже сказал ответ. Сказал — сделал. Чу Ваньнин послушно выполнял все ему предписанное. Спал куда больше обычного, валялся в постели с книгой (выбранным Мо Жанем легкомысленным любовным романом), посмотрел дораму (правда, смысл упорно ускользал от его восприятия), а на третий день позволил завязать себе глаза и за руку вывести из дома. Усадить в машину (где было уже не слышно стук колес чемодана на ведущей к дому дорожке) и повезти в неизвестном направлении. Повязку Чу Ваньнина Мо Жань снял, когда припарковал машину на долгосрочной стоянке у железнодорожного вокзала. Чу Ваньнину понадобилось время, чтобы глаза заново привыкли к свету, он растерянно огляделся, а потом с недоумением посмотрел на Мо Жаня. — Это мой сюрприз, Ваньнин. Мы едем в отпуск. — Но… — Все нужные вещи я собрал. Место выбрал такое, что обязательно тебе понравится. Ноутбук на тот случай, если ты захочешь вернуться к работе над книгой, положил. Ваньнин, я все подготовил, не переживай ни о чем. — Я не переживаю, я просто удивлен. Скажешь, куда мы едем? — Узнаешь в пункте назначения, — подмигнул ему Мо Жань. — Это будет уже ранним утром. Кстати, наш поезд отправляется через двадцать минут. Так что нам нужно поспешить. Чу Ваньнин пришел в себя от удивления, лишь когда они устроились в купе люкс. Он осоловело смотрел на Мо Жаня, неизвестно откуда выуживающего бутылку грушевого вина и два бокала. Мо Жань с гордым видом приземлился рядом с ним на маленьком диванчике и с довольной улыбкой спросил: — Нравится? — Мо Жань… Ты невероятный. — Я такой только потому, что у меня есть ты. Что я и предлагаю отметить. Чу Ваньнин взял протянутый ему наполненный бокал. Зажмурившись, отпил. В груди стало тепло. От всего: от поступка Мо Жаня, его близости, предвкушения поездки и столь необходимого ему отдыха. Первого нежного поцелуя, переросшего в страстный. Жадный, ненасытный. Который в последние дни Мо Жань себе не позволял, окружая лишь нежностью и трепетным вниманием. Ему казалось, сейчас не лучший момент, чтобы переходить к чему-то большему, да и сам Чу Ваньнин инициативы не проявлял. Но проявил сейчас. Отставил в сторону бокал и, не прерывая поцелуй, отобрал бокал у Мо Жаня, чтобы пересесть ему на колени. Таким уже привычным, отточенным действием. Руки Мо Жаня тут же оказались под его водолазкой, заскользили по спине к лопаткам, заставляя выгнуться в свойственной только ему, Чу Ваньнину, кошачьей манере. Продолжая одной рукой поглаживать его спину, Мо Жань не оставил без внимания и грудь. Задрав водолазку Чу Ваньнина почти до ключиц, царапнул один из сосков, сразу же вызвав протяжный стон. — Золотой мой, — Мо Жань ненадолго прервал поцелуй и усмехнулся в раскрасневшиеся губы. — Мы же оба помним, какие звуки я могу из тебя извлечь. Нас услышит весь вагон. И что нам делать? — О, мой мальчик, — откликнулся Чу Ваньнин, и Мо Жань понял, что попал. Потому что «мальчиком» его обычно называли перед тем, как вытрахать из него душу. — О том, как их сдержать, стоит подумать тебе. Или ты еще не понял, кто сегодня ведет? — А-Нин, — почти что пропищал Мо Жань, с которого уже стягивали толстовку. — Я же не помещусь в нужной позе ни на диванчике, ни на полке. — На заднем сидении машины каким-то образом поместился. Так что проявим фантазию. А будешь себя хорошо вести, меня получишь на десерт. Как тебе сделка? Мо Жань хотел было выдвинуть свои условия, но в этот момент Чу Ваньнин с заметной силой сжал его затвердевший член через ткань штанов, припав к губам Мо Жаня. Поэтому вместо условий получилось выдать нечто среднее между всхлипом и рыком. Когда щелкнула расстегнутая легким движением изящной руки пряжка ремня, ширинка оказалась распахнута и пальцы Чу Ваньнина нырнули под белье, мысль у Мо Жаня осталась одна: несите договор в двух экземплярах, оставлю подпись на каждой странице. — Ваньнин, — протянул он, — позволь тебя раздеть. В ответ — улыбка. Эта просьба почти всегда означала, что Мо Жань правила игры принял. Поэтому Чу Ваньнин с неохотой встал с его колен и позволил стянуть с себя брюки, не упустив из внимания, как благоговейно Мо Жань разглядывает его. Затем потянул наверх, чтобы было легче снять водолазку. После чего толкнул Мо Жаня к маленькому столику, заставляя сесть на него. — Смотри, какое удобное у нас есть приспособление, а ты сомневался. — Чу Ваньнин протянул руку за спину Мо Жаня и взял стоявший там бокал. Сделал глоток, потянулся к зацелованным губам, с нажимом приоткрыл их и влил в рот вино. Мо Жань сглотнул и прохрипел: — У меня крыша от тебя едет, Ваньнин. — Это взаимно. На разговоры дальше не отвлекались. Хватило и того, что потратили бесценные мгновения на поиск смазки в рюкзаке Мо Жаня. Благо, Чу Ваньнин найти ее мог с закрытыми глазами, не в первый раз с собой брали. Церемониться Чу Ваньнин не стал. Покрывая засосами шею Мо Жаня, вогнал два пальца сразу, заставляя его выгнуться дугой. Мо Жань вознес благодарности тому божеству, что выдал его мужчине при создании достаточно тонкие пальцы. Следом чуть сам не вознесся к нему: Чу Ваньнин умелым движением проехался по его простате. И еще, еще и еще раз. Изо всех сил державший в себе любые стоны Мо Жань сорвался на тихий скулеж — и вызвал легкий смешок. Предвестник того, что прекрасный, совершенный, идеально ему подходящий член Чу Ваньнина вот-вот окажется внутри него. Но Чу Ваньнин, видя его состояние, назло не торопился. Продолжал истязать пальцами до тех пор, пока Мо Жань не дернул его ногами на себя. — Ваньнин, ну же… Давай… Или входи, или буду мстить. — Нашел, чем напугать, — отозвался Чу Ваньнин. Но просьбе все-таки последовал — самому уже хотелось оказаться в чужом жаре. Последнее, что Мо Жань смог еще воспринимать перед тем, как его прошило удовольствием, а перед глазами заплясали звезды, было тихое «Я тебя люблю», вышептанное Чу Ваньнином. Дальше оставалось только гореть, плавиться, распадаться на миллионы частиц от неторопливых равномерных толчков, постепенно разогнавшихся до такого темпа, что Мо Жань невольно повис на Чу Ваньнине всей своей немалой тушей, заставляя его опереться руками по обе стороны от Мо Жаня. — Ааа… Блядь, Ваньнин! — все-таки вскрикнул долго сдерживающийся Мо Жань, перед тем, как оргазмом его отнесло примерно на Юпитер. На инстинктах, не глядя, он протянул ладонь к Чу Ваньнину и в несколько движений утянул его за собой на космическую орбиту, где сейчас болтался. Оба дышали тяжело, загнанно. Что не помешало Мо Жаню расплыться в недвусмысленной похотливой улыбке: — Я требую свою сладость, господин Чу. — Бери, — выдохнул Чу Ваньнин. — Возьми меня. Мо Жань подхватил его за талию, развернул и резким движением разве что не швырнул на диван, ставя на колени. Чу Ваньнин почти сразу ощутил зубы на своем загривке, и Мо Жань намотал шелковые длинные волосы на кулак. — Держись, Ваньнин, — голос был властным, сексуальным настолько, что Чу Ваньнин сам толкнулся Мо Жаню бедрами навстречу. — Я настроен так, чтобы завтра сам ты ходить не смог. Чу Ваньнин держался. Сначала за спинку маленького дивана, слегка царапая ее, используя как опору, чтобы удобнее было покачиваться в такт Мо Жаню. Выпрашивая тихо, жалобно, чтобы Мо Жань ускорился, сделал хоть что-нибудь грубее и сильнее. Потом, когда Мо Жань почти вдолбил податливое тело в нее, натягивая волосы Чу Ваньнина с такой силой, что удовольствие граничило с болью, — за стремительно теряющуюся связь с реальностью. Следом, когда Мо Жань подобрал нужный угол, чтобы задевать тот самый желанный участок, — за попытки не стонать без остановки в голос. Настолько жалкие, что Мо Жаню пришлось закрыть ему ладонью рот. Не мог Мо Жань позволить, чтобы стоны Чу Ваньнина принадлежали хоть кому-то, кроме него. Спину Чу Ваньнина жгло от укусов, которым уже не было числа, а его бедра — от силы пальцев Мо Жаня. Чу Ваньнин знал, что на каждом из мест, где они сжимали кожу, останутся цветистые синяки — и дьявол его дери, как он это любил. Несколько последних размашистых движений заставили Чу Ваньнина кончить так, что из глаз брызнули слезы, и он обратился в мягкую безвольную глину, которая вскоре приняла в себя Мо Жаня до последней капли. Чу Ваньнин обмяк и безвольной куклой висел на члене Мо Жаня, пока тот достигал финиша. Когда они пришли в себя, то оба задумчиво уставились на конкретное место на диване, покрытое белесыми разводами. — Эммм, — в голосе Мо Жаня слышалось смущение. — Ваньнин, а это нормально, что наш отпуск начинается с порчи общественного имущества? У Чу Ваньнина силы были только на то, чтобы фыркнуть. Как будто в первый раз им нужно было привести в порядок обивку.