Часть 22. Вместе

«— Для вас подготовили отдельный домик в саду подальше от моих ушей, чтобы я мог выспаться. — Он направился к выходу. — Устроитесь там сами. — Талер, — его окликнул скрестивший руки на груди Верлион. — Как давно ты знаешь? — Догадывался все годы, когда вы не могли отвести друг от друга взгляд. Убедился, когда понял, что — небрежно добавил он, указывая трубкой на Гуанмина, — на нем постоянно держится твой запах. Подол его длинной накидки качнулся на прощание, Верлион проводил его взглядом и проворчал: — Мне показалось, или он намекнул на то, что от меня воняет? — А мне кажется, на то, что ночью мы можем заниматься всем, чем пожелаем, ведь он все равно не услышит. Что касается того, чем ты пахнешь, — Гуанмин подошел к нему вплотную и провел кончиком носа от плеча до мочки уха. Дыхание Верлиона ускорилось. — Кожа особой выделки, выбранная для твоего боевого облачения. Масло пачули, что ты добавляешь при купании. Я чувствую даже шоколад с красным перцем, который ты носишь для меня, потому что знаешь, как он мне нравится. Но кое-чего не хватает. — Чего же? — слова Гуанмин чередовал с поцелуями, поэтому голос Верлиона охрип, а руки уже приводили в беспорядок одежду Алого дракона. — Запаха моих прикосновений. — Гуанмин поднял голову и встретил обжигающий, полный неприкрытого желания взгляд. Настолько откровенный, что у него пересохло во рту, а тело заныло от истомы. Поэтому его следующие слова прозвучали тише и ниже, лишь сильнее распаляя. — За это время он исчез. — Показывай, — Верлион крепче прижал его к себе, — где дом. Полгода назад они расстались, пообещав друг другу встретиться сразу же, как только Верлион выйдет из уединения. Никто из них не мог подумать, что встречу будет отложена, а воссоединятся они не при самых радостных обстоятельствах. Облегчение, жажда после разлуки, ожидание и близость, в который они оба черпали силы: каждое их движение было наполнено этими чувствами. И движения были вместо слов. «Скучал по тебе» легким укусом за шею. Дорожка из поцелуев по стройному животу вместо «Хочу тебя». «Навсегда твой» — когда Гуанмин толкнул Верлиона на кровать. «Я так сильно тебя люблю» сплетением их тел. Верлион не пытался быть чересчур нежным. Он знал, что нет нужды утешать Гуанмина или обращаться с ним, как с хрупкой драгоценностью, — его дракон не нуждался в этом. Он справится с любыми испытаниями, достаточно было стать для него надежной опорой и крепкой стеной, способной укрыть от шквальных ветров на то время, пока он наберется сил. Верлион был с ним рядом не для того, чтобы жалеть — а для того, чтобы любить. И Гуанмин отдавал ему всего себя в ответ. Безудержно и до последней капли эгоистично вбирая все, что Верлион мог ему дать. Когда они потеряли счет времени, лунный свет упал на кровать, сплетаясь с золотистым свечением, горевшим на кончиках взмокших алых волос Гуанмина, распластавшегося на груди Черного дракона». Мо Жань, подобно созданным Бэйдоу героям, тоже выражал свои чувства прикосновениями. Бережными, нежными, трепетными, но уверенно направляющими руки Чу Ваньнина во время очередного их совместного эфира, одного из тех, что с первого же раза привели зрительниц в неописуемый восторг. Задумка Мо Жаня была лаконична, но элегантна: под чутким руководством «Хаски» Чу Ваньнин готовил простые блюда. В кадре не было видно их лиц, только руки и торс. Но именно это подписчицам Мо Вэйюя и полюбилось. Движения пары напоминали танец порхающих ладоней, фоном Мо Жань и Чу Ваньнин неизменно ставили приятную расслабляющую музыку — картинка одновременно завораживала и успокаивала, вызывая бурный поток хвалебных и одобрительных комментариев. Мо Жань и сам был невероятно доволен тем, что получилось из его идеи. Ему доставляло особое удовольствие на глазах своей аудитории уверенно заявлять права на Чу Ваньнина, по-хозяйски устраивая лапищи его на бедрах, окутывая теплом, вплотную прижимаясь к нему. А потом прижимая его самого к этому же столу, чтобы в полной мере насладиться любимейшим из деликатесов. К их несказанному удивлению, процесс подобной съемки оказался для Мо Жаня и Чу Ваньнина настолько чувственным и возбуждающим, что им — особенно каменному стояку Мо Жаня, упирающемуся в спину Чу Ваньнина, — с большим трудом удавалось дотерпеть до конца эфира. Они набрасывались друг на друга, стоило лишь нажать кнопку завершения трансляции. Это стало для них чем-то вроде особенной прелюдии, полной предвкушения. Мо Жаню удалось уговорить любимого не только на такие видео. Чу Ваньнин все-таки согласился завести аккаунт «Павильону алого лотоса», но без зазрения совести свалил его ведение на Мо Жаня, с хитрым выражением лица напомнив тому, что инициатива бывает наказуема. Мо Жань не возражал: ему приносило искреннее удовольствие снимать и выкладывать процесс ремонта, монтажа оборудования, снимки готовых витрин с выставленными товарами. «Павильон» он теперь воспринимал почти как собственного ребенка, поэтому и носился с ним, как фанатичная мамаша, готовая делиться каждым событием из жизни дитя на всех доступных площадках. Единственное, что он эгоистично оставил при себе, осознавая всю сокровенность момента и его важность для Чу Ваньнина, — небольшую вечеринку в честь повторного открытия «Павильона». Она вообще больше представляла из себя семейную встречу: Сюэ Мэн и Мо Жань беззлобно переругивались, Мэй-младший оживленно болтал с Чу Ваньнином, отцу семейства Сюэ устроил экскурсию по магазину старший из близнецов, а мадам Ван с любовью наблюдала за происходящим. — А-Нин, прими мои поздравления. — Сюэ Чженъюн переключил внимание на владельца «Павильона». — Магазин стал даже лучше. Здесь и просторнее, и дизайн еще интереснее. Не было бы счастья, да несчастье помогло. — Спасибо, — скромно откликнулся Чу Ваньнин. Но не заметить, что он лучится гордостью и довольством, было невозможно. — Хотя вряд ли все бы получилось так хорошо, если бы не господа Мэй. Я даже не знаю, как их отблагодарить по достоинству. — Мы вам уже сто раз говорили, господин Чу, чтобы вы забыли об этом, — тут же вклинился в беседу младший Мэй Ханьсюэ. — Вы же знаете, что «Павильон» для нас очень важен. В конце концов, где бы я еще мог за один рабочий день видеть столько очаровательных девушек? Это же чистое наслаждение! Он задорно подмигнул Чу Ваньнину, не обращая внимания на то, что его брат укоризненно покачал головой, а Сюэ Мэн закатил глаза. Но его уже ждало куда более серьезное потрясение. Потому что спустя пять минут зазвонил телефон Чу Ваньнина. Он поднял трубку, нахмурившись, выслушал говорившего и сделал знак Мо Жаню. — Пойдем со мной. Это из курьерской службы, привезли какую-то посылку. Но я не совсем понял, кто отправитель. Поможешь мне занести. Мо Жань помог. Мо Жань занес. С энтузиазмом резво открыл коробку в присутствии всех остальных, наивно полагая, что это обычная из поставок «Павильона». В коробке был авторский тираж «Десяти ночей с порочным Старейшиной», который по каким-то причинам доставили в магазин, а не домой к Мо Жаню и Чу Ваньнину, как изначально планировалось. Повисшая в «Павильоне» тишина показалось Чу Ваньнину мучительно знакомой, вызывая острое чувство дежавю. Но ее быстро, с присущей ему деликатностью несущегося в бетонную стену товарного состава, нарушил младший Мэй Ханьсюэ: — О, я знаю эту книгу! Оказывается, ее решили издать. Но господин Чу, почему ее привезли сюда? Мы что, планируем продавать в «Павильоне» порнороманы? Если что, я буду только «за», да и покупатели, вероятно, обрадуются таким нововведениям. — Погоди-ка, — Сюэ Чженъюн прочитал имя автора и вперился взглядом в Чу Ваньнина. Уж не ему ли было знать, какое отношение к старому другу имеет «Бэйдоу». Сам его так и звал в незапамятные годы. — А-Нин, я правильно понимаю, что тебе есть, что рассказать о некоторых неизвестных нам ранее сторонах своей личности? Чу Ваньнин задумался буквально на мгновение. Затем с непринужденным видом вытащил из коробки книгу и протянул ее Сюэ Чженъюну: — Если ты сейчас найдешь ручку, то у тебя будет экземпляр с подписью автора. Мо Жань спрятал улыбку, прикрыв рот ладонью. Сюэ Мэн только успевал переводить взгляд с опешившего отца на бывшего преподавателя и обратно. Его слишком медлительный мозг не до конца понимал смысл происходящего, хотя и работал с утроенной силой, да так, что треск шестеренок и извилин можно было почти услышать. Лишь когда Сюэ Чженъюн принял из рук Чу Ваньнина книгу, Сюэ Мэн сложил паззл из фрагментов происходящего и почти завопил: — Профессор Чу, вы… Вы… Что, пи-пишете п-п-порно? Чу Ваньнин, которому терять было уже нечего, пожал плечами: — Да. Судя по отзывам и предложению от издательства, весьма неплохое. Мне, конечно, сложно объективно судить. Но ты всегда можешь сам ознакомиться с моими работами и сделать вывод. — Подтверждаю, Бэйдоу хорош, — вмешался Мо Жань. — Давно стал его постоянным читателем. — Жань-эр, так ты с его творениями даже знаком? Тогда точно надо изучить, — засмеялся Сюэ Чженъюн. — Но А-Нин, я теперь стрясу с тебя подробную историю, как ты к этому пришел. Ты мне ее должен, это не обсуждается! — Я с вами сейчас с ума сойду! — Сюэ Мэн выглядел так, словно весь его мир только что рассыпался на разные части и никак не мог собраться обратно. — Псина, ты был в курсе и не рассказывал? — У влюбленных пар должны быть свои тайны, Мэнмэн. Правда, нам с Ваньнином теперь придется заводить новую. Да, А-Нин? Чу Ваньнин кивнул и загадочно улыбнулся в ответ. Мо Жань пока не знал, что подобная тайна у них появится куда быстрее, чем можно представить. Потому что дома его сегодня ждали маленькая бархатная коробочка с парными кольцами и сюрприз от Чу Ваньнина.