Экстра. Еще один особенный обед в семье Сюэ

Мэй Ханьсюэ-старший внимательно себя осмотрел. Пристальным взглядом отсканировал каждый сантиметр тщательно уложенной прически и старательно выглаженного костюма, который был куплен специально для сегодняшнего повода. Ему хотелось убедиться в том, что выглядит не просто прилично, а по-настоящему достойно повода, послужившего причиной такого придирчивого анализа самого себя.  — Ну долго ты там? Слушай, мне иногда кажется, что перед зеркалом ты готов проводить времени больше, чем твой братец и я, вместе взятые! А у тебя, между прочим, пара есть, ты для кого прихорашиваешься? Гляди, у меня вылез первый седой волос, пока я тебя ждал! С этими словами в проеме спальни, где приводил себя в порядок старший Мэй Ханьсюэ, возник недовольный Сюэ Мэн. Для полноты картины его негодования не хватало только гневно бьющего по земле длинного павлиньего хвоста. Даже он со своим трепетным отношением к внешнему виду и твердой убежденностью, что вряд ли в этом мире есть существо, прекраснее него — ладно, для своего парня он благосклонно делал исключение, — был возмущен. Мэй Ханьсюэ уже добрых полчаса вертелся перед зеркалом то так, то сяк, и Сюэ Мэну попросту надоело ждать окончания его сборов. — Мэнмэн, — мягко отозвался Мэй Ханьсюэ, — но ты сам сказал, что в этот важный день все должно быть идеально. Я решил, что ко мне это также относится. Ради тебя мне хочется произвести лучшее из возможных впечатлений на господина Сюэ.  — Если я скажу, что ты всегда идеальный, мы сможем наконец выйти из дома? — пробурчал Сюэ Мэн. — Хочу вовремя приехать.  Мэй Ханьсюэ посмотрел на него через зеркало. Руки скрещены на груди, пальцы одной беспрерывно барабанят по предплечью другой, нижняя губа закушена. Сюэ Мэн не просто волновался — он невероятно сильно нервничал. Мэй Ханьсюэ подошел к нему и притянул к себе.  — Цзымин, я тоже немного беспокоюсь, потому и подошел к вопросу так ответственно. Хотя и уверен, что все пройдет хорошо, — он приподнял лицо Сюэ Мэна за подбородок. — Так что не переживай, ладно? А то я могу и рассердиться.  Сюэ Мэн фыркнул.  — Ничего я не переживаю, с чего ты взял.  — Ты никогда не перестанешь быть упрямым и отрицать очевидное, да? Знаешь, вот за это в том числе я тебя и люблю. За полное неумение скрывать передо мной свои истинные эмоции, — улыбнулся Мэй Ханьсюэ и чуть наклонился, чтобы поцеловать Сюэ Мэна. Нежно, ласково…  Так, как они никогда долго не могли. Этот раз исключением не стал: спустя минуту они целовались жадно, страстно и голодно. Так, будто это последний раз в их жизнях и нужно взять от него все. Руки Мэй Ханьсюэ вовсю гуляли по спине Сюэ Мэна, спускаясь к ягодицам и возвращаясь обратно, поднимаясь к лопаткам. До Мэй Ханьсюэ Сюэ Мэн и предположить не мог, насколько чувствительной к подобным касаниям окажется его кожа, зато теперь имел возможность каждый день до умопомрачения плавиться под любимыми руками. Сюэ Мэн прильнул к Мэй Ханьсюэ всем телом, задышал тяжело и шумно, начал слегка постанывать. Больших трудов ему стоило оторваться от любимых губ, чтобы прошептать: — Прекрати. Мы опоздаем.  Вот только все его тело, разлившийся по щекам румянец и хриплый голос, в котором сопротивления было примерно ноль, говорили совсем другое. Что-то вроде «Попробуешь прекратить, заклюю и живого места не оставлю. Так что только посмей». Мэй-старший, изучивший своего мужчину вдоль и поперек, уловил как раз-таки правильный смысл. Он усмехнулся: — Без нас все равно не начнут, а тебе нужно расслабиться. Позволь помочь с этим.  — Ханьсюэ, — почти возмущенно протянул Сюэ Мэн. — Странно просить разрешения, когда ты уже расстегиваешь мою ширинку. Молчи и делай.  Мэй Ханьсюэ хохотнул и продолжил начатое. Расстегнув джинсы Сюэ Мэна до конца, он заставил его сделать несколько шагов назад, чтобы тот уперся спиной в дверь. Когда цель была достигнута, Мэй Ханьсюэ накинулся на него с новым градом поцелуев, атаковав на этот раз не только губы, но и шею с ключицами. Распаленный ласками Сюэ Мэн столбом тоже не стоял и быстро разделался с ремнем и брюками Мэй Ханьсюэ. В белье друг к другу они скользнули ладонями одновременно. Когда два заметно твердых от возбуждения члена соприкоснулись, ни Мэй Ханьсюэ, ни Сюэ Мэн не смогли сдержать довольный стон. — Давай вместе, — прохрипел Сюэ Мэн. Мэй Ханьсюэ больше ничего объяснять не надо было: он кивнул, и две руки стали двигаться в едином темпе, постепенно ускоряясь. Казалось, где-то на небесах их тела синхронизировали так, что они без единого слова могли чувствовать, какие касания и ритм им нужны в конкретный момент. Сейчас оба нуждались в быстром, лихорадочном, каким он и стал.  — Я люблю тебя, — шептал Мэй Ханьсюэ, пока Сюэ Мэн шумно дышал ему в шею, то и дело ее покусывая. — Так сильно… Ты бы знал…  — Я… Тебя… Тоже… — выдавил Сюэ Мэн, уже подходящий к грани. Степень опоздания на семейный обед его теперь мало волновала, потому что хотелось продолжения. Он и сам не заметил, в какой момент с начала отношений с Мэй Ханьсюэ стал настолько жадным и ненасытным, что ему всегда было мало собственного парня.  На обед они в итоге опоздали почти на час, ввалившись в дом Сюэ с шальными глазами и невероятно довольными лицами. Открывший им дверь Мо Жань причину слегка расхристанного внешнего вида парочки считал в считанные мгновения и стал притворно возмущаться: — Уважаемые влюбленные, могли бы и предупредить, что без пойманного на пороге квартиры оргазма не в состоянии покинуть помещение, поэтому вам понадобится некоторое запасное время. А то мы, знаете ли, даже волноваться начали.  — Катись к черту, псина. Главное, мы поставили вас в известность, что задерживаемся. Уж по какому поводу, это наши проблемы, отчитываться не обязаны.  — Могли бы придумать более правдоподобную причину, чем пробки в воскресенье, курочка моя.  Они переглянулись, одновременно фыркнули и в итоге расхохотались. Сколько лет прошло, а их перепалки оставались все той же неизменной семейной традицией, что и раньше. Казалось, без них не может обойтись ни одна их встреча, и оба брата давно перестали воспринимать их всерьез. Как, впрочем, и все остальные.  Спустя десять минут все семейство Сюэ, Мэй-старший и Чу Ваньнин наконец оказались за столом. И все бы ничего, если бы за ним не присутствовали одновременно две пары, которые хотели сообщить Сюэ Чженъюну и мадам Ван важную новость. Если бы они были в курсе намерений друг друга, то степень напряжения возникшего противостояния оказалась бы достойна стать сценой из вестерна. С обязательным перекати-поле, пробегающим между соперниками.  К счастью, все четверо оставались в счастливом неведении, поэтому не пытались наперегонки оповестить чету Сюэ о грядущих событиях, и обед протекал в уютной семейной атмосфере. В этот раз оттененной повышенным интересом Сюэ Чженъюна к пикантному хобби Чу Ваньнина, которого он в очередной раз атаковал расспросами. Как поступал каждый раз с того дня, когда тайное альтер-эго Чу Ваньнина перестало быть тайным. — А-Нин, ну почему ты так редко рассказываешь, над чем работаешь в текущий момент? Ведь жуть как интересно. Это для меня настолько дивный незнакомый мир, что хочется знать подробности. — Чженъюн, ты предлагаешь делиться ими прямо здесь и в присутствии твоей супруги? В какую интересную сторону, оказывается, повернули твои увлечения. Но если так хочешь, то давай разбавим беседу. — Не надо, профессор! — возопил Сюэ Мэн, в стрессовой ситуации позабывший о том, сколько раз Чу Ваньнин просил его так не называть. — Пощадите, у меня до сих пор травма после того случая! Под «тем случаем» он имел в виду несчастливый для него день, когда в «Павильон алого лотоса» заявился Мо Жань и стал ходить по пятам за Сюэ Мэном, вслух читая «Десять ночей с порочным Старейшиной». Сюэ Мэн нарезал круги по магазину в попытках отбиться от внимания любимого брата, пару раз спрятался в подсобке — еще бы Мо Жаня остановила преграда в виде двери, — готов был бежать в ближайшую аптеку за берушами и временами заливался краской. Мо Жань только хохотал и елейным голосом спрашивал, как же Сюэ Мэн занимается любовью с Мэй Ханьсюэ, если подобные сцены его смущают. Чу Ваньнин, заставший события в самом их разгаре, шутку Мо Жаня не оценил, из магазина выгнал. Вернувшись домой, еще и пригрозил лишить Мо Жаня доступа к своим черновикам. Угроза сработала — повторять подобный трюк Мо Жань больше не пытался и даже брата по этому поводу не подкалывал. Сдержался и сейчас, хотя глаза все-таки загорелись лукавым блеском.  Разговор за обеденным столом плавно перетекал с темы на тему. В определенный момент Мэй-старший и Сюэ Мэн переглянулись и кивнули друг другу в молчаливом согласии. Сюэ Мэн набрал побольше воздуха в грудь, будто перед прыжком в холодную воду, и на одном дыхании выпалил: — Мама, папа, нам нужно вам кое-что сказать! Кое-что очень-очень важное.  Сюэ Чженъюн посмотрел на сына с любопытством. У Мо Жаня появилось дурное предчувствие. Мадам Ван, мудрая опытная женщина, сразу догадалась, о чем пойдет речь, и ласково откликнулась, вкладывая в голос всю возможную поддержку: — Дорогой, чем вы хотите с нами поделиться? — Мадам Ван, господин Сюэ, — Мэй-старший перехватил инициативу у Сюэ Мэна, от волнения сдувшегося, словно проколотый шарик, на первой же фразе. — Мы с вашим сыном хотим пожениться и надеемся получить ваше одобрение на этот брак.  Удивлением новость стала исключительно для Мо Жаня. У него из рук выпали палочки, а кусочек любимой свинины в сычуаньском соусе застрял где-то по пути к желудку. Это что получается, в кои-то веки Павлин его обставил, что ли? Возмущенный Мо Жань повернулся к Чу Ваньнину, а тот лишь покачал головой и приложил указательный палец к губам. Чу Ваньнин стал невольным свидетелем обсуждения братьями Мэй грядущего предложения, но пообещал сохранить все в строгой тайне даже от Мо Жаня. Поэтому сюрпризом заявление пары для него не стало. Ну а о том, что дата их с Мо Жанем свадьбы уже назначена, они расскажут как-нибудь потом. Не стоило портить брату важный день. Мо Жань насупился, но рот послушно раскрывать не стал. Зато мадам Ван и Сюэ Чженъюн, почти не изумленные услышанным — старший Сюэ вообще был готов сына сам в загс тащить, а то сколько можно уже, — принялись наперебой поздравлять пару. С таким энтузиазмом, что у еле живого от переизбытка эмоций Сюэ Мэна слегка зазвенело в ушах. К звону добавился отчетливый хруст костей от по-медвежьи крепких объятий отца. Мэй-старший скромно принимал поздравления, в том числе от Мо Жаня, чье недовольство быстро сменилось радостью за брата — в конце концов, ни для кого не было секретом, как Мэй-старший оберегал и любил Сюэ Мэна.  Который вернулся в их с Мэй Ханьсюэ квартиру в таком состоянии, словно не с родителями обедал, а вагоны с углем разгружал. Как бы он не отбрыкивался от того, что переживает, для него подобное признание перед семьей оказалось тем еще испытанием, лишившим его огромного количества сил. Мэй Ханьсюэ, видя его состояние, притянул Сюэ Мэна в нежные объятия, погладил по спине и прошептал: — Пойдем, я сделаю тебе массаж. Поможет восстановиться. — Знаю я твои массажи. Почему-то у меня после них разваливаются поясница, ноги и другие части тела. Странный эффект от оздоровительной процедуры, не находишь?  Мэй-старший только хмыкнул. Сколько он уже таких ворчаний слышал, не перечесть. Вот только под касания Сюэ Мэн подставлялся с видимым удовольствием, на следующий день проявлял прежнюю гибкость, да и происходящее его весьма устраивало. В чем Мэй Ханьсюэ вскоре в очередной раз и убедился — ведь массажи у него действительно всегда выходили особенными.