Размышления о насущном и совет Маргариты.

*** Я привела себя в порядок, приняв душ и смыв с себя остатки моего потекшего макияжа. Да, видимо пить от отсутствия вдохновения было не самой лучшей идеей, которая могла прийти в мою "светлую" голову. Черт, конечно, меня понёс в этот бар, а вот Дьявол--спас. Новая пословица? Интересно. Заварив себе кофе без молока и всякого прочего, я взяла кипу своих бумаг, ручку и продолжила писать. Ну хоть колено я и разбила, зато поймала волну драйва и вдохновения. Всё в жизненную копилочку, как говорится. Итак, а что же мой герой? А мой герой, тем временем, постепенно начинает погружаться в потайную сторону музыкального мира Англии. И конечно же его проводником туда стал Данталиан, его верный Дьявол. Он оправдывает все человеческие слабости и пороки тем, что "человек волен делать всё, что ему заблагорассудится, лишь бы это не вредило другим". Мистеру Томасу не знакома эта атмосфера, всё ему ново, интересно, он полон вдохновения и сил, его композиторское перо извергает из себя чудесные гармонии, от которых в восторге не только его друг, но и оркестранты, которые оценивают его первоначальные очерки. Все говорят ему о большом таланте и славе, которая, по их словам, "вот-вот нагрянет, словно нежданный подарок с небес". Но с небес ли? Данталиан знакомит своего товарища с некоторыми приятелями из музыкальной тусовки, которые могли бы помочь Томасу в его продвижении как новоиспечённого композитора. Смит поддерживал связь с Софи Эддерли, он даже познакомил её и её сестру с Уайтом. На что Уайт отреагировал дружелюбно, а Лилит тут же сверкнула своим похотливым взглядом с мыслью о том, как бы завладеть этим мужчиной и сделаться его любовницей. Да, вот настолько всё было плохо в голове этой женщины.Дьявол, почувствовав это, увлекся общением с этой недалекой женщиной. В её речи то и дело проскальзывали пошленькие шуточки, на которые Дант только делал вид, что не обращал, в то время как сам думал, что она станет его лёгкой добычей. Он питался этим, чувствуя доступность и ветренность с её стороны. Это просачивалось ото всюду: в её движениях, якобы случайных касаниях, в её манере речи, когда она говорила какой-то влажный комплимент относительно внешности Уайта, например: "Ваши пальцы имеют такую интересную форму, такие длинные и изящные...". И такого рода фразы она выговаривала чуть ли не шепотом, пытаясь казаться сексуальной искусительницей, да кем угодно, но не собой. И никто не знал, какая она на самом деле. Как же её сестра реагировала на такое? Софи ничего не могла с этим поделать. Она была вовсе не такая: тихая, искренняя девушка, которая не пытается казаться кем-то, она всегда была собой. За это её всегда уважали в коллективе, а вот её сестру, как та не выкручивалась--нет. Все удивлялись: ведь сёстры же, а такие разные. Порой, когда границы шуток Лилит превышали рамки приличия, Софи толкала её локтём, чтобы хоть как-то обратить внимание. На что Эддерли отмахивалась от неё, смеясь над сестрой: "Если будешь молчать, ни один мужчина не взглянет на твою серую мордашку."--была её любимая фраза. А Томас Смит уже почувствовал себя великим. Он стал реже появляться дома, говоря: "У меня репетиция, сегодня переночую у Данта." Дети стали сильно скучать по отцу, а жена начала волноваться, не завёлся ли кто на стороне. А Дьявол торжествовал: он видел, как его друг постепенно, но уверенным шагом идёт к успеху, но этот успех подпитывался сладким сиропом тщеславия, который был настолько желанен и приятен начинающему композитору, что для Сатаны это было сущее наслаждение наблюдать за этой чистой душонкой. Определённо, тщеславие — мой самый любимый из грехов. *** Я настолько окунулась в свою работу, что совсем не заметила, как прошло около шести часов. Пока я писала, я задумывалась о нем, о Дьяволе.Мне была крайне интересно, зачем он помогает мне? Зачем защищает меня от других? Зачем он вводит меня в заблуждение? Что значат все эти жесты внимания от него: проявление чувств или просто ложная видимость этого? Мысли больше не шли, но зато половина главы была написана. Твою мать, я же обещала Бездомному. Да и плевать, после наших барных похождений и его безответственного поведения я вообще не хотела видеть ни его, ни ублюдка Алоизия. Но несмотря на всю странность происходящего, я была безмерно благодарна Воланду. Ни один парень в моей жизни не вёл себя так достойно, как этот мужчина.Он уже нравился мне, но я не хотела себе признаваться в этом, так как боялась, что если я отпущу свои чувства, то буду прощать ему все проступки. А этого никак нельзя допускать. И тем более, может это просто жест вежливости и уважения? Откуда я знаю, что в его голове.А так хотелось бы... С момента начала знакомства с Воландом моя жизнь наполнилась хоть каким-то разнообразием. Он дарил мне радость, когда мне было плохо, заставлял задумываться о том, о чём мне бы и в голову не пришло, успокаивал меня и помогал, когла это было так необходимо. Но Лукавому никогда не стоит верить, и эту мысль я всегда держала в голове. Я позволяю ему находиться рядом с собой, позволяю себя касаться и даже принимаю его щедрые знаки внимания. Пусть мужчина довольствуется тем, что имеет. Если я захочу--я позволю ему больше. Но пока меня устраивало то, что я держала Воланда на расстоянии, так как до конца моей голове не было понятно, что у нас с ним за взаимоотношения. Да, мы целовались пару раз. Но это вовсе не значит то, что я ему что-либо обязана, я всего лишь позволила ему это сделать, так захотелось мне в тот момент. В конце-концов, я--взрослый человек и вольна себя вести так, как заблагорассудится моей голове. Так, пожалуй хватит на сегодня. Ух-х, что-то я притомилась. Но часть главы удалась на славу, вышло даже больше и лучше, чем я от себя ожидала. Однако, стоило бы уяснить, откуда же у меня были деньги на проживание? Мне помогала моя любимая бабушка, дай Господь ей здравия. Она никогда про меня не забывала, и я старалась ей периодически звонить, чтобы старушка не расстраивалась. Бабушка просила не злиться на маму и всегда плакала, винив себя в таком мамином поведении. Я утешала её и старалась не говорить о каких-то неприятных событиях своей жизни, чтобы лишний раз не расстраивать. Открыв пачку сигарет, я поняла, что она абсолютно пуста. Блять, теперь придётся выйти из дома. Ладно, заодно закуплю кое-чего, а то в холодильнике совсем мышь повесилась. В последнее время я даже забывала поесть нормально. Конечно же, это никуда не годится. *** Я вышла из подъезда. Те самые три бабули, которые заметили нас с Воландом, баба Нюра, баба Шура и баба Нина, замолчали. И когда я уже практически отдалилась от подъезда, баба Шура, увесистая женщина в голубом платочке, крикнула мне в след: --И давно ль твоя батек объявился, ась? Я обернулась. --Вы это мне?--вынув наушник недоумённо спросила я. --Тебе тебе, кому ж ещё. Ещё раз повторю: давно ли твой отец-то объявился? --Он мне не отец.--я улыбнулась. Да, забавная шутка. --А кто же? Я задумалась. И действительно, кто он мне? --Да просто...хороший знакомый. --А-а,--она насмешливо переглянулась со своими подружками по скамье,--ну тогда ясно. Уходя, я видела, как они перешёптывались после моего высказывания. Такие они конечно забавные. Однако, к разговору о нашей с ним разницы в возрасте, меня это никогда не смущало. Вообще никак, до того, как бабули мне напомнили об этом, я даже и забыла об этом. Никогда не брала в счёт возраст человека, да и мы оба взрослые люди, почему нет? Так, хватит. Мысли уже не туда пошли. *** Когда я возвращалась обратно из ближайшего магазина, солнце уже садилось, подсвечивая мои рыжие волосы, которые свисали мне на лицо. Я улыбалась, сама не зная чему, и щурилась этому. А все-таки, все не так плохо. Зато у меня больше нет нелюбимой профессии, и я довольна тем, чем занимаюсь сейчас. Все что ни делается— к лучшему. Вдруг я услышала голос позади меня. Я обернулась: —Мэри!— это была Маргарита. Все такая же счастливая и бесподобно красивая. —Марго!— мы крепко обнялись.— А какими судьбами ты здесь? —Решила навестить тебя, пока у меня выдалось немного свободного времени. —она улыбнулась и развернула пакет, чтобы показать, что она пришла не с пустыми руками. А именно она пришла с бутылкой красного. Да, никто меня не знает лучше, чем эта женщина. Если вы сейчас подумали про Воланда— он знает все по умолчанию про всех. Мы зашли в подъезд и наскоро поднялись в квартиру. Помогая мне разгрузить пакет, Маргарита рассказывала мне о том прелестном мальчике, которого они взяли из детского дома. Она и её ненаглядный Мастер не чаяли в нем души и заботились о нем также, если бы он был родным. Мальчик Серёжа был совсем маленьким, ему было четыре года. С его настоящими родителями случилось что-то нехорошее, но мою любимую пару это нисколько не испугало. Марго долго рассказывала мне в ярких красках об ребенке, а еще о том, как Мастер плакал, что они стали родителями. Действительно для них это было грандиозное событие. Я уже говорила, что безумно радовалась за них, и еще раз скажу. Они были для меня идеалом созерцательности и согласия в семейном счастье. —Ну а ты как?— наконец спросила Марго.—Что у тебя с Воландом? Я вскрыла бутылку вина и разлила его по бокалам. —Ой, родная… давай выпьем сначала. За здоровье твоей семьи.— мы легко стукнулись бокалами, и я сделала пару больших глотков. Похоже, такими темпами скоро я стану алкоголиком, впрочем, сейчас не время об этом задумываться. —В общем, слушай…— и я рассказала ей обо всем. О нашей ночной прогулке, поцелуе под луной, встрече в МАССОЛИТе, его заботе и моих чувствах, в которых до конца сама не могла разобраться. Я надеялась, что такая великая женщина, как моя Маргарита сможет дать мне совет, тем более, что она была намного опытнее меня. Моя подруга выслушала меня очень внимательно, однако безэмоционально. И вот, мой рассказ подошел к концу. Она еще раз отпила из бокала и сказала: —Ну вот что, подруженька. Послушай меня внимательно и там уже реши сама, как тебе действовать. Ты в курсе нашей истории знакомства с моим мужем, и любовь— это не то чувство, которое нужно скрывать. Если ты любишь—не держи себя. Но и не твори глупостей. Постарайся понять, что он хочет от тебя… —Так вот этого я и никак не могу понять!— вскрикнула я, оборвав её.— Я не понимаю, зачем он все это делает. Он же мог привязаться к другому человеку, намного лучше, чем я. Зачем ему я? — на последних словах мой голос слегка дрогнул. Сама не понимаю, от чего. —Мэри, послушай,— продолжила она, успокаивающе поглаживая меня по руке и посмотрев в мои глаза,— ты словно Ангел. В тебе нет ничего плохого, а Дьявола всегда тянет на чистую душу. Все просто. Так будь с ним: если тебе с ним хорошо, не держи свои чувства в сердце. —Я не могу до конца доверять ему. —Почему? Я замялась. Я никому не рассказывала о том, что у меня уже были отношения. Отношения, которые сломали меня изнутри пополам. Я доверилась человеку, который просто использовал меня в своей грязной цели. А потом бросил. Я была молода и наивна, тогда мне было семнадцать. Мама со мной не говорила, и я ничего не знала о таких вещах, как предательство и наглость человеческая. Вот тогда я и начала курить и узнала вкус дешевого алкоголя. Узнала, что такое пропадать по клубам и отрезать почти все свои волосы из-за парня. Тот период, о котором я сейчас говорю, и сделал меня такой, кем я была сейчас. Все это я рассказала Маргарите. Под конец рассказа она заплакала. Я никогда не видела, как такая сильная и великая женщина, как она, плачет. Марго встала и обняла меня со спины. —Мэри, родненькая, прости, я не знала.— она легонько поцеловала меня в макушку. Сев на место, она продолжила: —Но, могу сказать окончательно: ты точно ему не безразлична. Что он чувствует— Дьявола никто никогда не узнает и не поймет, разобраться в его чувствах может лишь тот, к кому он их проявляет.— она указала на меня пальцем.—Но несмотря на твой предыдущий крайне печальный опыт, да будет проклят этот парниша, ты не должна окончательно выключать свое доверие к нему, понимаешь? Просто доверься и всё будет замечательно.--она немного помолчала, а потом добавила:--Уж поверь мне, старой ведьме. Я рассмеялась:--Ты совсем не старая. --А ты тем более! И у тебя вся жизнь впереди, не стоит её тратить на свои заблуждения и сомнения! Как говорил Федор Михайлович Достоевский: Прочь все соображения, все сомнения, все преграды действительности, все неизбежные и ясные, как дважды два, законы ее! . Так выпьем же за то, чтобы не сомневаться никогда в своих чувствах.— мы победоносно стукнулись бокалами и тем самым завершили наш разговор о Воланде и моих чувствах. *** Мы распрощались с ней ближе к полуночи. Закрыв дверь, я уже направлялась в свою комнату, чтобы готовиться ко сну, как вдруг услышала стук в дверь. Я неторопливо побрела, чтобы открыть. Наверное, Маргарита что-то оставила у меня. Однако за дверью стояла не Маргарита. --Gute Nacht, meine Liebe. ***