Чувства.

*** Признаюсь, я не ожидала увидеть его. Он выглядел решительно настроенным, напоминал мне такого же, каким был в первые дни нашего знакомства. Стоя у двери, я чувствовала незнакомый шлейф от его, по всей видимости, новых сигарет, видимо только что покурил. Ожидание мужчины у двери томило меня, поэтому я без лишних вопросов пустила его. Зачем от пришел? Тем более, так поздно. Хотя, чему я удивляюсь. Если он Дьявол, значит ему все дозволено всё, и это правда. Мне нравилась его решительность, уверенность и бессомнительная твердость. И так было во всем. Одним словом, немец… Воланд, повесив пальто на крючок, неторопливо прошёл к моему балкону. Я проследовала за ним. Мужчина нервничал, и это было заметно. И эта нервозность была в перемпшку с какой-то не то брезгливостью, не то отрицательностью, словно он хотел что-то сказать, но его дьявольское самолюбие ему этого не позволяло. Слегка дрожащими руками он открыл огонь зажигалки и, закурив, протянул его мне. Я уселась в кресло неподалеку от него. --Зачем вы пришли? Да и ещё в такой поздний час. --я романтично выдохнула дым. На улице было прохладно, и я даже поёжилась от внезапного ветра. На небе сгущались тучи, неужели будет дождь? Неожиданная перемена погоды словно отражала внутреннее состояние Дьявола, показывая его сомнения в себе или в том, что он собирался мне сказать. --Вы помните тот вопрос, на который я искал ответ? О чем мы с вами говорили в нашу первую встречу?--медленно выговорил он. --Все люди любят по-настоящему, той самой непорочной любовью, о которой все говорят, или существуют те, кто не умеют любить так? Или если не любить так, но зачем любить вообще?Кажется, так вы говорили. --Да, верно.--он неторопливо стряхнул лишний пепел, легко стукнув одним чётким движением по концу сигареты. --Вы знаете, Мэри, мне нелегко об этом говорить. Я никому никогда не рассказывал о своих чувствах к другим, потому что Дьявол не знает чувств, кроме похоти, гордыни и ярости.Я всегда был равнодушен к женщинам, несмотря на их снисходительность ко мне, но мне были непонятны их действия. Я смеялся над человеческими чувствами, такие как любовь, сострадание, забота, ибо любое великодушие для меня были слабостью. Впрочем, я не изменил свою точку зрения.--тут он подсел ближе ко мне и глубоко посмотрел в мои глаза. Этот его взгляд обездвиживал меня, от этого мои руки немели, а тело приходило в дрожь, хотя я уже не боялась его, как тогда.Я была слегка пьяна, вино всё же делало своё дело, и поэтому контролировать себя было ещё сложнее. Похоже, пора завязывать пить. Но, думаю, что не выйдет. --Meine Liebe, простите меня за мою вольность, но я должен вам сказать. Эта мысль мучает меня на протяжении последних дней, что даже мое сатанинское естество не может найти себе место.--я выжидающе смотрела на него, примерно понимая, о чём он скажет сейчас. Он выжидал небольшие паузы между предложениями, внимательно смотря на мою реакцию. Прямо как тогда, в первые дни нашего знакомства, он питался моим ужасом и страхом...Это ожидание казалось томительной пыткой, словно насилием над моими сдержанными чувствами, которые боролись между собой за решёткой, где-то глубоко-глубоко внутри горячими языками пламени. Мы выжидающе смотрели друг друго в глаза, будто ждали, кто же первый совершит шаг, исход которого не ясен нам обоим. —Мэри, я люблю вас. Удар сердца, пропущенный в моей груди, прозвучал оглушительно в моих ушах. Всё сфокусировалось на его голосе, который внушительно прозвучал в ночной тишине. Ещё удар. И ещё. Закружилась голова. Стараясь себя контролировать, я затянулась сигаретой ещё раз, нервно выдохнув насыщенные горькие клубы дыма. Это дало мне небольшое успокоение. Хотелось сказать: "что, простите?", но это было глупо. Сатана не повторяет дважды, он говорит, словно сталкер выполняет свою задачу: один раз, метко и убийственно. --Теперь ваш черед выслушать меня.--успокоившись сказала я и потушила окурок.--Я тоже в последнее время чувствую что-то к вам. Но я не могу доверять себе...и Дьяволу.--на этом моменте я усмехнулась.--Воланд, я...--мой язык поворачивался с трудом, мне было сложно осознавать, что его чувства взаимны, я с трудом сдерживала себя, осознавя, что всё жутко неправильно, но душа человеческая непокорна.--Я тоже люблю вас. Он поднялся со стула и подал мне руку. Луна божественным светом освещала его профиль, что заставляло меня зачарованно смотреть на него. Я подала ему свою ладонь. Поднявшись, он ещё немного посмотрел на меня. Медленно приблизившись к моим губам, он , словно предостерегая меня, спросил: --—Verzeih mir, wenn ich mir mehr als nur einen Kuss erlaube. Не сдержавшись, я ответила: —Meine Liebe, deine deutsche Sprache macht mich verrückt.—на что Воланд рассмеялся и ответил: —Буду знать. Мужчина поцеловал меня. Каждое его движение губ отпечатывалось в моем сознании яркой вспышкой. Моё дыхание сбилось вместе с ритмом сердца, которое резвилось от радости и огня, царившем внутри. Заключив друг друга в объятия, мы подошли к кровати. Его поцелуи вводили в транс, а обжигающее дыхание давало понять, что всё это происходит на самом деле, а не в другой реальности. Воланд одним лёгким властным движением толкнул меня на кровать. Он стал спускаться ниже по моей шее, отмеряя расстояние на ней влажной дорожкой поцелуев, слегка покусывая мою кожу. Каждый его выдох вызывал у меня мурашки, словно леденящий холод сменялся жаром. Я торопливо дрожащими руками сняла с себя футболку, затем я потянулась к нему, чтобы снять его рубашку. На моё удивление, она быстро и легко расстегнулась, не заставляя себя томительно-долго ждать. Воланд одним лёгким движением расстегнул крючок на моем бюстгальтере, оставляя меня полностью раздетой. Продолжая ставить засосы, он спускался все ниже и ниже, не оставляя без внимания зону декольте. В голове было множество мыслей о том, как всё неправильно и до жути банально, эти мысли спутывались, образуя мою новую головную боль. Но в один момент в голове промелькнула знаменитая всем фраза: "Расслабься и получай удовольствие." В конце-концов, warum nicht? Я с каждой секундой чувствовала, как маленький комок, словно состоящий из мышц, волнующе и подло спускался все ниже и ниже, создавая ощущение тяжести. Внутри все сжалось от желания, хотелось сказать всё, о чём думаю, прошептать всё пошлым шепотом на ухо, но я знала, что Он всё поймет. Когда Он начал действие, я не смогла сдержать сорвавшийся с губ обрывистый стон. С каждым движением ритм моего сердца учащался, моментами я забывала дышать и из-за этого будто бы не хватало кислорода, заставляя переходить меня в другой мир, где были только Дьявол и я. Вот она, страсть. Но не та животная, а настоящая, которая происходит от любви. Каждый миг, каждое прикосновение было частью картины, оттенки которой были сначала лёгкими и нежными, но с каждым разом краски становились всё ярче и ярче, разжигая огонь, разгоревшийся внутри этой комнаты. Он не пытался причинить мне боль--только лишь удовольствие. Я таяла как подросток от каждого его действия и касания, тело становилось мягким, а тепло между бёдрами стремительно нарастало. Мы утопали вместе в этом моменте, забывая о мире вокруг, были только вдвоем в этом мире искусства страсти. Достигая пика, он тихо шептал мне что-то невыразимо нежное, доводя нас обоих до экстаза. Наконец, уставшие тела, теперь уже преисполненные моментами любви, уснули вместе, чтобы встретить следующий день. *** Наступило утро. Из-за окна доносились звуки оживлённой Москвы: моторы газующих машин и гудки разъярённых водителей, которые спешили и опаздывали на работу. А в тихой квартирке на Арбате было тихо. Двое влюблённых дремали в постели, забыв обо всех проблемах, царивших вокруг. Первое, что я услышала, когда проснулась, было: --Доброе утро, дорогая.--бархатистый голос рассеивался в ещё не до конца проснувшемся разуме. --И тебе доброе утро. --Хочешь, я сварю нам кофе? Я улыбнулась ему в ответ: --Ты слишком хорошо меня знаешь. Накинув на себя халат, я встала и раздвинула шторы. Яркие лучи солнца хлынули в моё окно, просвечивая комнату насквозь. Я прикрыла лицо рукой от яркого прилива и закрыла глаза. Мягко приобняв меня сзади за талию, Воланд тихо сказал, неторопливо накручивая мою прядь волос себе на палец: --Die Sonne lässt Sie noch strahlender strahlen. Интересно, теперь он специально стал больше говорить на немецком, потому что мне это нравится? Да впрочем, я не против. Я повернулась к нему лицом, смотря в его глубокие глаза. Сейчас на солнце они были невероятно красивы и полны ччего-то нежного, не того пугающего, что было когда-то. Заломив свои руки к нему на шею, Я спросила: --Ты тоже весь светишься. Что же изменилось в Дьяволе за сегодняшнюю ночь? --Дьявол стал слабым и влюбился в простую смертную. И теперь он совсем запутался в своих мыслях.--задумчиво протянул мужчина. --Не переживай. Ich werde helfen. *** Утро прошло, и пока что Воланд решил остаться у меня. Я сидела и писала, потихоньку, но вдумчиво заканчивая главу, вполне довольствовавшись результатом работы. Было как-то непривычно слышать от него обращение на "ты", но теперь нужно привыкать. Однако я удивлялась, насколько быстро наши отношения перешли на новый этап. Ещё недавно я сидела и рассуждала с Маргаритой о том, как мне не хочется всё торопить, и потом, спустя несколько часов, я переспала с Дьяволом. Этот факт пока что никак не укладывался в моей голове. Винила ли я себя за это? Нисколько. Я получила удовольствие, и это главное. Всё таки Маргарита была права: никогда не нужно сомневаться в своих поступках, даже зря совершённых. Сидя за этими размышлениями, из соседней комнаты я неожиданно услышала его голос: --Сегодня вечером в МАССОЛИТе выступления юных дарований, тебе было бы хорошо там поприсутствовать. О нет. Вот этого мне сейчас точно никак не хотелось. Там обязательно будет этот мудак Алоизий, который конечно же сделает вид, что ничего не было и я сама себе всё придумала. Будет этот безответственный дурак Ваня Бездомный, который ни черта не понимает ни в чём, и прочие неприятные лица под руководством Михаила Александровича Берлиоза, возглавляющего всю эту проклятую шайку. --Я не хочу.--не отвлекаясь от рукописей недовольно ответила я. --Я знаю, mein Schatz. Но, думаю, тебе будет легче, если я пойду с тобой? Кивнув головой, я поставила точку в последнем предложении своей новой главы. --Безусловно. Я закончила шестую главу. Некоторое время назад я обещала показать её Бездомному, думаю, он точно будет там и как раз сможет увидеть моё творение.--победоносно погладив листы сказала я. --Я читал. Выходит превосходно. Никогда не сомневался в твоём писательском чутье. Я мило улыбнулась ему в ответ на слова, произнесённые с невыразимой нежностью и теплом. Интересно, теперь Он всегда будет таким? Или только со мной? Я поняла, что хочу купить новую книгу и прогуляться одна до "Московского дома книги" , чтобы собраться с мыслями о грядущем вечере. Воланд благосклонно отреагировал на это. Он понимал, что мне крайне неприятно будет видеть все эти лица, особенно после пьяного поведения Могарыча. Фу, такая отвратная фамилия. Да и сам он пустой и отвратительно-мерзкий. Собравшись и поцеловав Дьявола, я вышла из квартиры, вприпрыжку спускаясь по лестнице, будто влюбленная порхающая Нимфа. Собственно, почему как? Выходя из подъезда, я снова увидела моих "любимых" бабушек. Они конечно же обернули голову в мою сторону, а именно баба Нина, сухенькая женщина в тяжелых очках с роговой оправой и толстыми стеклами. Она опиралась на клюку, но как сплетничать с подругами--так она первая бежала бежала на заветную скамеечку, чтобы услышать всё из первых уст. Когда я практически отошла от дома, она, словно и не мне, но произнесла так ярко, что всё было ясно, сказала: --Вчерась ночью в восемьдесят восьмой квартире кто-то явно хорошо провёл вечер. --потом немного сделав паузу, она продолжила:--Тьфу, срамота! Мое хорошее настроение зашкаливало, поэтому я подошла к ней и нагнувшись поближе сказала заговорческим тоном: --Да, это я вчера, как вы сказали, хорошо провела вечер. А точнее, с удовольствием. Ну думаю, по звукам, исходящим из моей квартиры вы поняли. Может желаете знать подробнее о моей сегодняшней ночи?--ехидно улыбнувшись задала я ей вопрос. На что баба Нина презрительно прищурилась и пристально посмотрела мне в глаза. Другие же её подружки сидели в, мягко говоря, большом удивлении от сказанного мною. Я пошла дальше своей дорогой, гордо посмеиваясь над бабулями, которые уже обеспокоенно перешептывались от того, чего явно не ожидали услышать. Теперь у них было много поводов для новых сплетен, что впрочем сильно меня забавляло. ***