Месть.

*** Наступил вечер. Приехал Коровьев, чтобы забрать меня и Воланда, а с ним и вся остальная свита: красавица Гелла, Бегемот и Азазелло, личность которого меня пока что пугала больше всех. Он внушал страх своим видом, хотя на самом деле особенной опасности не представлял. Интересно, зачем вся свита едет с нами на этот вечер? Воланд молчал всю дорогу, сильно переменившись в лице, словно вынашивая какой-то коварный план. Его выражение омрачилось, мягкий взгляд потух, и на его месте появился дьявольский огонек, который давно не блестел. Меня это обеспокоило, так как весь день он был в прекраснейшем расположении духа, и тут вдруг такая перемена. Однако я не допытывалась, о том, что случилось и почему он такой. Что же он задумал?. Мы подъехали к Грибоедову. Там снова толпились какие-то «почитатели» искусства подопечных-массолитовцев. В основном это были люди, по образу своему чем-то схожие с Берлиозом: все они вызывали во мне неприязнь и небольшое чувство отвращения своим поведением и внешним видом. Все они были люди "важные": в костюмах, лакированных заношенных туфлях и дипломатами в руке. Лица их страдали алкогольными отёчностями, а носы их постоянно были нездоровы, из-за чего на своих заседаниях постоянно кто-нибудь да и противно шмыгал в платок, и им же вытирал запотевший от волнения перед начальством лоб.

Обдают дождем дела бумажные, чуть войдешь в здание: отобрав с полсотни — самые важные! — служащие расходятся на заседания.

Выйдя из машины, Дьявол любезно открыл мне дверь и подал руку. Наша свита торжественной походкой приближалась к толпе, из которой некоторые уже заметили наше присутствие и перешептывались между собой. Я заметила, что толпа никогда не оставляла фигуру Воланда без внимания: кто-нибудь да обязательно обернется, пустит шепот по компании зевак, а кто-то, бывало, и присвистнет. У входа нас любезнейше встретил господин Берлиоз, от которого настолько сильно пахло каким-то крайне неприятным одеколоном, что моментами мне приходилось задерживать дыхание, чтобы не задохнуться в этом шлейфе запахов. --Доброго вечера! Позвольте ручку.--скривив морду в непонятной улыбке протянул Михаил Александрович. Я подала ему руку, к которой он легко приложил губы, оставляя своими усами неприятное для меня ощущение на коже.--Господин Воланд, моё почтение! Воланд слегка улыбнулся в уголке рта, учтиво кивнув головой. Я была на все сто уверена, что ему тоже не очень-то приятна вся эта публика, и в своей голове я благодарила его за то, что поехал за мной. Глазами я искала где-то Ваню Бездомного. Хоть я была обижена на него, но он очень просил показать новую главу и оценить его стихи. Михаил Александрович провел нас до главного большого зала массолитовцев, где и должно было состояться представление. Параллельно он рассказывал нам об успехах его подопечных, и вдруг, ни с того ни с сего, он обратился ко мне: —Мэри, а вы планируете вступать в МАССОЛИТ? Для вас это было бы чудесненькой возможностью поучиться у наших дарований чему-нибудь. В этот момент Воланд слегка наклонился к моему уху и почти неслышно сказал: —Подумай. Но тебе не обязательно примыкать к ним. Я слегка ухмыльнулась, взяв его за руку в знак понимания его слов. Повернувшись к Берлиозу я ясно и твердо ответила: —Нет. Я не буду вступать. На его лице отразилась странная гримаса, показывающая что-то между удивлениям и капризным гневом ребенка, которому не купили новую игрушку. Наконец, искривив губы в якобы доброжелательной улыбке и разведя руками, он изрёк: —Ну не хотите, как хотите. Представление вот-вот начнётся, прошу занять свои места! Мы прошли в зал. Он был небольшим, темно-желтый неприятный свет лампочек на люстре придавал всему этому такой старый оттенок, что даже несмотря на новый ремонт в помещении сохранялась атмосфера какой-то несвежести. Когда я поделилась своими впечатлениями от зала с Дьяволом, рассмеялись он ответил: —Вот и всё у нас так, дорогая. Побелку побелили, а деньги оставшиеся не на свет израсходовали, а себе на путевку в санаторий Ялты. —А откуда ты знаешь? Глаза его сверкнули. Он лукаво улыбнулся. Я продолжила: —Забыла, прости. Ты точно знаешь. Он наклонился ко мне и легко, но чувственно, поцеловал меня к уголок рта. Щеки невольно порозовели от мимолетного смущения, а какие-то рядом сидящие «деятели искусства» обернулись и заносчиво скорчили свои физиономии. А, однако, как приятно быть любимой женщиной Дьявола. Тем временем кот Бегемот, внезапно став маленьким черным котёнком, прыгнул ко мне на колени и свернулся в клубок, мерно дыша и тихонько урча что-то себе под нос. От неожиданности я вздрогнула, на что Воланд сказал: --Не бойся его. Однако ж, он не со всеми такой ласковый. На прошлой неделе dieser Witzbold чуть не оторвал голову Жоржу Бенгальскому, местному артисту. Ну и шуму он наделал тогда! Весь МАССОЛИТ был в ярости... --А как ты вообще связан с массолитовцами? Я смотрю, тебя здесь многие знают.--я правда не задавалась лишний раз этим вопросом, однако всегда было любопытно, как мог Воланд появиться в МАССОЛИТе? —Когда я только перебрался в этот чудный город, я, скажем так, нанес грандиозный визит в это чудеснейшее заведение. Долго еще потом Москва говорила об этом… Вы разве не слышали? —В то время, когда это произошло, я еще училась в консерватории, было как-то не до этого. — тут в моей голове резко пришло осознание, как учеба сковывала меня от всего мира. Я была занята только ею, совершенно позабыв о внешней окружающей меня среде. Это было на самом деле так: я только и делала, что занималась и отрабатывала экзаменационную программу, не видя ничего вокруг себя. Шторы занавесы раздвинулись и выступление началось. *** Антракт. Гости повалили из зала, спеша занять заветные места в буфете. Воланд предложил выйти покурить, на что я с радостью согласилась. На улице, тем временем, уже похолодало и я слегка поёжилась от резкого порыва ветра. Щелкнув зажигалкой, я поняла, что мой огонь закончился. Мужчина протянул мне свой, и я жадно втянула табачный привкус из только что загоревшейся сигареты. —Ты не думала, что никотин убивает твое здоровье?— внезапно спросил он. —Я знаю.— задумчиво выдохнула я. — Warum ruinierst du dich also? Ты совсем юна, не порти себе здоровье, дорогая. Я недоуменно повернула голову в его сторону. Он указывает мне мне не курить? Замечательно. С одной стороны, он был прав— это действительно очень вредило мне, я периодически кашляла, причем очень сильно. Но с другой стороны— это было моей привычкой, а взять и бросить прямо сейчас будет стоить мне большого труда, так как попытки бросать уже были в моей жизни. Ничего хорошего из них не выходило— в моем рационе становилось больше алкоголя, я становилась нервная и раздражительная и бесилась из-за каждой маленькой мелочи. Поэтому бросать вообще не выход для меня. —Я не могу просто взять и бросить сейчас. Он подошёл ко мне вплотную, ловким движением руки выхватил наполовину скуренную сигарету и, потушив и выкинув её в урну, сказал, глядя в упор в мои глаза: — Можешь. Блять. Ну почему сейчас? Решил продемонстрировать свою власть? Что ж, у тебя получилось. Самовлюбленная сука. В своих мыслях я обливала его матом и грязью с ног до головы, а в жизни просто молчала. Я стояла и молчала, а потом не сдержалась и дала ему звонкую пощечину. Зависимость сильнее всего взыграла во мне в тот момент, до такого, что я немного затряслась от ярости, внезапно на меня нахлынувшей. —Не думай, что тебе все позволительно, Дьявол.— обиженно отчеканив ему это, я быстрым шагом удалилась от стоянки для курения. Зачем я ударила его? Ладно, проехали. У входа в зал, тем временем, собирались люди, однако у меня не было ни малейшего желания продолжать смотреть выступление. До того тошно было.

Дальнейшее повествование этой главы пойдёт от третьего лица.

Воланд задумчиво стоял и докуривал сигарету до состояния крошечного фильтра. Он удивлялся смелости этой девчонки. Дать пощечину Сатане, да ещё и высказать ему такую дерзость--не каждая на такое способна. Эта мысль забавляла, восхищала его. Он не понимал: зачем этой юной девушке, которая полна жизненных сил и ещё совсем молода, иметь отношения с настоящим Дьяволом. И ещё одна вещь его беспокоила: зачем Он имеет отношения с ней? Зачем он беспокоится за неё, а вернее почему? Он не мог поверить, что любит её. Её--смертного человека. Но когда она давала ему тепло, когда брала его за руку, когда улыбалась в ответ на его поцелуй, даже когда злилась, Воланд переставал быть холодным. Он чувствовал себя таким же человеком, который способен любить и чувствовать. --Звёздный вечер сегодня, не правда ли, Мессир?--задорно спросил внезапно нарисовавшийся Коровьев. --Unser Sternenabend. Собирай свиту, любезный Фагот. Наше время настало. *** А тем временем зал рукоплескал какому-то очередному молодому дарованию. Мэри сидела и незаинтересованно апплодировала вместе с толпой. На соседнем ряду перед ней сидел товарищ Алоизий, ещё совсем не подозревавший, как продолжится его сегодняшний вечер. Вдруг Могарыч внезапно сильнейшим образом закашлял, и, продолжая греметь своими хрипами на весь зал, протискивался между сидящих людей, чтобы покинуть зал. Выйдя, Алоизий продолжал кашлять, отпугивая всех вокруг себя. --Чёрт, почему так распирает-то?--тут он понял, что все время у его ноги терся кот. Большой черный котяра, а на котов у Алоизия была жесточайшая аллергия. — А ну-ка брысь, чертила!— он задергал ногой, чтобы животное спрыгнуло с него. Но не тут-то было. Внезапно кот сказал: — Это ты «брысь». Бегемот заорал диким кошачим воем, от которого у Могарыча закружилась голова и невыносимо зазвенело в ушах, а кот, пока мужчина хватался за голову, бегом стремительно нарезал вокруг него круги, образуя своеобразную темную воронку. Наконец воронка достигла такого размера, что Алоизий окончательно потерял сознание от боли, а за ним в образовавшуюся пропасть прыгнуло и небезизвестное неприкосновенное животное. Когда он очнулся, вокруг был мрак. И ничего более. Было так темно, что он еле мог разглядеть свои пальцы. Однако, он не понимал: лежал ли он на полу или парил в воздухе. Алоизий не чувствовал опоры под собой, и когда он понял это, он закричал от страха, который постепенно брал над ним верх. Вдруг из этой тьмы он резко шлепнулся на пол. И вот тут ему стало еще более не ясно, где он находился. Было очевидно, что он лежал рядом с камином, жар от которого постепенно перебирался на его волосы. Он закричал от нахлынувшего ужаса, однако, попытавшись потушить огонь какой-то тряпкой, у него ничего не вышло. Огонь продолжал расползаться по его телу, охватывая не только одежду, но и ...сердце?. Что интересно, что пламя охватило все тело, однако внутри, по ощущениям, только лишь мышцы сердца и, как казалось, лёгкие. Из-за чего Алоизию становилось неимоверно сложно дышать, но огонь был не такой обычный, а ярко-синий, он скорее не наносил раны, а создавал томное ощущение недостатка воздуха и жгучего покалывания. Когда пламя завладело всем телом, Алоизию вроде стало легче. Он встал с колен, и хотел было закричать «кто здесь?», но не мог. Из его рта исходили странные звуки, похожие на крики охрипшего петуха. Тут зеркало, стоящее против камина, резко рассыпалось на мелкие кусочки, и из него вышел Азазелло, а за ним и Коровьев. Из коридора же торжественным шагом пришел Воланд с Бегемотом, который тихо хихикал в большую мохнатую лапу. Воланд уселся в кресло, вскрыл пачку сигарет и, достав одну сигарету, взял огонь от пылающего Алоизия. —Теперь, похоже, вы пылаете огнем не только изнутри, товарищ Алоизий.— выдохнув дым изрек Дьявол. —Ч…что-с? Я не понимаю, о чем вы!— испуганно пролепетал ему в ответ мужчина. —Да все вы понимаете. Азазелло!--грозно позвал его Воланд. Тем временем Азазелло, уже поточивший своё орудие труда, быстро метнулся к Алоизию. Кот, спрыгнувший резко с камина, уселся прямо ему на голову и вцепился со всей дури своими острыми когтями в его морщинистое опухшее от алкоголя лицо. Алоизий взвыл как голодный волк от резкой физической боли, ведь не каждый же день коты вцепляются в его лицо. От его аллергии на кошачью шерсть ему стало совсем невыносимо дышать, он громко кашлял, параллельно брызгая чихами во все стороны. Вдруг Азазелло резко приставил топор к горлу Могарыча. Всё в нем в тот момент замерло, даже чихать перестал. Тем временем обладатель топора медленно нажимая вел по горлу свое оружие, оставляя вдавленный след и легкую царапину. --Оh, Angst. Man hat immer die Oberhand über eine Person.--рассуждал вслух Сатана.--Смотрите, от него у вас даже аллергия пропала!--от насмешливо затушил сигарету и подошёл к нему. Своей высокой фигурой Дьявол отбрасывал тень на фоне камина. Тут словно Воланд активировал свою тёмную энергию: у Алоизия невыносимо зазвенело в голове, внутренние органы сжались, а колени подло затряслись. Правой рукой Воланд взял его за подбородок и сжав зубы от нахлынувшей на него злости, сказал: --Чего ты боишься, человек? --Смерти, мессир. Смерти боюсь. Азазелло громко и заскучавше вздохнул. —Мессир, разрешите отрубить ему голову. Воланд в ответ мило улыбнулся и сказал: —Да, пожалуй. В этот момент страх человеческий в глазах Алоизия достигнул края, он понял, что сейчас его жизнь оборвётся самым пренеприятным образом, а он толком ничего сделать-то за короткий жизненный срок и не успел. Азазелло замахнулся со всей силы, и в сей же миг голова Могарыча укатилась в другой конец комнаты. Но разум человека ещё понимал происходящее. Воланд взял откатившуюся часть тела за волосы и, зло посмотрев в глаза, продолжил: --Если вы не извинитесь перед моей женщиной, эта иллюзия вашей смерти станет реальной.--тут прибежала Гелла и, подойдя к плещущему кровью телу, начала жадно пить кровь, от чего полумёртвый Алоизий чуть не стал мёртвым целиком.— Вы всё поняли, мой товарищ? --Мессир, всё что угодно! Только не смерть, только не смерть! Дьявол засмеялся. Он наслаждался страхом человечишки, питался им, словно утолял жажду крупными глотками воды, ведь ничто так не удовлетворяет Сатану, как страх смертного существа. И тут же по щелчку пальцев Воланда всё испарилось: и камин, и кот, и таинственная квартира. *** Когда Алоизий очнулся, он был в зрительном зале. К моменту его пробуждения все уже уходили из зала. Он поспешно встал и пошёл к выходу вместе со всеми. "Ну и народу же..."--проскочило в его голове в тот момент. Когда вся толпа выкатилась из зала, Могарыч заметил Мэри, мило беседующую о чём-то с Бездомным. --Мэри!--она обернулась, слегка удивлённо посмотрев на него.--можно вас на пару минут? --Вань, извини, я тебя оставлю.--Мэри отошла в сторону.--Что вам нужно?--строго спросила она. --Я хочу извиниться перед вами за всё, что сделал и намеревался сделать. Я--животное, которое не понимает человеческих границ. Умоляю вас, простите меня...--он жалобно и со страхом смотрел в её глаза, боясь в первую очередь за свою жизнь, ведь с Дьяволом шутки плохи, а он-то уж точно держит своё обещание. Девушка опешила. Она никак не ожидала слышать никаких объяснений от него, однако "не простить" сейчас не было выходом. Это безусловно было ужасно, было ужасно видеть его звериные глаза и захлёбываться в слезах страха. Задумчиво накручивая прядь волос на палец, она с безучастным видом выслушивала его нелепые извинения. Однако сейчас, когда эмоции после произошедшего утихли, она ничего не могла сказать, кроме как: --Ступайте. Можете считать, что ваши извинения приняты. --А вы не знаете, где господин Воланд? --Я не видела его с начала антракта. --Так вот же он!--Мэри тут же обернулась. Воланд всё так же грациозно шёл по коридору от выхода, приветливо улыбаясь своей чертовской улыбкой. --Добрый вечер, господин Воланд!--промолвил Могарыч, да так мило и фальшиво улыбаясь, что казалось он сейчас вот-вот и превратится в пёсика, виляющего хвостом перед хозяином. На что Дьявол в ответ любезно приподнял шляпу и более ничего и сказал. --Мэри, --продолжил Дьявол,--нам пора ехать. Auf Wierdersehen, товарищи.--Взяв её под руку, Дьявол и Мэри удалились из Грибоедова.

Далее повествование снова идёт от лица главной героини.

В машине нас уже ждали Гелла, Азазелло, Бегемот и водитель Коровьев. Я не знала, что и говорить, в автомобиле воцарилось неловкое молчание. Но я прервала молчание первая: --Воланд,--робко начала я,--я вспылила сегодня. Извини меня, я и правда немного зависима от сигарет. Прости...--я не договорила, как он уже меня оборвал. --Не извиняйся, meine Blume.Главное, что другой перед тобой извинился. Я удивленно посмотрела на Воланда. Откуда он знает? Хотя, возможно, он был причастен к этому. Но я ничего ответила. Мы прекрасно поняли друг друга. Дьявол был доволен: он сидел в автомобильном кресле с удовлетворенным видом, отличным от того, который был несколько часов назад. Луна ярко светила, дул приятный поток воздуха, а шелест деревьев приятно успокаивал. Когда мы приехали к моему дому, он высадил меня у подъезда и вышел из машины, чтобы покурить со мной. —Ты не запрещаешь мне?— задала я ему вопрос, доставая из пачки сигарету. —Не могу запрещать что-то такой женщине, как ты. Это твой выбор, meine Liebe. А кстати, ты показала Ивану свою главу? —Да, показала. Он, конечно же, был в восторге. Впрочем, как и всегда.— я закурила и выдохнуло жгучий успокаивающий дым. Он довольно кивнул. Затем, немного помолчав, он спросил: —Ты позволишь остаться у тебя сегодня? Ах, Дьявол. Совсем скоро ты растаешь от своих чувств и станешь милым Ангелом, которым и был когда-то. Но не буду же я лишать тебе прекрасной возможности провести время со мной? —Можешь остаться у меня и не только сегодня. —я подошла к нему ближе, кокетливо сверкнув глазами. Он заметил это и положил свою руку мне на талию. Лунный блик освещал нас, и я видела его любимую улыбку. Наши лица были совсем близко друг от друга, и я чувствовала его терпкий запах сигарет, что и раздражало и нравилось мне одновременно.

Так и хочется поцеловать его…

Бросив свой окурок на землю, я положила ему свои руки на шею, прислонившись своим лбом к его. Он сделал то же самое, и так мы стояли минут…да какая разница, сколько. Его взгляд был переполнен любовью, той самой, о которой он говорил мне когда-то. Я улыбалась. Вообще, так удивительно, насколько все быстро происходит. И это так сильно меня пугало, что я изо всех сил старалась об этом не думать. Главное, я любима. А какое время— да это ли важно? Тут нас внезапно окликнул Коровьев, которого видимо совсем не волновало положение его хозяина: —Мессир, вас ожидать? Воланд обернулся и, попытавшись скрыть свое недовольство, что крайне плохо получилось, ответил: —Нет. Ступайте. Ничего не ответив, Фагот хлопнул дверью и дал по газам, выехав из двора. —Мне так холодно. Может пойдем?— продолжила я. Легко поцеловав меня в краешек губ, он взял меня за руку и повел к квартире. Кажется, он действительно любит меня. Интересно, как долго продлятся такие отношения? Жизнь покажет. А пока, я решила наслаждаться моментом. ***