Роман.

*** Следующее утро было для меня самым тягостным в моей жизни. Открыв глаза, я почувствовала, словно моя голова настолько отяжелела, что поднять её казалось невозможным подвигом. Перевернувшись на другой бок я увидела тусклый утренний свет в окне. Судя по всему, было пасмурно, поэтому солнечных лучей не было видно. Подниматься совсем не хотелось. Сердце будто не билось, не чувствовало ни радости, ни горя. На глазах застыли дорожки размытой слезами туши, которые вдобавок испачкали недавно надетую на подушку наволочку. Губы обсохли и потрескались в уголках. Мой внешний вид говорил, будто бы я лежала несколько недель в больнице. Я просто лежала и смотрела в одну точку, пытаясь найти хоть какие-то стимулы для движения. И не находила. Привстав, я открыла новую пачку сигарет. Курить в кровати не казалось чем-то неправильным, однако непривычным. Мне не хотелось даже свесить ноги и хоть как-то выйти из объятий постели. Горько пахнущий дым заполнял мою комнату сильным запахом, который отнюдь не был мне приятен. Однако, никотин успокаивал, но и очерствлял гаснущее от потребности чувств сердца. Я не думала сейчас о Дьяволе, я лишь исключительно была зациклена на своей боли, которая пронзала всю мою душу и тело. Мне ужасно сейчас не хватало кого-то, кто бы помог мне справиться с этим и встать на дорогу пути истинного, с которого я ненадолго сошла. Что же делать мне, простой смертной, влюбившейся в Сатану и оставшейся без его внимания, покровительства и помощи на неопределенный срок? Работа над романом была для меня сейчас единственным выходом. Мне оставалась последняя глава для завершения работы, затем я планировала её выпустить в издательстве, о котором говорил мне Мастер. Получится ли у меня это сделать? А если и получится, то успешно ли? Не знаю. Но хочется надеяться, что да. Тут я услышала звонок в дверь, в затем легкие постукивающие движения по деревянной поверхности. Кто мог прийти ко мне сейчас? Догадок не было, поэтому, быстро потушив сигарету, я нехотя подбрела к двери. Открыв её, я увидела за ней ту, что дарила радость одним только своим появлением. —Мэри, дорогая!— негромко, но радостно воскликнула Марго. Ее эффектное появление слегка привело меня и в радость, и в шок. Глаза её светились доброй, лаской и всеми самыми светлыми чувствами. —Маргарита! Какими судьбами? Она лишь солнечно улыбнулась и, потесняя меня, грациозно прошла в квартиру. —Фу!— войдя в мою комнату она слегка помахала рукой у себя перед носом, пытаясь развеять сигаретный запах. —Дорогая, такой образ жизни не доведет тебя до хорошего.— Строго продолжила Маргарита и, подойдя к балкону, одним уверенным движением открыла дверь, чтобы впустить в прокуренную квартиру хоть немного свежего воздуха. Марго строго и порицающе смотрела на меня, разглядывая моё уставшее проплаканное лицо от бессонной ночи. —Марго, прости, я просто не знала, что ты придешь…— виновато потупив глаза ответила я ей. —И часто у тебя тут такой… мрак? —Ну в зависимости от настроения. Сегодня вот так, не очень. —А что стряслось? Что послужило причиной такому унылому настрою? Подступившие в глазах слезы были в шаге от того, чтобы снова вырваться наружу, однако собрав волю в кулак, я ответила: —Воланд уехал. Сказал, что скоро вернется… Лицо Маргариты приобрело поистине интересное выражение. На нем смешивались краски обиды, возмущения и злости. — Как?— выразительно воскликнула моя подруга. — Вот так. — Так…— после недолгой гнетущей паузы сказала Марго.— Давай я сейчас налью нам вина, и ты мне все расскажешь, хорошо? Я лишь молча кивнула. Я заметила, что распитие вина в моей квартире стало не то что бы ритуалом, оно стало обыденностью, рутиной. Моя праведная личность вторила моей темной стороне, которая ничего не имела против этого напитка, который успокаивал, разжигал чувства, расслаблял людей, заставлял их плакать и еще много чего. Однако, я не то что бы тосковала по Воланду, скорее не понимала: зачем он уезжает именно сейчас, когда мне так плохо и я нуждаюсь в поддержке, взаимопонимании и любви? Поверьте, я вовсе не боялась того, что этот мужчина бросит меня, хотя наверное стоило бы. Да и куда это ему понадобилось уезжать прямо сейчас? Это были те вопросы, которые несомненно сильно волновали мою голову. В то время, как я размышляла Маргарита быстренько открыла створку ящичка с посудой, где нашла элегантный винные бокалы. Аккуратно взяв их за ножки и поставив на стол, она разлила красно- алый напиток по сосудом, затем подняла свой и сказала: — За тебя, дорогая. Знай, что я всегда могу тебя поддержать и понять. Мы стукнулись и испили по глотку. По языку разлился вкус настоянного винограда, отдающий слегка кислыми нотками, переливающийся с терпкостью и выдержанностью напитка. —Ну, начну свой рассказ с нашей последней с тобой встречи…— я начала говорить. Я рассказала Маргарите Николаевне всё: признание Воланда, наш проведенный вместе вечер, убийство Анастасии Павловны… Вообщем, все, что произошло с нами за тот промежуток времени, пока мы не виделись. Под конец моего увлекательного рассказа она сидела с таким удивленным выражением своей физиономии, что её рот, ярко окрашенный алой помадой, слегка приоткрылся. Маргарита взяла бокал и сделала несколько больших глоток, жадно заливая в себя вино. Слегка вытерев рот салфеткой, она начала свою речь: —Да, подруга. Мягко говоря я в шоке. А грубо говоря— я в а…. Тут я шикнула на нее, устремив указательный палец вверх, дабы показать, что выражаться некультурно не стоит, хоть мы были и одни дома. Всё-таки алкоголь делал свое дело, и речь Марго становилась более развязной, чем была обычно. —Всё-всё, не выражаюсь. — она подняла руки вверх в качестве жеста «сдаюсь!» и продолжила,— Мне кажется, что этот Дьявол имеет серьезные намерения на тебя. Сама-то посуди: если он ради тебя готов убить человека, как думаешь, он и правда с тобой закрутил на одну ночь? Ни за что не поверю. Тем более,— тут она наклонилась поближе и заговорила тихим, заговорческим тоном,— не думаю, что в интересах Дьявола развлечься с девушкой один раз, а потом бросить её, как это делают нынешние юноши. В чем-то она была права. Однако, как я уже говорила, меня волновал даже не этот факт. Почему он оставил меня сейчас? — Почему он оставил тебя сейчас? Ну, это никому не известно. Может, проверяет тебя? Хотя, не думаю, что ему это нужно… Вообщем. Не стоит переживать, Мэри. Я внимательно выслушала её нетрезвые рассуждения. Однако она была права: возможно, волноваться и не стоило, но моё подорванное доверие к людям не давало мне покоя. --Маргарита, душа моя, спасибо за совет. --я слегка сжала её руку в знак сердечной признательности. --Я всё понимаю, дорогая. Кстати, как скоро ты занесёшь моему Мастеру роман? --Уже совсем скоро. Я почти его дописала. --И чем же он закончится? А мой роман планировался со следующем концовкой: Данталиан постепенно начинает намекать главному герою о его дьявольской сущности, однако до мистера Смита с трудом доходило самое очевидное, что начали замечать уже его коллеги и жена. Уайту же нравился этот недостаток догадливости в своей жертве, но его значительно раздражала жена, которая, пытаясь встать на путь истинный, пришла к Богу и теперь всячески наущает своего мужа тому, что написано святыми отцами. Томас, начиная осознавать, с каким мрачным другомон имеет дело, постепенно пытается отстраниться от него, однако нечистый все больше и больше затягивает его в пучину разврата, пошлости и грязи, откуда выбраться герою практически невозможно. Однако концовку романа я планировала сделать столько же достойной, сколько и сама кульминация: когда происходит разрыв между Дьяволом и человеком, который так привык к своему товарищу, ведь за тот срок, что были знакомы герои романа, Смит сильно привязался к Данталиану и не представлял своей жизни без него. Этим я и планировала завершить свой труд, в который вложила душу и частичку жизненного опыта. Маргарита, слушая мои задумки и идеи по поводу концовки, сладко растягивала удовольствие, попивая цедящими глотками вино. Она внимательно подмечала некоторые моменты из моего рассказала, кивала головой и выражала мне свое одобрение. —А знаешь, Мэри, может и хорошо, что тебя отчислили? Тогда бы Москва не узнала такого прекрасного писателя как ты. Я рассмеялась. —Для начала Роман нужно закончить, Марго. Но в чем-то ты права. Сегодняшней же ночью допишу роман. —Прекрасный тост. *** Маргарита ушла примерно несколько часов назад. Я сразу же принялась за работу. Детально описав все, что я рассказала ей и было в моей голове в целом, я обнаружила, что осталось несколько заключительных строчек для того, чтобы завершить рукопись. Хотелось сделать их монументом всего написанного, чтобы они имели могущество и силу. И вот что пришло мне в голову: «- Что за странное существо вы, люди, сделали из меня… Каждый грех каждого человеческого существа прибавляет тяжесть к моим страданиям и срок моему наказанию; однако я должен держать мою клятву относительно мира!» Это было последние слова Дьявола, когда он предстал перед Томасом в его истинном облике во сне Смита. После того, как главный герой услышал это, он больше никогда в своей жизни не видел и не слышал ничего о Данталиане Уайте. Уверовал в Бога, написал свой концерт и осуществил мечту— вот его итог. Но несмотря на успех среди слушателей, все его друзья, которые вместе с сном кутили по злачным и темным местам Лондона, отвернулись от него, найдя на это какие-то выдуманные причины. Победоносно поставив точку, я закрыла папку с рукописями и свалилась в беспамятстве в кровать, не переодевшись и не сходив в душ. Я настолько устала, но эта усталость была сладкой, ибо чувство удовлетворенности от проделанной работы превышало все рамки. *** Проснувшись с утра, не теряя времени и быстро собравшись, я поспешила к Мастеру, чтобы показать свое творение. Вызвав такси на тот адрес, который вчера дала мне Маргарита, я выехала. Прибыв на место, я увидела самый обычный дом. В моей голове, однако ж, издательство выглядело совсем по-иному. Оглядев дом сверху до низу, я увидела на одном из балконов Мастера, медленно покуривающего сигарету. Заметив меня, он радостно изменился в лице, и его всегда меланхолически мрачное выражение лица сменилось на лучезарное. Он приветливо помахал мне рукой. —Доброго дня, Мэри. Вы ко мне?— раздался его его голос. Несмотря на третий или четвертый этаж, на котором он находился, его было прекрасно слышно. —Добрый день. Да, к вам. —Хорошо, поднимайтесь. Я кивнула ему и поспешила в подъезд. Зайдя внутрь дома, я ощутила запах подвальной сырости. Дом имел всего девять этажей, поэтому лифта в нем не было, и пришлось подниматься пешком. На втором этаже, на старых ступенях небрежно окрашенной лестницы, я увидела кота. Этот кот был подозрительно похож на Бегемота, настолько похож, что его глаза даже светились так же, как и у него. Подойдя ближе к существу, я протянула свою руку, чтобы погладить. Животное сначала отпрянуло, но затем, принюхавшись к моей ладони, само потянулось и приласкалось. Я ждала, что он сейчас промурлыкает что-то в своём фирменном стиле, однако кот молчал. Я стояла, недоумевая и не понимая, был ли это действительно Бегемот или просто сильно похожий на него питомец. После того, как у животного кончился прилив нежности, случилось то, что дало мне всё понять. Сверкнув ярко- желтыми глазами, существо исчезло, рассеиваясь в воздухе золотыми проблесками. Значит, это точно был он, сомнений не было. Это дало мне понять, что сильнейший Мессир присматривает за мной и не оставляет без внимания, даже когда далеко. Хорошо это было или плохо, однако в сердце стало словно чуточку теплее. Поднявшись еще на один этаж, я увидела вбитую золотую табличку с надписью «Мастер». Следовательно, это была его квартира. Дернув за ручку двери, которая была обита кожей, я вошла в квартиру и увидела неожиданную для себя картину. Это была не просто квартира. Это помещение было двухэтажным, оснащенное огромным количеством бумаги, за ноутбуками сидели люди. Я обратила внимание на одного парня, который сидел на втором ярусе : он был в очках, его кудрявые волосы имели настолько темно-коричневый оттенок, что больше уходили в черный. Его вид был уставший, под глазами были глубокие темные круги, а сам взгляд был потухшим и унылым. Я стояла и рассмотривала примерно минуту. Мое внимание привлекли его приятные черты лица и блеклость всего его внешнего вида. Тут парень, видимо заметив мое пристальное внимание у нему, перевел свой взгляд на меня. Его лицо украсила милая улыбка, а я немного смутилась, однако тоже улыбнулась ему в ответ. Щёлкнув парой кнопок он закрыл ноутбук, и быстро спустился по лестнице. Он подошел ко мне и, уверенно посмотрев в мои глаза, сказал: —Привет. Я раньше тебя тут не видел. Показать тебе, где что? — он казался довольно милым. —Привет. Можно. А как тебя… — Саша. А тебя? —Мэри. —Не Мария?— сказал он, посмотрев на меня непонимающе своими темно-синими глазами. —Нет. Он кивнул и пошел вперед, приглашая жестом меня за собой. —Ну, как ты уже знаешь, мы занимаемся продвижением молодых писателей и поэтов, которых не принимает МАССОЛИТ и все те, кто яро поклоняются Михаилу Александровичу. — А откуда ты знаешь про Берлиоза? — Помилуй, кто ж не знает про Берлиоза? Я и сам к нему когда-то пришел, чего он вовсе не одобрил. — А с чем пришел? — Да с одним сборников стихов. «Геометрия тьмы», не видела такой? —Слушай, кажется, встречала. Тут он развернулся ко мне и близко встав тихим голосом сказал: — У меня дома есть пару экземпляров. Если хочешь— сегодня вечером могу тебе показать. Мои глаза загорелись интересом. Он приглашает меня к себе домой в первые же минуты знакомства? Что ж, идея заманчивая, однако, не для кого не секрет, чем заканчиваются такие «чтения стихов». Мне нужно было подумать. — Я подумаю над твоим предложением. Он ухмыльнулся, а затем, развернувшись, принялся дальше показывать мне помещение. Оно выглядело следующим образом: напрямую от входа находился первый этаж, оборудованный длинными столами с большими стопками бумаг. Это было сделано для того, чтобы творческие деятели могли прийти сюда и работать, взаимодействуя и советуясь с коллегами. Кто-то пил кофе литрами, а у кого-то на столе стоял даже алкоголь, что-то напоминающее виски или коньяк. Атмосфера стояла оживленная: когда мы проходили мимо компании писателей, они громко дискутировали на счет какого-то произведения, однако за мой слух зацепились следующие слова: —Да не может этот Дант быть Дьяволом, это бред! — провизжал парень с высоким голосом. По его развязной интонации казалось, будто бы он был немного пьян. —А кто он тогда? Ангел ? Миш, не неси херню.- отвечал ему другой низким тембром и синими окрашенными волосами. Они обсуждали мою книгу. Остановив Сашу, я подошла к парням: — Что за роман обсуждаете?— обаятельно сверкнув глазками спросила я. Они обернулись в мою сторону. Один из них, тот кто отрицал теорию Миши, ответил мне, оценивающе осмотрев меня с ног до головы: — Да нам Мастер показал один роман. Там про Дьявола и композитора. Он тебе не показывал? — Я его автор. — улыбнувшись, довольно ответила я. Тут ко мне развернулся третий парень с белыми длинными волосами и ярко-голубыми глазами, которые были настолько пронзительными, что невозможно было в них не посмотреть. — Ого. Не знал, что в нашем издательстве есть писатели- девушки. Я Володя. — Я Андрей.— сказал парень с низким голосом. — Парни, вы совсем скоро все узнаете. А сейчас, простите, мне нужно идти. — и приветливо помахав рукой я удалилась. Как же приятно было производить такой эффект на столь очаровательных юношей. — Постой, но ты даже не представилась…— спросил меня блондин. Обернувшись, я заманчиво ответила ему: — Мое имя увидишь на обложке книги. Александр стоял рядом со мной, пребывая в полном восхищении, судя по его взгляду. От удивления у него даже слегка приоткрылись губы. Я посмотрела на него, и от, выйдя из этого состояния, сказал: — Я просто тоже читал. И это… восхитительно. — Благодарю, лестно слышать. Проводишь меня дальше? — А, да, конечно… — и он отошел. На втором этаже обстановка была в принципе схожая, только там находилась, как они называли, «святая святых»— кабинет мастера. Туда они заносили ему своими работы и он, учтиво и строго подмечая все недочеты, отправлял их доделывать или переделывать работу. Затем рядом располагался кабинет бухгалтерии, где специальные люди занимались организационными вопросами. — А тебе куда нужно?— спросил парень. — Да мне нужно мастеру занести роман, я только вчера ночью его закончила. Его глаза вспыхнули мимолётным огоньком, однако тут же потухли и стали такими же спокойными и безмолвными, как и были до этого. Он указал рукой на кабинет Мастера и, дружески положив руку на плечо, сказал: — Удачи.— и тихо пошёл на своё рабочее место. Я посмотрела ему вслед и, сделав глубокий вдох и выдох, дёрнула за ручку кабинета. Зайдя внутрь, я подметила весьма беспорядочную обстановку: по столу были раскиданы бумаги, так же, как и в некоторых местах кабинета, пепельница была заполнена окурками так, что по-хорошему пора бы её очистить, но, как известно, на порядок у творческих людей времени нет. Мастер сидел за столом в кресле и читал чью-то работу. Я застенчиво кашлянула, дабы привлечь его взор на себя. Не поднимая глаз, он сказал: --Мэри, прошу, садитесь. Одну минуту, я дочитаю...--, и он продолжил тихо проговаривать губами написанные на листе строки. Я поспешно присела на стул и аккуратно положила на стол свою рукопись. Дочитав, Мастер поспешно отложил написанное кем-то, и на первой же страницы я увидела заголовок:

Александр Грей. Геометрия тьмы.

Это были Сашины стихи. Листов там было на первый взгляд страниц сорок, что в принципе, по моему мнению, было неплохим объёмом для начинающего писателя. --Прошу прощения,--продолжил Мастер,--один юноша очень хочет, чтобы его сборник опубликовали.--по его выражению лица было видно, что что-то всё же ему не нравилось. Я саркастично спросила: --Проделана большая работа?--Мастер ухмыльнулся и, качая головой, ответил: --Ну, можно и так сказать. Вроде и неплохо, а вроде...--,тут он сказал тише,--такая нелепица. Мальчик--страшный графоман. Надо бы сказать ему об этом...--он на мгновение задумался, а затем, приободрившись, продолжил.--Что ж, посмотрим, что вы написали. Он разложил написанные мною листы и, долистав до того момента, где он остановился в нашу прошлую встречу, принялся читать. Читал долго, не отрывая ни на секунду своих затуманенных и задумчивых глаз от рукописных строк. Я тем временем разглядывала кабинет: здесь, безусловно, присутствовали книжные стеллажи, на которых стояли различного рода произведения, и пыли на них не было, ибо периодически, на сколько я помню по рассказам Марго, он садился и перечитывал их вместе с нею. Также рядом с книгами находились фото в рамках. Одно мне особенно запомнилось: Мастер и Маргарита стояли напротив Арбатского дома, где сейчас жила я, а на руках у мужчины лежал кот--такой большой и чёрный. Мда, Бегемот и здесь засвидетельствовал своё присутствие. Не Воланд ли приказал ему? Я хотела задать вопрос о коте Мастеру, но не могла его отвлекать, уж слишком он был увлечён работой. *** От нетерпения я ёрзала на стуле. Мне крайне важно было услышать, что скажет он. Наконец, дочитав последние слова моего романа, Мастер победоносно сложил листы обратно. --Ну-с. Скажу вам откровенно...--он томительно посмотрел мне в глаза и заметил мой интерес к тому, что я сейчас должна была услышать. Что же скажет он? --Это великолепно.Мэри, я не то что бы в восхищении: у меня нет слов, чтобы выразить то, как мне нравится проделанная вами работа! Завтра же вы придёте ко мне, подпишите все необходимые документы...Да что завтра, сегодня же.--он торопливо принялся искать документы и, найдя необходимые бумаги, положил их передо мною. Я же не знала, что и сказать. С одной стороны, мне было несказанно радостно получить похвальные комментарии от такого человека. Но с другой стороны, все ли так хорошо, как кажется? Перед тем, как подписать бумаги, я слегка одернула Мастера, ибо мне показалось, что слишком он уж на эмоциях. —Постойте, Мастер.— он взглянул на меня непонимающим видом.— Вы уверены, что стоит так торопиться? Может, всё же есть какие-то ошибки? —Мэри,— тут он успокоился и присел на стул, —поймите меня правильно: я ни в коем случае не тороплю вас. Вы можете поразмыслить, однако не советую вам медлить. Чем скорее вы выпустите ваше творение в свет, тем лучше.—он вежливо улыбнулся. Я подумала, что он прав: не стоит затягивать с тем, что уже можно опубликовывать. Я кивнула головой и, прочитав бумаги, подписала их, наскоро поставив размашистую роспись. —Прекрасно. Завтра же редакторы начнут свою работу, и примерно через пару-тройку недель ваша книга будет выпущена. На какой тираж рассчитываете? Этот вопрос меня озадачил. О тираже книги я даже как-то не задумывалась об этом. Но, думаю, стоит начать с малого. —Пусть будет примерно сотня копий.—Тут я поняла, что этот вопрос не бесплатный, и поэтому спросила: —Сколько я вам должна? —Помилуйте, какие деньги. Я просто не могу с вас взять и копейки. —Я хотела сказать, однако только он это заметил, продолжил:—И ни слова больше. Приветливо улыбнувшись, я кивнула ему. —Можете идти, не смею вас задерживать. И да, Мэри…—я вопросительно посмотрела на Мастера. —Будьте поаккуратнее с Греем, прошу вас.
Я не сказала ему ни слова. Как он услышал наш с ним диалог? Или я не первая, кому Александр предлагал такую встречу? Впрочем, я не ответила ни слова и молча вышла из кабинета. Дело сделано, документы подписаны, оставалось только ждать реакции читателя. Я была несказанно рада тому, что моя первая работа завершилась, да ещё и с такими положительными отзывами от самого главы издательства, который славился своей строгостью к работе. —Так что, ты пойдёшь со мной?—вдруг из неоткуда прозвучал мелодичный голос парня, зазывавшего меня за собой в эту ночь. Мы стояли и смотрели друг на друга, выжигая себя ожидающим взглядом. —Да. Я пойду. Мой ответ означал лишь то, что сегодняшнюю ночь я проведу не одна. Мы оба понимали, что вечерняя встреча была не целью, чтобы прочитать написанные им стихи. Однако, по какой-то причине меня это не останавливало. Может, я хотела близостью заменить тепло того, кого сейчас не было рядом со мной? Возможно. *** Мы приехали к нему в квартиру. Она была в каком-то новом жилом комплексе, видимо, купил совсем недавно. Впрочем, выглядела она довольно прилично и по-новому. Парень сразу же предложил мне выпить. Я не отказывалась. Из его кухни открывался вид на остальную часть новопостроенных домов: во всех из них горело множество окон, что гармонично смотрелось на фоне смеркающегося неба. Алекс был воодушевлен, но старался сохранять выражение лица привычным для него мрачным образом. —Так где же твоя книга? — спросила я у него, после того, как он разлил вино по бокалам. Это было какое-то приличное белое вино. Я скептически посмотрела на бокал с жидкостью, так как не хотелось огорчать его и говорить о том, что больше мне нравится красное. Спохватившись, он пошел в другую комнату и принес мне стопку листов, на которых были распечатаны стихотворения. Прочитав их, в своих мыслях я полностью согласилась с Мастером: вроде и красиво, и складно, но эти строки не несут никакого смысла. Одним словом, графоман. —Тебе нравится? — Возможно. Прости, я задумалась. Твое здоровье. — я подняла бокал и выпила пару глотков. По ощущениям, вино словно было разведено с водой: оно не имело особенного вкуса и такой насыщенности, как то, которое мы пили когда-то с Воландом. И опять я вспоминаю про него. —Да, стихи неплохие,— продолжила я,— однако какая твоя основная мысль в них? Парень задумался и тоже сделал пару крупных глотков. Его голубые голоса посмотрели вдаль, окрасившись в меланхолию. — Я не задумывался… Я просто писал, как мысль идет. Я думал, что читатель сам найдет что-то свое в каждом из стихов. —Так как читатель может найти свои образы в стихотворении, если сам автор ничего определенного туда не заложил? Парень молчал. Он не знал, что ответить. И это было заметно по его рассредоточенному выражению лица. —Саш? —Да? —Скажи честно, зачем ты меня позвал? — я не хотела медлить с тем, для чего он меня позвал. Если он хочет секса— пожалуйста, он его получит. Если же его намерения чисты— мы сейчас это и узнаем. Александр, выдохнув воздух с легкой ухмылкой на его мрачном лице, ответил: — Чего хочет парень, когда видит симпатичную девушку? Уж точно не почитать ей свои стихи, верно? Как я и думала. Впрочем, ничего удивительного. —Да, ты прав. Снисходительно покачав головой, он допил свои оставшиеся глотки вина и, с характерным звоном поставив бокал на стеклянную поверхность стола, встал со стула. Я сделала тоже самое. Грей стоял лицом ко мне, рассматривая каждый фрагмент моего лица, словно какую-то картину. Он приглядывался к каждой детали, тщательно обвёл взглядом радужную оболочку глаза и, погладив кончиком пальца очертания моих губ, сказал: — Ты так прекрасна, Мэри…— парень аккуратно убрал с моего лица небольшую прядь рыжих волос. — Хочешь, я сделаю тебя своей музой? Я не стала ничего отвечать. Приблизившись к нему настолько близко, насколько было возможно, я коснулась своими губами его. Сначала нежно и аккуратно, словно невзначай, затем поцелуи становились глубже, на которые он взаимно отвечал. Я слышала его учащённое дыхание, слышала, как бьётся его юношеское сердце. От его ответных поцелуев, которые спускались все ниже и ниже, по телу раскатывались мурашки, охватывая каждый участок меня. С каждым моим и его действием мой разум погружался в темноту, в пучину, в мрачный водоворот спутанного сознания, выбраться из которого было невозможно. *** В окно сильно дул ветер. Дождь большими каплями ударялся об стекло, разбиваясь на мелкие водяные частички. Погода была скверная, как и моё состояние внутри. Секс с этим молодым поэтом не облегчил мою душу, а только лишь увеличил груз, который на ней был. Я сидела голая на его кровати, укутавшись в одеяло. Чувствовала себя просто отвратительно. Парень лежал рядом со мной и медленно курил электронную сигарету. Она была настолько принтерная своим запахом, что её запах словно был насыщен наркотой— с каждым новым выдохом хотелось её больше вдыхать. —Дай мне тоже.— попросила я, и Алекс протянул мне ее. Сделав затяжку, я ощутила сладкий привкус на языке. Какая фальшь в этом… Выдохнув, я протянула ему сигарету обратно. Грей присел на кровать, обнажая из-под постели своё упругое, спортивное тело. Он аккуратно спросил, проведя ладонью по моей щеке: —Тебе все понравилось? Я молча кивнула. Честно признаться, я не почувствовала ничего. Ни страсти, ни эмоций, хотя бы отдаленно напоминающих то, что было с Дьяволом, я не испытала. Не сказать, что все было плохо, вовсе нет. Но эта близость только сильнее резала ножом мое ноющее сердце. —Переночуешь у меня? —Да, я останусь. На том и порешили. Оставшийся вечер, парень ковырялся в ноутбуке, громко отбивая клавиши, а перед сном, украдкой поцеловав меня в лоб, Саша улегся спать. *** Подождав пару часов просто того, как он уснул, я тихо встала с кровати и пошла на кухню. Накинув какой-то халат поверх своего голого тела и прихватив с собой недопитую бутылку пресного вина, я вышла на балкон. Присев на голый пол открытого балкона, я залпом сделала несколько крупных глотков, заливая в себя алкоголь. Дождь хлыстал по моим волосам и телу, смешиваясь с моими слезами. Мне хотелось кричать, биться головой об стенку. Я возненавидела себя. Мне был ненавистен каждый сантиметр этой квартиры, да что квартиры— мира. Я посмотрела на небо. Тучи, наполненные водой, сгущались с каждой минутой. В тот момент я моей голове проскочила мысль: «Милый, я люблю тебя. Больше всего в этом мире. Я никого так не любила и не полюблю так сильно, как тебя. Пожалуйста, прости. Я так виновата. Я не смогла совладать с собой. Я думала, что если заменю тепло близостью, то боль от разлуки с тобой пройдет, но нет— она только усилилась. Прости меня. Если ты сможешь простить меня— дай мне хоть малейший знак. Прошу. Прости. Тысячу раз прости.» Никто не ответил моим мыслям. Но как только я закончила свой мысленный монолог, по небу раскатилась такая громкая, ясная, яркая гроза, сопровождаемая белой, ослепляющей молнией. Либо же мне показалось, либо мой воспаленный от переживаний разум уже был на грани сумасшествия, Гром раздался в моей голове голосом Дьявола: «Я люблю тебя, ангел.» Мое сердце забилось в надежде, что это не было слышимым видением. Я прижала руку к груди, залпом истерично допивая вино. «Спасибо, Дьявол.» ***