Мой ответ - это ты.

      Что-то изменилось, сдвинулось. Это было неуловимо, как легкий бриз в тихий полдень, но несло в себе больше, чем невысказанные слова и неисследованные эмоции. Динамика между ними, казалось, развивалась, трансформировалась неуловимым, но ощутимым образом.       Юнхо был уверен, что Сан заметил эти перемены в его едва уловимых взглядах, во взглядах, задерживающихся чуть дольше обычного. В его глазах таился секрет, нота, которую предназначалось расшифровать только Сану. В тихие моменты, когда их разговоры затихали, переходя в расслабленное молчание, Юнхо надеялся, что Сан чувствует вес его внимания, словно невидимая рука следит за каждым его движением.       Тщательность, с которой он заботился о Сане, почти отеческая манера поправлять подушку или предлагать пальто, когда они выходили на улицу, его стремление проводить больше времени вместе – все это говорило о возросшем внимании.       Юнхо, в свою очередь, не мог не чувствовать иногда тоскующего взгляда Сана на себе. Его чувства обострялись всякий раз, когда тот был рядом, это повышенное осознание одновременно очаровывало и вызывало легкое беспокойство.       Все дело было в том, как смягчался голос Юнхо, когда он обращался к Сану, в случайных прикосновениях, которые задерживались на долю секунды дольше, чем требовалось.       Он давно смирился с тем, что заинтересован в младшем, отбросив свой циничный настрой. Он признал тот факт, что не так уж и незаметно лелеет это чувство, особенно когда Сонхва и Минги не упускали возможности указать на это.       Честно говоря, Сан словно носил плащ идиотизма. Даже Хонджун заметил влюбленность Юнхо. Он не знал, Сан просто игнорирует его или он просто наивный простак, ничего не видящий дальше своего носа. Вероятно, последнее.

𓆩☯𓆪

      Юнхо навис над Саном, когда они выгребали последний мусор из его комнаты. Его глаза потемнели, когда он вышвырнул сломанные доски в окно.       «Он выглядит привлекательно в гневе» — подумал Сан. Его руки были открыты, отросшие волосы прилипли к шее, а пот облепил его, словно вторая кожа.       Затем, будто вселенская шутка, словно судьбе надоели их игры, Сан споткнулся о торчащую доску, и его импульс бросил его вперёд. С неловкой грацией он отчаянно пытался за что-нибудь схватиться, бессмысленно размахивая руками.       Мир затаил дыхание, когда законы гравитации взяли своё, и руки Сана врезались в грудь Юнхо. Он вцепился в него.       Это было совсем не так, как в прошлый раз, когда старший сражался с поврежденной ногой и переизбытком напряжения. Сейчас это произошло посреди практически пустой комнаты, когда они прижались друг к другу, и Юнхо смотрел на Сана с беспокойством и намёком на что-то ещё в его глазах.       Грудь Юнхо тяжело вздымалась под ладонями Сана, а его острый взгляд пронзал его сущность. На мгновение они замерли, напряжение было настолько плотным, что его можно было резать ножом.       Дыхание Юнхо было спокойным и размеренным. Конечно, он оставался расслабленным, его грудь поднималась и опускалась в гипнотическом ритме. Тень улыбки играла в уголке его губ – тонкое признание присутствия Сана.       У Сана перехватило дыхание, когда его рука непроизвольно скользнула вверх. Он почувствовал, как участился пульс, когда понял, насколько близко их лица. Комната, казалось, сжалась, сконцентрировавшись только на них. Он дышал неглубоко, горячо, и его взгляд был прикован к губам Юнхо.       Их губы разделяли лишь доли дюйма, и обещание чего-то большего висело в воздухе, словно запретный плод.       В темных от природы глазах Юнхо таилось чувство, которое Сан никогда раньше не замечал. Его пальцы на бёдрах Сана заёрзали, словно он хотел преодолеть оставшееся расстояние, чтобы завладеть тем, что должно было принадлежать ему. Это была война между желанием и самоконтролем, их невысказанное стремление стало почти болезненным в этой маленькой комнате.       Левая рука Юнхо скользнула вверх, обхватила щеку Сана, и его загрубевший большой палец погладил его скулу.             — Все ещё спотыкаешься о себя? — пробормотал он, словно делился секретом.             — Собираетесь ли вы двое целоваться? Потому что, если да, боюсь, у меня есть места в первом ряду.       Момент, который Сан так тщательно срежиссировал, рухнул, как карточный домик. Они отпрянули друг от друга, их лица покраснели от смущения, и Юнхо недовольно фыркнул. Они посмотрели вниз и увидели Хонджуна, сидящего в дверях и готового убежать.       Раздражение Юнхо вспыхнуло, и его недовольство назойливым присутствием было очевидным, когда он спросил:             — Вообще-то собирались. Чего ты хочешь?       Хонджун, снова принявший облик белки, подскочил в комнату, крутя хвостом, что говорило о нетерпении.             — Честно говоря, Юнхо, ты не можешь позволить мне хоть раз насладиться ночным воздухом? — его крошечные лапки возмущенно замахали. — Я не должен сидеть здесь взаперти. Я не какой-то заточенный питомец, я дикое существо!       Юнхо скрестил руки на груди:             — Дикое существо ночи? Ты никуда не пойдешь. Иди поиграй с перышком или чем-нибудь ещё.       Крошечная грудь Хонджуна надулась:             — Я хочу выйти на улицу, экзорцист. В удивительную природу, понимаешь? Свежий воздух, свобода, возможность помучить каких-нибудь ничего не подозревающих птиц. Понравилось бы тебе, если бы я тебя приковал цепью? А?       Сан, всегда выступавший посредником, задумчиво промычал:             — Юнхо, может, нам стоит выпустить его? Я знаю, что сошёл бы с ума, если бы мне пришлось сидеть взаперти.       Юнхо удивленно поднял бровь:             — Ты и так тут сидишь, — напомнил он.             — Но, по крайней мере, я могу выходить на улицу, а он может только греться на подоконнике, — возразил он.       Хонджун кивнул в знак согласия, активно жестикулируя своими маленькими лапками:             — Именно! Я присматривал за вами, вёл себя так, как положено. Считайте меня своей белкой-защитником, вашим хранителем, которого вы так злобно держите взаперти.             — Ещё одно слово, скунс, и я выброшу тебя в окно.             — И ты думаешь, что можешь просто выкинуть меня? У меня есть класс, знаешь ли, — поддразнил он.       Губы Юнхо скривились в кривой усмешке, когда он приблизился к существу на полу:             — О, я не думаю. Я знаю.             — Юнхо…       Быстрым движением он схватил Хонджуна и движением, которое можно было описать только как "в стиле Юнхо", бросил его к окну. Воцарилось изумленное молчание, когда Сан увидел, как Хонджун вылетел в открытое окно и исчез в саду, и услышал лишь мягкий стук.             — Проблема решена, — объявил Юнхо, поворачиваясь к Сану и хватая его за руку. — Я думаю, мы…       Глаза Сана расширились, и он поспешил к окну, чтобы проверить, всё ли в порядке с Хонджуном, отталкивая Юнхо.             — Юнхо, что ты наделал? Что, если он мёртв!             — Не волнуйся, милашка, я в порядке! Просто нужен свежий воздух!             — Видишь, с ним всё в порядке, теперь мы можем…             — А что, если ему больно! — отвлеченно воскликнул Сан, выбегая из комнаты, и его сердце бешено колотилось в груди.       Юнхо мог только смотреть и вздыхать.

𓆩☯𓆪

      Юнхо надкусил одно из яблок, собранных Сонхва накануне, входя на кухню и бросая сердитые взгляды на Хонджуна. Животное, уничтожившее все его шансы поговорить с Саном о сексуальном напряжении между ними, было сравнимо с охраной инкуба.       Он открыл кран, вздрогнув, когда оттуда хлынула вода, и быстро закрыл его:             — Если Сатана меня не прикончит, то этот чёртов дом точно это сделает.       Хонджун откашлялся, слизывая остатки чая Минги:             — Никотиновая зависимость сделает это гораздо раньше Сатаны.       Юнхо закатил глаза:             — Будь благодарен, что у меня есть что-то, что сохраняет мне рассудок в этой дыре, иначе я задушу тебя во сне. Не думай, что я забыл твои выходки прошлой ночью.             — О, я думал, твой рассудок давно улетел, — огрызнулся белка. — И нет, я не забыл. Боль в моей человеческой спине прекрасно мне об этом напомнила.       Юнхо бросил на него пристальный взгляд:             — По крайней мере, у меня есть зависимости получше, чем постоянная потребность в заботе.             — Я не знал, что нуждаться в любви – это преступление, — сказал тот. — Но, опять же, наверное, легче притворяться, что тебе никто не нужен, верно?             — Лучше, чем задыхаться от ягод и притворяться, что ты лучше всех остальных животных.       Хонджун дёрнул своими маленькими руками, не обидевшись на колкость:             — Лучше, чем постоянно вонять пепельницей, — огрызнулся он, потянувшись обеими руками за апельсином. Он повертел его в руках и принялся за работу, откусывая край.             — Ты бы предпочел пахнуть фруктовым рынком? — съязвил Юнхо, вызвав смешок у Сонхва, который тихо готовил какие-то травы неподалеку.       Хонджун бросил на него взгляд:             — Я выберу это вместо запаха грязного старого бара.             — По крайней мере, в баре люди могут меня выдержать, — ответил Юнхо. — В отличие от тех, кто живет за чужой счёт.       Хонджун захихикал:             — О, так теперь я виноват в том, что меня создали таким милым? Интересно, у кого тут социальные навыки бешеного енота?             — Следи за языком, скунс.             — Да, я буду следить за тем, чтобы моё кровяное давление не подскочило, пока ты следишь за тем, чтобы твои лёгкие не почернели, — сказал он, отрывая ещё один кусок апельсиновой кожуры.       Юнхо закатил глаза, отвлекаясь, когда Сан пробежал мимо с мокрыми волосами и голым торсом.       Белка на столе бросила в него кусок кожуры:             — По крайней мере, меня не сбивает с толку каждое симпатичное лицо, которое появляется на горизонте.       Глаза Юнхо сузились:             — О, ты имеешь в виду то самое симпатичное лицо, на котором ты спишь?       Хонджун откусил кусок апельсина, потираясь о свою партию:             — Ты бы точно знал, что значит спать с красивыми лицами, не так ли? — огрызнулся он, глядя на надкусанное яблоко в руке Юнхо.             — Это называется выполнение моей работы, — ответил Юнхо, откусывая ещё один кусок яблока. — Тебе не понять, маленький демон.             — Правильно, потому что ломать всё подряд – это верх трудовой этики.             — Ты бы предпочёл, чтобы я сорвался на тебе? — спросил он. — Радуйся, что священник держит тебя на поводке.       Хонджун спрыгнул со стола с апельсиновыми корками во рту, направляясь к маленькой корзине. Он бросил их туда, радуясь, когда Сонхва одобрительно почесал его за ушами:             — По крайней мере, поводок не заставляет меня вонять пепельницей.       Юнхо проигнорировал его, наслаждаясь яблоком:             — Это называется личный выбор, — холодно ответил он. — Некоторым из нас нравится наслаждаться лучшими вещами в жизни.       Хонджун взобрался на прилавок, позируя на подоконнике:             — Потому что курить как паровоз – это определенно прекрасная вещь.             — Я бы предпочёл это бездонной яме для фруктов в любой день, — огрызнулся Юнхо, поднимая бровь, когда Сан прошёл мимо, массируя ухо Хонджуна и спрашивая Сонхва, нужна ли ему помощь. — Почему ты обнимаешь этого коротышку?       Хонджун снова засиял, когда Сан медленно повернулся:             — Потому что он милый…?       Белка демонстративно проигнорировала Юнхо, прижимаясь головой к Сану:             — Почему ты так долго?             — Он, наверное, возился со своей прической, — проворчал Юнхо пренебрежительно, сузив глаза, вспоминая, как младший избегал его накануне.       Сан поднял бровь:             — Говорит парень, который укладывает волосы газонокосилкой, — сказал он, вздыхая, когда Юнхо достал сигареты.       Экзорцист вскинул руки:             — Что, сегодня 'Национальный день нападок на Юнхо'? — вызывающе спросил он, подходя к окну.             — Мальчики, — отчитал Сонхва.             — Бывает ли момент, когда вы двое не грызетесь? — спросил Сан, откусывая бутерброд.       Крошечные глаза Хонджуна сузились:             — Может быть, когда твой парень научится держать свои эмоции под контролем. Клянусь, ты как бомба замедленного действия.       Юнхо закатил глаза:             — По крайней мере, я не какой-то жаждущий внимания грызун, — огрызнулся он, радуясь тому, как взъерошилась шерсть Хонджуна от раздражения.             — Я не вижу, чтобы ты отрицал слова о парне, — самодовольно ответил Хонджун. — Ты просто завидуешь, что я могу свободно бегать, пока ты возишься с нашей породой.             — Должен тебе сказать, что я спас всем им жизни много раз, — проворчал Юнхо.             — Скажи мне, сколько демонов ты убил сегодня, пока был занят тем, что выкуривал свои легкие?             — Достаточно, чтобы знать, что я не просто бегаю, как грызун с комплексом превосходства.             — В конце концов, это моё лучшее качество, — гордо сказал Хонджун, снова надувая грудь.             — Я до сих пор не понимаю, зачем мы тебя держим, — пробормотал Юнхо, полушутя.             — Потому что я незаменим, — сказал Хонджун, помахивая хвостом для убедительности. — Вы бы не продержались без меня и минуты.       У Юнхо дернулся глаз:             — Я прожил пару хороших лет, думаю, я был бы в порядке.       Хонджун спрыгнул со стола и забрался по ноге Юнхо, устраиваясь у него на плече:             — Ты втайне любишь, когда я рядом, — сказал он, прижимаясь щекой к его уху.             — Продолжай мечтать, коротышка,       Сонхва вздохнул:             — Хватит ругаться, оба.       Юнхо скинул Хонджуна со своего плеча, когда увидел, что Сан крадучись выходит из кухни:             — Сан! — крикнул он, преследуя его.       Его шаги были быстрыми и точными, когда он последовал за Саном из кухни в его комнату, где он загнал его в угол с напором, не оставляющим места для уклонения:             — Нам нужно поговорить.       Однако Сан, похоже, был намерен избежать разговора. Он метался по комнате, как перепуганный заяц, притворяясь равнодушным, пока Юнхо преследовал его, пытаясь привлечь его внимание.       Юнхо с досадой вздохнул:             — Сан, нам нужно поговорить, — сказал он твёрдым голосом.       Глаза Сана забегали; его щеки покраснели предательским румянцем:       — Поговорить о чём? — ответил он.       Внезапное сильное сжатие его руки Юнхо не оставило ему выбора, кроме как встретиться с экзорцистом лицом к лицу. Юнхо потянул и направил его, пока тот не сел на комод, их лица оказались на расстоянии вытянутой руки.       Щеки Сана горели, и этот вид, по скромному мнению Юнхо, ему очень шёл.             — О нас, — сказал Юнхо тихим голосом, полным опасения.       Взгляд Сана наконец встретился с его взглядом:             — Я не знаю, о чём ты говоришь.       Хватка Юнхо на его руках слегка усилилась, тихая просьба о правдивости:             — Сан… Посмотри на всё, что я сделал, — сказал он. — Ты думаешь, я сделал бы что-нибудь из этого для кого-нибудь другого?       Румянец Сана усилился, и он отвел взгляд, его пальцы нервно заерзали:             — Ну, я…       Юнхо наклонился ближе, его дыхание коснулось носа Сана, когда он прошептал:             — Я глался за тобой когда ты был в опасности, сражался с тварями, чтобы защитить тебя. Я готов вернуться в ад только ради тебя, — признался он. — Я никогда не был готов сделать что-либо из этого для кого-либо другого, Сан. Это ты, это всегда был ты.       Он перевел дыхание, слегка отстраняясь:             — Я готовил твою любимую еду, хотя я чертовски плохо это делаю. Я допоздна разговаривал с тобой обо всём на свете, только чтобы ты мог отдохнуть. Я был рядом с тобой в самых разрушительных ситуациях, с которыми мне когда-либо приходилось сталкиваться. Я отказался от идеи иметь своё собственное пространство, потому что мне нужно, чтобы ты был в нём. Я сделал всё это, потому что… — Юнхо замолчал, ища подходящие слова. — Потому что… Потому что ты мне дорог, возможно, больше, чем кто-либо другой. Я не задумывался об этом так глубоко, пока не так давно. Но теперь, — признался он. — Теперь… Теперь я не могу представить себе жизнь без тебя.       Сан ненадолго потерял дар речи, его чувства бушевали внутри него, как буря. Глубина Юнхо застала его врасплох.       Юнхо отвернулся и повернулся лицом к двери:             — Я… Я извиняюсь за то, что обрушил это на тебя в такой ситуации, но я не из тех, кто мучается своими чувствами, Сан. Чем дольше я молчал, тем больше я бы отталкивал тебя, и, честно говоря, я не хочу этого.       Не говоря ни слова, Сан спрыгнул с комода и подошёл ближе, обвивая его руками сзади в крепких объятиях. Он прижался щекой к его спине, его голос был тихим:             — Спасибо, Юнхо, — прошептал он, его дыхание было тёплым. — Тебе не нужно извиняться, я… Я просто удивлён, вот и все. Но в хорошем смысле.       Юнхо на мгновение замер, испугавшись внезапных объятий, но затем расслабился, и его рука поднялась, чтобы накрыть руку Сана. Он повернулся лицом к нему, открывая рот, чтобы заговорить:             — Конечно, я…       Сан покачал головой, пряча лицо у него на груди:             — Тебе не нужно извиняться, — сказал он смягченно. — Я… Мне нужно время. Мне нужно время, чтобы собрать свои чувства, чтобы понять, что это значит для нас. Я не хочу торопиться с тем, в чём не уверен, что смогу справиться.       Пальцы Юнхо нежно вплелись в его волосы:             — Я понимаю, — ответил он. — Не торопись, я не ожидаю, что ты узнаешь сразу.       Прежде чем Сан успел отреагировать, их момент снова был прерван, на этот раз раздражённым голосом снизу.             — Юнхо! Юнхо! — эхом разнёсся по дому голос Хонджуна. — У нас закончилась клубника!