Когда хозяин в Ноксусе

В кромешной темноте комнаты мягко мерцали несколько свечей, отбрасывая танцующие тени на стены. Их тёплый, золотистый свет едва освещал спальню, создавая уютную и интимную атмосферу. Джинкс сидела на кровати. Её темно-синий шёлковый халат мягко спадал с плеч и прикрывал обнажённое тело, а волосы, распущенные, касались её спины. После недавнего секса с Силко, она пыталась сосредоточиться на массаже, который она делала мужу, но тело было напряжено, а её разум продолжал крутиться вокруг недавних событий. Каждый её жест был холодным и безжизненным, как будто она пыталась избежать собственных чувств, которые пробивались на поверхность. Её губы были поджаты, лицо невозмутимым. Силко лежал с закрытыми глазами, расслабившись на кровати. Иногда его дыхание становилось глубже, и он казался полностью поглощённым своим состоянием. Джинкс тихо и методично двигала руками, обрабатывая его спину, но её мысли блуждали далеко от этого момента. Внезапно его голос разорвал тишину, а его слова заставили её замереть на мгновение. — Завтра я уезжаю, — сказал он, не открывая глаз. — В Ноксус. На несколько дней, по делам. Джинкс напряглась, хотя и пыталась скрыть это. Она сделала паузу, прежде чем продолжить массаж, не зная, что ответить. Силко говорил это спокойно, как будто для него это не было чем-то важным. Но для Джинкс каждое его слово отзывалось эхом в её груди. Её лицо немного помрачнело, и она, не поднимая глаз, продолжала двигать руками, пытаясь сосредоточиться на его словах, которые ей нужно было переварить. Она ничего не сказала, но её мысли начали бешено крутиться: он уезжает. Это могло бы быть её шансом, её возможностью двигаться вперёд. Но она знала, что это также означает новые проблемы, новые опасности. Силко, как всегда, не был склонен к разъяснениям. Он не пытался объяснить, зачем он уезжает или что именно ему нужно было в Ноксусе. Он просто сообщил факт. Джинкс чувствовала, что её руки немного дрожат, но она продолжала массировать его спину. В этой тишине, между ними, царила странная, почти тяжёлая атмосфера, которая казалась глухой и пустой, словно сама комната была под тяжестью невыразимой боли, которую Джинкс не могла скрыть.

***

Утро было туманным, и в воздухе витала тяжелая атмосфера, как будто весь мир держал дыхание в ожидании чего-то важного. Силко стоял у письменного стола, тщательно разбирая документы. Его руки двигались уверенно и быстро, но Джинкс заметила, как его взгляд периодически скользит по ней, хотя он старался этого не показывать. Она стояла рядом, неподвижная, как статуя, глаза направлены на его действия, но мысли её были далеко. Всё казалось необычно тихо, как будто весь этот момент был заранее предначертан. Когда Силко в очередной раз посмотрел на неё, он, наконец, нарушил тишину, его голос был ровным и спокойным. — Во время моего отсутствия за Зауном будет присматривать Финн, — сказал он, не поднимая глаз от документов. Джинкс удивилась, но её лицо оставалось нейтральным. Это было неожиданно, особенно учитывая всё, что между ними происходило. Финн… Она сразу вспомнила о нем, и на мгновение ей показалось, что ситуация становится ещё более запутанной. Силко продолжил, не давая времени на ответ: — Несмотря на такую почётную должность, ему запрещено приближаться к моему поместью. — Он сделал небольшую паузу и, чуть понизив голос, добавил: — Особенно к тебе. Джинкс замерла. Её глаза на мгновение расширились, но она не сказала ничего. В его словах не было злости, только чёткое и непреложное распоряжение. Она пыталась понять, что он этим имел в виду, но не решалась спросить. Странное, едва уловимое ощущение охватило её — что-то было не так, но что именно, она не могла понять. Силко, не ожидая реакции, продолжал, как будто это было для него совершенно естественно: — Поместье будет охраняться со всех сторон. — Он поднёс к губам чашку с кофе, его глаза оставались невозмутимыми, — так будет безопаснее. Особенно для тебя. Слова звучали как неоспоримый факт, но Джинкс чувствовала, как внутри её что-то сжалось. Это был тот самый момент, когда она поняла, что его контроль за её жизнью усиливается с каждым днём, и эта забота, казавшаяся защитой, на самом деле была ещё одной железной цепью, связывающей её. Не зная, что ответить, Джинкс молча посмотрела на него, а потом её взгляд снова упал на пол. В голове роились мысли о Финне, об охране, о том, что она не имеет права решать за себя. Силко продолжал собирать документы, и всё казалось таким же холодным и безэмоциональным, как его слова. Когда Силко уехал, забрав с собой Севику, охрану и свою свиту, Заун, казалось, на мгновение выдохнул. Тихое эхо его шагов всё ещё витало в стенах, а Джинкс осталась в поместье одна. По-настоящему одна. Не считая Люкс, горничную Элизу, и около десяти человек охраны. Карета скрылась за поворотом улицы, и последние звуки копыт растворились в тишине. Джинкс стояла у окна, сжимая край тяжёлой шторы. Несколько секунд она не двигалась — будто боялась поверить, что Силко действительно уехал. Потом медленно прикрыла ткань, отрезав остатки дневного света, и обернулась к Люкс. В её глазах — азарт, в уголках губ — редкая, искренняя улыбка. Люкс, прислонившись к дверному косяку, с мягкой улыбкой сказала: — У нас теперь куча времени, чтобы провести его вместе. Джинкс щёлкнула пальцами, в глазах её блеснул тот самый дерзкий огонёк, который так давно угас под контролем Силко. — О, я знаю, как повеселиться, — с загадочной интонацией произнесла она. Не отпуская руки Люкс, Джинкс потянула её за собой по коридору, лёгкая, почти беззвучная походка напоминала порыв ветра. На мгновение Люкс даже не поняла, куда они идут — пока не остановились у массивной двери кабинета Силко. — Джинкс... — с сомнением начала Люкс, но та уже толкнула дверь, прижимая палец к губам: — Тише, цветочек. Он ведь далеко. И сегодня этот кабинет принадлежит только нам. Девушки вошли в кабинет. В воздухе ещё витал лёгкий запах табака и древесного масла — Силко уехал всего час назад, и казалось, что его присутствие всё ещё цепляется за стены. Джинкс на мгновение осмотрелась, затем хитро улыбнулась и вытащила из-под камзола связку ключей. Металл тихо звякнул, отражая луч света из окна. — Видишь? — она подняла ключи, потрясла ими, словно демонстрируя нечто невероятно ценное. Люкс слегка приподняла бровь и кивнула, не скрывая лёгкой улыбки. — И что это? Джинкс заговорщицки наклонилась ближе: — Ключи от винного погреба моего дорогого мужа. — На последних словах её голос прозвучал с насмешливой интонацией. — Сегодня... мы устроим маленький праздник свободы. Она ловко повернула один из ключей в замке скрытый за стенкой — и в кабинет хлынул холодный аромат дубовых бочек и камня. — Ну что, цветочек? — усмехнулась Джинкс, протягивая руку. — Спускаемся? Холодный воздух винного погреба коснулся кожи, когда девушки начали спускаться по узкой винтовой лестнице. Каменные стены были покрыты инеем и мхом, а слабый свет фонаря, который Джинкс прихватила с собой, отбрасывал на стены длинные тени. — Надеюсь, ты не собираешься меня тут запереть, — полушутя произнесла Люкс, глядя на неё через плечо. — Запереть? — Джинкс обернулась и, ухмыляясь, подмигнула. — Нет, цветочек. Только если ты сама попросишь. Люкс покачала головой, но улыбнулась. Вскоре они вышли в просторное помещение, освещённое канделябром. Повсюду — полки с бутылками, каждая покрыта слоем пыли. Джинкс сняла одну, смахнула пыль рукавом и, глядя на этикетку, довольно свистнула: — Ха! Этот стоит как половина шахты! Отличный выбор. — А ты уверена, что Силко не заметит? — осторожно спросила Люкс. — Он в Ноксусе. К тому времени, как вернётся, я успею заменить бутылку... ну или сбегу, — рассмеялась Джинкс и ловко открыла пробку. Девушки поднялись обратно наверх, и, едва закрыв за собой дверь кабинета, Джинкс облегчённо рассмеялась. — Фух… если бы кто-то узнал, где мы только что были, — сказала она, ставя бутылку на стол. Люкс покачала головой, но на её губах мелькнула улыбка. — Ты неисправима, Джинкс. — И ты всё равно со мной, — с озорством парировала та, выдернув пробку с глухим хлопком. В комнате пахло деревом, пылью и вином. Джинкс ловко наполнила бокалы, протянув один Люкс. Вино заиграло на свету — тёмно-гранатовые блики отражались в глазах блондинки. — За свободу, — сказала Джинкс, приподнимая бокал. — За неё, — тихо откликнулась Люкс. Они выпили. Минуты текли медленно, и тишину нарушал лишь редкий треск свечи. Комната наполнилась мелодией патефона. Люкс, немного осмелев от вина, сказала: — А если он узнает, что мы сидим здесь и пьем его коллекцию? Джинкс расхохоталась: — Тогда ему придётся приехать из Ноксуса с новым ящиком — и крепкими нервами. Джинкс откинулась на спинку дивана, опустив голову назад, а Люкс сидела чуть ближе, держа бокал на коленях. — Знаешь, — нарушила молчание Джинкс, — я всё думала… как было бы, если бы не этот брак. Если бы я могла просто… быть с тобой. Без стен, без приказов, без охраны у дверей. Люкс отвела взгляд, задумчиво крутя бокал в пальцах. — Может, когда-нибудь, — сказала она. — Но не здесь. Не под его крышей. Джинкс горько усмехнулась: — Тогда пусть весь этот дом провалится к чертям. Люкс улыбнулась, и на секунду между ними снова промелькнула искра — лёгкость, почти детская. — Хочешь знать, что я чувствую? — тихо спросила Джинкс, повернувшись к ней ближе. — Я живу, только когда ты рядом. Всё остальное — просто сон, из которого не могу проснуться. Люкс, слегка опьянённая, посмотрела на неё долго и молча, потом, не удержавшись, провела рукой по её щеке. Люкс провела кончиками пальцев по щеке Джинкс — осторожно, будто боялась разрушить то хрупкое мгновение между ними. — Ты не должна так говорить, — тихо произнесла она. — Если бы кто-то услышал… — Плевать, — перебила Джинкс, глаза её вспыхнули. — Пусть слышат. Пусть знают, что я наконец-то чувствую себя живой. Люкс покачала головой, но не отстранилась. — А если он узнает? Если Силко… — Пусть узнает, — Джинкс прищурилась, на лице мелькнуло упрямство. — Я не боюсь его. Я устала бояться. Люкс вздохнула. В её взгляде была смесь тревоги и нежности. — А я боюсь. Не за себя — за тебя. Каждый раз, когда ты идёшь против него, я не знаю, увижу ли тебя завтра. Я… не хочу снова потерять тебя, Джинкс. Джинкс молчала, опустив глаза в бокал. Потом поставила его на стол, и чуть наклонилась вперёд. — А я не хочу снова жить без тебя, — сказала она едва слышно. — Всё, что я делала — всё это было зря, если в конце я теряю тебя. На губах Люкс появилась грустная улыбка. Она хотела что-то сказать, но Джинкс уже взяла её за руку — крепко, будто боялась, что та исчезнет. — Не отпускай меня, — прошептала она. — И не собиралась, — ответила Люкс, переплетая их пальцы. На мгновение в мире не осталось ничего — ни стен, ни страха, ни чужих приказов. Только две девушки в тишине, упрямо отвоёвывающие себе крошечное право быть счастливыми. Джинкс, смеясь над чем-то, что уже забыла через минуту, внезапно поднимается с дивана. — Минутку, цветочек…— говорит она с нарочито загадочным видом и делает шаги, чуть покачиваясь. Подходит к массивному столу Силко, тянет за ручку ящика — и тот послушно открывается с мягким щелчком. — А вот и сокровища старика, — хихикает Джинкс, вытаскивая из аккуратно уложенной коробки длинную сигару. Она подносит её к носу, театрально нюхает. — М-м… пахнет контролем и занудством. Люкс округляет глаза, глядя на неё. — Ты серьёзно собралась это сделать? — А почему бы и нет? — дерзко отвечает Джинкс, ловко щёлкая спичкой. — Если уж быть плохой женой — то со стилем! Она поджигает сигару, делает неловкую затяжку… и тут же начинает кашлять, чуть не роняя её. Люкс в испуге тянется к ней: — Джинкс! Потуши это, пока не устроила пожар! — Я в порядке, в порядке… — отмахивается та, с глазами на мокром месте от кашля. — Просто… слишком элитный дым для простой заунки. Люкс не выдерживает и смеётся, глядя, как Джинкс с надутыми губами сидит с сигарой, будто пытается доказать миру, что знает, как ею пользоваться. — Ты выглядишь как мадам из верхнего города. — Ну, хоть раз в жизни, — усмехается Джинкс, гордо поднимая сигару. — За нас, цветочек! Они обе смеются, а дым вьётся в воздухе, смешиваясь с лёгким ароматом вина и их беззаботным, тихим счастьем. Джинкс, всё ещё удерживая сигару между пальцами, снова кашлянула, выдыхая облачко дыма. — Ха… — выдавила она хрипло, — кажется, свобода... жжётся. Люкс, смеясь, аккуратно вытянула сигару из её руки и затушила её о край пепельницы. — Тебе лучше не пробовать больше быть взрослой женщиной из Пилтовера. Джинкс слабо усмехнулась. — Я просто хотела почувствовать себя свободной, цветочек… хоть чуть-чуть. Без него. Без этих стен. Без всего. Люкс мягко обняла её за плечи, чувствуя запах вина и табака, смешанный с чем-то по-детски упрямым в Джинкс. — Ты уже свободна, — прошептала она. — Здесь. Со мной. Джинкс тихо хмыкнула, снова кашлянув. — Если это свобода, то она чертовски пахнет папиросой. Обе рассмеялись — так искренне, что на мгновение весь мрак особняка будто растворился в их смехе. Джинкс, покачивая бокал в руке, откинулась на спинку массивного кресла Силко, закинув ноги прямо на стол. С того места, где обычно сидел властный демон Заунa, она теперь выглядела вызывающе и даже дерзко. — Блонди, а давай поиграем? — произнесла она с загадочной улыбкой, слегка прищурившись. Люкс, которая как раз подносила бокал к губам, приподняла бровь. — Поиграем? В что именно ты собралась играть, хулиганка? Джинкс на секунду задумалась, покрутила в пальцах пробку от вина и, щёлкнув ею, усмехнулась: — Хм… в «Правду или действие». Или как там у вас, в Демасии, называется эта скучная игра для благородных? Люкс фыркнула, не скрывая улыбку: — У нас в Демасии это называется "светская проверка вежливости". — Тогда давай устроим "заунскую версию!" — Джинкс хлопнула ладонью по столу, отчего бокалы звякнули. — Без светских приличий! Люкс рассмеялась, подыгрывая ей: — Боюсь, я уже пожалела об этом предложении... — Поздно, цветочек! — Джинкс сделала большой глоток вина, ткнула в неё пальцем. — Ты первая! Затем, Джинкс хитро щурится, откинувшись глубже в кресло, и крутит бокал в руке, наблюдая, как вино лениво стекает по стенкам. – И если я выиграю... — она делает паузу, затем глядит прямо в глаза Люкс, — ты исполнишь одно моё желание. Люкс приподнимает бровь, подперев щёку ладонью: — Желание? Опасно звучит. — Конечно опасно. Это ведь я, — ухмыляется Джинкс, делая вид, что поправляет воображаемую корону. Люкс, слегка покраснев от вина и смеха, пожимает плечами: — Ладно, ладно. Если выиграешь — исполню твоё желание. — Сказала при свидетелях, — Джинкс театрально поднимает бокал, показывая на пустую комнату. — Поместье — мой свидетель! Люкс не выдерживает и смеётся, покачивая головой: — Ты невозможная, Джинкс. — А ты это только сейчас поняла? — подмигивает та, подаваясь вперёд. — Ну что, начнём? Люкс слегка наклоняется вперёд, скрестив руки на коленях, и мягко спрашивает: — Джинкс… а что тебе больше всего нравится делать, когда никто не смотрит? Джинкс вертит бокал в руке, внимательно глядя на вино, словно оно подскажет ответ. Она слегка прищуривается, улыбается и отвечает с лёгкой иронией: — Хмм… думаю, тихо обижать Севику в мыслях… или карабкаться по шкафам, чтобы достать что-то запретное. Люкс едва сдерживает смех, покачивая головой: — Ты и впрямь невозможная. Джинкс подмигивает, отставляя бокал: — А что? Я сказала правду… хотя, может, чуть приукрасила. Обе девушки смеются, атмосфера расслабляется, напряжение спадает. Настает очередь синеволосой. Она ставит бокал на стол, прищуривается и, с хитрой улыбкой, спрашивает: — Итак, цветочек… Теперь вопрос с меня. Если бы ты могла загадать одно желание прямо сейчас, прямо здесь, что бы ты загадала? Люкс моргает, слегка покраснев: — Что… прямо здесь? — тихо, с ноткой смущения, пересматривая взгляд Джинкс. Синеволосая наклоняется чуть ближе, держит взгляд Люкс и с лёгкой иронией добавляет: — Ну да… честно, без всяких отговорок. Люкс закрывает глаза на секунду, глубоко вздыхает и шепчет: — Хм… это сложно… А Джинкс улыбается, словно уже предугадывая ответ, покручивая бокал в руке и ожидая реакции. Люкс закрывает глаза, глубоко вздыхает, покачивая головой. Мимика выдает, как сильно её смущают мысли, которые навеяны вопросом Джинкс. Она открывает глаза, слегка краснея, и тихо говорит: — Ладно… раз ты настаиваешь… я готова выполнить действие. Джинкс улыбается, чуть наклоняется ближе, подмигивает и покручивает бокал в руке: — Вот так просто берешь, и сдаёшься, светлячок? Та смутилась. Джинкс сощурила глаза, внимательно глядя на Люкс, и улыбнулась с лёгкой хитринкой, покручивая бокал в руке. — Ну что, цветочек… готова выполнить своё обещание? — её голос был мягким, но игривым, с лёгкой провокацией. Люкс, ещё немного смущённая, отводит взгляд на секунду, потом снова встречает её взгляд. Она глубоко вздыхает и тихо, но уверенно отвечает: — Да… я готова. Джинкс слегка наклоняется ближе, улыбка становится шире, и она чувствует, как лёгкая игривость и волнение заполняют комнату. Атмосфера между ними наполняется теплом и лёгким флиртом, словно весь мир за стенами кабинета перестал существовать. Она наклонилась чуть вперёд, её глаза озорно блеснули. В голосе зазвучала та самая интригующая, почти гипнотическая нотка, от которой Люкс всегда терялась. – Дотронься до себя. Люкс спокойно, и даже невозмутимо коснулась себя в области груди. – Нет, - поправила ее Джинкс, - ниже. Рука блондинки начала медленно спускаться к животу. – Еще ниже... – Зачем? - щеки блондинки покрылись ярко-красным румянцем. – Желание, есть желание, блонди. Выполняй. – Но я уже дотронулась до себя. Я уже выполнила твоё желание. Девушка лишь делала вид что противилась, хотя на деле ей хотелось безумно продолжить сладкую пытку, диктованную Джинкс. – Но ты его не закончила, - внесла ясность Джинкс, - так что продолжай. Ниже. Блондинка как бы невзначай, опустила руку ниже живота, поглаживая ложбинку, прикрытую юбкой. – Ты точно хочешь, чтобы я продолжила? – О да, - слегка простонала Джинкс, неотрывно следя за её действиями. – Точно? Ты уверена? – на этих словах блондинка проникла припустила легинсы, проникая через трусы, дотрагиваясь до себя там. Джинкс облизала засохшие губы, ощущая внизу навалившуюся сладкую тяжесть возбуждения. Люкс проникла внутрь, задевая пальцем чувствительную зону, и глубоко вздохнула. – Ты уверенна, что хочешь, чтобы я продолжила? Джинкс боролась с удивительным желанием, дотронуться языком дотуда, слизать столь сладкий сок, ощутить ее вкус на своих губах. Но вместо этого, синеволосая лишь довольствовалась сухим вином. Столь приторный вкус коснулся языка, и Джинкс не спеша проглотила его, представляя вместо вина её. – О, Люкс... Синеволоса хотела было дотронуться до неё, но девушка с игривой улыбкой отстранилась. – Ну уж нет, я намерена продолжить игру. Она уже высунула палец, вытирая его об рядом находившуюся салфетку. Желания подразнить Джинкс сработало на все сто. – Вот как? – яростное возбуждение уже охватило Джинкс, и она не собиралась сдаваться, – ну что, задавай свой вопрос. – В таком случае – Люкс хитро прищурилась, — Ты когда-нибудь думала… что он тебя любит? Джинкс резко поднимает глаза, в её взгляде вспыхивает раздражение. — Любовь? У кого? У Силко? У него нет такого понятия. Есть только собственничество. Люкс бросает с полуулыбкой, но в голосе чувствуется боль: — Иногда я думаю, ты всё ещё слушаешься его больше, чем себя. Джинкс напрягается, но усмехается: — А иногда я думаю, что ты не понимаешь, что значит жить под его взглядом. — А ты вообще различаешь, где кончается его власть и начинается твоя? Джинкс тихо рассмеялась — коротко, горько: — Полагаю, где-то между его приказом и моим упрямством. — А если бы он вдруг… изменился ради тебя? Ты бы осталась? Джинкс резко ставит бокал: — Он не меняется. Он только ломает. Она делает глоток, сжимая бокал чуть крепче, чем нужно. Люкс, чуть хмуря брови, не ожидала, что Джинкс ответит. Она ведь знала — стоило лишь упомянуть его, и в глазах Джинкс обычно вспыхивала злая искра, превращая разговор в ссору. Но на этот раз всё было иначе. Джинкс, вопреки привычке, не закричала, не отвернулась. Она только чуть сильнее сжала бокал, её пальцы побелели, а в голосе дрогнула хрипловатая усмешка. — Ты ведь этого хотела, да? Чтобы я сказала? Вот, пожалуйста. Люкс молчала, по-настоящему поражённая. Ей показалось, что впервые за долгое время Джинкс не прячется за бравадой. И именно это напугало сильнее всего. Люкс все ещё не могла отвести взгляд. Её сердце колотилось, будто она действительно переступила невидимую грань. Но, несмотря на растерянность, она выдавила из себя слабую улыбку, пытаясь вернуть игре хоть тень лёгкости. — Эм... Ладно... Теперь твоя очередь… — произнесла она тихо, будто напоминая себе, что это всё ещё шутка. Джинкс чуть приподняла подбородок, в глазах мелькнул знакомый лукавый огонёк. Она наклонилась ближе, сжимая бокал между пальцами, и протянула слова с насмешливой мягкостью: — Моя очередь, говоришь? В воздухе повисло что-то непонятное — смесь вызова и доверия, страха и притяжения. — Скажи честно, Люкс… Какова была истинная причина, почему ты сбежала из Демасии? Люкс вздрогнула. Сначала её улыбка не дрогнула, но пальцы сжали край бокала чуть сильнее. — Ради… свободы, — ответила она неуверенно. — Ради приключений... Ради ощущения выбирать тот путь, который хочешь. Джинкс приподняла бровь. — Ха. — Она прищурилась, глядя прямо в её глаза. — Ты что-то не договариваешь. Люкс отвела взгляд, закусила губу. В воздухе повисла тишина, прерываемая лишь треском камина. — Я… — начала она и вдруг выдохнула. — Выбираю действие. Джинкс расплылась в хитрой улыбке. — Ах вот как, — протянула она, наклоняясь ближе. – Ну что ж, я выиграла! – протирая ладони, коварно улыбнулась синеглазая. – Но ведь мы еще не закончили, - сказала Люкс. — Ну что ж, посмотрим, что ты выберешь, моя маленькая беглянка. Джинкс хитро прищурилась, подалась вперёд, опершись локтями о колени. — Хорошо, цветочек… раз ты выбрала действие, — протянула она, в голосе зазвучали игривые нотки. — Ложись на стол. — Что? — Люкс моргнула, растерянно морща лоб. — На этот стол? Она кивнула в сторону массивного дубового стола Силко, покрытого аккуратными стопками бумаг. — Ага, именно на него, — с невинной улыбкой ответила Джинкс, склонив голову набок. — Хочу видеть, как ты… оскверняешь святое место моего мужа. Люкс покраснела до кончиков ушей. — Ты сумасшедшая. — Но в её голосе сквозила тихая улыбка. — Вот именно за это ты меня и любишь, — парировала Джинкс, лениво покручивая бокал. Люкс вздохнула, закатив глаза, но всё же поставила свой бокал на соседнюю тумбу, чтобы ненароком не опрокинуть его и, хихикнув, осторожно оперлась руками на край стола, затем медленно легла. Стоило Люкс лечь на стол Силко, как под её весом по воздуху взвились листы документов, чертежей и конвертов. Один упал прямо на пол, другой приземлился на лампу, третий — на плечо Джинкс. Та едва удержалась от смеха, глядя, как демасийская леди устроилась поверх дипломатических бумаг заунского господина. — Ну что ж, — хмыкнула Джинкс, наблюдая за этим зрелищем, — судьба у этих документов оказалась… куда пикантнее, чем я думала. Она даже сделала вид, будто подумывает вернуть всё на место, но потом лишь махнула рукой. Бумаги были обречены. — Довольна? — спросила Люкс, глядя на Джинкс снизу вверх. Синеволосая засмеялась — звонко, по-настоящему, впервые за долгое время. — Более чем. Теперь этот кабинет мне наконец-то нравится! Она всё ещё смеялась, глядя, как Люкс осторожно устраивается на столе, будто боясь что-то сломать. — Ты выглядишь как слишком послушная ученица, — сказала Джинкс, подойдя ближе и поставив свой бокал рядом. В отличии от Люкс её не заботило состояние хрусталя. — Может, потому что я ею и была, — тихо ответила Люкс, её губы тронула улыбка. Джинкс села на край стола, чуть наклонилась, опершись рукой рядом с плечом Люкс. — А теперь — сбежала от всех правил, — прошептала она. — Даже от своих. Люкс взглянула на неё снизу вверх — в её глазах было то ли смущение, то ли тепло. — А ты… — прошептала она, — то ещё искушение, Джинкс. — Возможно, — усмехнулась Джинкс, — но не забывай, цветочек. Я играю по серьёзному. Она протянула руку и осторожно коснулась пальцами локона Люкс, будто ненароком, но задержала прикосновение чуть дольше, чем следовало. Люкс затаила дыхание. Рука плавно опустилась вниз. Джинкс склонила голову, глядя на Люкс, растянувшуюся на столе, и ухмыльнулась. — Знаешь, цветочек… — начала она, медленно крутя в пальцах бокал, — если бы Силко увидел тебя сейчас, он бы наконец понял, зачем я так часто захожу в его кабинет. Люкс закашлялась от неожиданности и чуть не рассмеялась. — Джинкс! — Она покраснела, прикрывая лицо рукой. — Это ужасно! — Что? — невинно приподняла брови Джинкс. — Я просто говорю, что интерьер сразу заиграл красками. На фоне всех этих скучных бумаг ты — прямо как произведение искусства. Люкс повернула голову, не в силах сдержать улыбку. — Ты безумная. — А ты всё ещё лежишь на его столе, — заметила Джинкс, прищурившись. — Так что кто из нас безумнее? Люкс была в своих привычных синих облегающих штанах, что блестели при свете лампы, словно ткань впитывала свет сама по себе. На этих словах, кончиками пальцев, девушка начала стягивать с блондинки брюки, а следом трусики. Люкс поджала стройные ножки, и сглотнула. - Стой! – А что не так? – почти невинно спросила синеволосая. – Ты всерьёз хочешь заняться этим здесь?! Прямо на столе? Джинкс, наблюдая, как Люкс смущённо пытается прикрыться руками, изумлённо приподняла бровь. – А что такого? Цветочек, с каких пор ты стала такой недотрогой? – в её голосе звучала игривая насмешка, но в глазах плясал живой интерес. Люкс вспыхнула, как свеча, и поспешно отвела взгляд. — Я не недотрога, просто… — она осеклась, не зная, чем оправдаться, и лишь надула губы, будто обиженная девчонка. — Просто что? — протянула она, прищурившись. — Не привыкла, что тебя видят такой очаровательной, когда теряешь самообладание? Она наклонилась к её лицу. – Тебе, наверное, там было проще. В Демасии. Быть "светом" среди других светлых. А здесь тебе приходится светить во тьме. - хитро улыбаясь сказала Джинкс. Люкс закатила глаза, но уголки губ всё же дрогнули. — Ты неисправима, Джинкс. — И ты за это меня любишь. Светло-голубая шёлковая туника с тонким золотым кантом и белыми манжетами, синие леггинсы, высокие сапоги и лёгкая полупрозрачная накидка. Все прочь! Люкс осталась лежать в одном нижнем белье, слегка прикрывая грудь ладонями. Волосы распущены, слегка волнистые, с золотистым блеском. Джинкс довольно оглядела её. Она лежит здесь, прямо на столе Силко. Что ж, отлично! Великолепная месть, за вчерашний вечер. Ведь синеволосая еще долго отмывалась от мерзких прикосновений Силко. На миг ей показалось, что рядом с ней сидит не человек, а сама Афродита — богиня любви, спустившаяся в самое сердце Зауна, туда, где нет места свету. Она усмехнулась про себя. – «Какая же глупость», — подумала Джинкс, — «а ведь, может, и правда... только богиня смогла бы остаться со мной здесь». – Я хочу, чтобы ты расслабилась, лучик... Она поймала руку Люкс, коснулась её губами, оставив лёгкий поцелуй на пальцах, и, не отпуская, отпустилась к ней. В комнате царила мягкая тишина — лишь слабый свет свечи мерцал на их лицах. Люкс сидела рядом, чуть повернувшись к Джинкс, и, как всегда, в её глазах отражалось небо. Джинкс смотрела на неё долго, слишком долго, чтобы это можно было назвать просто взглядом. Всё, что она чувствовала последние дни — тревогу, страх, вину — растворилось в одном коротком миге. Она не выдержала. Медленно потянулась вперёд, будто боясь разрушить чудо, и коснулась губами её губ. Поцелуй — скорее признание, робкое и чистое, словно первый вдох после долгой бури. Люкс не отстранилась. Её пальцы мягко скользнули по щеке Джинкс, и между ними воцарилось то молчание, в котором не нужны были слова. Блондинка тяжело дыша, извивалась, когда оказалась под телом синеволосой. Ей словно не хватало воздуха. Джинкс медленно стянул лямки с её плеч, оголяя верхнюю грудную часть. Рукой она стал массировать ей грудь, пальцами слегка ощупывая сосочек, а губы тем временем покрывали её кожу поцелуями. Эти мгновения без присутствия Силко стали для нних моментом временной свободы. Как будто эта непрерывная тень, висевшая над ней, наконец отступила, позволив почувствовать хоть немного лёгкости. Даже воздух сменился — исчезла вязкая тревога, которую обычно приносило его присутствие. Слегка дрожащими руками младшая Краунгард отстегивала пуговицы с изящного камзона Джинкс, следом отбрасывая его прочь. Пальцы прикоснулись к горячей коже своей возлюбленной. Сердце её колотилось быстрее обычного, но мысли были тихими и ясными. Она ловила каждый взгляд Джинкс, каждое её движение, и понимала: это чувство не просто симпатия или привязанность. Это любовь. Настоящая, глубокая, без оговорок. Джинкс плавно опускалась ниже, оставляя нежные поцелуи на теле блондинки, ощущая на своих волосах руки Люкс. Как та сжимает их, массируя, зарываясь. Когда проворливый язычок коснулся её лона, мысли Люкс окончательно запутались. - Ах! - блондинка ощущала как язык синеволосой слизывает все. Вытерев уголок губ, Джинкс с энтузиазмом взглянула на нее, все еще находясь между ножек блондинки. - Это еще не все. Ты обязана увидеть то, как я умею управляться со страпоном. - Со страпо... Что? Но Джинкс ничего не ответила, и лишь с хитрой улыбкой, накинув на себя сверху халат Силко, вышла из его кабинета. Некоторо время кабинет утопал в тишине и спокойствии, и было слышно лишь слабое дыхание Люкс, и вздымавшуюся грудь. Джинкс вошла в кабинет, держа что-то в руках. Её шаги были лёгкими, почти игривыми, а в глазах мелькала та самая хитрая искорка, что всегда предвещала шалость. Люкс, лежащая на столе, обернулась и широко раскрыла глаза. Её взгляд упал на странный предмет, который Джинкс аккуратно держала перед собой, словно это было сокровище. — Это же... — выдавила Люкс, не скрывая удивления и лёгкого волнения. Джинкс усмехнулась, держа молчание на долю секунды, а затем наклонилась ближе, будто готовясь раскрыть маленькую тайну. — Я нашла это в комнате Севики, — сказала она спокойно, словно это было обычное открытие. – Боюсь даже предположить, чем она занимается, пока никто не видит. Люкс слегка нахмурилась: — А что ты там делала? В её отсутствие? Джинкс лишь усмехнулась, едва заметно покачав головой, и промолчала, играючи удерживая внимание Люкс. Хитрая улыбка на её лице говорила больше любых слов — она наслаждалась лёгкой интригой, которой так редко могла предаться рядом с любимой. – Ты же не собираешься... – Именно, – синеволосая не дала ей договорить, – ты должна исполнить мое желание. И я знаю, что ты хочешь этого. Джинкс взяла бушприт, стянув брюки, и медленно надела его. Она осторожно подтянула, а затем наклонилась, чтобы застегнуть сзади застёжку. Щелчок замка прозвучал отчётливо в тишине комнаты, и Джинкс чуть улыбнулась, словно этот звук был маленькой победой. Она выпрямилась. Деревянный член активно выпячивал вперед. – Хм, для первого раза тебе будет больно. Она открыла ящик, и достала смазку. К счастью для неё, она знала абсолютно все тайники Силко. Она аккуратно смазала выпяченный член, и приставила его к дырочке девушки. – Ты хочешь этого? – Да.., – простонала Люкс, теряясь от предстоящего наслаждения. – Точно? – Да... Ухмыляясь, она аккуратно вошла в неё. Она много раз видела, и главное ощущала, как делал это Силко, поэтому пыталась полностью сопоставиться этими движениями. Точки сначала были медленными, чтобы девушка привыкла, затем, с каждым разом нарастали. Её движения были ритмичными, будто это была не просто забота — а редкий момент, когда можно было проявить чувства, не произнеся ни слова. Люкс сначала стиснула зубы от непривычной тяжести и боли внизу, но затем... несколько мгновений всё напряжение словно растаяло. Синеволосая двигалась осторожно, будто боялась причинить боль — и это само по себе удивляло. Затем, Джинкс лениво вытянулась, не прекращая движений и заметила в пепельнице свою недокуренную папиросу, от которой ещё тянулась тонкая струйка дыма. — О, старая подруга, — протянула она с ухмылкой, вытаскивая её двумя пальцами. Люкс нахмурилась: — Ты серьёзно? Ааах! – застонала девушка, от того что синеволосая задела особо сильную точку внутри. — Пф, детали, — отмахнулась Джинкс, зажимая папиросу между губ. — В Заунe дым лечит, цветочек. Она попыталась сделать затяжку — и тут же закашлялась, откинувшись назад с комичным выражением на лице. Люкс закатила глаза: — Лечит... Ах... говоришь? — с усмешкой произнесла она, чувствуя как стекает пот. — Думаю, тебе нужна… вторая доза... — Вот именно! — с хрипотцой, но победно ответила Джинк, улыбаясь во все зубы. — Баланс восстановлеееен! Девушка вновь взглянула на обстановку кабинета. Стол её мужа. Мысль блеснула в голове Джинкс, и улыбка стала шире — кривая, хитрая, почти самодовольная. Мысль о том, что они делали это прямо на рабочем столе Силко, заставляли её буквально стонать от удовольствия, и от осознания того, что Силко не все контролирует, что творится в её жизни. Он не властен над ее судьбой. Над чувствами. Она не принадлежит ему как он этого хочет. – «Если бы Силко видел это сейчас — его идеальный порядок, его стол, и на нём — моя Люкс…» Она аккуратно вцепилась разноцветными ногтями в бедра младшей Краунгард, и резко двинув, проникая как можно глубже, замерла, тяжело дыша и слегка вздрагиваля. Джинкс, утопала в халате Силко, который явно был ей велик: ткань спадала с плеч, рукава закрывали ладони, а пояс болтался, словно вовсе не предназначался для её тонкой талии. На губах играла довольная улыбка — она выглядела как ребёнок, который примерил одежду родителя и неожиданно почувствовал себя хозяином мира. В руках она все еще держала всё ту же папиросу — не докуренную, чуть помятую, с тонкой струйкой дыма, поднимавшейся вверх. Она сделала затяжку, тут же сморщила нос и вновь тихо закашлялась, отчего пепел едва не осыпался на ковёр. В этом движении было что-то одновременно забавное и по-домашнему живое. Люкс казалось, что Джинкс словно поглощает её, и полностью владеет ею. И от этого становилось неописуемо хорошо. Боль уже давно сменилась удовольствием, и девушка просто наслаждалась как возлюбленная проворно и ловко делала это с ней. Выйдя из тела девушки, Джинкс отстегнула давящий деревянный механизм. Тот упал на пол, а на деревянном кончике пениса осталась влага, поблескивающая на свету. Джинкс села прямо на кресло. Дым от сигареты все еще витал в воздухе. Вытирая глаза, она хмыкнула и, глядя на Люкс, усмехнулась: – Понравилось? Теперь тебе известно, как настоящие мужчины показывают свою «мощь». Люкс, всё ещё переводя дыхание, медленно повернула голову к ней. Голубые глаза едва приоткрылись, блестя мягким утренним светом. В этом маленьком, тихом движении была удивительная грация — словно время замедлилось, и Джинкс могла любоваться каждым мгновением. Милое, почти беззащитное зрелище, которое заставляло сердце биться быстрее.

***

Ночь уже опустилась на поместье, и в полумраке спальни царила тишина. Люкс спала спокойно, её грудь слегка поднималась и опускалась в ритме дыхания. Джинкс молча лежала рядом, наблюдая за возлюбленной. Их руки были переплетены по середине, чуть выше, словно невидимая нить связывала их сердца. Джинкс не хотела отпускать её ни на мгновение. В голове крутились мысли: Люкс — единственное, что она по-настоящему любит, и чувство это не поддавалось никаким запретам или обстоятельствам. Девушка лежала молча, глядя на неё. Мысли в голове шли нескладно, но одно чувство отчётливо пробивалось сквозь шум — спокойствие. Она больше не корила себя. Ни за поцелуи, ни за взгляды, ни за то, что в сердце никогда не было места для Силко. – «Разве можно считать грехом то, что рождалось из любви, а не из обмана?» — думала она. Любовь к Люкс не была для неё ошибкой, не была слабостью. Это было дыхание, без которого она уже не могла. Самое удивительное, и одновременно тревожное — они лежали на кровати Силко, где обычно спали они с Джинкс. Это добавляло странного ощущения. Но Джинкс не могла оторвать глаз от Люкс, наслаждаясь этим редким мгновением их уединения. И где-то глубоко внутри, она понимала — даже если бы завтра мир рухнул, она всё равно выбрала бы её. Снова. И снова.