Искры над Пилтовером.

На следующий день. Утро выдалось неожиданно бодрым — по крайней мере, для одной из них. Джинкс, уже одетая и с привычным озорным блеском в глазах, склонилась над сонной Люкс, почти прыгая от нетерпения. — Просыпайся, цветочек, — с улыбкой произнесла она, легонько тряхнув девушку за плечо. Люкс сонно застонала, прижимая подушку к лицу, и, не открывая глаз, пробормотала что-то неразборчивое. Потянулась, тихо зевнула — мягкое утро, запах вина и воска со вчерашнего вечера всё ещё витали в комнате. Джинкс хмыкнула, перекатившись на край кровати, — энергия била из неё фонтаном. — Давай, вставай! У меня есть идея, — произнесла она с таким азартом, будто собиралась устроить новую революцию. Люкс нехотя открыла один глаз и устало посмотрела на неё, но уголки её губ всё же дрогнули. — Только не говори, что опять в шахту, — сонно пробормотала она. – Нет, лучше. Мы идем гулять в Пилтовер! Люкс, едва открыв глаза, сначала не придала словам Джинкс значения — подумала, что та шутит, как обычно. Но когда услышала звон флакончиков и шуршание ткани, окончательно проснулась. — Подожди… что? — переспросила она, приподнимаясь на локтях. — Ты сказала — Пилтовер? Джинкс, стоя у туалетного столика, привычно расстегнула шёлковый халат, перекинула его на стул и, не глядя, бросила в сумку очередной пузырёк духов. Сумка уже выглядела так, будто прошла испытания войной. Она не особо заботилась о состоянии вещей. — Ага! — бодро ответила она. — Сегодня идеальный день для прогулки. Не Силко, ни Севики, никаких приказов. Только мы и свободный воздух! — она щёлкнула пальцами, явно довольная самой собой. Люкс ошарашенно уставилась на неё, проводя рукой по спутанным золотым волосам. — Ты сошла с ума? — наконец выдохнула она. — Тебя там каждая камера узнает! И если хоть кто-то из приближённых Силко… Джинкс прервала её, обернувшись с широкой, почти детской улыбкой. — Зато будет весело, — сказала она, и в её голосе прозвучало то самое безрассудное счастье, которого Люкс давно не слышала. Блондинка встала с постели, глазами перебирая вокруг вещи, которые Джинкс раскидала по шкафу и столу. Голос её был тихим, но твёрдым — как у человека, который уже привык считать риски. — Джинкс, это плохая идея, — сказала она, подходя ближе. — Ты по-прежнему не представляешь, что может случиться, если кто-нибудь из охраны или Финн узнает. Они не простят самовольного ухода. Может, стоит подождать, продумать всё как следует? Джинкс фыркнула, не отрываясь от сумки: она беспорядочно швырнула туда кисточку, пару помад и ещё что-то, что доехало бы до Пилтовера в целости лишь по воле богов. Её губы растянулись в улыбке, полузлая и полушутливая. — Кто такой Финн, чтобы указывать мне, — протянула она легко, при этом в голосе слышалась искра. — Это мой город, моя жизнь. Я не буду прятаться под юбкой у кого-то, кто решает, что мне можно, а что нет. Люкс опустила взгляд — в её глазах промелькнула смесь тревоги и усталости. — Я не прошу тебя отказываться от свободы, — тихо сказала Люкс, прикоснувшись к её запястью, — я прошу думать головой. Если мы уйдём сломя голову, это не будет романтика — это будет бегство, которое они заметят. И ты не одна, ты меня рискуешь потерять. Синеволосая на секунду замерла. Потом хмыкнула, отдернув руку и подмигнув: — Тогда придумаем так, чтобы никто ничего не заметил. — Она взяла руку Люкс, и крепко сжала её. — Один день. Просто Пилтовер. Никаких войн, никаких драм. Только ты и я. Люкс вздохнула — в её лице мелькнула уступка: она знала, как это — сдаться ради мгновения, которое может всё изменить. Джинкс на мгновение замолчала, взгляд её стал рассеянным — будто она что-то прикидывала в уме. Потом уголки губ медленно изогнулись в лукавой улыбке. Она неожиданно вспомнила. – Я знаю, как сбежать отсюда так, чтобы никто не заметил, — сказала она тихо, почти заговорщицки. Без слов — только чистая, выверенная схема их побега. А дело в том, что год назад Джинкс обнаружила скрытый ход под особняком — узкий туннель, спрятанный рядом с мастерской: люк, замаскированный под старый погребальный ящик и полотенцем с масляными пятнами. Он вел напрямую в Пилтовер, через сеть подпольных коммуникаций, и с тех пор Джинкс хранила его как свой козырь. План был продуман до мелочей и записан в голове, как такт музыкального произведения: от первого акта до финального кадра. Каждый шаг был прост и конкретен, без романтизма — только расчёт и взаимная надежность. Никаких громких слов: роль Люкс — спокойствие и маскировка, роль Джинкс — маршрут и непредсказуемость. Их побег был не фрагментом драматического побегa, а маленькой механикой свободы — точная, тёплая и в то же время рискованная, как все их моменты вместе. Позавтракав на скорую руку, Джинкс и Люкс обменялись короткими взглядами – теми самыми, что не нуждаются в словах. Синеволосая первой поднялась из-за стола и, скрестив руки за спиной, с показной небрежностью сообщила горничной Элизе и охране: — Мы весь день будем в мастерской. До ночи. Обед и ужин не нужны. И чтоб ни одна душа не вздумала мешать. Элиза почтительно кивнула, не задавая лишних вопросов — все знали, что когда хозяйка работает, лучше держаться подальше. Охранники коротко отдали честь и вернулись на посты. Всё выглядело абсолютно обычно. А вот в глазах Джинкс плясал тот самый озорной блеск — обещание тайны. Стоило двери столовой закрыться, как она, не скрывая ухмылки, повернулась к Люкс: — Ну вот, цветочек. Свобода официально объявлена. Люкс, все ещё сомневающаяся, нервно поправила ворот простого платья, но всё же улыбнулась в ответ. Их наряды были нарочито скромными: никаких шелков, никаких золотых деталей — лишь плотные ткани и удобные сапоги, чтобы не выдать себя ни в поместье, ни за его пределами. Они направились в мастерскую — тихо, будто действительно шли к инструментам и чертежам. Дверь за ними закрылась, щёлкнув мягко и уверенно. И вот, среди запаха масла, металла и пыли, Джинкс подошла к дальнему углу — туда, где под грудами старых инструментов и холщовых покрывал скрывался люк. Люкс наблюдала, как та ловко сдвигает ящики, словно открывает старую игрушку, чьи тайны знает только она. — Ты же не думала, что я всё время просто чинила свои штуковины, да? — ухмыльнулась Джинкс, открыв крышку люка. Из тьмы веяло прохладой и пылью. Туда, вниз, вёл узкий туннель — прямой путь в Верхний город. Люкс вздохнула, сердце забилось чаще. В ней смешались страх, азарт и… странное чувство восторга. Перед самым люком Джинкс вдруг остановилась, будто вспомнив что-то важное. Она обернулась к рабочему столу, заваленному всевозможными инструментами, шестерёнками и… парой аккуратно выложенных гранат. Она прищурилась, склонив голову набок, и с самым серьёзным видом начала рассматривать их, будто выбирала украшение к платью. — Хмм… — протянула она, покусывая губу. — Вроде и не планирую ничего взрывать… но кто знает, как пойдёт день? Тем более, они не смертельные. Люкс, стоявшая позади, только тяжело вздохнула, закатывая глаза: — Джинкс, мы идём гулять, а не на штурм! — Вот именно, — хитро ухмыльнулась та, подбрасывая одну гранату в ладони. — Но прогулка — понятие растяжимое. Она швырнула в сумку две штуки, как кто-то другой бросил бы туда зеркальце и духи, и с довольным видом хлопнула крышку люка: — Всё, теперь я готова к культурному отдыху. Она уже спускалась, легко, будто этот путь был её стихией. Обернувшись, она протянула руку: — Ну что, свет мой? Пойдём творить безумие. Люкс улыбнулась и вложила свою ладонь в её. Тайна побега началась. Пройдя через люк, девушки вышли к тоннелю. Они стояли посреди каменного тоннеля, где воздух был прохладным и пах сыростью. Люкс светила фонариком то влево, то вправо — два одинаково узких прохода уходили в темноту, и оба выглядели так, будто их не трогали годами. — И куда нам идти? — спросила она, слегка нахмурившись, поворачивая луч света на Джинкс. Та стояла, уперев руки в бока, и топнула ногой, гулко отозвавшись по туннелю: — А вот этого я… — она прищурилась, качнув головой, — не помню! — Что значит «не помню»? — в голосе Люкс мелькнула паника. — Ну, я ж не каждый день сбегаю из-под носа у собственного мужа! — отозвалась Джинкс, надув губы, потом драматично махнула рукой. — Так… но если смотреть по логике… значит, надо идти туда! И ткнула пальцем в левый проход. — Почему именно туда? — осторожно уточнила Люкс. — Потому что справа всегда скучно! — с самым серьёзным видом ответила Джинкс и шагнула вперёд. Люкс обречённо вздохнула, но пошла за ней, тихо пробормотав: — Я точно сойду с ума от этой девчонки… Выход в город. Конечный люк открывался в подвале одного из старых домов Пилтовера. Когда девушки выбрались из тоннеля, ослепительный свет ударил им в глаза. После тусклого, пропахшего пылью и маслом подземелья, воздух Верхнего города показался почти хрустальным — чистым, тёплым и пахнущим чем-то цветочным и металлическим одновременно. Джинкс на мгновение прикрыла глаза рукой, морщась, а потом широко улыбнулась: — Ха! Я же говорила, что левая сторона — это всегда успех! Люкс, всё ещё немного запыхавшаяся после долгого пути, с трудом сдержала улыбку, глядя на Джинкс, которая стояла посреди солнечной улицы, как победоносный генерал после великого похода. Они немного прошли, и оказались на окраине Пилтовера — там, где начинались ухоженные аллеи и стеклянные здания, отражающие небо. Вдалеке виднелся сам город-мегаполис: башни, мосты, переливающиеся купола — всё сияло и жило, будто гигантский механизм. — До центра минут тридцать, если не будем привлекать внимание, — сказала Люкс, поправляя капюшон, чтобы скрыть лицо. Джинкс же, наоборот, расправила плечи и радостно закрутилась на месте, раскинув руки: — Пф! После всего, что мы сделали, внимание — это последнее, чего стоит бояться! Люкс фыркнула, но улыбнулась. Их путь только начинался — и впервые за долгое время обе ощущали не страх, не долг, а настоящую, живую свободу. Дорога вела их по оживлённым улицам Пилтовера — мимо шумных рынков, уличных музыкантов и ярких витрин. Люкс старалась идти спокойно, почти неслышно, придерживая капюшон и постоянно осматриваясь по сторонам, будто каждую секунду ждала, что кто-то их узнает. Джинкс же шла напротив — уверенно, с рассеянной походкой, словно город принадлежал ей. Она смеялась громко, жестикулировала, рассказывала Люкс какие-то явно преувеличенные истории, и то и дело бросала дерзкие реплики прохожим. — Эй, смотри, какой у него цилиндр! Бьюсь об заклад, под ним мозгов меньше, чем у моей гранаты! — крикнула она, не таясь. Люкс мгновенно покраснела и потянула её за руку: — Тише, Джинкс! Так нельзя, нас кто-нибудь услышит! Джинкс лишь фыркнула, ухмыльнувшись: — Да ладно тебе, цветочек. Расслабься, мы же просто гуляем. Кто подумает, что первая леди Нижнего города так беззастенчиво дефилирует по Пилтоверу? — Именно поэтому! — прошипела Люкс, сжимая губы. — Потому что ты первая леди Нижнего города! Должна хоть иногда вести себя как леди! Джинкс, закатив глаза, театрально приложила руку к сердцу: — Ах, простите, ваше светлейшее благородие! Больше не стану позорить мой величественный брак! Люкс не выдержала и прыснула от смеха, прикрывая рот ладонью. — Ты невозможная, — пробормотала она сквозь улыбку. — Именно поэтому ты меня и любишь, — самодовольно ответила Джинкс, крутя в руках ключи от их «тайного приключения». И, кажется, в этот миг Пилтовер сиял ещё ярче — словно сам город был рад, что видит этих двух беглянок, таких разных, но идеально дополняющих друг друга. Они остановились у витрины — солнечный свет мягко отражался от стекла, заливая улицу золотом. Люкс с интересом разглядывала изысканные платья на манекенах: лёгкие ткани, небесные оттенки, утончённые детали. Она улыбалась — в этих нарядах чувствовалось что-то родное, из прежней, спокойной жизни в Демасии. Она глубоко вдохнула и, взглянув на своё отражение в стекле, на свою помятую, после дороги, и простую одежду, решилась. Она не позволит себе раствориться в этой серости. Хоть здесь, хоть сейчас — она вновь станет собой. Красивой. Лёгкой. Сияющей, несмотря ни на что. Рядом с ней Джинкс, уже давно потерявшая интерес к платьям. Она уставилась на соседнюю витрину — там, за стеклом, где выстроились ряды пирожных, суфле и макарунов, украшенных ягодами и карамелью. Она сглотнула, потом бесстыдно вытерла слюну рукавом, не обращая внимания на прохожих. — Цветочек, — протянула она, не сводя взгляда с витрины, — если бы меня кормили так каждый день, я бы, может, даже и не думала взрывать людей… ну, хотя бы по утрам. Люкс не удержалась от смеха, покачала головой и взяла её за руку: — Пошли, обжора, — сказала она с ласковой строгостью. — Сначала платье, потом пирожные. — Но я хочу пирожные! — запротестовала Джинкс, как ребёнок, упираясь на месте. — Никаких "но", — решительно произнесла Люкс, потянув её к дверям магазина. — Мы заслуживаем выглядеть красиво. Не как беглянки. А как те, кто выбирает, как на них смотрят. — Давай хотя бы раз украдём не оружие и вино, а внимание. Джинкс закатила глаза, притворно возмущённо вздохнула и, волоча ноги, всё же пошла следом. — Вот почему Демасия никогда не поймёт Заун, — пробормотала она, театрально страдая. — Там, где одна видит платья, другая видит еду! Люкс лишь улыбнулась, не отпуская её руку. И в этот момент даже шумный Пилтовер будто стал чуточку тише, наблюдая, как две противоположности — свет и хаос — идут рука об руку. К счастью для них, Силко на всякий случай оставил жене деньги — «на расходы, достойные первой леди», как он выразился. Джинкс, конечно, решила воспользоваться этим по-своему. Она, гордо вскинув подбородок, подошла к прилавке, звонко щёлкнула пальцами и, выложив на стол несколько золотых монет, заявила: — Обслуживайте нас по первому требованию, ясно? Продавец, аккуратно одетый пилтоверец, замер с открытым ртом, будто перед ним стояла не клиентка, а буря в человеческом облике. Люкс тут же подошла ближе, прижимая ладонь к щеке, словно пытаясь скрыть смущение: — Простите её, — мягко сказала она, улыбаясь. — Мы просто… хотим подобрать пару изысканных платьев. Работник, быстро очнувшись, радостно кивнул, чуть покраснев от такой внезапной перемены в настроении: — Разумеется, миледи. Сейчас покажу лучшие модели. Джинкс при этом демонстративно сморщила носик и скрестила руки на груди, глядя на всё с видом оскорблённой звезды. — Ну вот, опять ты всё испортила, светлячок, — пробурчала она с притворным недовольством. — Я уже почти почувствовала вкус власти! Люкс едва удержалась от смеха, а продавец, не понимая, смеяться ему или бежать, поспешно пригласил девушек пройти в примерочную зону. — Если ты ещё раз щёлкнешь пальцами, — шепнула Люкс, слегка наклоняясь к ней, — нас выгонят до того, как ты успеешь хоть что-то примерить. — Тогда я просто взорву дверь, — невозмутимо ответила Джинкс, подмигнув. — И проблема решена. Младшая Краунгард нежно ухмыльнулась, и ушла в примерочную с уже давно понравившимся ей платьем. Джинкс же стояла посреди зала, скрестив руки на груди и недовольно уставившись на ряд висящих платьев. Её голубые глаза метали молнии, а носик раздражённо сморщился. — Нет. Не надену, — упрямо произнесла она, покачав головой, когда ей продемонстрировали очередное платье. Люкс вышла из примерочной, и мир будто стал мягче. На ней было лёгкое розовое платье, струящееся по фигуре, — ткань ложилась плавными волнами, чуть мерцая при каждом движении. Пальцы привычно коснулись талии, где лента аккуратно подчёркивала изгиб, а на плечах — тонкие бретели, нежно касавшиеся кожи. Она подняла руки и поправила розовый ободок, удерживавший выбившиеся пряди золотых волос. В отражении на миг отразилась прежняя Люкс — сияющая, собранная, почти безмятежная. Она подошла ближе, коснулась плеча возлюбленной и тихо сказала: — Джинкс, ну не хмурься. Нежные цвета тебе даже очень подойдут. Ты же не всегда должна быть бурей. Иногда можно быть и рассветом. Джинкс недоверчиво прищурилась, пробормотала что-то вроде: — Рассветом, говоришь? Я больше по взрывам. Но взгляд Люкс был таким тёплым, что даже она не выдержала. Упрямство в лице Джинкс смягчилось, и она фыркнула, отводя глаза. — Ладно… но если я в этом буду выглядеть как пироженка, винить буду тебя, цветочек, — буркнула она, позволив Люкс выбрать платье. Когда занавеска примерочной отодвинулась, Люкс сначала даже не узнала Джинкс. Из-за мягкого света витрины ткань её нового платья казалась ещё нежнее — розово-синие переливы ложились на кожу лёгким сиянием. Тонкие ленты на плечах подчёркивали хрупкость, а юбка едва касалась колен, открывая стройные ноги, к которым Джинкс непривычно осторожно примеряла шаги на каблуках. Долгие годы её гардероб диктовал муж, а также стиль Нижнего города: темные тона одежды, тяжёлые готические платья с тёмными тканями, корсетами, шипами и ремнями, каждая деталь которых подчёркивала статус и власть её мужа. А теперь на ней было лёгкое, струящееся платье, мягкое и розовое, совсем другое. Оно не сковывало движений, не давило и не кричало о власти. Она выглядела неловко, будто оказалась в чужой коже, — пальцы теребили край юбки, а взгляд упал в пол. Щёки окрасились лёгким румянцем, и Джинкс тихо буркнула, стараясь скрыть смущение: — Выглядит глупо... Люкс медленно подошла ближе, её улыбка стала по-настоящему тёплой. — Ничего подобного, — прошептала она с восхищением. — Ты выглядишь… чудесно. Как будто весь свет Пилтовера только ради тебя зажёгся. Джинкс подняла глаза, в которых промелькнуло то самое — удивление и лёгкая робость, что ей самой было не по душе. Она фыркнула, отвернулась, но уголки губ всё равно дрогнули в улыбке. — Принцесса с гранатами в сумке… вот кто я. Люкс тихо засмеялась, взяла её за руку и покачала головой: — Какая бы ни была сумка — принцесса остаётся принцессой. Даже работник магазина, что до этого стоял с безучастным лицом, на мгновение застыл, когда Джинкс вышла из примерочной. Он невольно провёл взглядом по её фигуре, будто впервые увидел живую куклу, ожившую посреди витрин. Пара юношей, примерявших жакеты у соседнего зеркала, переглянулись — один даже неловко уронил вешалку, другой едва не споткнулся, не в силах отвести взгляда от необычной гостьи. Джинкс же, заметив это, резко отвела глаза, притворно хмурясь. Щёки запылали ещё ярче — ей хотелось то ли рассмеяться, то ли спрятаться обратно за занавеску. Она сжала подол платья и прошептала сквозь зубы: — Вот почему я ненавижу всё это… Люкс подошла ближе, чуть коснулась её руки и мягко сказала: — Не прячься. Пусть видят, какая ты на самом деле. Джинкс фыркнула, но послушно выпрямилась. Её глаза — живые, дерзкие, с той самой искрой, что могла бы поджечь пол-Пилтовера, — встретились с отражением в зеркале. И, к собственному удивлению, ей даже понравилось то, что она увидела. Далее... Парикмахер работал сосредоточенно, с тем почтением, которое обычно уделяют произведению искусства. Он осторожно расчесывал густые синие пряди Джинкс, словно боясь нарушить их природное сияние. Волосы её ниспадали до пола — роскошная волна цвета ночного неба, — и потому он принялся за завивку. Каждое движение его рук было точным и уверенным, будто он приручал бурю. Скоро прямые косы Джинкс превратились в мягкие волны, струившиеся по спине. Верхние пряди он собрал в аккуратную косу, закрепив её небольшой лентой — чтобы сохранить знакомую ей небрежность, но и придать образу изящество. Волосы теперь не касались пола, а под лёгким светом ламп отливали серебром и лазурью. Пока парикмахер занимался Джинкс, второй мастер аккуратно уложил волосы Люкс в её любимые мягкие локоны, которые она часто носила ещё в Демасии. Лёгкие, словно лучи света, пряди мягко ниспадали ей на плечи, подчёркивая нежность черт. Когда она, чуть смущённая, посмотрела на себя в зеркало, то едва заметно улыбнулась: будто на мгновение вернулась та Люкс, которая когда-то верила, что мир может быть простым и добрым. — Милость святого света, — тихо пробормотала Джинкс, приподняв бровь, глядя на неё из своего кресла. — Ещё немного, и тебе поклоняться начнут, цветочек. Люкс фыркнула, но улыбка не сходила с её лица. Джинкс сидела перед зеркалом, слегка нахмурившись — непривычно видеть себя такой, почти женственной, и такой свободной. С тех пор как она вышла замуж, каждая утренняя ритуальность с волосами превращалась почти в обязанность. Силко навязывал ей либо её привычные, экстравагантные косы — символ дерзости и дерзкого характера, — либо строгие прически для замужних женщин: идеально гладкие, аккуратно уложенные, без малейшей вольности. Каждая прядь и каждая заколка подчинялись его вкусу, и она давно перестала выбирать сама. В отражении теперь она видела не взрывную принцессу или жену владыки Зауна, а кого-то мягче, теплее… и эта мысль её немного смущала. Люкс стояла позади, сложив руки у груди и наблюдая с мягкой, тёплой улыбкой. Её взгляд был полон нежности и восторга — она видела, как под руками мастера Джинкс словно раскрывалась, становясь тем, кем могла бы быть, если бы мир позволил ей просто быть собой. Когда парикмахер отошёл, любуясь своей работой, Люкс тихо подошла ближе. Она склонилась к плечу Джинкс, глядя на их отражение в зеркале, и едва слышно прошептала: — Ты прекрасна… как рассвет после долгой ночи. Джинкс моргнула, будто не сразу осознала услышанное. Щёки её едва порозовели — редкое для неё проявление. Но почти сразу она откинулась на спинку стула, сделала вид, что зевает, и хмыкнула: — Ха, рассвет, говоришь? Сладкий, липкий и слишком яркий. Прям как ты, цветочек. Она ухмыльнулась, будто всё это просто шутка, но в зеркале Люкс заметила — уголки её губ дрогнули не от насмешки, а от скрытой улыбки. А парикмахер, хоть и молча, но не смог сдержать довольного взгляда: он знал, что стал свидетелем не просто преображения внешнего, а чего-то гораздо большего. А когда обе девушки поравнялись, чтобы взглянуть друг на друга со стороны — на миг воцарилась тишина. Джинкс, в розовато-синем платье и с волнистыми синими волосами, и Люкс — в нежных локонах и ярко-розовом наряде. Они выглядели так, будто воплотились в жизнь две противоположности: ночь и рассвет, хаос и свет, и всё же — удивительно гармоничные вместе. Парикмахеры едва успели убрать полотенца и расчёски, как к Люкс и Джинкс уже подошли визажисты — две девушки с аккуратными фартуками и коробочками, наполненными кистями и баночками. Люкс села первая. Мастер мягко провёл кистью по её щеке, добавив лёгкий румянец, подчеркнул ресницы, чуть тронул губы нежно-розовым блеском. Всё выглядело утончённо и естественно, как будто её лицо само излучало свет. Джинкс даже хмыкнула с одобрением: — Ох, вот теперь ты точно как из рекламы пилтоверских духов. Осторожней, а то купят. Когда настала очередь Джинкс, визажист слегка растерялась — та не могла усидеть на месте. Но стоило нанести немного тёмных теней, подвести глаза и сделать акцент на губах мягким, но выразительным оттенком — результат превзошёл ожидания. Волнистые синие волосы в сочетании с игривым макияжем сделали её почти неузнаваемой: дерзкой, но при этом женственной. Люкс тихо ахнула, когда Джинкс подняла взгляд. — Ты… великолепна, — прошептала она, не сдержав улыбку. Джинкс ухмыльнулась, склонив голову. — Ага. Похоже, твоя богиня Афродита сменила адрес, цветочек. Девушки вышли из салона уверенным, почти синхронным шагом. На них оглядывались прохожие — одни с любопытством, другие с восхищением. Люкс шла с лёгкой грацией, держа сумочку на сгибе локтя, а Джинкс, щурясь от солнца, беззаботно закинула руки за голову и насвистывала мелодию, словно весь этот блестящий мир Пилтовера принадлежал ей. — И куда теперь, о, сияющая леди Демасии? — спросила Джинкс, наклоняясь к Люкс. — В кафе, — ответила та с улыбкой. — Ты же говорила, что хочешь попробовать местные десерты. — Ха! Я вообще хотела всё попробовать, но начнём с десертов! Через пару минут они уже сидели в уютном кафе с витражными окнами. Люкс выбрала столик у окна, а Джинкс, конечно же, поближе к витрине с пирожными. На столе быстро появились блюда. Перед Джинкс — гора еды: четыре сочных бургера, целая порция картошки фри и стакан газировки, из которого она шумно втягивала соломинку, пока Люкс лишь покачивала головой с лёгкой улыбкой. — Тебе не кажется, что ты слегка… увлеклась? — осторожно заметила Люкс, когда Джинкс с хрустом доедала уже последний бургер. — Слегка? — Джинкс подняла палец, будто объявляла тост. — Это слово изобрели скучные люди, цветочек! Когда принесли пирожные — нежные, в кремовых и ягодных оттенках, Джинкс едва не вскрикнула от восторга. — О, да! Это моё королевство! — воскликнула она, хватая ложку. Люкс же вела себя утончённо, аккуратно пробуя салат и запивая его свежим апельсиновым соком. Контраст между ними был поразителен — словно огонь и солнечный луч. Джинкс, с набитым ртом и сияющими глазами, откинулась на спинку стула, довольно похлопав себя по животу. В отличие от безупречно сервированных, идеально выстроенных блюд, которые подавали ей в поместье во время обедов с мужем или его гостями — всё аккуратно, холодно, словно на витрине — Джинкс вдруг почувствовала простое счастье, когда взяла в руки сочный, тёплый бургер. На столе перед ней громоздилась настоящая крепость из тарелок, упаковок и салфеток. — Эй, а у них тут мороженое есть? — спросила она, проглотив последний кусочек картошки. Люкс, держа бокал с соком, приподняла брови. — Джинкс, ты только что съела половину меню! — Так половину же, цветочек. Не всё же! — невозмутимо ответила та, подмигнув. Люкс вздохнула, но улыбнулась, не в силах сердиться. — Когда мы поженимся, — произнесла она с притворной строгостью, — я лично прослежу, чтобы ты питалась правильно. Джинкс хихикнула, едва не поперхнувшись. — О, звучит угрожающе… но чертовски мило! Она подскочила со стула, не дожидаясь ответа, и почти вприпрыжку направилась к прилавку, где стояла витрина с мороженым. — Эй, добавьте сюда всё, что розовое и с посыпкой! — бодро заявила она продавцу, жонглируя монетами. Через пару минут Джинкс уже возвращалась к столику с подносом, уставленным рожками, вафельными стаканчиками и ещё парой бургеров “на всякий случай”. При этом она с ленцой держала в зубах шестой бургер. Но в тот момент, когда она повернулась к своему столику, дверь кафе звякнула. Два миротворца вошли внутрь — оба в пилтоверской форме. Один высокий, с медной пряжкой на ремне и уверенной походкой. Другой — чуть ниже. И Джинкс в долю секунды застыла. Бургер выскользнул у неё изо рта и мягко плюхнулся обратно на поднос. Она узнала одного из них. — Раулен Мерк… — прошептала она себе под нос, не веря глазам. Холодок пробежал по спине. Случайная встреча, да, но слишком уж опасная. Джинкс вернулась за столик, но на этот раз её поведение резко изменилось. Весёлость и легкомыслие как рукой сняло. Она осторожно села, поставила поднос, и, казалось, специально заняла позу обычной посетительницы — будто ничего особенного не происходит. Только вот ела она теперь медленно, с настороженностью, постоянно поглядывая куда-то мимо Люкс. Младшая Краунгард, не поняв перемены, склонила голову набок. — Джинкс? Что случилось? Та не сразу ответила. Сначала сделала большой укус, демонстративно громко прожевала, а потом, прикрываясь бумажкой меню, лениво ткнула пальцем — с длинным ногтем, окрашенным в бирюзово-розовые полосы — в сторону прилавка. — Видишь этих двух пижонов? — пробормотала она сквозь жевание, стараясь не двигать губами. Люкс бросила взгляд — и тут же едва не вскрикнула, но быстро прикрыла рот рукой, чтобы не выдать себя. — Тссс! — шикнула на неё Джинкс, снова уткнувшись в бургер. Да, сомнений не было. У стойки, болтая с красивой баристой, стояли те самые двое миротворцев. Раулен Мерк и его напарник. Оба — в неизменной форме Пилтовера, с символом шестерни на плече и наглаженными воротниками. Картина, как пощечина воспоминаний, всплыла перед глазами Люкс: бордель, приглушённый свет, запах сладкого дыма, тихий смех куртизанок… И эти двое — наглые, самоуверенные, решившие, что две красивые девушки без сопровождения просто не могут быть не заинтересованы. Раулен тогда сразу приметил Джинкс. Его взгляд был слишком внимательным, слишком изучающим — с тем самым интересом, который Джинкс ненавидела. Он подошёл, представился, даже попытался сделать комплимент. Но в ответ получил только ледяной, равнодушный взгляд из-под густых ресниц. Он лишь усмехнулся тогда, но не отступил. Только вмешательство Люкс позволило им уйти, не создавая сцену. Второй миротворец, кстати, тогда едва не схватил Люкс за запястье. Теперь же эти двое снова стояли в нескольких шагах от них — ничего не подозревая, спокойно заказывая себе кофе. Джинкс жевала медленно, почти беззвучно, наблюдая за ними из-за бумажки меню. Люкс прошептала, едва двигая губами: — Только не говори, что они тебя узнали… — Пока нет, — ответила Джинкс. — Но если узнают — бежим быстро. Люкс закатила глаза, но внутри у неё всё похолодело. Эта встреча — чистая случайность. Но с их везением, такие случайности редко заканчивались просто кофе. Раулен держал в руках два бумажных стаканчика кофе, лениво слушая что-то от своего напарника, когда вдруг его взгляд — острый, внимательный, почти профессионально-охотничий — скользнул по залу кафе. Он уже собирался отвернуться… но замер. Почти мгновенно его лицо оживилось. Уголки губ дрогнули, глаза прищурились. Он узнал её. Эту синеволосую девушку с упрямо вздёрнутым подбородком и вызывающе живыми глазами невозможно было забыть. Даже теперь, в платье, с волнистыми волосами и лёгким румянцем на щеках, она была всё той же дерзкой незнакомкой из борделя, которая тогда так уверенно взглянула на него — и ушла, будто сама ночь ей покровительствовала. — Эй… — протянул он, отводя стакан в сторону. — По-моему, я где-то видел ту, что за четвёртым столиком. В борделе у этих нижеготов, помнишь? — Опять начинаешь? — проворчал напарник. — Раулен, забудь уже ту историю. — Забудь? — Раулен хмыкнул. — После такого взгляда? Не в моём стиле. Он неторопливо направился к их столику, словно просто искал свободное место. Люкс, заметив это первой, побледнела и быстро наклонилась к Джинкс: — Он идёт к нам! — Кто? — Джинкс жевала пирожное, не глядя, хотя знала о ком речь. Выражение глаз говорило об обратном. — Он! Твой "пижон с кофе"! Джинкс на секунду застыла, потом лениво, с притворным спокойствием повернула голову — и едва не поперхнулась. Раулен уже был рядом. Улыбка на его лице была до неприличия уверенной. — Простите, — начал он, опираясь рукой на спинку соседнего стула, — но разве мы не встречались раньше? Раулен хмыкнул, скользнув по Джинкс взглядом: — Нижний город тесен, — произнёс он, будто размышляя вслух. — И всё же я не думал, что судьба настолько мелочна, чтобы снова столкнуть меня с тобой. А ведь я тогда был уверен, что смогу тебя заинтересовать. Он чуть наклонился вперёд, и прищурился, усмехнувшись уголком губ. Люкс сжала салфетку в руках. Джинкс подняла взгляд снизу вверх, будто оценивая его с издёвкой. — Возможно, — протянула она. — Но если да — ты, видимо, произвёл не самое яркое впечатление. Раулен тихо рассмеялся. — Кажется, теперь шанс исправиться у меня есть. Можно присесть? Люкс, почти не скрывая раздражения, хотела было возразить, но Джинкс вдруг сделала вид, что задумалась, и с самой невинной улыбкой кивнула: — Конечно. Если тебе не страшно сидеть рядом с девушками, которые едят слишком много бургеров. Раулен усмехнулся. — Звучит как приглашение в рай. Раулен, удобно устроившись рядом с Джинкс, продолжал смотреть на неё с открытым интересом — тем самым взглядом, которым мужчины смотрят не на всех, а только на тех, кто задевает что-то глубоко внутри. — Знаешь, — начал он небрежно, откидываясь на спинку стула, — я редко вижу таких девушек. Уверенных, с характером. Ты, кажется, не из тех, кто боится бросить вызов миру. Джинкс не ответила сразу. Она спокойно доела кусочек пирожного, облизала ложку, потом — как будто между делом — посмотрела на него, холодно и прицельно. — А я редко вижу тех, кто не понимает, когда им не рады. Улыбка Раулена чуть дрогнула, но он быстро восстановил самообладание. — Значит, всё не так просто, — сказал он, прищурившись. — Мне нравится сложность. — Мне — нет, — парировала Джинкс, и, не меняя тона, взяла стакан с газировкой. В её движениях была та уверенность, что появляется у людей, привыкших контролировать ситуацию. Даже в таком платье и с мягкими локонами на плечах, она всё равно оставалась Джинкс — непредсказуемой и независимой. Тем временем к ним подошёл второй миротворец — шатен с лёгкой небритостью и слишком уж самодовольной улыбкой. Его внимание сразу привлекла Люкс, и он сразу же узнал её. — А вы, похоже, тоже не местная, — сказал он, присаживаясь рядом с ней. — Демасийский акцент трудно не узнать. Не расскажите, что вы тогда делали в борделе? Люкс внутренне напряглась, но всё же вежливо ответила: — У вас прекрасный слух. И память. — Работа обязывает, — ответил тот, склонив голову. — Сержант Кейран Бейл, к вашим услугам. — Люкс, — коротко представилась она. Джинкс фыркнула, улавливая тон его голоса. — Осторожнее, цветочек, — сказала она тихо, не отводя взгляда от Раулена. — А то твой новый “друг” может оказаться слишком настойчивым, как тогда... Люкс кивнула, не скрывая лёгкого раздражения. Раулен же хмыкнул, глядя на Джинкс с интересом. — Цветочек, значит? Забавно… А тебя как зовут? Или ты все также предпочитаешь остаться загадкой? — Предпочитаю, чтобы меня не донимали, — холодно ответила Джинкс, подперев щёку рукой. — Особенно когда я ем. Раулен рассмеялся, но в его взгляде мелькнула искорка признания: он понял, что флирт здесь не сработает. Люкс, воспользовавшись моментом, поставила вилку на тарелку и сказала спокойно, но твёрдо: — Господа, спасибо за компанию, но мы уже уходим. Кейран поднял руки, будто сдаваясь. — Как скажете, леди. Просто подумал, что пара миротворцев могла бы составить вам неплохую компанию. — Мы отлично справляемся вдвоём, — отрезала Люкс, обнимая взглядом Джинкс. Раулен чуть склонил голову, бросив короткий взгляд на синеволосую девушку. — Жаль. Но я не теряю надежды, — произнёс он с лёгкой ухмылкой. Джинкс и Люкс поспешили к двери, их шаги становились быстрее с каждой секундой. Настойчивые взгляды миротворцев, все еще сидевших за столиками, словно обжигали спины, но девушки не оборачивались. С порывом ветра у входа они выскользнули на улицу, оставив за собой мягкий звон колокольчика двери и слегка удивлённые, но уверенные взгляды тех, кто наблюдал за ними. Их силуэт вновь растворился в шуме города. — Свет возьми, я думала, они не отстанут! Джинкс, медленно потягивая газировку, довольно ухмыльнулась: — Видишь? А ты говорила, что я должна быть "леди". Леди бы не справилась с ними так быстро. — Леди бы просто не заказала шесть бургеров, — пробормотала Люкс, и обе не удержались от смеха, – нам нужно уходить. Он не просто флиртовал, Джинкс. Он нас узнал. – Это я уже поняла. Джинкс моргнула, но в её взгляде мелькнуло осознание. Она не произнесла ни слова — лишь бросила быстрый взгляд в отражение окна, где отчётливо виделось, как Раулен, притворяясь беззаботным, что-то шептал напарнику, незаметно бросив взгляд в их сторону. — Ну что ж, — наконец сказала Джинкс, — если не отстанет, тогда устроим маленькое представление. Она надела солнцезащитные очки, которые до этого лежали в сумочке, и, будто ничего не случилось, потянула Люкс за руку. — Цветочек, пойдём. Нам ещё столько всего нужно посмотреть. Снаружи светило яркое солнце, улица гудела голосами, звонками и шумом моторов. Обе девушки слились с потоком прохожих — Джинкс уверенно шагала первой, а Люкс чуть позади. Раулен, сделав вид, что собирается покинуть кафе, вышел спустя пару минут. Его напарник Кейран хмыкнул, опершись о стойку: — Серьёзно? За ней? — Что-то в ней не так, — тихо ответил Раулен, не отводя взгляда от улицы. — Та, с синими волосами. Я видел её раньше… и не только в борделе. — Может, просто совпадение, — пожал плечами Кейран. — В Зауне не бывает совпадений, — отрезал Раулен, застёгивая перчатки. Он вышел следом за девушками, двигаясь на расстоянии, едва заметный среди потока людей. Джинкс же, будто чувствуя это, обернулась на секунду — и в её взгляде мелькнула та самая зажигательная искра, что появлялась всегда, когда начиналась игра. — Кажется, у нас появился хвост, — прошептала она Люкс, с озорной улыбкой. — Хочешь развлечься, цветочек? Люкс замерла, слабо улыбнувшись, хоть в её глазах было напряжение. — Только не устраивай взрыв, Джинкс… — Ха, — усмехнулась та, доставая из сумки что-то маленькое и металлическое, — обещаю, всего лишь немного дыма. Толпа на улице была шумной, суетливой — люди переходили дорогу, торговцы выкрикивали цены, а воздух был наполнен запахом кофе и машинного масла. И именно в этот момент Джинкс, лукаво усмехнувшись, бросила под ближайший мусорный бак небольшую металлическую капсулу. — Что это? — шёпотом спросила Люкс, чувствуя, как её сердце забилось быстрее. — Дымовуха, — невинно ответила Джинкс, и через секунду из-под бака повалил густой сизый дым. Люди вокруг в панике отпрянули, закашлялись, кто-то закричал. — Джинкс! — укоризненно воскликнула Люкс, но та уже схватила её за руку. — Бежим, цветочек! — выкрикнула Джинкс, смеясь. Обе девушки рванули в сторону боковой улицы, лавируя между прохожими. Люкс подолом своего розового платья задела витрину, чуть не потеряла равновесие, но Джинкс крепко держала её, не давая упасть. Каблуки стучали по камню, волосы развевались — и даже среди паники и криков, в этом было что-то удивительно живое, почти весёлое. Раулен резко остановился, щурясь сквозь дым. Он увидел лишь тени двух бегущих фигур, промелькнувших в переулке. Сердце его стучало — не от злости, нет, а от странного волнения. — Вот ты где… — прошептал он, и уголок его губ дрогнул. — Не думай, что я отпущу тебя так просто. Тем временем Джинкс и Люкс уже свернули за угол, пробежав по узкой лестнице, ведущей вниз к старым промышленным каналам. Джинкс остановилась, переводя дыхание, и прислонилась к стене, улыбаясь от уха до уха. — Вот это я понимаю — прогулка! Люкс, едва отдышавшись, строго посмотрела на неё, но в уголках её губ дрогнула усталая, тёплая улыбка. — Ты неисправима, Джинкс. — А ты — слишком мила, чтобы злиться, — подмигнула та, всё ещё держась за её руку. Город снова оживал вокруг них — теперь уже спокойно, будто ничего и не было. Но где-то позади, в толпе, Раулен Мерк уже знал: он её не отпустит. Он найдет эту девушку с синими волосами. Обязательно.

***

Вечер опускался на Пилтовер — золотистые огни фонарей отражались в воде, а воздух пропитался ароматом сладостей, и дорогих духов прохожих. Люди спешили в вечерние заведения, где звучала музыка и звенели бокалы. Джинкс шагала впереди, держа огромную розовую сахарную вату — почти в половину своего лица. Она с удовольствием откусывала, оставляя липкий след на губах и кончиках пальцев. — Ммм, сладко, как жизнь без Силко, — протянула она с довольным видом, а потом лениво слизнула сахар с пальца. Люкс лишь закатила глаза, но улыбка не сходила с её лица. Она выглядела спокойнее, её походка была лёгкой, почти летящей. — Ты как ребёнок, — тихо сказала она, глядя на Джинкс с мягкой нежностью. — Ребёнок, который знает, чего хочет, — с прищуром ответила синеволосая, держа ватную палочку, как сигару. Через несколько минут они подошли к месту, откуда доносились звуки живой музыки — лёгкий ритм контрабаса, звон саксофона и мягкий стук барабанов. Вывеска гласила: "The Shimmer Note" — модное пилтоверское заведение, где вечерами собирались те, кто хотел "почувствовать вкус настоящей жизни". Джинкс, нахмурив нос, посмотрела на вывеску и насупилась: — Джаз… звучит, как музыка для тех, кто носит бабочки и боится запачкаться. — А вот и нет, — возразила Люкс. — В Демасии это был мой тайный бунт. Все слушали классические симфонии и маршевые гимны, а я — джаз. Она на секунду прикрыла глаза, будто вспоминая. — Этот ритм… он напоминает мне о свободе. Джинкс, вылизывая сахар с пальцев, хмыкнула: — Ну, если это про свободу, тогда я за. — Тогда пойдём, — улыбнулась Люкс, беря её за руку. — После сегодняшнего… мы заслужили немного музыки и веселья. Джинкс посмотрела на сцепленные руки, потом на вывеску, и, всё ещё делая вид, что не слишком довольна, всё же позволила Люкс втянуть себя внутрь. В "The Shimmer Note" их окутал мягкий свет и аромат ванили с дымом. На сцене саксофонист играл соло, публика покачивалась в такт. Джинкс хмыкнула, отщипнула последний кусочек сахарной ваты — и с хитрой улыбкой шепнула Люкс: — Посмотрим, как ты танцуешь, мисс Демасия. Музыка в The Shimmer Note была живой, текучей, как дым от сигар. В воздухе витали тихие разговоры, смех, звон бокалов и медный блеск саксофона. Люкс и Джинкс нашли свободный столик у сцены. Свет был мягким — золотистые лампы отражались в глазах младшей Краунгард, придавая им особое, почти сказочное сияние. Официант ловко наполнил их бокалы — игристое шампанское зашипело, выпуская крошечные пузырьки, будто мелкие искры. Джинкс, смеясь, чокнулась с Люкс и сразу осушила почти половину бокала. Люкс, как всегда, попыталась держать себя «по-демасиански», но игривый блеск в глазах выдавал — расслабление уже подкрадывалось. Через несколько минут лёгкая сладковатая горечь напитка сделала своё дело. У Люкс щеки окрасились тёплым румянцем, а в глазах появилась мягкая, пьянящая беззаботность. Она смеялась громче обычного, иногда задевая плечо Джинкс, будто случайно, но с явной нежностью. Джинкс же и вовсе выглядела как сама стихия веселья. Её смех был звонким и заразительным, а движения — чуть небрежными, свободными. Она наклонялась ближе к Люкс, говорила что-то быстро, почти шепотом, а потом заливалась смехом, не замечая, что привлекает к себе взгляды половины зала. — Люкс… — протянула она, делая вид, будто собирается сказать нечто серьёзное, но тут же прыснула со смеху. — Кажется, у меня… пузырьки в голове! — У тебя не только там, — ответила Люкс, чуть покачиваясь, но всё ещё держа аристократическую осанку. Джинкс прищурилась, дотронулась кончиком пальца до её носа и хихикнула: — Тогда ты — мой главный пузырёк, леди света. Обе рассмеялись снова, а мир вокруг будто расплылся в золотистом сиянии — джаз звучал мягче, зал стал уютнее, а всё происходящее казалось чем-то почти сказочным. Шампанское вскружило им головы настолько, чтобы забыть обо всех тревогах, о Силко, о Финне и даже о тех миротворцах, что мелькнули где-то в толпе города. Сейчас были только они. Люкс чуть встряхнула волосами. Её розовое платье мягко переливалось в полумраке. Джинкс на мгновение застыла, рассматривая её. Потом лениво откинулась на спинку стула и, закусив губу, произнесла: — Чёрт… мне стоит чаще выгуливать тебя, блонди. Люкс смущённо фыркнула: — Тебе стоит чаще быть серьёзной. — А ты попробуй заставь, — с прищуром бросила Джинкс и потянулась к бокалу, в котором переливалось игристое шампанское. Прошло несколько минут — оркестр перешёл на более живую композицию, ритм стал мягче, в нём звучала игривость. Люкс обернулась к Джинкс и, будто решившись, протянула руку: — Пойдём, потанцуем. — Здесь? — Джинкс удивлённо вскинула брови. — Ты уверена, что публика выдержит это зрелище? — Я уверена, что ты выдержишь, — мягко сказала блондинка. Джинкс хмыкнула, но встала. Музыка подхватила их. Младшая Краунгард вела, хоть и робко — движения плавные, грациозные. Джинкс сначала пыталась подшучивать, специально делала шаги не в такт, но постепенно поддалась ритму. Их движения стали слаженными, дыхание — ровным, а взгляды — всё дольше цеплялись друг за друга. В какой-то момент Люкс рассмеялась — звонко, по-настоящему. Джинкс, видя её такой, вдруг ощутила тепло, мягкое, странное чувство, которое сжало грудь изнутри. Она едва слышно прошептала: — Не смей исчезать из моей жизни, ясно? Люкс замерла. Их лица были близко, дыхание почти сливалось. Вокруг звучал саксофон, кто-то аплодировал музыкантам, но для них мир будто остановился. — Джинкс… — тихо произнесла Люкс, глядя ей прямо в глаза. Синеволосая не дала ей договорить — просто склонила голову, приблизилась. Люкс чуть выдохнула, её губы дрогнули, а в глазах мелькнуло что-то большее, чем просто удивление — принятие. Музыка в The Shimmer Note заиграла быстрее — саксофон выдал дерзкий рифф, а ударные подхватили ритм. Люкс первой подхватила волну — засмеялась, схватила Джинкс за руку и, несмотря на её протестующее «эй!», потянула на середину танцпола. Толпа расступилась. Все взгляды понемногу начали тянуться к ним — к двум девушкам, которые двигались слишком живо и свободо для этого приличного заведения. Люкс двигалась с неожиданной легкостью: повороты, плавные шаги, мягкие изгибы рук — каждая деталь в ней была аристократически изящной. Они начали двигаться под музыку — сначала неуверенно, почти по-дурному, потом всё плавнее и ярче. Люкс кружилась, её платье изящно переливалось в свете ламп, а Джинкс — как всегда — двигалась чуть безрассудно, в своей дикой, непредсказуемой манере. Синие волнистые волосы взлетали в такт, юбка кружилась, как пламя. Музыка стала чуть глубже, и в какой-то момент Джинкс повернулась спиной к Люкс. Та, не теряя ритма, шагнула ближе и аккуратно положила руки на талию возлюбленной. Джинкс улыбнулась, слегка повернув голову к ней, и начала двигаться в такт — плавно, но чувственно, слегка покачивая бёдрами. Люкс следовала за ней, их тела двигались синхронно, словно музыка шла прямо откуда-то изнутри. Кто-то из посетителей присвистнул, кто-то захлопал в ладоши — внимание всего зала теперь принадлежало им. Но Джинкс с Люкс будто и не замечали. Они смеялись, танцевали, позволяли себе быть настоящими — без стеснения, без масок. Когда мелодия пошла на спад, Люкс, всё ещё обнимая Джинкс за талию, шепнула ей на ухо: — Похоже, мы только что украли шоу. Синеволосая повернула голову, бросив на неё искрящийся взгляд: — Ещё бы. Мы ведь пара огня и света. Шампанское приятно кружило голову, делая всё вокруг немного теплее, ярче. Джинкс рассмеялась, обернулась к Люкс и, не удержавшись, встала ближе — настолько, что их лица разделяли лишь сантиметры. Губы Джинкс дрожали, как будто она боролась с собой, но в этот раз она не стала прятать чувства. — Люкс… — выдохнула она, глядя прямо в глаза, — я… я люблю тебя. Люкс, растерявшись, моргнула, но на губах появилась мягкая улыбка. Её взгляд стал тёплым, словно солнечный свет, и она тихо, почти шепотом ответила: — Я знаю… И я тебя. На мгновение всё замерло — музыка, смех, люди вокруг. Только они вдвоём, под сводами старого джазового клуба, где звуки саксофона переплелись с биением их сердец. А потом Джинкс, хихикнув, снова схватила её за руку, закружила, и зал вспыхнул аплодисментами — не потому что кто-то знал, что это за девушки, а потому что от них веяло чем-то живым, искренним и неповторимым. Вечер тёк, как сладкое шампанское — лёгкий, игривый, полный смеха. И вот они вновь сидели за столиком. Джинкс уже устала считать, сколько бокалов Люкс осушила. Она широко раскрыла глаза, глядя на блондинку, которая слегка раскачивалась на стуле, с лёгкой краснотой на щеках и смехом, срывающимся внезапно и непривычно громко. Для демасианской леди такое поведение казалось почти невозможным: грация, контроль, холодная сдержанность — всё это всегда шло с титулом и воспитанием. Люкс весело смеялась над каждой фразой Джинкс, даже над теми, что едва имели смысл. — Джииинкс, — протянула она, уткнувшись лбом в её плечо, — я… я тебя просто обожаю! — Я тоже себя обожаю, — не моргнув, отозвалась та, подливая шампанское в пустой бокал Люкс. — Только ты, кажется, уже скоро начнёшь разговаривать с мебелью, Блонди. — Неправда! — возмутилась Люкс и, в порыве доказать обратное, ткнула пальцем в вазу. — Вот! Она меня понимает! Джинкс прыснула, едва не подавившись пузырьками. Но смех быстро стих, когда дверь бара с глухим стуком отворилась. Два миротворца — в форме, вычищенной до блеска, — шагнули внутрь, осматривая помещение с тем самым выражением, которое знают все жители Пилтовера: ищут кого-то. Раулен Мерк вошёл в помещение с привычной ленивой грацией, медленно оглядывая зал. Джинкс в тот же миг насторожилась. Её взгляд опять стал холодным, цепким. — Ох, чтоб меня... Опять он.— пробормотала она, сжимая бокал. – Он что, следит за нами? Девушка мгновенно поняла, что теперь оставаться здесь — плохая идея. Она шепнула сквозь зубы: — Вставай, Блонди. И быстро. — Но я ещё не доела мороженое… — с протяжным капризом возразила Люкс, но не успела договорить — Джинкс уже схватила её за руку, практически выдернув со стула. Люкс едва не споткнулась, заливаясь смехом. — Эй, ты чего такая серьёзная? Мы же просто танцевали! — Ага, и теперь нас “просто” ищут два миротворца с лицами, как у хищных рыб! — рявкнула Джинкс, резко натягивая на блондинку капюшон. Люкс всё равно ухитрилась махнуть рукой официанту и громко сказать: — Было чудесно! Передайте шефу, что музыка замечательная! На что Джинкс только сквозь зубы процедила: — Замечательная ты у меня… не вовремя! Она буквально тащила Люкс к заднему выходу, лавируя между столами, но та в пьяной грации умудрялась цепляться за стулья, извиняться и улыбаться всем подряд. Когда девушки скрылись за тяжёлой бархатной шторой, Раулен уже заметил движение. Он медленно обернулся к напарнику, и уголок его губ пополз вверх. — Наши пташки вылетают, — произнёс он, бросив монету на стойку. — Гонимся? — спросил второй, кивая на боковой проход. — Конечно, — Раулен чуть прищурился, глядя в сторону, куда исчезли девушки. — Но без спешки. Пусть думают, что у них есть фора. Мне нравится, когда добыча пытается убежать. И с этими словами два миротворца неторопливо направились к запасному выходу, следуя за ними, словно хищники, играющие со своей целью. Узкие улочки Пилтовера тонули в полумраке, подсвеченные редкими газовыми фонарями. Воздух стоял тёплый, чуть душный, и в нём витал запах масла, металла и вечерней сырости. Джинкс шагала быстро, ругаясь себе под нос, то и дело оборачиваясь — глаза бегали, как у загнанной кошки. Позади неё Люкс шла неровным, шатким шагом, напевая что-то весёлое на демасианском. Её смех раздавался эхом по пустой улице. — Люкс! — прошипела Джинкс, хватая её за запястье. — Ты можешь хоть пять минут не быть... сияющим маяком на всю округу?! — А я просто... — Люкс хихикнула, — …просто счастлива! Воздух, музыка, сахарная вата... и ты! Она запнулась, прижала руку к стене, а потом ни с того ни с сего воскликнула: — О! Смотри! Камушек в форме сердечка! Джинкс закатила глаза, вздохнула и устало протянула: — Ох, Блонди, ты настоящее чудо. Только не в том смысле, о котором пишут в сказках. Она уже почти вывела Люкс к перекрёстку, откуда открывался выход к главной дороге — но стоило им сделать несколько шагов вперёд, как внезапно тусклый свет фонарей отразился на металлических наплечниках. Из тени выступили два силуэта. Раулен Мерк и его напарник. Оба в форме миротворцев, чёткие, уверенные, словно вырезанные из стали. — А вот и наши беглянки, — протянул Раулен с ленивой усмешкой, перекрывая им дорогу. — Вы даже не представляете, как трудно вас было найти. Джинкс моментально напряглась — её рука инстинктивно скользнула к поясу, туда, где в сумке лежали мини-гранаты. Люкс же, наоборот, моргнула, улыбнулась и махнула рукой: — Раулен! Вы ведь тот, с кафе! Как приятно, что вы тоже решили прогуляться… Джинкс резко дёрнула её за локоть, процедив сквозь зубы: — Серьёзно, Блонди? Напряжение повисло в воздухе, как натянутая струна. Обе девушки оказались в ловушке между узкими переулками и каменными стенами. Сбежать теперь будет куда труднее, чем в кафе. Раулен сделал пару медленных шагов вперёд. Его сапоги глухо стучали по мостовой, отражаясь эхом от стен. На лице — привычная вежливая ухмылка, но глаза блестели слишком живо, слишком пристально. — Не стоит так нервничать, красавица, — мягко произнёс он, глядя прямо на Джинкс. — Я ведь не враг тебе. Он чуть наклонил голову, словно рассматривал что-то редкое и хрупкое. — Напротив… — добавил он, понижая голос, — я восхищён. Такой огонь, такая дерзость. Пилтовер ещё не видел таких девушек. Джинкс стояла, не отводя взгляда, но сжимала зубы. — Ещё шаг, и я покажу тебе, что у меня в сумке. Она чуть наклонила голову, а улыбка вышла оскаленной. — Дай угадаю, детка. Это не пудреница. Напарник Раулена шагнул вперёд, но тот поднял руку, останавливая его. — Не нужно, — произнёс он спокойно. — Она просто пугается. И снова обратился к Джинкс, уже мягче: — Я не собираюсь тебя ловить. Просто хочу… поговорить. Ты мне интересна. Люкс, стоявшая рядом, наконец поняла, что ситуация вышла из-под контроля. Она попыталась выпрямиться, но всё ещё шаталась, держась рукой за плечо Джинкс. — Отойди от неё, — строго сказала Люкс, — или я покажу, на что способен свет Демасии. Раулен усмехнулся. — О, я не сомневаюсь, леди. Но боюсь, сегодня ты не в том состоянии, чтобы сиять. Джинкс почувствовала, как Люкс напряглась рядом, и резко шагнула вперёд, заслоняя её собой. — Знаешь, Раулен, — произнесла она тихо, — тебе стоит держаться подальше от нас. — А то что? — его голос стал ниже, почти мурлыкающим. — Взорвёшь весь Пилтовер ради одной… встречи? Между ними повисла тишина. Лишь ветер свистел в переулке. В этот миг Джинкс поняла: он не блефует. Он не просто хочет её найти — он хочет её. Как охотник, запомнивший запах добычи. Раулен шагнул вперёд, когда девушки попытались свернуть за угол. Джинкс едва успела обернуться, как он резко схватил её за руку. Она дёрнулась, но он оказался быстрее — одним движением потянул её к себе, и они вместе упали на холодную мостовую. — Эй! Отпусти! — зашипела Джинкс, пытаясь вырваться, но Раулен уже держал её крепко. Он прижал её к земле, навалившись корпусом, и одной рукой зажал запястья. — Тихо… — тихо сказал он, глядя прямо в её глаза. — Я не собираюсь тебе вредить. Джинкс, тяжело дыша, упрямо отвела взгляд, но не перестала дёргаться. Её голубые волосы рассыпались по камням. Рядом напарник Раулена пытался успокоить Люкс, которая, шатаясь, всё ещё что-то напевала и смеялась. Он поймал её за талию, чтобы она не упала, прижал к стене, мягко удерживая: — Тише, детка… спокойно, ты же сейчас себе ногу вывернешь. Люкс, конечно, не поняла ни слова — только хихикнула и попыталась отмахнуться, бормоча: — Руки… убери, я… я сама стою! А Джинкс, видя это, зло процедила сквозь зубы: — Тронешь её — и я тебе пальцы переломаю, понял?! Раулен чуть усмехнулся, но не отпустил. Его голос стал чуть мягче: — Ты горячая, как и тогда. Не шевелись, а то снова себе хуже сделаешь. Беззастенчиво лапая девичье тело второй рукой, миротворец наклонился к лицу синеволосой девушки, вдыхая аромат кожи и волос. Нежная. Сладкая. Сумка синеволосой с громким стуком отлетела в сторону. Следом — каблуки. Джинкс с яростью сбросила их, когда Раулен прижал её к земле. — Пусти! — прошипела она, пытаясь вырваться, но он всё ещё держал крепко. Он попытался поцеловать её. Сильной рукой, он раздвинул ей ноги, и следом пальцем, проникая под трусики. Платье было запачкано, волосы растрепались, а дыхание сбилось, но в её взгляде уже мелькнул тот самый огонёк — опасный, безрассудный, знакомый каждому, кто хоть раз видел Джинкс в деле. Раулен совсем чуть-чуть ослабил хватку — и этого было достаточно. Она извернулась, как кошка, и ударом колена в живот сбила его с равновесия. Мужчина охнул, а Джинкс перекатилась в сторону, схватив сумку. Она, тяжело дыша, судорожно рванула сумку к себе, рассыпая из неё половину содержимого — губная помада, ключи, несколько болтов и пачка жвачки скатились по булыжной мостовой. Она в панике рылась среди всего этого, пока Раулен вновь не навалился сверху, схватив её за запястье и прижав к земле. — Отпусти, чёрт тебя дери! — прорычала она, выгибаясь под ним, но не сдаваясь. Её левая рука всё ещё вцеплена в ремешок сумки. Она дернула его на себя, на ощупь пробираясь сквозь хаос мелочей, стиснув зубы, будто от боли — или от ярости, ощущая мерзкие губы миротворца на своем лице. Раулен вжал Джинкс в землю, удерживая её запястья, и следом страстно целуя шею. Он спускался ниже, пока не разорвав ткань, оголил плечо девушки, и поцеловал его, оставив яркий засос. Джинкс отчаянно сопротивляясь, но он был сильнее. Она ощущала мерзкое возбуждение у него в штанах. Дождь начал моросить — редкие капли ложились на асфальт, перемешиваясь с грязью и блёстками, осевшими на её волосах. Она брыкалась, срывая ногтями грязь, а в глазах уже плясало знакомое безумное сияние. — Хватит! — рявкнул Раулен, пытаясь удержать её сильнее. Джинкс лишь усмехнулась. — Ты понятия не имеешь, с кем связался, красавчик… — хрипло произнесла она, вытягивая руку к блестящему предмету. Пальцы в сумке наконец нащупали гладкий металл — её гранату. Взгляд Джинкс метнулся к Раулену — всего на миг. Она резко достала и сорвала кольцо, а в её взгляде промелькнуло не безумие, а холодная решимость. — Лучше уж я сама устрою финал, — прошептала она, в которой смешались страх и вызов. Мгновение — и всё залило ярким светом. Воздух дрогнул. Гул от взрыва разнёсся по переулку, подхватывая крики и звон разбитого стекла. В следующее мгновение всё поглотила тьма и густой дым, оседающий на мокрой мостовой. На месте, где только что лежали Джинкс и Раулен, теперь клубился густой пар. Тишина. Ни шагов, ни голоса. Только капли дождя, падающие на асфальт, и слабое мерцание задетого уличного фонаря. Прошло, может, несколько минут. Может, вечность. Густой дым оседал, и слабый ветер шевелил обгоревшие клочки бумаги, валявшиеся на мостовой. Из пелены дыма донёсся тихий кашель. — Кх-кх… черт… — сипло выдохнула Джинкс, опираясь на локти. Волосы слиплись от копоти, платье порвано, но глаза… по-прежнему горели. Рядом раздался слабый стон — Люкс. Джинкс с усилием подползла к ней, перевернула и с облегчением выдохнула, увидев, что та жива. Щёки у Люкс покрывала сажа, а ресницы дрожали. Подхватив Люкс за плечи, она помогла ей встать. Сзади, вдалеке, среди обломков стены, было слышно, как кто-то кашляет — низко, грубо. Раулен. И его напарник. Джинкс быстро повернулась в ту сторону, прижимая Люкс к себе, и, не сказав больше ни слова, потащила её прочь, исчезая в полумраке переулков.