VIII. Это хороший момент, чтобы все исправить

***

Уэнсдей пробежала несколько лестничных пролетов и коридор, чувствуя стремительно иссыхающие, будто выжженные угли, легкие и сердце, бешено рвущееся покинуть свою костлявую клетку. Наконец-то ученица остановилась, тяжело дыша, будто некто гнался за ней в полутьме школьных коридоров. Рваный хрип все же продрался через высохшее горло, и Аддамс резко закашлялась, прикрываясь руками от шума. Казалось, стало только громче, и девушка мысленно упрекнула себя за непродуманное отступление из оранжереи. Встреча с матерью была для нее не просто неожиданной, в сравнении с ней даже гроза среди солнечного дня была бы более приятной, а тут… Уэнсдей почувствовала пробежавший по коже холод… Такого не было уже давно… Будучи бледнее смерти, ученица перевела дыхание и добрела до директорского кабинета словно в полусне. Ладони легли на латунные ручки, прекрасно понимая, что в такое ранее время двери однозначно закрыты. Уэнсдей достала из кармана скрепку и, поднеся ее к замку, заметила, как дрожат ее руки. — Да что происходит!? — прошипела она. Аддамс крепко зажмурила глаза, пытаясь провернуть в голове все с самого начала: ночная истерика Мэриэнн, встреча с матерью, побег — не так уж и много, но тем не менее этим событиям удалось вывести ее из равновесия, или… одному особенному. Открыв глаза, девушка выдохнула и вставила скрепку в замочную скважину. С ловкостью многолетнего взломщика, которому можно было лишь позавидовать в мастерстве и скорости, Уэнсдей тотчас открыла казавшиеся другим неприступными двери кабинета и юркнула внутрь. Не отпустившее до конца волнение вернулось, стоило лишь оказаться по другую сторону порога, и ученица в бессилии сползла спиной по гладкой дубовой поверхности. Она не понимала собственной реакции на произошедшее. Что это? Подавленные эмоции? Гнев? Недовольство? Страх? Именно так они чувствуются и проявляются? Вещь выпрыгнул из рюкзака, впервые видя свою хозяйку такой… потерянной? Уэнсдей сжалась, обхватив руками колени и опустила голову. Ее тяжелое, клокочущее дыхание напоминало плеск брошенного в воду камня, тянущегося ко дну, что так же было похоже на… всхлипы? Утешающе погладив ее по плечу, он ждал хоть какой-то реакции, но ее не последовало. Аддамс оставалась все также неподвижна. Светало. Этого не было видно из окон кабинета, но время неумолимо утекало, и следовало найти, выяснить, узнать хоть что-нибудь до официального наступления рабочего дня, иначе их вылазка оказалась бы бессмысленной. Однако Аддамс продолжала сидеть возле входа, не шевелясь. Спрыгнув на пол, Вещь торопливо простучал до рабочего стола, забираясь и открывая его ящики. Через пару минут возни и шуршания он уже бежал обратно, неся какую-то старую папку с бумагами. В этот момент дышать стало легче — вдохи ощущались глубже, как жадные глотки воздуха после задержки под водой, мысли успокаивались — Уэнсдей приходила в себя. Подняв голову с растрепанными косичками, девушка увидела, как верный друг махал перед ней бумагами, пытаясь вернуть в чувства. На бледном лице едва успела промелькнуть благодарная улыбка, как вдруг Аддамс выхватила папку. — Где ты это взял? — хрипло прозвучало просохшее горло. Мраморные конечности сжимали досье, на обложке которого было прикреплено фото мисс Уимс. Старое фото. Серые глаза безучастно смотрели в камеру. На лице еще не было красной помады, из-за чего оно казалось в разы бледнее. Весь внешний вид тогдашней Ларисы Уимс будто говорил, что она пережила какое-то потрясение перед вынужденной фотографией на собственное досье. Тем временем Вещь дергал Аддамс за рукав, показывая, откуда достал папку. Девушка быстро поднялась, пройдя к столу и шире открыв ящики. В каждом из них лежали десятки досье с изображениями, смотревшими на ученицу совершенно по разному. А вот… Красная печать с огромными буквами почти перекрывала половину фотографии, крича всем, кто брал ее в руки — УВОЛЕНА. «Психопатка.» — ухмыльнулась Уэнсдей и взяла в руки следующее досье. Не нужно было читать, кому оно принадлежало, тело среагировало раньше, чем девушка осознала, кто смотрел на нее с обложки. Брови сдвинулись, глаза блеснули, а пальцы сжали края бумаги — Мортиша, тогда еще Фрамп. Любопытно, что здесь она чем-то напоминала Ларису, но все же была собой — глубокие темно-ореховые глаза смотрели сквозь призму кадра, будто она была здесь и сейчас, а сливово-черные губы напряженно изогнулись, будто подавляя усмешку над собственной дочерью, что сейчас не могла найти даже малейших улик. «Что дали тебе эти несколько школьных фотографий?» — иронично вопрошала Фрамп. Уэнсдей раздраженно бросила папку матери и принялась за следующие. Студенты, изгои тех лет или же чуть старше были ничем не примечательны, а потому Аддамс быстро закончила с оставшимися досье, складывая папки обратно в ящик стола. Закрыв верхний, в глаза тут же бросился рабочий ноутбук директрисы. Что-то с ним было не так. Невесомо проведя кончиками пальцев по матовой крышке устройства, Уэнсдей оставила после себя полоски. «Странно. Очень странно.» — растирая между подушечками пальцев слой пыли, подумала она. Вещь запрыгнул на стол, показывая жестами следовать за ним. — Ты что-то нашел? Пятипалый пробежал в соседнюю комнату, смежную с кабинетом, и Аддамс безропотно проследовала за ним, но остановилась в проеме, внимательно оглядываясь по сторонам. — Что здесь не так? Вещь указал на висевшее в углу кремовое пальто. Уэнсдей удивленно посмотрела на находку, проведя рукой вдоль плотной теплой ткани. Если оно здесь, то Лариса?.. — Что это? — вытаскивая скомканный конверт, нахмурилась девушка, внезапно выгнувшись, будто простреленная током. Видение пришло также неожиданно, как и всегда, оно прерывалось, будто вырезки кадров из фильма — Мэриэнн и Лариса во Флюгере, затем только директриса; Вордвелл идет по темной дороге, падает, содрогаясь; Уимс на парковке академии и обрывки их печали — слезы, плач, рыдания… Уэнсдей вернулась, крепко держа в руке конверт. Видение было закончено. «Слишком много слез и боли скрывает твое содержание!» — заключила Аддамс, вскрывая его и… пусто! Снаружи раздалась какая-то возня, девушка молниеносно вернула письмо в карман и прошмыгнула на балкон, затаив дыхание.

***

Блондинка неторопливо шла по коридору, обдумывая произошедшее. Мысли, травившие одна другую, сбивали ее с толку. Мортиша любезно присматривала за ней все эти дни, а она… ответила ей так грубо этим утром. С другой стороны — она глава академии и может приступить к работе в любое время и вообще… Лариса подошла к своему кабинету, тяжело выдыхая. Вообще она больше склонялась к первому… Она повела себя неправильно этим утром, но и откладывать рабочие дела женщина уже не имела возможности. Мысленный компромисс немного успокоил Уимс, но, поднеся ключ к дверям своего рабочего кабинета, она вдруг остановилась. — Лариса, прошу!.. Появившаяся из пустоты коридора миссис Аддамс остановилась прямо перед блондинкой, тотчас умоляюще положив мраморные ладони на широкие плечи. — Не пытайся отговорить меня вернуться… — чуть строго произнесла Уимс. — Я и не собираюсь. — преданно покачала головой Мортиша, пробежав глазами по лицу напротив. — Я лишь прошу не отвергать меня… сейчас… — и руки медленно отпряли от светлого пиджака, проходя по бокам и словно невесомо поглаживая рукава, не прикасаясь к ним. Эти движения казались такими робкими, но при этом были столь чуткими, что от них невольно пробежали мурашки, скрытые под плотной тканью. Аддамс не пыталась препятствовать, она лишь хотела помочь, и Лариса поняла это, поменявшись во взгляде. С холодно-серого, что она бросила на подругу еще ранним утром за столом, он снова стал нежным молочно-голубым. Они улыбнулись друг другу, и Мортиша, отстранившись спиной, открыла одну из дубовых дверей, учтиво придержав ее для вошедшей за ней мисс Уимс. Директриса тут же вздрогнула, чувствуя весь холод помещения, где давно не появлялась. — Подожди минутку. — обошла ее миссис Аддамс. Женщина плавно будто проскользнула до балкона, уловив источник холода, и быстро закрыла дверцу, а затем, пройдя к камину, деликатно поправила длинный подол черного, как смоль, платья и опустилась к камину, разжигая огонь. Послышался знакомый уютный треск поленьев, съедаемых свежим пламенем, и Мортиша, как ни в чем не бывало плавно поднялась с места, возвращая все свое внимание блондинке. Та наблюдала за ее быстрыми и точными действиями, будто видела их впервые, и такое давно забытое ощущение домашнего уюта и заботы неожиданно посетило ее промерзшую одинокую душу. Аддамс вновь улыбнулась, растягивая темные пухлые губы, и вдруг… остановилась. — Mon cheri… Лариса стояла, опустив взгляд. Красные губы задрожали, и она быстро сжала их в тонкую линию, однако не смогла удержать надолго. Медленно обнимая себя руками, она пыталась сохранить все внутри, успокоиться и не дать… Раздался несдержанный всхлип, длинные ноги подкосились, и блондинка упала в одно из каминных кресел, согнувшись пополам. — Лариса! — Тиш испуганно кинулась к подруге. Не обратив внимание на платье в этот раз, миссис Аддамс встала перед ней на колени и протянула ладони, выхватывая влажное лицо. Она смотрела снизу вверх на полные слез молочно-голубые глаза и не понимала причины столь быстрой перемены настроения. Держа ее в своих прохладных руках, Мортиша чувствовала беспрестанно скатывающиеся соленые капли по бархатным щекам и аккуратно, чтобы успокоить Ларису, стала поглаживать ее, словно смахивая эту ненужную влагу с прекрасного лица. — Тиш, я… — с неровным дыханием начала блондинка. — …Прости меня… пожалуйста… Аддамс поджала вздрогнувшие губы, убирая руки и печально посмотрела на нее из-под густых ресниц. — Прощаю… — прошептала она. Едва услышав это, Уимс расцепила свои скованные руки и неожиданно мягко обняла подругу. Брюнетка смутилась, но ответила, аккуратно проведя по серебристой укладке кончиками пальцев. Ей абсолютно не за что было винить Ларису, однако та хотела услышать от нее именно слова прощения, что были нужны в эту минуту сложных эмоций, и Аддамс произнесла их для нее. Пока женщина успокаивалась в ее объятиях, дополненных нежными поглаживаниями по спине, Мортиша догадалась, за что именно ее подруга чувствовала вину — она попросту не умела принимать заботу как должное, считая, что должна была отблагодарить ее сегодня утром, но вместо этого они лишь пререкались, и сейчас, увидев столь малую помощь, она почувствовала себя растеряно, некомфортно, виновато… И самое главное: Лариса не знала, что эта поддержка была чистой и бескорыстной. Но Мортиша знала, как вернуть ее. — Дорогая, — прервала она их теплый контакт. — ты не сделаешь мне кофе? — задорно улыбнулась она, видя как блондинка заметно просветлела от этих слов. Вернуть Уимс можно было лишь одним способом — позволить ей делать все самой. И Аддамс начала с малого — приготовления бодрящего утреннего напитка. Она вовсе не была голодна, нет, но это был лишь повод, и он удачно сработал. Женщина встала и, гордо выпрямившись, прошла в соседнюю комнату. — Напиток готов! — презентующе произнесла Лариса, держа в руках дымящуюся чашку. Она удивленно застыла на месте, заметив, что за недолгое время ее отсутствия Мортиша переместилась за ее рабочее кресло, и сейчас, повернув его на блондинку, приглашающе манила занять свое законное место. Уимс неловко улыбнулась, подходя и присаживаясь, словно впервые, и брюнетка заботливо придвинула ее к столу. — Твой кофе… — Лариса повернулась к Аддамс, снова беря в руки блюдце с чашкой. Но Мортиша лишь плавно прошла вперед и, увидев растерянность блондинки, бережно напомнила: — Кто-то сегодня не прикоснулся к утреннему любимому напитку. В этих словах не было упрека, лишь забота, что умоляла вспомнить и о себе. Лариса опустила глаза на кофе, потом снова подняла на Мортишу, признавая ее правоту. — Спасибо… — алые губы вновь не сдержали улыбку. — Я оставлю тебя. — неожиданно сказала брюнетка и почувствовала пристальный взгляд. — Только потому что знаю — ты справишься! — Ты зайдешь еще? — в словах мелькнули грусть и надежда одновременно. — Если ты этого хочешь… — улыбнулась Мортиша и скрылась за дверью. Блондинка ласково смотрела ей вслед, беря в руки чуть остывшую чашку ароматного кофе, и сделала долгожданный глоток.

***

«Если Уимс все это время находилась в академии, то почему ее не видели? Висящее в кабинете пальто свидетельствует, что она не покидала Невермор. Можно, конечно, предположить, что у нее есть другое, но именно в этом кремовом пальто она встречала нас по приезде. Значит, директриса все-таки была здесь… Вот только здесь, это где?» Внутренний монолог прервался, закрепившись вопросом в подкорке. Аддамс нужно было расспросить ее о многом, начиная с видения и заканчивая отданной ей Мортишей некоей записной книжкой. Уэнсдей хотела знать все, только прежде она безумно желала взбодриться. Да, возможно, утренняя несостоявшаяся встреча и выбросила ей в кровь капельку адреналина, позволившего ускользнуть с места по водосточной трубе, удачно пролегавшей рядом с балконом, только этого заряда бодрости хватило ненадолго. Подавляя зевоту, девушка спустилась на уличную площадку, проходя мимо огромной статуи вервольфа, и увидела их же стайку неподалеку от фургончика для перекусов. Вот так совпадение! Аддамс безразлично прошла их стороной, устремляясь к своей единственной цели — источнику ее оживляющего и пусть не смертельного химического вещества — кофеину. — Один обжигающий квадро эспрессо. — и по ту сторону уже начали готовить ее заказ, прекрасно помня, что юная чертовка ненавидит ждать. Не успела Уэнсдей получить дымящийся напиток, чтобы насладиться им сполна, как вопли шайки стали слышны на всю округу, по крайней мере для чуткой к звукам Аддамс. — Ты врешь, Энид, признайся! — Нет никого, кто мог бы это подтвердить! — Наш недоволк навсегда останется в овечьей шкуре! Уэнсдей прошла сквозь них словно призрак, увидев Энид в эпицентре этого скандала. Белокурая выглядела растерянной и, словно провинившийся щенок, оборачивалась на каждую сказанную в ее адрес нападку, скуля глубоко внутри, но ничего не отвечая своим обидчикам. — Оставьте ее в покое! — руки настороженно крепче обхватили горячий бумажный стаканчик. Толпа осеклась, уставившись на неожиданно появившуюся среди них Аддамс. — Пришла повыть за волчонка? Может, ты видела эту лгунью в прошлое полнолуние? — Видела. — холодно ответила Уэнсдей, оценивая реакцию оборотней. Те явно не ожидали такого ответа и, глупо вытянув лица в удивлении, уставились на защитницу. — И могу поклясться своей правой рукой, что она показала себя лучше любого из вашего отродья и с легкостью сможет повторить это снова, если уж вам так не терпится быть растерзанными на куски вшивой шерсти в следующее полнолуние. Вытянутые морды как по команде оскалились на девчонку. — Директор Уимс не позволит ей тронуть кого-либо! — гордо произнес кто-то из толпы. — А кто сказал, что она будет против? — усмехнулась Аддамс. — Подумаешь, одним бездарным вервольфом станет меньше. Уэнсдей обвела всех прожигающим взглядом, подкрепляя сказанные слова безмятежным глотком эспрессо, что лишь убеждал других в ее хладнокровности. Шайка молчала в напряжении, никто больше не решался пререкаться с ученицей, чье имя было известно отнюдь не в списках «самых прилежных студентов Невермора». — Брысь! — оскалилась на них Аддамс, и те, поджав хвосты, удалились от них подальше. Брюнетка проследила немигающим пронзительным взглядом за парочкой вервольфов, которые особо «смело тявкали» на Синклер по ее мнению. «Вот бы кто-нибудь случайно опрокинул баночку голодных блох рядом с их лунными клетками!» — ядовито улыбнулась Уэнсдей. — Зачем ты это сделала? — раздалось за ее спиной. — Защитила? — Зачем ты сказала им про следующее полнолуние? Аддамс непонимающе сдвинула брови, глядя на недовольную Энид. — Уэнс, я… Ты даже не знаешь, как это было… — Ты стала оборотнем… — Нет… то есть да… но не по своей воле! — проскулила Синклер. — Что это значит? Но вопрос Уэнсдей так и остался без ответа. Энид отвернулась, вероятно, не готовая к такому разговору, только неожиданно всеобщее молчание прервала знакомая всем командирская интонация: — Прошу минутку внимания! «Надо же!» Сложно признать, но Уэнсдей внутренне почти что ликовала, увидев директрису Уимс, однако трепет утих, едва за величественной высокой фигурой показалась миссис Аддамс. Она скромно стояла, словно тень за блондинкой, ровно до того момента, пока Лариса не представила ее как нового преподавателя Невермора. Мортиша вышла вперед, вежливо приветствуя студентов небольшим кивком, и не сказала ни слова, как и толпа. Сложно было себе представить их реакцию на «Аддамс», произнесенное директрисой, однако многие начали перешептываться, бросая взгляды то на Мортишу, то на Уэнсдей. Однако, это была лишь часть объявления, представленного Ларисой. Желая унять нарастающее обсуждение среди учеников, она быстро сменила направление, приглашая всех желающих посетить Джерико этим вечером и отметить Хеллоуин. Только тут толпа наконец-то встрепенулась, послышались радостные визги, хлопки и другие одобрения. Все студенты, кроме одной, что в гробовом молчании сверлила взглядом «директорскую тень», были в восторге, однако Аддамс была рада лишь одному — эта ликующая свора забыла на миг о двух представителях одного семейства, теперь волей случая оказавшихся под одной черепицей академии, но по разные ее стороны. Эта заминка дала ей возможность быстро скрыться в ближайшем потаенном уголке, чтобы не быть найденной и допрошенной, как этим ранним утром, своей матерью, а теперь еще и официальным преподавателем академии Невермор. Темно-ореховые глаза внимательно проследили, как пара тугих и немного растрепанных косичек скрылась в толпе и исчезла, но тут Лариса вернула ее внимание, уходя с уличной площадки. — Ты действительно хочешь туда поехать? — остановила ее Мортиша, едва они вошли в здание. — Боишься, что я не готова? — попыталась улыбнуться блондинка. — Нет, но боюсь, что она не готова… — печально произнесла миссис Аддамс. — Ты видела ее? — улыбка пропала. — Среди присутствующих ее не было. — Возможно, ты просто не увидела ее за кем-нибудь высоким. — с надеждой произнесла Лариса и развернулась, проходя дальше. — Нет. — тихо, но четко отрезала Мортиша, на что блондинка резко остановилась. Не поворачиваясь, мисс Уимс глубоко вздохнула и ответила: — Тогда это хороший момент, чтобы все исправить. Пара шпилек застучали по полу, исчезая где-то за поворотом и оставляя новоиспеченную коллегу одну.