Вернутся к фанфику
15. Нельзя приручить дракона
31 января 2025, 02:00Вернуться в Уайтспринг было в кои-то веке приятно, а ещё приятнее — принять горячий душ и застирать рубашку, на которой оказались багровые пятна то ли от Коди, то ли с трупов, которые они с Оскаром выносили из Саммерсвилла, чтобы предать огню. Но даже чистая вода и мыло не могли справиться с ощущением крови на руках и во рту, как у оголодавшего хищника, задравшего жертву.
Накинув на себя более-менее чистую серую майку и джинсы, Келвин долгое время стоял у открытого окна и курил, размышляя о самом разном, пока Дебби копалась в их вещах, разбирая полезное и то, что могло пойти на продажу.
«Кел, я не могу сказать, что понимаю, что ты чувствуешь, но если ты захочешь поговорить… Рассказать что-нибудь, что угодно, я обязательно буду рядом, когда ты будешь готов», — слова, сказанные Дебби во время их возвращения в Уайтспринг, не давали рейдеру покоя. Он всё думал и думал, будто ходил вокруг одного клёна, и не мог понять — а можно ли вообще быть готовым к кровавому орлу? Нет, не к садистам из одноимённой банды, а к их любимой казни, когда жертве вскрывали грудную клетку и распахивали её, точно крылья. Примерно так ощущались для Келвина все эти откровенные разговоры, как раскрытая грудь и уязвимое, громко бьющееся в отчаянии сердце.
Вот только если раньше курящий блондин, что смотрел на покачивающиеся за окном от сильного ветра деревья, мог бы придумать миллион причин, как в очередной раз промолчать, забыть прошлое и всю ту боль, что оно несло, то сегодня одна причина словно заветная карта перекрывала их все. Дебби убила своего первого человека, и как бы она ни пыталась сделать вид, что смирилась — это то, что просто нельзя принять как данность, только если ты не псих.
— Деб, я… — начал было он, но понял, что всё ещё понятия не имел, что должен был говорить. Поэтому сказал Келвин первое, что пришло на ум: — Мне очень жаль.
Она подняла глаза от поклажи. С Радикалов удалось собрать не очень много, но кое-что годилось для местного рынка, но добычу пришлось разделить на всех, так что рано было мечтать о новом пистолете или тёплой куртке. Ну, им хотя бы удалось выбить их старый номер…
Разогнувшись, Дебби подошла к подоконнику и взгромоздилась на него, глядя на деревья за окном, что стали совсем голыми за время их отсутствия.
— Угости сигареткой, — попросила она.
Все серьезные разговоры начинались с сигареты. Дебби какое-то время курила в Убежище 76, но бросила года три назад, потому что как-то неинтересно было дымить в подсобке одной.
Олдридж не стал возражать — подвинул к ней пачку и любимую металлическую зажигалку, не отрывая взгляда от пейзажа за окном.
— Хреновый всё-таки из меня защитник… — грустно усмехнулся Келвин, пригладив влажные волосы, и вправду изрядно отросшие. Может, надо всё-таки попросить Дебби помочь с этим… Когда-нибудь потом.
Первая за много лет затяжка ощущалась отвратительно, и главным порывом Деб было выкинуть сигарету… пока она не затянулась второй раз, постепенно вспоминая то неописуемое удовольствие, когда никотин попадает в легкие, насыщая их вредными смолами. Медленное, извращенное и приятное самоубийство.
— Я бы поспорила. Ведь я всё еще жива, — сказала она, выдыхая дым, что декабрьский ветер тут же подхватил и унес в небо.
— В первую очередь, благодаря себе, — произнёс Келвин с задумчивым видом. Может, Дебби и не понимала этого, но она всегда слушалась своих чувств… Порой это приводило к катастрофе, но не увяжись девушка тогда за ним, не убей гуля, не…
Вновь между ними воцарилась недолгая тишина, и Келвин понимал, что успокаивать людей он никогда не мог. Мог только добивать, как…
— Я убил своего первого человека в четырнадцать… — неожиданно произнёс рейдер, выдыхая дым. — Так что… Может, тебе в чем-то повезло. В том, что для тебя это никогда не было нормой, и, надеюсь, не будет.
— Ты помнишь, каким он был? — спросила Дебби.
Того радикала она запомнила в мельчайших чертах, и чем больше времени проходило, тем больше их всплывало. Черные волосы, рытвины от оспы на щеках, щетина на подбородке, выпирающие скулы, синяки под глазами. Дебби помнила, как он полз, зажимая рану, оставленную Линдой, как его трясущаяся рука поднимала автомат. Даже его серая куртка и ободранный мех на капюшоне — она знала это всё до малейшей ниточки. Не хотелось это всё видеть под веками каждый раз, как она закрывала глаза — ведь этот человек не был важен в ее жизни, но даже лицо Келвина, которого она любила больше любого человека в мире, Дебби не могла воссоздать в памяти настолько детально.
— А как такое забудешь? — хмыкнул Келвин, смахивая пепел с сигареты за окно. — Это было недалеко от Вершины Мира. Несколько беженцев с припасами и группа очень голодных рейдеров…
Он вновь медленно затянулся, прикрывая глаза и выдыхая горький серый дым.
Кажется, это была ранняя осень… Четыре человека шли в Чарлстон к Спасателям, чтобы получить помощь, и сделали недолгий привал у автомобильной трассы, ведущей на юг. Они с ребятами наткнулись на них случайно, и инстинкты сработали сами собой.
— Это был мой ровесник, или, может, парень немногим старше. Тёмные волосы, сильно отросшие, руки в ожогах… И полное страха лицо, когда я направил на него винтовку, — Келвин ненадолго замолчал, словно пытаясь вспомнить ещё подробности. — Он умолял сохранить ему жизнь, предлагал всё, что имел… Но мы не могли оставить свидетелей, иначе люди бы стали обходить Вершину Мира стороной.
Затушив окурок и выкинув его за окно, Келвин скрестил руки на груди, тяжело вздохнув. Было трудно вспоминать те дни, ибо запах крови становился отчетливым и невыносимым.
— Не знаю, что я потом делал. Может, сидел всю ночь, положив голову на колени матери и рыдал, а может, просто долго не возвращался домой, ходя кругами вокруг Вершины Мира. Но от такого чувства вины ни сигареты, ни алкоголь не помогут, так что я… — Келвин, прервавшись, посмотрел на Дебору.
Хватит уже ей груза на плечи на сегодня, он ведь поддержать её хотел… Хотя, как такими историями вообще можно помочь?
— Эй, Деб, — негромко позвал он, и положил руку ей на плечо и слегка сжав. — Знаю, всё это хреново… Но ты, по крайней мере, убила плохого человека. Он бы успел обобрать до нитки ещё многих и даже больше убил бы или искалечил. Радикалы не худшие люди, но и хороших среди них найти — всё равно что искать иголку в поле.
— Знаю, — кивнула Дебби, прижимая к губам сигаретный фильтр и впуская дым в легкие. — Но он был человеком. Возможно, его кто-то любил, и то, что я не знаю, кому еще причинила боль — это убивает. Я чувствую себя чудовищем, но… — она подняла на него светло-голубые глаза. — По-другому я бы не поступила.
Она не могла отделаться от ощущения крови на ладонях — она не смывалась сколько бы она ни стояла под душем, натирая тело мочалкой. Не могла забыть то чувство власти над чужой жизнью, от которой кажется, что за спиной вырастают кожистые черные крылья, как у какого-то тёмного божества, способного решать, кому жить, а кому умирать. Ощущение было одновременно и мерзким, и в то же время пьянящим, и эта неоднозначность здорово ее пугала.
— Ты не чудовище, Дебби, — Келвин осторожно её приобнял, так, будто опасался ранить ещё сильнее. Носом он слегка потёрся о висок девушки, выглядящей мрачнее, чем свинцовые облака за окном. — Оставь эту роль мне…
Вновь в памяти всплывал подонок, которой посмел её тронуть и в итоге едва не лишился жизни. Сломанный нос, удары в живот и рёбра, выгнутые в другую сторону синеющие пальцы… И едва ли эту картину могла забыть сама Доу.
Она и не забыла. Из головы не выходили глаза Келвина, что горели двумя ярко-желтыми каплями на его прекрасном лице, выдавая его истинную природу.
Став убийцей, она ощутила эту власть, этот страшный зов чего-то животного и неконтролируемого, и ей не нравилось быть такой. Дебби не знала, как выглядела, когда убивала того рейдера, но чувствовала, что если бы кто-то в тот момент подошел бы к ней, она выстрелила бы, не задумываясь, чисто инстинктивно. Навредил бы ей Келвин, если бы она подошла к нему в том состоянии и попыталась остановить от избиения Коди?
— Насчет Коди… — начала она, но прервалась на затяжку, не зная, как сформулировать вопрос и при этом не задеть его.
С тяжёлым вздохом, Келвин махнул ей рукой, намекая, что Дебби может сказать всё прямо. Рейдер уже понимал, что рано или поздно этот разговор случится, и едва ли закончится чем-то хорошим.
«Сам виноват», — подумалось блондину, когда он отошёл, сев на край кровати. — «Должен был остановиться».
Дебби не нравилось, когда она оказывалась выше Келвина — она привыкла всегда заглядывать ему в глаза снизу вверх. Однако она осталась на подоконнике, и ветер из открытого окна морозил ей спину, унося прочь ее дым. Докурив, она выбросила сигарету на газон, где скопилось уже прилично окурков от рейдера, и закрыла раму, повернув ручку. Он всё это время сидел и терпеливо ждал, как осужденный, с опущенной, будто на плаху, головой.
Она понимала, почему Келвин поступил так — рейдеры защищают своё, как медведицы — медвежат, но в такой жестокости по отношению к почти беззащитному в сравнении с рейдером Коди не было никакой необходимости. Кел никогда не делал что-либо, если в этом не было необходимости, в том числе не убивал.
— Что там было? — наконец, спросила она прямо. — И как часто это повторяется?
— …Знаешь, в Опоре говорят «рейдер однажды — рейдер всегда», — вздохнув, Келвин упёрся локтями в колени и опустил голову, прикрыв глаза и признался: — Мне не жаль за то, что я сделал с Коди. Но мне жаль, что это видела ты…
Ненадолго в комнате повисла тяжёлая, напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихими завываниями ветра снаружи, но после парень продолжил, говоря уже тише.
— Поэтому я пытался оградить тебя от себя.
Дебби соскользнула с подоконника и села рядом, соблюдая некоторую дистанцию. Ей было больно смотреть на его согнутую спину, по которой вот-вот мог побежать ток от напряжения.
— Я… Я в безопасности рядом с тобой? — она интонацией выделила последнее слово, чтобы он понял: не в ситуациях, в которые они попадали, не в опасных местах, а именно с ним.
Дебби не боялась его — нисколечко, но боялась, что он ответит «нет», и тогда тогда ей придется все это закончить и бежать от него, потому что иначе из нее выйдет не выживальщик, а просто самоубийца, что противоречило всем урокам Келвина.
— Я всегда убивал только ради того, чтобы выжить, Деб, — мрачно ответил рейдер, но после поднял голову и повернулся к ней, и на прежде холодном, задумчивом лице показалась вялая улыбка, искренняя и добрая. — …Но ради тебя готов умереть сам.
Нет, он бы не смог навредить ей. Келвин не хотел и не мог верить, что способен на подобное, потому что как бы Дебби ни менялась, в его глазах она все ещё оставалась маленькой принцессой с тяжёлым рюкзаком, больше неё самой, и с репейником в волнистых волосах, чёрных, как смоль.
— Я просто не могу причинить тебе боль… Не физически.
Последнее он выделил специально, ибо понимал — именно рядом с ним Дебби пережила столько ужасов и потрясений. С ним и из-за него.
— Я тебе верю.
Дебби смотрела на его улыбку, что в последнее время так редко радовала ее, и сердце забилось от нежности. В эту секунду в нем было столько солнечного света, что казалось, сидящий внутри Келвина демон ослеп и забился от страха подальше в темный угол. Стало совестно, что она позволила себе усомниться в том, что он когда-нибудь может обидеть ее, но, наверное, это нормально — задуматься о своей безопасности, когда твой возлюбленный избивает кого-то до полусмерти.
— Я понимаю, почему ты хотел меня оградить, но у тебя бы ничего не получилось, — тихо сказала Дебби, забираясь с ногами на кровать и придвигаясь чуть ближе к Келу, чтобы ему не казалось, будто она сторонится его. — Я видела и боль, и смерть, но я не сломалась только благодаря тебе. Поэтому перестань винить себя во всём, что со мной случается.
— Деб… — Келвин взволнованно выдохнул, потому что слова Деборы звучали разумно, но совсем не унимали царапающей душу вины, чьи когти были острее орлиных.
Брошенная всеми маленькая резидентка могла бы попасть в перестрелку в Уэйуорде, на неё могли напасть мутанты, горелые, гули или какие-нибудь Радикалы… Девушка и вовсе не дошла бы до Саттона, потерявшись на бескрайних, полных опасностей пустошах. Но встретила его, и в тот день им обоим улыбнулась во все тридцать два зубы госпожа Фортуна.
Вот только рейдер понимал, что мог быть лучше. Мог лучше защитить, мог сразу отвести в Уайтспринг, мог избавить её от решения о судьбе Ивана или избить Коди потом, не на глазах Дебби. Он много что мог, но не сделал, как всегда.
— …Я пойму, если ты захочешь уйти, — с тяжестью закончил он, и осторожно положил свою руку на её, заглядывая в небесно-голубые глаза, смотрящие на него все с той же надеждой, как и в день первой встречи.
Девушка невесомо погладила кончиками пальцев покрытые корочками сбитые костяшки на его кисти. Взгляд ее упал на голубой шарф, лежащий поверх ее сумки — его уже вряд ли удастся отстирать от этих бурых пятен полностью. Вот когда нужно было уходить, но вместо этого она замотала шарфом его окровавленную руку и этим поступком выбирала Келвина.
Рейдер внимательно проследил в направлении ее взгляда, словно понимая то же самое. Он выглядел таким отчаявшимся, словно готовился сломаться сразу, как услышит ее вердикт, каким бы сильным он ни был. Дебби сделала глубокий вдох.
— Никуда я не уйду, Кел, и знаешь почему? — сказала она, глядя на него самым чистым из взглядов, на который была способна. — Потому что моим лучшим выбором в жизни было увязаться за тобой в День Возрождения. Да, произошло много ужасного, но ведь и хорошего тоже… Поэтому я никогда не буду жалеть ни об одном дне рядом с тобой, ни о том, что полюбила тебя.
Всё получилось как-то само, и Дебби даже не успела осознать, что сказала, чтобы накрутить себя перед этим. Признание окутывало ее сердце успокаивающим теплом, потому что сказать ему это было правильно. Келвин выбрал ее, когда никто не выбирал. Он показал ей настоящую заботу и преданность, защищая от врагов, как умел — жестоко и кроваво. Научил вновь радоваться и верить в себя. Опекал как маленького ребенка, но позволял принимать собственные решения. Он заслужил знать.
— Я люблю тебя, Келвин, — тихо повторила она, аккуратно сжав его руку, и посмотрела в эти ясные ореховые глаза, которые любила с первой минуты как увидела, сидя в пыли за спинкой того кресла в «Уэйворде». Она не врала, когда в игре «я никогда не» созналась, что это произошло с первого взгляда.
То, что в этот момент ощутил Келвин — это нельзя было назвать никак. Волнение, трепет, удивление и радость, всё смешалось в дикий бульон чувств внутри, и парень так и смотрел на Дебби, потому что никогда не слышал настолько прямых слов, сказанных с уверенностью, будто девушка утверждала, что трава зелёная.
Улыбка как-то сама собой засияла на лице. Руки обняли женскую талию, притягивая Дебби ближе, а затем рейдер наклонился к ней — их губы соприкоснулись в поцелуе, долгом, страстном и желанном. Хотелось так и замереть, никогда не отпускать маленькую принцессу из своих драконьих когтей, закрыть её огромными крыльями и согреть огнём, полыхающим внутри.
— Я тоже люблю тебя… — на выдохе прошептал Келвин, смотря в сияющие глаза перед собой, понимая, что даже если он справлялся откровенно плохо, даже это Дебора Доу ценила… Нет, Олдридж. Всё-таки Дебора Олдридж.
В груди словно что-то взорвалось, и Дебби порывисто обняла Кела, прижавшись к нему всем телом, и чувствуя, как глаза щиплет от слез — глупых и счастливых, как в тех дурацких романтических черно-белых фильмах, которые показывали в Убежище 76. Она вдыхала родной запах холодной хвои, и от них обоих пахло табаком. Дыхание слегка сбилось от волнения, и даже сквозь одежду она слышала, как сердце Келвина быстро стучит напротив ее собственного.
Келвин порывисто поцеловал ту сначала в лоб, а затем в макушку — хотелось исцеловать всю девушку, не оставить на ней ни дюйма нетронутой губами кожи. От разгорающихся внутри чувств рейдер и сам ощущал, что будто был на пределе, ибо Дебора понятия не имела, насколько важной для него стала за все это время.
— Моя маленькая принцесса…
Нет, решила Дебора, дракона приручить всё-таки нельзя. Но он останется с тобой по доброй воле, без цепей и сетей, если он тебя полюбит.
***
— Итак, о чем ты хотел поговорить? — садясь на двухместный тёмно-зелёный диванчик, поинтересовалась Линда, глянув на Харвина, что устроился рядом. Место для разговора он выбрал неплохое — находящийся в задней части Пристанища уголок, где когда-то туристы отдыхали и пили чай, а ныне мало кто присаживался здесь, дабы перевести дух — совсем рядом роботы-рабочие неустанно реконструировали целый коридор, и не пускали других людей, так что особо никто не проходил мимо. Харвин сам нашёл её, когда представительница Опоры направлялась в сторону бара — сказал, что им нужно обсудить нечто важное, и попросил отойти куда-нибудь, где будет потише. За все это время, казалось, Линда была так занята, что и не успела рассмотреть изменения в старом друге — он немного отрастил свои русые волосы, которые слегка вились волнами, сбрил щетину, хотя когда-то говорил, что хотел бы попробовать отрастить усы (но, впрочем, сама Линда всегда прямо утверждала, что ему они не подойдут), а ещё явно стал покрепче, чем раньше — работы в Опоре становилось больше с каждым месяцем, и в основном это всегда был физический труд. Они не виделись всего четыре с лишним месяца, но времени будто бы прошло гораздо больше. И как же всё-таки удачно Харвин решил её навестить, придя с одним из караванов — никому другому Линда бы не доверила помочь ей со всей этой делегацией и политикой. Одна рука у Харвина все еще была перебинтована и висела на перевязи под дутой курткой, но так было даже удобнее — можно было донести Линде подарок втайне, не привлекая лишнего внимания. Дернув молнию на куртке, он достал розовую гвоздику на тонком зеленом стебле и протянул девушке со скромной улыбкой. Говорят, что гвоздики — это «похоронные» цветы, но Харви было плевать на традиции — уж очень он был похож на Линду своей аккуратностью и простотой. — Это тебе. Он искусственный и не завянет. Украсит твою комнату, — сказал он. — Это в благодарность, что подлатала тогда в Саммерсвилле. Девушка не скрыла своего удивления, и осторожно взяла подарок, слабо улыбнувшись. Это так в духе Харвина — говорить о серьёзной беседе, а затем дарить цветок, искусственный, но оттого не менее красивый. — Мне ведь это ничего не стоило, — отозвалась Линда, рассматривая столь простой и милый подарок. Может, ей уже за тридцать, но всё же приятно порой ощутить себя совсем молодой девчонкой, которую балуют за красивые глазки. — Надеюсь, врачи сказали, что все будет в порядке с рукой? — Твоими стараниями, — усмехнулся он и слегка поморщился, попробовав сдвинуть раненую конечность. — Шрам, конечно, останется, но ведь шрамы же украшают мужчину — так ведь говорят? Странно, но до путешествия в Саттон Линда не казалась Харвину настолько красивой. Нет, привлекательной он считал ее всегда, но теперь разглядел в ней правильные черты лица, внимательный и задумчивый взгляд, пышный пожар на ее голове и эти крохотные веснушки, похожие на маленькие солнышки. — Все отчеты сдала Голди? — перевел он тему, пока не покраснел от созерцания поселенки. — Жду не дождусь того дня, когда вновь буду ерзать на иголках под ее жутким взглядом. — Да уж, — фыркнула Линда, не очень желая вообще вспоминать о существовании этой женщине. — Хотя думается мне, читать она будет только то, что напишут Дженис и Карл. Поселенка взглянула на Харвина, который выглядел каким-то смущенным и тихим сегодня. Впрочем, после непростого путешествия все вернувшиеся из делегации до сих пор оставались измотанности, и даже горячий душ с хорошим сном не умалял моральной усталости. Больше Линду нппрягало то, что парень рядом будто бы ходил вокруг да около, хотя явно хотел поговорить о другом. — А Пейдж? Придумала, как сказать ему про защиту поставок и про это «большое собрание»? — оттягивая основную тему разговора из-за собственной нерешительности, Харвин загнул пальцы на здоровой руки, поэтому воображаемые кавычки появились только в начале саркастичного словосочетания. Мужчина действительно с трудом воображал, как будут сидеть за одним столом Пейдж, Гроберг и Беррингтон, но надеялся это увидеть — не каждый день в Аппалачии происходит столь необычное событие. И в то же время хотелось быть и подальше от этого действа — что хорошего может случиться, когда поселенцы, спасатели и рейдеры оказываются под одной крышей? Что-то навроде игры в «я никогда не» в Саммерсвилле, только еще и пули над головой будут свистеть. — Отправлю завтра письмо с караваном, а дальше пусть уже сам решает, — ответила ему Линда, взглянув на хрустальную люстру, что покачивалась на высоком белом потолке. — Как сказал Оскар, они сами договоряться, раньше ведь могли. Пожалуй, иногда этот бывалый рейдер в чем-то был прав… Иногда. И все же, в основном он оставался собой — пил в баре, спал в бардаке и периодически оказывался мордой в клумбах, когда роботы в здании выкидывали его за буйство. При упоминании имени Оскара густые русые брови Харвина свелись к переносице. Этот рейдер здорово утомил его в походе: болтал без умолку, напивался, ругался хуже самого пропитого фермера и постоянно отпускал дурацкие шуточки. Но больше его поражало, что Линда порой сдержанно хмыкала в ответ на эти пошлые хохмы, а на обратном пути так и вовсе оставила компанию Харвина и спелась с Оскаром, периодически удаляясь с ним далеко от основной группы. Харви был уже далеко не мальчиком и без труда идентифицировал свои эмоции по этому поводу как ревность. Поначалу он думал, что ревнует Линду по-дружески, беспокоясь за ее странную связь с пьяным реднеком, но потом понял: нет, вовсе не по-дружески. У него самого было целых полтора года, чтобы начать с Линдой отношения, да всё были какие-то дела, да и дружить с ней было комфортно — не хотелось всё это портить и создавать неловкость, усложняя отношения романтикой. Но даже сейчас Харвин верил, что еще не упустил свой шанс: на фоне этого грубого рейдера он казался себе если не джентльменом, то хотя бы не пьяной немытой скотиной. — Слушай, насчет этого Оскара… — решился он, наконец, раз уж Линда сама подняла эту тему. — Ты уверена, что стоит с ним общаться? Он же рейдер, в конце концов, и я немного беспокоюсь за твою безопасность. Взглянув на Харвина, Линда некоторое время рассматривала его зелёные глаза, стараясь понять, почему тот вдруг вообще поднял эту тему именно сейчас, хотя мог и раньше. — Я ведь не маленькая девочка, Харвин. К тому же, несколько раз он от меня уже получал, чтобы понять границы дозволенного, — спокойно объяснила та, хотя мысленно усмехнулась над собой же — Оскар был очень хитрым гадом, потому что научился лезть к ней тогда, когда меньше всего рисковал получить по голове. А ещё прознал, под какие темы разговоров им обоим проще всего пить, разряжая обстановку. — Знаю, что ты не маленькая девочка, а разумная женщина, — Харви поднял здоровую руку в примирительном жесте. — но он всё же рейдер. Эти ублюдки хитры и чего угодно могут добиться, если захотят. Он отвел глаза и осторожно подволок хромую ногу, так как она начинала ныть, если долго находилась в одном положении. Орлы перебили ее в нескольких местах во время прошлого нападения на Опору, и она так и не срослась как надо. А рейдеры Северной Каролины, откуда поселенец был родом, вынудили его покинуть родные края, полностью истощив его силы и кошелек постоянным террором и вымогательствами. Линда слышала от него все эти печальные истории, поэтому не имела права сказать, что он не знает, о чем говорит. Негромко вздохнув, представительница Опоры отвела взгляд, ибо прекрасно понимала, что Харвин был прав. Да что уж там — Оскар уже добивался, чего хотел, потому что прекрасно «прощупал» её… Во всех смыслах, и от этого было как-то неприятно, и в то же время, она снова и снова лезла ближе к огню, рискуя обжечься. Совсем как в тот раз, когда пришлось латать трубы с горячим паром, и небольшая струя раскалённого влажного воздуха оставила на локте небольшой, но весьма некрасивый ожог. — Я понимаю… Ну, хотели мы того или нет — вся эта делегация помогла немного прояснить общие проблемы. Горелых и Голди, — девушка покачала головой. — Да уж, — хмыкнул поселенец. — И с кем только не приходится сотрудничать ради дела. Им ли было не знать. Среди кандидатов, что обладали навыками строительства или плотницкого дела, им порой попадались такие кадры, что хоть стой хоть падай: запойные алкоголики, бывшие (а то и нынешние) наркоманы, мутные типы с тёмным прошлым и бегущие от него. Но нос не отворотишь — специалистов в Опоре категорически не хватало, поэтому брать оказывались только совсем отмороженных. Как раз тех, кого потом можно было повстречать в бандитских шайках. — Ну… — он хлопнул по подлокотнику. — Теперь-то наше дело сделано, и можно снова держаться подальше от этого типа. — Да, наверное… — всё-таки Линда не смогла сдержать негромкого вздоха. Вот только впервые за пять месяцев они с Оскаром поладили, перестав царапаться по каждому поводу, и уже пора разбегаться? Да и не выходило из головы кольцо с коньяка, лежащее в кармане… Какая же, однако, глупость. Рейдер-то просто с пьяну разыграл сценку, а она как дурочка продолжала носить эту безделушку. Вот только слова Оскара не выходили из головы: «Мне с тобой хорошо… Не только в постели, короче», — тогда налётчик выглядел серьёзнее некуда. А потом добавил, чтобы она помалкивала об этом. Чем больше поселенка размышляла об этом, тем больше понимала, как всё это глупо выглядело, наверное. Харвин украдкой глянул на ее лицо, на которое легли мрачные тени. Ему совсем не хотелось ее расстраивать, но друзья на то и нужны, чтобы предупреждать других друзей, когда у тех начинает ехать крыша от эндорфина. Всё же лучше пусть он сейчас откроет ей глаза, чем будет потом служить жилеткой для слез, когда Оскар ожидаемо поступит с ней так, как все рейдеры поступают со своей добычей. — Да, ты и сама знаешь, эти рейдеры, — хохотнул он, притворившись беспечным и снова поменял положение искалеченной ноги. — Сегодня тут пасутся, завтра уже летят в свой Кратер. Тебе нужен кто-то надежный и серьезный, как… «Как я», — пронеслось в голове, но вслух Харвин этого не высказал, а лишь запустил пятерню в отросшие волосы, которые с таким трудом отмыл от пустошной пыли, и очень заинтересовался ярко-бордовыми обоями с вычурным золотым узором. Странное чувство, когда ты понимаешь, что собеседник прав, но внутри что-то продолжает упираться. Раньше сердце и разум уже боролись в ней, давным-давно, и выбор сердца не привёл ни к чему хорошему… Линда взглянула на смутившегося поселенца и не сдержала улыбки. Всё же тот вёл себя, как мальчишка, едва пытался говорить о чувствах, и скрывал он это весьма плохо. — Как один парень, который снова забыл подстричься? — хмыкнув, девушка придвинулась поближе, сокращая ничтожное расстояние между ними на диване, и аккуратным движением заправила неопрятно торчащий локон русых волос за ухо Харвина. Кончик ее пальца задел ухо, и по шее Харвина приятно разбежались мурашки. Линда и раньше делала так просто по-дружески — уж очень ей нравилось подкалывать его, когда он обрастал, но сегодня это прикосновение ощущалось как-то иначе и ужасно смущало. — Дай мне повод подстричься, — подмигнул он, поворачиваясь и легко улыбаясь ей. — Я обязательно это сделаю, если согласишься разделить со мной стейк в «Великом гурмане». Всегда хотел там побывать. «Цены там грабительские, конечно, но оно того стоит», — подумал он, чуть не зажмурившись в ожидании. Если она согласится, то рана, полученная полученная радикалов, окупится вдвойне. — Стейк, да? Ну, если Голди вдруг не назначит какое-нибудь собрание… — задумчиво ответила Линда. Что она теряла? Харвин ведь был прав — сегодня Оскар был здесь с ней, а уже завтра трахал какую-нибудь девицу в Кратере. Да и стоило ли водиться с убийцей, который, казалось, никогда не просыхал, а воду в последний раз пил лет так десять назад, предпочитая ей что-то покрепче и, желательно, воняющее спиртом. — …Можем сходить, — наконец, произнесла поселенка и одарила Харвина слабой улыбкой, которую он тут же повторил, хотя внутри наверняка хотел бы заобнимать её от радости. — Тогда я зайду за тобой сегодня в восемь, — сказал Харвин, легонько сжав ее пальцы, но тут же отпустил, не без труда поднимаясь на ноги. — И цветок на этот раз принесу настоящий — можешь не сомневаться. Может и хорошо, что чертовы рейдеры изуродовали ногу, а то Линде сейчас пришлось бы наблюдать его несуразный радостный танец. Помахав девушке, Харвин направился к себе: к вечеру действительно необходимо было тщательно подготовиться, тем более, что ему нужно было набрать достаточно много очков, чтобы обогнать этого Оскара.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!