Вернутся к фанфику
16. Колосок к колоску
19 марта 2025, 23:05Чистым Оскар ощущал себя как-то… странно. От кожи и волос пахло шампунем и мылом, но без слоя грязи он будто лишился брони, и этот эффект усиливал тот факт, что носить он ее пока не мог — огромный синяк на ключице расползся по плечу, как спрут, и мешал двигать рукой — не то что носить железо.
— Лей, трактирщик, — рявкнул он на протектрона Танина, который лениво повернулся к нему и наполнил стакан, будто не радуясь возвращению постоянного клиента.
Нэш не знал, почему ему вдруг захотелось распинать из душевой все пустые бутылки, что было лень выбрасывать, и встать под горячую воду. Возможно, ему надоели шутки Линды про гигиену, а может, тот факт, что возвращаясь с рынка с полным мешком крышек от проданного хабара, он заметил Барлу, что ласково гладила волосы Харвина. У этого хромоножки шевелюра так и блестела от чистоты.
Как бы там ни было, но стоять под душем оказалось жутко приятно — не то что в Кратере обливаться холодной водой из бадьи, перетаптываясь босиком на дощечке за хлипкой перегородкой. Так что да, рейдер кайфанул, как от баффаута, а потом еще и футболку нашел одну из самых чистых, но жутко поганую на вид — ярко-красную с логотипом ядер-колы. На фоне этого цвета рыжие волосы горели, как огонь.
И вот, теперь Нэш сидел, как отмытый пушистый пудель, один в баре, и только что бантик розовый на шею не повесил. Воркующая с Харви Линда не вылезала из головы, как бы он ни добавлял в эту картинку помех в виде новых порций коньяка, и это бесило Оскара больше всего. Ну, трахнулись пару раз. Ну, завербовали ёбаря этой спасательской пиздёнки — на том и разбежались. Линда ничего ему не должна, а он — ей. Да любая местная бы уже раздвинула перед ним ножки, он просто сейчас не хотел.
Тряхнув головой так, что пушистые и от шампуня волосы полезли в глаза, рейдер опрокинул в себя бокал коньяка и с грохотом поставил тару на стойку. Крышек от продажи шмоток Радикалов было вдоволь, и можно было гульнуть напоследок, а завтра сесть и чиркнуть Гроберг пару строчек, а там хоть трава не расти. Он представил лицо босса, вытягивающееся от его новостей о будущем собрании, и радовался, что не будет стоять в это время у ее трона.
— Лей, не тупи, — снова недовольно рявкнул он роботу, словно Танин должен был как человеческий бармен — наливать сразу, как стакан пустеет.
— Оскар! — послышался сзади знакомый голос Линды, что выглядела взволнованной, будто сегодня под подушкой обнаружила радтаракана. Вот только не под подушкой, и не мерзкое насекомое, шевелящее своими тонкими красными усиками — это было гораздо более приятное удивление, как найти на Рождество подарок под ёлкой. Она вернулась в свой номер и на столе увидела белую картонную упаковку, в которой нашлось шесть баллончиков для ингалятора. Дрожащими руками поселенка развернула коробку, увидев на ней сложное медицинское название, однако сомнений быть просто не могло — это оно!
Никому в Уайтспринге Линда не рассказывала об Адаме, страдающем от приступов астмы. Никому, кроме нескольких караванщиков, что ходили в Опору… И Оскара. Подозрения на последнего пали сразу — ведь едва ли жадные торговцы стали бы делать подарки, да и кроме рейдера никто не вломился в её номер только ради этого.
Как и ожидалось, Барлоу нашла его в баре — Нэш сидел за стойкой и опустошал очередную стопку. Представительница, подойдя ближе, замерла в удивлении, потому что сразу поняла: что-то было не так. Не было ни наплечников, что Оскар обычно гордо носил, как генеральские погоны, ни грязной майки с черепом, нарисованным баллончиком, а волосы…
— Оскар, ты…? — слова застряли в горле, потому что… Ну, нет, этого просто не могло этого быть! Его волосы были пушистые и светлые, торчащие во все стороны, как хаотичное пламя, и даже издалека Линде казалось, что она чувствовала аромат мыла и шампуня, смешавшийся с запахом спирта.
— Здарова Лин! Тебя-то тут как раз не хватало, присоединяйся, — Оскар улыбнулся, и по-хозяйски перегнувшись через стойку, подцепил еще один стакан.
Плевать, что там за думы его грузят — если уж взялся быть клоуном, то держи марку, а то живо растеряешь навыки. Он провел рукой по волосам, на которые поселенка уставилась, словно они и вправду полыхали.
— Нравится? — хмыкнул он. — Смотришь странно, у меня там грибы растут?
— Я просто… Ого, — выдохнула женщина, не сдержав улыбки. — Сегодня что — Рождество?
Линда присела рядом на стул, с нескрываемым интересом рассматривая Оскара, который теперь выглядел совсем иначе, да так, что сам на себя не был похож.
— Кто ты и что сделал с Оскаром?
— Чуток поколупал грязь, а ты уже не узнаешь старого рейдера? Ты ранишь мое чёрное сердце, царица! — подмигнул Нэш, хватаясь за вышеупомянутый орган в притворной смертельной обиде. — Неужели настолько хреновы дела были?
Он махнул Танину, и тот послушно наполнил оба стакана. Хорошо, что эта железяка больше ничего не умеет, а то понарассказывала бы про них уже сплетен.
На самом деле, Линда могла бы придумать сто и одну шутку на эту тему, подколоть Оскара, пошутить про то, что в следующий раз он ещё и, небось, опустится до того, чтобы расчесаться, но вспомнив о коробке, лежавшей в номере, Барлоу поняла, что просто не хочет. Чего доброго, рейдер обидится и снова будет выглядеть, как раньше… А ведь в нынешнем варианте он казался поселенке намного привлекательнее!
— …Ты словно стал лучшей версией себя, — негромко признала представительница и отвернулась, глотнув алкоголь. Напиваться сегодня совсем не хотелось, но от одного стакана ничего не будет.
Линда выглядела настолько впечатленной, словно Оскар на ее глазах превратил воду в виски, или как там говорится, так что эффектом рейдер остался доволен.
— Ну-у, я ж теперь в большой политике двигаюсь, тыры-пыры, — фыркнул Нэш, смущаясь собственного запаха, как если бы помытый шампунем рыжий лис вдруг осознал, что теперь каждый заяц в лесу чует его.
Гигиена в его семье и до Войны-то в приоритете не была — вечно отключали воду за долги — так что Оскар привык подолгу обходиться без всех этих «шампуней 3 в 1» и ванильных благоуханий мыла. Это здорово выручало его в спартанских условиях на пустошах, освобождая от лишнего дискомфорта, но в Уайтспринге все ходили чистенькими, включая белобрысого кореша Олдриджа, так что Оскар решил, что и ему пора влиться в намытые массы.
— Ты-то чего довольная такая? Сияешь, как огневица в полночь, — снова подмигнул он, разглядывая ее порозовевшее лицо и рыжие волосы, прикрывающие аккуратные скулы.
— Это ведь ты оставил у меня на столе лекарство, да? — прямо спросила Линда, коротко глянув на Оскара, к необычному виду которого, пожалуй, ей ещё только предстояло привыкнуть.
— Какое еще лекарство? — он невинно поднял брови, стакан проскользил из одной ладони в другую, а его содержимое было отправлено по назначению.
— Не придуривайся, Оскар! Кроме тебя и ещё пары человек никто не знал об Адаме… — фыркнула Барлоу, развернувшись к рейдеру, что пытался выглядеть невинным, но Линда уже умела отличать все оттенки его хитрой улыбки, и в этот раз она определённо была другой. — И только ты мог вломиться в мой номер.
— Я как в тюрьме для несовершеннолетних за взлом с проникновением полгода отсидел, так с этим завязал, — отмахнулся Нэш.
Верно, завязал. Замок он и правда не ломал, а просто открыл дверь в номер Линды своим ключом, который стащил у нее после первой «брачной» ночи, и оставил свою добычу так, как кот приносит хозяину дохлую птичку. Достать лекарство в Саттоне было легче легкого — всего-то изобразил приступ астмы, и эта глупая блондинка-медичка выдала препарат. С Оскара всего-то и требовалось, что запомнить название и сунуть под куртку целую «батарею», когда резидентка отвернулась.
Однако Линде всё это знать необязательно. Пусть думает, что ей эти ингаляторы кротокрыс на хвосте принес, ну, или этот Харвин, который ей всяко лучше подходит.
Некоторое время рассматривая лицо Оскара и пытаясь поймать того на лжи, Линда отвернулась к барной стойке и сделала глоток из стакана.
— Что ж… — негромко начала она, и уголки её губ слегка приподнялись. — Скажу Адаму, что это подарок от Санты. Того самого, который тебе, похоже, заранее подарил кусок мыла.
— Ты ему тока сперва растолкуй, что за Санта такой, а то малые нынче Рождеством не балованы, — кивнул Оскар, буравя ее взглядом и пытаясь понять, поверила она в его непричастность к сюрпризу или нет.
Упоминание Рождества на секунду всколыхнуло старые детские воспоминания: ободранная гостиная, сворованная в парке елка в самодельных игрушках из цветной бумаги, радующиеся гуманитарным подаркам Оскар, его младшие братья Фрэнки и Джорджи, старшие сестры, что тогда еще не убежали от грязи и нищеты с залетными дальнобойщиками. И мать, что как всегда пьяная, но добрая по случаю праздника.
— И чего, надолго хватит, подарка-то? — деланно равнодушно поинтересовался он, потому что не знал, сколько можно стащить, чтобы это не было достаточно незаметно и не вызвало скандал, похеривший их дипмиссию.
— Зимой можно растянуть надолго… А весной — на две недели, когда всё начинает цвести, — сказала Линда, рассматривая золотисто-бурую жидкость в стакане. Оскар совсем не умел соблюдать конспирацию, задавая такие вопросы, и выглядело это довольно забавно.
Заправив прядь волос за ухо, Линда лишь коротко взглянула на рейдера. Всё-таки с Харвином они были почти полными противоположностями…
— На юге Огайо приступов у него почти не было, но здесь… Слишком много зелени, цветов и пыльцы, — она сделала короткий глоток. — И почти все деньги уходят на этот препарат. Из-за этого я согласилась пойти представителем — в полях много не заработаешь. Так что… Спасибо, «Санта».
Поселенка хмыкнула, взглянув на Оскара и ожидая, что тот продолжит упираться.
Он расхохотался, понимая, что его конспирология была раскрыта, и не зря он держится подальше от карт: блефовать и врать — совершенно не его фишка.
— Ну, если это моё новое прозвище в… сама знаешь где, — шепнул он.
Опять эти пошлые шуточки! Порой Линде казалось, что Оскару лишь бы испортить момент, причём даже самый трогательный.
— Эй! — слегка возмутилась она и толкнула Нэша ладонью в плечо.
Совсем слабый удар, однако, пришелся на поврежденную наплечником руку. Боль прострелила тело Оскара от шеи до кончиков пальцев, и он недовольно поморщился и зашипел, невольно отшатываясь от Линды.
— Оскар? — удивилась та и тут же развернулась, догадавшись, в чём дело. Поднявшись, она осторожно отодвинула воротник его футболки, на ключице и плече увидев огромный синяк, похожий на большую смоляную кляксу. — Чёрт, прости… Я не хотела.
Отойдя за стойку, благо Танин не возражал, Линда достала упаковку льда в кубиках, что обычно добавляли в стаканы и рюмки с алкоголем, и как нельзя лучше холодный пакет пригодился сейчас, когда женщина аккуратно приложила его к плечу.
— Это… В бою с Радикалами, да? — спросила она, не поднимая взгляда.
Ну конечно! Первый выстрел ведь был именно в сторону Оскара, что пытался незаметно её закрыть, пусть и получилось это весьма плохо. Внутри сразу всколыхнулась совесть — пока Линда помогала раненому Харвину, она совсем позабыла про Оскара — не истекал ведь кровью, даже не стонал…
Оскар вновь поморщился, когда холод коснулся кожи, и по груди потекла струйка конденсата с шуршащего пакета, заставляя его передернуться.
— С ними, родимыми, ага, — кивнул он, близко разглядывая обеспокоенное лицо Линды, что продолжала стоять рядом и держать лёд. Он терпеть не мог, когда она хмурилась. — Решили начать с меня. Догадались, сучки, что я у вас самый крутой. Ну, или красоте моей позавидовали.
— Они ещё тебя после душа не видели, — закатила глаза Линда, хотя внутри просто кипела.
Кипела от чувства вины, от лёгкого гнева, от печали… Оскар для неё где-то достал лекарство, пусть и наверняка не добродушно купил, а она даже не потрудилась спросить, всё ли с ним в порядке. И на простые извинения рейдер наверняка ляпнет очередную пошлую шуточку в стиле: «минет — и я подумаю», так что… Может, вину стоило загладить иначе — простой заботой.
— У меня есть целебная мазь из грязецвета… Неплохо помогает от ссадин и ушибов, может, и с этим справится. Давай принесу, — вздохнула Барлоу и по одному движению уголка рта налётчика поняв, что тот собирается упираться, сразу же перебила его, продолжив, но уже пародируя ехидную речь самого Оскара. — Конечно, самому свирепому кратерскому рейдеру она не нужна, но успокой сердце фермерши и просто оставь её у себя.
Немного странно было услышать от нее такое предложение. Ну, синяк и синяк, чего так кипишевать-то? В Кратере, если в тебе не торчит пуля или нож, ты считаешься здоровым, а здесь лишь немного коцнуло срикошетившей пулей, с кем не бывает? Ну, если Линде так будет спокойнее…
Нэш вытянул пакет льда, бросив его на стол, сгреб узкую замерзшую ладошку Линды в свою и дохнул в ее, чтобы согреть.
— Так и быть, царица, но боюсь, мне везде не достать, — улыбнулся он, глядя ей в глаза как-то слишком пристально. — Побудешь моим доком, а? Без пошлостей, обещаю.
Конечно, это было не лучшей идеей, но чувство вины продолжало скрести душу, а потому Линда, вздохнув, кивнула, освободив свою руку.
— Идём, — позвала она и вместе с Оскаром направилась в сторону номеров. — Не знаю, как быстро мазь поможет… Мой ожог заживал неделю или больше. С синяком должно быть проще.
Шагая вслед за Линдой, Оскар осторожно повел травмированным плечом и довольно улыбнулся какому-то напыщенному мужику с картины в позолоченной раме. Ладно, решил он, с хромоножкой Харвином можно и пободаться для разнообразия. Рейдер как-то поначалу не планировал, потому как тут никак не поспоришь, что колосок тянется к колоску, но пусть его кинут серные озера Ядовитой Долины, если он скажет, что Линда ему не нравилась. Да, его не бинтовали в тряпки на поле боя, но зато натруженная женская ручка разотрет его боевые раны целебной мазью… Про себя он чертыхнулся — обещал ведь без пошлостей. Ладно, можно сегодня побыть милым, опять же, для разнообразия.
***
Карл Фултон задрал подбородок и выпустил из легких тонкую струйку дыма, что поднялся над кроватью и развеялся под балдахином. Вторая такая же проплыла в нескольких дюймах, послышался сладострастно-томный женский стон. Парамедику хотелось спать, забросив руку на знакомое плечо и, зарывшись носом в мягкие подушки, но шпионам покой только снится. Спальня Голди напоминала кукольный домик — просторная, в розовых обоях, с резной мягкой мебелью и пухлыми подушками. А кровать какая! Не кровать, а целый авианосец, запаркованный посреди люкса для молодоженов. Однако даже в этом роскошном доме лидера Спасателей и после горячего душа и долгого секса Карл ощущал на себе отголоски рейдерских кулаков в животе и отпечаток подошвы тяжелого ботинка на груди. Он глянул на Голди — расслабленную, но готовую продолжить в любую минуту — эта женщина перезаряжалась быстрее, чем пистолет. Весь путь домой Карл планировал наябедничать, но сообразил, что рейдер и его подружка-поселенка цепко держат его за горло. Расскажи он Голди правду, и она тут же отправит его в тот же Саммерсвилл на вечный постой — лишь бы избежать даже малейших слухов о своих интимных связях. Спать на голом полу Фултон не любил — привык к мягким матрасам и пухлым подушкам, к горячей воде и свежей, а не приготовленной из консервов, еде. С этим он не был готов расстаться, а потому придется шестерить на представителей. Уже скоро заговорщики потребуют результатов — надо бы предоставить хоть что-нибудь, и пожалуй, сейчас лидер Спасателей как никогда расположена на это — Беррингтон всегда любила пообниматься и поболтать после секса, хотя Карл бы лучше просто уснул. Поэтому он закинул руку женщине на плечо, притягивая к себе, и спросил: — Произошло что-то интересное, пока меня не было? — Ничего стоящего ты не пропустил, — промурлыкала Голди, прижавшись к молодому парню, которого не было всего-то неделю, но для Беррингтон будто прошёл целый год. — Собирали информацию об Убежище 76, о горелых и Свободных штатах. Сплошная тоска. Хотя приятно осознавать значимость своего вклада в будущее Вирджинии, ответственность была отнюдь не маленькой, и каждый день с утра до ночи приходилось крутиться то там, то здесь. По крайней мере, пока Карл не начал украшать ночи женщины, вынуждая её крутиться уже совсем в другом смысле. Мягкая ладонь легла на грудь Карла, пальцы игриво прошлись по его ключице, лаская нежную, почти нетронутую пустошами кожу. Именно это всегда нравилось Беррингтон — такая невинность! Другие мужчины были сплошь испорченными фруктами, покрытыми шрамами и ожогами, но только не этот милый кучерявый мальчик, запавший ей в сердце. — Ещё пара поставок оттуда и отсюда… Думаю, ты свой «отпуск» провел гораздо интереснее, дорогой, — негромко засмеялась Голди. Карлу всегда казалось, что с ним она общается так же елейно, как и с подчиненными на собраниях, но привкус яда в ее голосе в такие моменты не ощущался. Услышав про «отпуск», он не удержался от раздраженного фырканья. Отдохнул, нечего сказать. — Помнишь эту девочку, Дебору Доу? — спросил он, рассеянно водя кончиками пальцев по округлому плечу Голди. — Все резиденты такие же, даже в сто раз проще. Их смотрительница крепкий орешек, но мы с Дженис хорошо представили Спасателей: они пойдут на все наши условия. «Если, конечно, чертовы рейдеры не смазали всё хорошее впечатление своими выходками», — мрачно подумал он, вспоминая «мотельную историю», драку в баре и все те слухи, что расползались по Саттону, как радтараканы из дырявой бочки. — Как я рада это слышать, — хмыкнула Беррингтон, не скрывая удовольствия от того, что всё что именно так, как она и хотела. — Может, кто-то получит премию за отличную работу… Женщина слегка потёрлась носом о шею парня, возбуждённо выдыхая. От Карла всегда пахло приятно чистотой и мылом, и это была лишь одна из тех вещей, за которые Голди избрала именно его. Новость про премию Карла порадовала, хотя по голосу Голди сложно определить, имеет ли она в виду крышки или горловой минет. Судя по тому, как нога женщины обернулась вокруг его колена под одеялом, она вот-вот будет готова к продолжению ночи, а потом не пожелает уже дальше разговаривать о работе. Он не лгал, говоря Оскару и Линде, что она не посвящает его в подробности — дверями своей спальни Беррингтон отрезала работу от личной жизни, как нож отрезает голову от курицы. Нож. Карлу вспомнилось, как боевой клинок Оскара замер в дюйме от его кадыка. Это потом он уже понял, что эта парочка просто запугивала его, но в моменте Фултон чуть не наложил в штаны и сболтнул лишнего. Казалось, что рейдер стоит с этим ножом за дубовыми дверями президентского дома Уайтспринга, что сейчас занимала Беррингтон, и начнет новый допрос, едва парамедик выйдет наружу. Если начинать шпионить, то сейчас! — Саттон выразил желание быть включенным карту зимних маршрутов караванов. Может, они даже подойдут для того твоего проекта… Кстати, как там с ним дела? — осторожно спросил он, чувствуя себя путником, пробивающимся через Топи, где любой неосторожный шаг неизбежно засосет в опасную трясину. — Ах, ты о том проекте… — выдохнула Голди, пальцами аккуратно поглаживая грудь Карла. — Возникли некоторые… Трудности связи с поставщиком из-за горелых, — Голди сделала затяжку, выдохнув горьковатый серый дым. — И сложно подобрать правильный состав, чтобы уменьшить побочные эффекты. Но, полагаю, мы как-нибудь справимся с этим… До того, как начнётся нехватка медикаментов. Карл ткнул окурок в пепельницу, стоявшую на резной белой тумбочке и поудобнее устроился на подушке, накрывая ладонью длинные пальцы, лежавшие на его груди. — Серьезная ожидается нехватка? — поинтересовался он, стараясь не звучать напряженно. — Ты привлекай меня, если что. Я ведь смыслю кое-что по части… оптимизации. Когда спишь с сильной женщиной, немудрено порой чувствовать себя лишь игрушкой для снятия стресса, поэтому Карл считал нужным напоминать Беррингтон, что он еще и предан своей работе. А вот его лояльность самому лидеру организации трещала по швам, как узкая юбка на шлюхе, которой он сейчас ощущал себя, делая под Голди подкоп. Но и остановиться он уже не мог: быть изгнанным из самого безопасного места в Аппалачии, да еще и когда намечается серьезный кризис на фоне Чумы Горелых — значит подписать себе смертный приговор. — Не забивай свою кудрявую головку этим, дорогой, — с улыбкой сказала Голди, оставив окурок догорать в пепельнице, и погладила Фултона рукой по мягкой щеке, заглядывая в глаза. — Я уже почти всё продумала… Возможное решение всех наших проблем пылится в обычной аптечке, глупо, правда? Женщина усмехнулась, довольная собой. Никто бы не стал искать нечто важное в её платяном шкафу, где хранилась «обычная» домашняя аптечка, запертая на ключик. И лишь самые доверенные люди знали об этом. Знали и помалкивали, как и умничка-Карл, держать которого на коротком поводке было проще, чем новорождённого кротокрыса. Чувство власти всегда пьянит, но ничто не сравнится с властью над отдельным человеком, судьба которого плотно сжата в твоих руках. Значит, тот коктейль в шприце, замешанный из странных составляющих, всё еще лежит в той коробочке, которую Голди уже показывала ему однажды. Ключ Беррингтон тщательно прятала, но на то бывший курорт и предназначался для больших довоенных шишек, чтобы те хранили свои секреты в многочисленных фальш-панелях и тайных отделениях выдвижных ящиков. Осталось только добыть лекарство, изучить… и успеть вернуть, пока Голди не заметила пропажу. — Хватит о работе, золотко? — улыбнулся Карл, называя властную женщину так только изредка и исключительно в постели. Обычно за этим наименованием следовало нечто очень ей приятное. — Мне хочется еще рассказать тебе о том, как я соскучился. Нужно было ушатать ее так, чтобы она потом вырубилась и спала без задних ног, как марафонец после бега, и Карлу вполне хватало молодости и энергичности, чтобы сделать это. Голди благосклонно позволила ему нырнуть с головой под одеяло и расточить всё своё внимание между ее расслабленных ног, пользуясь пальцами и языком и извлекая из нее все сладкозвучные звуки, которые он хотел.***
От порывов прохладного ветра хотелось сильнее закутаться в тёплый шарф — а ведь настоящие морозы еще не ударили! В центре Уайтспринга как всегда было довольно людно — приходили и уходили караванщики и путешественники, целыми семьями со скудным скарбом толпились беженцы, патрулировали территорию роботы и охранники, бегали по делам и на работу волонтёры Спасателей. Однако там, где раскинулись обширные и вечнозеленые гольф-поля было приятно тихо — лишь голые ветви деревьев слегка шуршали, нисколько не портя умиротворённую картину. Линда вдохнула приятный запах леса, чья стена высилась сразу за городской стеной, вдоль которой они шли, и обратилась к прихрамывающему рядом Харвину. — За всё время в Уайтспринге я почти не выходила гулять… А ведь здесь красиво, — негромко сказала она, и на лице появилась слабая улыбка. — Напоминает тишину ферм возле Опоры. Поля гольф-клуба в окрестностях в Уайтспинга и вправду напоминали опорские, с той лишь разницей, что на них ничего не росло. Харвин не совсем не понимал, чем руководствуются Спасатели, не превращая эти территории в фермы — ведь они так и просились, но возможно, у этого решения было какое-то стратегическое назначение. К примеру, на несколько миль можно было заметить проходящего через эти поля врага. — Скучаешь по семье? — участливо поинтересовался он, глядя на Линду, которая казалась расслабленной, будто ей правда было комфортно рядом с ним. Вот только на свидании она часто вспоминала Опору — всё-таки уже почти пять месяцев не видела сестру и племянника. — Да, здесь довольно одиноко, — выдохнула Барлоу и коротко взглянула в сторону Харвина, на чьё лицо красиво ложились редкие лучики солнца, проглядывавшего через свинцовые тучи, точно решето. — Но всё это ради них, так что я не сильно волнуюсь. — Как думаешь, Адам сможет встретить Рождество здесь? — спросил Харви. — в Опоре его не отмечают, так может, тут он почувствует праздник? — Не думаю, что лучшее время, — признала Линда, выдохнув. — Вокруг Горелые и рейдеры, даже с караванами путешествовать небезопасно. Лучше ему оставаться в Опоре с Камилой. Тоска от расставания с семьёй будто бы с каждым днём становилась всё сильнее, и, пожалуй, если бы не люди рядом, поселенке сейчас было бы очень тяжело. Хотелось увидеть и сестру, и племянника, прогуляться по площади возле главной башни и озера Спрус-Ноб, увидеться со знакомыми и друзьями… Женщина коротко взглянула на Харвина. — Ну, ничто не мешает мне прислать ему какой-нибудь подарок с одним из караванов Спасателей. Харви взял ее за руку — совсем невесомо, будто бутон пепельной розы, и повел дальше, вдоль неестественно зеленого гольф-поля. — Может, вернемся вместе домой до снега? — предложил он. — Ты сама говорила, что начальство и без нас разберется. Ты же знаешь, что в Опоре все тебе будут рады. — Я хотела бы… Но не могу. Пейдж и Уорд на меня рассчитывают, а Беррингтон… — Линда тихо фыркнула. — Только и ждёт, что представители уйдут. Прикосновение Харвина было таким мягким, словно лёгкое касание летнего ветра на южных полях. — Но ты можешь вернуться. По крайней мере, там безопасно… И кто-то же должен присматривать за городом, — она улыбнулась, взглянув на мужчину рядом. — Бедняга Ден наверняка день и ночь один строительные леса укрепляет, чтобы никто не упал. Харви улыбнулся, потому что оставлять стены на Дена и правда было плохой затеей, но и он не нанимался быть главным плотником в поселении — по крайней мере, столько ему точно не платили. — Ну, если кто и упадет с лесов, то сам Ден, — рассмеялся он, перехватывая ее руку так, чтобы их пальцы переплелись. Было как-то странно воспринимать Линду не как подругу, а иначе — они ведь никогда не пытались изображать друг перед другом ангелочков, что стыдятся грязи под ногтями или нечесаных волос. В Уайтспринге работала какая-то особая магия — отсюда не хотелось уходить, хотя, возможно, дело было в огненных волосах женщины, что была такой сильной и храброй, но нуждающейся в том, кто позволит ей быть слабой рядом с собой. — Знаешь, я тут подумал… — Харви остановился возле рытвин, которые должны были создавать для гольфистов препятствие на пути к лункам, — что если я останусь тут на Рождество? Говорят, в Уайтспринге его еще празднуют. Может, проведем его вместе? — Ты уверен? Потом вернуться будет сложнее… И опаснее, — удивилась Линда. Даже с караваном в мороз пробираться было нелегко, пускай в Аппалачии и не было так уж много снега, во всяком случае, на низинах. Да и еды зимой мало кому хватало — рейдеры становились отчаяннее из-за голода, ведь караваны ходили реже, а поседенцы старательно хранили и прятали запасы, растягивая их до весны. Конечно, вокруг было достаточно разной дичи, но почти всё живое после Великой войны будет не только бороться за жизнь, но и нападать первым. Получив кивок, Линда не сдержала радостной улыбки и обняла Харвина. Они делали так уже много раз, но теперь любое прикосновение казалось каким то особым. — Спасибо… Это многое для меня значит. Он погладил ее по спине, ощущая под пальцами выпирающие лопатки. Хотелось поцеловать ее, но Харвин не решался, опасаясь, что покажется ей слишком напористым, чем обязательно ее оттолкнет. Предложить Линде что-то, кроме самого себя, Харвин вряд ли мог: не было крышек ни на дорогие подарки, ни на красивые жесты, а она заслуживала лучшего, самого лучшего. Эта женщина всю себя отдавала семье, довольствуясь малым, а ему так хотелось ей напомнить, что она не просто представитель Опоры, но и значима сама по себе, какая есть. — Знаешь, когда над нашими полями в Опоре вставало оранжевое солнце, я всегда думал о тебе, — тихо сказал он, проводя рукой по ее огненным волосам. — Ты очень красивая, Линда. — Ох, Харвин, перестань, я не хочу весь день ходить красная, — негромко засмеялась женщина, заправив прядь рыжих волос за ухо. — Мы ведь уже взрослые люди… К чему вся эта романтика? Линда и сама уже не помнила, когда в последний раз ходила на свидания. В пустошах всё было как-то просто — люди сначала спали друг с другом, а потом уже женились и создавали семьи. В её семье было примерно также — мать и отец купили обручальные кольца «потому что надо» и по той же причине завели двоих дочерей. В их семье всегда были поддержка и забота, но романтики между родителями поселенка не видела до самой их смерти вскоре после Великой войны. Может, так сложилась бы и ее судьба, но один раз Линда уже сделала подобную ошибку и повторять её не хотела, все эти годы занимаясь лишь работой и помощью семье, а о мужчинах… О мужчинах она не думала до тех пор, пока однажды не проснулась в одной постели с Оскаром. Оскар… Интересно, чем он был сейчас занят? Наверняка опять напился и спал мордой в пепельнице. Язык не поворачивался назвать этого рейдера «партнёром», хотя, конечно, вспоминая его ярко рыжие как огонь волосы, тщательно вымытые и торчащие вверх, появлялись вопросы, что вообще произошло в его голове, раз он вдруг решился на такие изменения. Харвин же… Харвин был хорошим, нет, идеальным мужчиной, даже слишком идеальным для неё, но внутри Линда чувствовала, что проходящее между ними было каким-то… Не совсем правильным, не тем, чего бы ей хотелось между ними. Сложно воспринимать человека, как свою пару, когда ранее между вами была долгая дружба без каких-либо намёков на отношения. — Но у тебя стало получаться лучше. Помнишь, как ты пытался добиться внимания Зои, когда перебрал с самогоном? — с усмешкой спросила Барлоу. Тогда ведь они жили в Опоре всего месяц и едва познакомились… И, кажется, решили выпить в честь сбора урожая. Он выпустил Линду из объятий и вновь взял за руку, чтобы завершить круг по гольф-полю. Деревья, окантовывающие его, напоминали воздетые к небу кривые скелетированные пальцы. — Ох, не напоминай, — взмолился он, густо краснея. — Я тогда начитался этих дурацких комиксов и решил что будет круто подцепить девушку, говоря как супергерой. Внимания Зои добиться желали все, и Харвин не был исключением. Вот только крепкий алкоголь так ударил ему в голову, что язык у него заплетался, а руки дрожали, и плотник пролил свой стакан на колени объекту своего обожания, а потом и вовсе навернулся с бревна… Зои с тех пор его избегала, а Харвин поклялся себе не пить, ну, или пить так, чтобы больше не терять контроль над собой. — А я вот считаю, что романтика никогда не помешает, — улыбнулся он, глядя на нестройную горную линию на горизонте, что простиралась так далеко, куда доставал взгляд. — Взрослые или нет, но ведь у нас не так много радостей, правда? Так что можешь сопротивляться сколько хочешь, но я буду говорить тебе комплименты — мне нравится смотреть, как ты краснеешь после них. — Давай тогда хотя бы без стихов и серенад под окном? — усмехнулась Линда, коротко взглянув на идущего рядом Харвина, что будто светился от счастья. — Не переживай, у меня нет ни слуха, ни голоса, а рифмовать я умею только тошку с картошкой, — улыбнулся поселенец, а потом приобнял Барлоу, растирая ее плечо. — Ты замерзла, наверное? Пойдем обратно? — Да, пожалуй… Завтра ещё нужно встретить караваны из Опоры и узнать последние новости, — она улыбнулась. — Это будет утром. Можешь встретить со мной, если хочешь. — Это можно считать вторым свиданием? — подмигнул Харви, щурясь от яркого света, что окутывал Уайтспринг, делая его самой яркой точкой на пустошах. — Насчёт свидания не знаю, но можешь считать второй делегацией, — хмыкнула Линда, рассматривая белокаменное здание, что при последний солнечных лучах золотисто-красного цвета будто бы начинало сиять и блестеть, как большой самоцвет, бриллиант Вирджинии. В главном корпусе города-курорта Харвин всегда ощущал себя деревенским простачком, что приехал в обносках, которые собирали для него всем селом. Ступая вместе с Линдой по мягкому ковролину, он старался не крутить головой, разглядывая яркие вывески и вычурные резные колонны и не щуриться от блеска начищенных статуй и картинных рам. Нет, в Опоре ему было куда комфортнее, жить там было естественно, что ли… Ощущая небольшой дискомфорт от богатого интерьера, он всё же довел Линду до ее номера. Напрашиваться в гости «на кофе», как говорили до Великой войны, он не собирался — был джентльменом — но всё же сделал глубокий вдох, когда притормозил у ее двери и выпустил ее маленькую мозолистую ладонь из своих натруженных плотницких пальцев. — Можно мне… — Освальд отвел свой взгляд от ее глаз, но тут же решительно вернул его. — Можно мне поцеловать тебя? Удивлённо приподняв брови, Линда глянула на мужчину, что стоял перед ней и мялся, будто тесто под хлеб перед выпечкой. Решительным Харви редко когда был… Но сам факт, что он просил на подобное разрешение, невольно вызывал уважение. — Харви… — выдохнула та, и уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке, когда Линда кивнула и взяла парня за руки, слегка их сжав. — Порой ты совсем как мальчишка. Харви был поздним ребенком, родители которого еще помнили довоенный этикет и привили ему хорошие манеры. Он не видел ничего дурного в том, чтобы спросить у женщины разрешения, тогда как большинство парней обычно реализовывали задуманное, а уж потом либо получали пощечину, либо не получали… Выдохнув с огромным облегчением после, он шагнул ближе к Линде и аккуратно коснулся ее губ своими. Её губы оказались сладкими, будто на них был шоколад. Он не стал затягивать этот процесс — поскромничал — а после отстранился, счастливо улыбаясь и слегка поглаживая ее ладони большими пальцами. На щеках Барлоу горел лёгкий румянец, и на её лице появилась робкая улыбка, но все-таки больше вежливая, чем счастливая. — Что ж… До завтра, Харвин, — сказала она, отпуская его руки, после чего тихо хохотнула. — И помни — без серенад под окном в три часа ночи. — Буду держаться изо всех сил, — подмигнул Харви. — До завтра, Линда. Он дождался, пока она закроет дверь, и медленно побрел к себе. Улыбка приклеилась к его лицу так, что казалось, ее уже не отодрать.***
Стоя под струями горячего душа, настолько горячего, что кожа покраснела, а всю крохотную ванную заволокло плотной пеленой белёсого пара, Линда подставила воде лицо, проводя рукой по мокрым ярко-рыжим волосам. Вот, казалось бы, в жизни всё просто — ты работаешь на ферме, иногда занимаешься немудрёным ремонтом труб, стен и заборов, у тебя есть сестра и племянник, о которых нужно заботиться, товарищи и верный друг, всегда готовые поддержать, и долг, сложный, тяжёлый, лишающий всякого отдыха и сна, но вселяющий надежду на лучшее будущее для всех. А затем ты отправляешься как представитель своей фракции в Уайтспринг, роскошный довоенный курорт, а ныне чуть ли не столицу Аппалачии. И здесь всё довольно просто — сидишь в баре, периодически занимаешься какими-то немудрёными делами и препираешься с рейдером, одним из тех, кого однозначно презираешь. И вдруг всё будто встает с ног на голову — работа становится тонкой и опасной, возвращается Чума Горелых, и будто того мало — как снег на голову сваливаются Оскар и Харвин, похожие друг на друга, как коготь смерти и пушистый опоссум. Они оба были и хороши, и плохи в чём-то, и оба одинаково крутились вокруг, как осенние листья, гонимые ветром. Харвин был добрым и милым, но то, как резко он вдруг стал пытаться вырваться из друзей в партнёры, даже немного пугало, а Оскар… Оскар — это Оскар, он был рейдером, и чёрт поспорит, что налётчики хотели бы создать семью, осесть где-нибудь и повесить на гвоздь ружье, начав сажать кукурузу. Даже под страхом голода, который мучил кратерских почти всегда, рейдеры не хотели копаться в земле, и уж скорее бы напали на зверожога ради мяса, чем стали бы поливать саженцы и собирать бритвозлак с гектаров полей. Линда вообще не искала себе мужчину — она уже давно привыкла всё делать сама, не полагаясь ни на кого, и лишь изредка прося о помощи знакомых. Да и все эти чувства… Будто без них проблем было мало. Вот бы отложить это, как письмо в долгий ящик, и забыть, сказав себе «подождёт до лучших времён», а завтра избегать обоих парней, просто чтобы привести мысли в порядок, хотя такой клубок переживаний распутать казалось нереальным. Наконец, выключив воду, поселенка насухо вытерлась, надела чистое бельё и выключила свет, устраиваясь в приятной прохладной кровати. Не хотелось ни прикрывать окно, которое она оставила для проветривания, ни даже шевелиться — под пухлым белым одеялом чувствуешь себя, словно в маленьком убежище, где нет ни опасностей, ни страхов — лишь долгожданное расслабление. Заснула женщина на удивление быстро, и даже сон в этот раз оказался довольно спокойной, путь и несколько беспорядочной мешаниной воспоминаний — пустоши юга Огайо, зелёные леса Вирджинии, поля вокруг Опоры, синие комбинезоны Саттона, зал заседаний Уайтспринга… Руки сами слегка сжали вторую подушку, которая обычно мирно лежала рядом, не придавливаемая ничьей головой. Тихонько завыл ветер через щёлочку в открытом окне, навевая запах леса и ночного мороза, но в кровати было так тепло, что это нисколько не беспокоило приятного отдыха. Сон у Линды оказался очень крепким — она не слышала, как он открыл дверь ключом и вошел в номер. Даже странно для выживальщика, но Оскар не мог не признать, что в безопасном Уайтспринге даже его инстинкты слегка затупились, будто лезвие боевого ножа, которым режут не людей, а колбасу. Без труда ориентируясь в темноте, он слегка поежился от холода, что выстудил маленькую комнату, и взглянул в умиротворенное лицо Линды, что смотрела уже десятый сон, обхватив подушку, будто плюшевого медвежонка. А вот Оскару не спалось. Покрутившись до трех ночи, он сперва решил, что можно пойти в бар, напиться и тогда уж точно вырубит, но ноги сами понесли его сюда, и он и себе-то до конца не мог объяснить, почему. Наверное, во время «командировки» он попривык, что поселенка вечно где-то на периферии зрения, и раз уж она могла себе позволить являться к нему без приглашения, то что ему мешало сделать также? Нэш надеялся, что она не спит, но она так сладко давила подушку, что будить ее было бы кощунством, так что рейдер поставил непочатую бутылку коньяка на комод и лег к Линде в кровать, благо что для похода в ее вылизанный номер он даже нашел чистые шорты в смешной гавайской раскраске. Где-то на задворках сознания Линда слышала какой-то шум, но встревожил он её далеко не сразу. Затем совсем рядом зашуршала чистая белая простыня, которую поселенка ещё утром так бережно заправляла под матрас, дабы ни один уголочек не торчал. Вдруг стало немного теплее, и женщине даже показалось, что она ощутила чьё-то дыхание совсем близко. Может, это был сон о той ночи, когда они с Оскаром умудрились напиться? Нет, тогда от них обоих пахло спиртом и потом, а сейчас отчётливо ощущался лёгкий аромат мыла, но совсем не с теми цветочными нотками, как в её душевой, а как у… Открыв глаза, Линда осторожно прищурилась, полагая, что просто от своих беспокойств совсем уже начала сходить с ума, но увидев рядом знакомый силуэт, поселенка вздрогнула, резко сев. — Оскар?! — испуганно прикрикнула Барлоу, прикрыв грудь одеялом. Даже от блёклого света уличных фонарей, который едва пробивался в комнату, она могла различить эти топорщащиеся рыжие волосы, похожие на костёр. — Эй, ну пугайся ты так, — укорил Оскар, словно бы в его появлении в ее комнате не было ничего необычного. — К-какого чёрта ты делаешь в моем номере?! — разозлилась Линда, ибо просыпаться рядом с Оскаром и так было не слишком приятно из-за похмелья и чувства стыда… А когда засыпаешь в кровати одна и среди ночи вдруг обнаруживаешь рядом рейдера, то это уже действительно пугает до чёртиков. Ощутив лёгкий холод, окативший голую спину, точно волна, поселенка коротко глянула на окно, которое, похоже, как раз сегодня забыла закрыть. Её по-прежнему возмущённый и вместе с тем полный изумления взгляд вновь мазнул по валявшемуся будто у себя в кровати Оскару. — Ты что, через окно пролез? — Я не такой дурак, чтобы лезть в окно. Да и староват для этой романтики. Я открыл дверь своим ключом… — усмехнулся он, натягивая одеяло так, чтобы оно закрыло и Линду, и его самого. — Ну, не своим, а тем, что плохо лежал. Это было…странно. Не хотелось переспать с ней. Ну, то есть, хотелось, конечно, но не настолько, как просто уснуть рядом. Оскар и сам не очень понимал, зачем теперь лежал тут, тем более трезвый, но какой-то невидимый магнит тянул его к этой женщине, а нелётчики привыкли потакать своим желаниям. — Я просто решил, что сегодня хочу спать тут. И всё, — ответил он максимально честно, потому что сегодня не был настроен на игры, да и считал себя слишком взрослым для них. — Ты украл мой ключ, завалился в номер посреди ночи и лёг рядом, как ни в чём не бывало?! — буквально кипя от возмущения, спросила Линда, а затем, раздражённо выдохнув, потёрла переносицу. Оскар развалился рядом так, будто не видел в этом никакой проблемы, и смотрел на неё глазками ребёнка, которому пытались объяснить, почему есть много конфет — плохо. Этот рейдер был просто невыносим, и хотелось спихнуть его с кровати или ударить подушкой, но тогда спадёт одеяло, что поселенка отчаянно держала. — Ты не можешь просто вот так приходить и ложиться рядом, — медленно произнесла она, строго взирая на Оскара. — И верни мне мой ключ, я из-за тебя пользовалась запасным! — Да. Это был ответ на все её возражения. Да, Оскар не должен был красть её ключ, но украл. Да, он не должен был проникать в ее номер посреди ночи, но он это уже сделал. Да, он не думал, что ему захочется засыпать рядом с ней в эту ночь и все последующие, но он этого хотел. — Я хочу спать тут, с тобой, — сонно заявил он, и пусть попробует спихнуть с кровати сто восемьдесят фунтов его веса — даже любопытно, как это у нее получится. -… Ты просто невыносим, — поняв, что едва ли сможет прогнать эту тушу силой, выдохнула Линда. Вот только, казалось бы, у неё в жизни было немного времени на себя и свои мысли, как очередной мужчина врывался в доселе тихую комнату. Ощущение было ужасным — вечером она гуляла с Харвином, а ночью спала (слава богу, лишь в прямом смысле) с Оскаром, и это чувство грязи не мог смыть даже самый горячий душ в мире, даже металлическая тёрка и промышленный порошок. — Я не собираюсь заниматься с тобой сексом, Оскар, — прямо заявила она, ибо сейчас интим был последним, чего хотелось поселенке. — Да и хрен с ним, — Нэш сгреб ее в охапку, и притянул к себе, словно мягкую игрушку. — Спать давай. Раньше Оскару казалось, что женщины нужны только чтобы их трахать, и в его довоенном гетто это было так же очевидно, как и ежемесячные пособия от государства. После Великой войны девушки давали ему за готовые обеды или даже просто так, но Линда была не такой. Она ценила себя и свою свободу, и это возбуждало даже больше любой доступности. — Оскар, я ещё не согласилась, чтобы ты остался! — рассердилась Линда, попытавшись отпихнуть от себя наглого мужчину, но хватка его была подобна медвежьему капкану, да и по сравнению с ним, стоило признать, у женщины шансов оказалось мало. Странным было и то, что от Нэша не несло спиртом и сигаретами, как это обычно бывало… Но как тогда на трезвую голову он вообще придумал устроить эти ночёвки? Поселенка явно напряглась, ибо как-то за всё время их общения забыла, что Оскар, вообще-то, был рейдером — сильным, выносливым убийцей, который просто брал всё, что считал своим. Может, в Уайтспринге рыжий парень и расслабился, отдавшись коньяку и развлечениям в виде драк с местными роботами, но внутри у него всё ещё сидела та тёмная сущность, которая вызывала у поселенцев ужас. И у Линды тоже, даже если внешне она пыталась оставаться стойкой, когда внутри всё начало трепетать, как у жертвы, которую поймал хищник и собирался сожрать, сжимая в своих цепких когтях. — Оскар… — голос Линды стал более тихим и приобрёл умоляющий оттенок, когда женщина почувствовала, что от сопротивления чужие руки только сильнее прижали её к тёплому телу. Он снял руку с ее спины и сунул себе под щёку. Нету никакого интереса к чему-то принуждать женщину, которая не хочет близости, хотя некоторые кратерские придурки любили хвастаться, что «улымывали» и не таких недотрог. И хотя Оскар знал тело Линды до малейшего изгиба, он понимал, что сейчас она скорее выпрыгнет в окно, чем позволит коснуться себя. — Понял, Лин, — тихо сказал он, отодвигаясь на самый край кровати. — Но я никуда не уйду. Издав тревожный вздох, Линда легла на другой бок, повернувшись к Оскару спиной. Не было на пустошах женщин, которые могли бы похвастаться лишь хорошим опытом с мужчинами — каждую хоть однажды зажимали, просто беря то, что считали своим… И ощущение чужих рук, сдавливающих тело, после подобного действительно пугало. Но и бороться с Нэшем было бесполезно, как с упрямым брамином — где захотел, там и лёг, вот и пытайся сдвинуть эту тушу с места. — Я хочу, чтобы ты стучался в дверь, прежде чем появляться у меня в кровати. Пообещай мне, — попросила она, и хотя ситуация была отчасти забавной, голос Линды звучал серьёзно. — Обещаю, — согласился он, хотя кто в здравом уме поверит обещаниям рейдера? Оскар сдвинулся всего на дюйм, чтобы ощутить терпкий запах её волос, таких же рыжих, как у него, но при этом не касаться её. Такая тупость — привязываться к недоступной поселенке, тогда как в Уайтспринге столько легкомысленных рыбешек плавает, но он никогда не искал лёгких путей. Волнение ушло так же быстро, как и пришло, но Линде казалось, что ещё долго она не может уснуть… Во всяком случае, если в комнате так и будет смешиваться напряжение с ночным холодом, проникающим в комнату через приоткрытое окно. Некоторое время они просто лежали так, рядом, и Барлоу пыталась уложить в голове то, что происходило. Если Оскар пришёл не ради секса, а просто чтобы поспать рядом… Что вообще это могло значить? «Не хочу тебя ни с кем делить, Лин», — сказал тогда в мотеле мужчина, но той ночью представительнице казалось, что он шутил… Или просто говорил все, что она хотела слышать, дабы добиться своего. Но теперь стало ещё сложнее разобраться в своих чувствах, и, что более важно, в чувствах Оскара. Может, он просто… Не умел иначе? В рейдеры ведь шли только отчаявшиеся — те, кому в жизни хватило и горя, и боли, а все силы и надежды построить что-то новое канули в лету. Хотя, конечно, кратерские старались поддерживать порядок и строить город и подобие цивилизации, выходило это у них весьма плохо, как считала сама Линда. Так может, и Оскар, не видя в жизни ничего, кроме диковатых людей и ужасов послевоенного времени, не знал, как иначе добиваться чужого внимания? Просто приди и возьми, устрой рейд, даже если то не караван, а чужой номер. Может, Оскар и до Войны иного не знал? От переживаний снова проснулось гадкое чувство вины, вспомнился тот синяк, все ещё чернеющий на плече мужчины, вспомнился Харвин и… Нет, все проблемы хотелось оставить на завтра, за дверью прохладной комнаты, где под одеялом было столь тепло… И все же, теперь этот холодок ощущался и в постели. Если показать хищнику дом, можно ли его приручить? Или, может, хотя бы немного изменить? Раньше у поселенки закрадывались сомнения, что именно ради неё Оскар вдруг принял душ и помыл волосы, но теперь… Рука как-то сама нашла ладонь рейдера, и положила её на талию Линды, позволяя приобнять, но не властно, а аккуратно, почти невесомо. — …И не таскай меня, как вещь, — прошептала Барлоу, зная, что Оскар ещё не спал, а пальцы его слегка дрогнули, когда коснулись изгиба её талии. — Повинуюсь тебе, моя царица, — сонно пробормотал он, зарываясь в лицом в волосы Линды, разбросанные по подушке. Оскар не рискнул шевелиться, и хотя знал, что раньше Линда позволяла ему трогать ее совсем в иных местах, сейчас этот допуск был куда интимнее. Забавно, но в этом тоже был свой шарм, и рейдер был готов играть по правилам, пока они ему нравились. Стало как-то спокойно и тепло, хотя декабрьский воздух из открытого окна покусывал ноздри. Через час или два он встанет и закроет это чертово окно. Вот только бессонница куда-то прошла, и сон начал наваливаться на сознание, как плотная подушка под головой. Оскар позволил себе последнюю наглость — придвинулся ближе, прижавшись животом к спине Линды, после чего его куда-то унесло, скорее всего, в один из тех редких, трезвых снов.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!