Вернутся к фанфику
19. Рождество в Уайтспринге
9 июня 2025, 01:25Перед самым Рождеством работы оказалось достаточно, и даже в день долгожданного торжества Келвину удалось немного подзаработать, в основном выполняя разные мелкие поручения спасателей и торговцев, оставшихся здесь на зимовку. Лишь ближе к вечеру, неспешно бредя домой, рейдер был решительно настроен целую ночь провести лишь с Дебби… И вовсе не так, как страстные ночи до этого.
Рождество — семейный праздник, пора чудес и исполнения желаний… По крайней мере, так считали люди до войны. Выживальщики с поверхности воспринимали его как небольшое чудо. День, когда можно было немного расслабиться, выпить и отдохнуть. Поселенцы и рейдеры терпели друг друга, а порой даже сидели за одним столом, делясь историями из жизни под что-то согревающее и обязательно алкогольное. Спасатели старались изо всех сил помочь тем, кому ранее не могли, и собирали гуманитарную помощь и пожертвования для сирот и тяжелобольных пациентов, дабы подарить им частичку Рождественского волшебства. Резиденты из Саттона наверняка украшали город пышнее всех прочих, готовясь отмечать первый новый год вне убежища. Казалось, даже Кровавые Орлы в этот день ни на кого не нападали, оставались в своих скрытых лагерях и отмечали буйно, потому что торжество пройдет скучно, если никто не умрет во время пьянки.
Келвин вошёл в номер, услышав в спальне тихую возню и шуршание. Парень двинулся в комнату и не сдержал слабой улыбки, когда увидел, как Дебби пыталась забросить мишуру на гардину. Их маленькое гнёздышко и правда выглядело потрясающе: разноцветная, пусть и немного облезлая мишура украшала стены, блестели слегка затёртые, но всё ещё яркие ёлочные шары, а на столе красовались декоративные старые свечи, выкрашенные в красно-зелёные цвета. Глаза разбегались от такого убранства, но прежде всего Келвин поспешил на помощь девушке.
— Дай помогу, — произнёс он, забрав у Деборы пурпурного цвета мишуру, и аккуратно затянул её на металлической гардине, державшей бежевые занавески. Яркая дуга пребразила окно, за которым столь красиво с самого раннего утра падал первый снег. Большая редкость в мире после Великой войны.
Дебби слегка отошла, глядя на работу. Всё было почти как в тех рождественских фильмах: крошечная молодая ёлка в шарах, мишура, а за окном — белое одеяло, накрывавшее мир так плавно, что казалось, можно было смотреть на это бесконечно. Видневшееся за деревьями гольф-поле походило на небо — такое же бесконечное и необъятное, а сами деревья будто облепила густая паутина. Девушка мечтала сегодня выйти на улицу, нырнуть в белое море под высокими звездами и услышать хрусткий наст под подошвами, хотя от безупречного сияния заболят глаза.
— Это еще не всё! — гордо заявила она, задергивая шторы и выключая свет, чтобы произвести наибольший эффект, а затем взялась за вилку.
Тонкий провод тянулся через всю комнату и не особо впечатлял, потому что лампочки еще не горели. Гирлянда оказалась порвана в двух местах, и пришлось повозиться, сцепляя её заново и скрепляя изолентой. Дебби надеялась, что все правильно сделала, и её не шарахнет током, когда воткнула вилку в розетку у входной двери. Не шарахнуло, а вместо этого яркие фонарики озарили комнату, бросая на лица Дебби и Келвина зеленые, красные и желтые огни.
— Вот, теперь идеально, — Дебби сощурилась от удовольствия и подошла к Келвину, приобнимая его, пока он оглядывался, явно впечатленный тем, как она изменила помещение до неузнаваемости.
— Ого… — только и смог выдохнуть потрясённый Олдридж, что любовался россыпью мерцающих огоньков, похожих на далёкие звёзды. Чем-то они напоминали гирлянды на Вершине Мира и в Кратере, где такие вешали над барными стойками, чтобы зазывать народ. — Никогда не видел комнаты прекраснее, Деб.
Рейдер с улыбкой приобнял девушку в ответ, не в силах отвести взгляда от столь уютного места, где вдруг появился дух праздника. Сам Келвин не помнил ни одного Рождества до Великой Войны, но мама любила рассказывать о том, что в те времена приезжали родственники. Они помогали украшать их небольшой дом с кофейно-коричневой черепичной крышей, под которую также вешали гирлянды. Пока женщины трудились на кухне, накрывая общий стол, мужчины ставили ёлку, развлекали детей, или втайне от них же паковали в подвале подарки, дабы утром спрятать их под ёлку и рассказать старую байку о Санта Клаусе.
Рейдер ничего из этого не помнил, но чувство приятной, пусть и немного печальной ностальгии кольнуло в сердце. Келвин повернулся к Деборе и, крепко обняв её за талию, слегка приподнял над полом, радостно улыбнувшись.
— И всё же, главное украшение сегодня ты, принцесса, — засмеялся он.
На Дебби снова было то голубое платье под цвет ее глаз — она честно выполнила обещание надеть его снова. То, как плясали цветные блики на его красивом лице — девушке казалось, что она еще не видела ничего прекраснее. Они ведь оба видели так мало хорошего в жизни, и она хотела пользоваться каждым данным этим жестоким миром шансом, чтобы делать их обоих счастливыми.
Келвин принес с улицы запах сигаретного дыма, хвои и холодного снега. За окном была календарная зима, но в его глазах Дебби видела лето.
— Как насчет подарков? — она слегка наклонила голову, по-детски улыбаясь, потому что ей уже не терпелось вручить свой. Корделия отработала каждую крышку, сделав из старого шарфа весьма добротный аксессуар и будто вернув ему первозданный вид, поэтому Дебби мечтала увидеть, как изменится лицо ее мужчины, когда и он увидит это произведение портного гения.
— Уже? — хмыкнул Олдридж, после чего аккуратно поставил девушку на пол. Его губы слегка коснулись тёплого лба Дебби. — Ладно, тогда кто первый?
— Я! — выпалила Дебби и тут же густо покраснела — это же не соревнование! — Прости, жутко нервничаю… Я как-то раньше не дарила никому…
А, к чёрту грустное! Сев на кровать, она взяла Келвина за руку и потянула, призывая сесть рядом, а затем вынула из-под покрывала полиэтиленовый синий пакет. Оберточной и даже просто цветной бумаги в Уайтспринге не нашлось, так что пришлось выкручиваться, но даже в таком виде подарок смотрелся довольно эстетично.
— Я долго думала, что тебе подарить, и в итоге немного сжульничала… — замялась Дебби, протягивая подарок. — Я знаю, что эта вещь дорога тебе, так что… С Рождеством, Келвин.
И замерла, ерзая на месте в ожидании реакции.
Келвин сразу же почувствовал в упаковке что-то мягкое и приятное, и с интересом прищурившись, постарался как можно аккуратнее порвать пакет, доставая из него…
— Это… мой шарф? — искренне удивился он, разворачивая сложенный квадратиком аксессуар знакомого кофейного цвета, но он был… другим. Исчезли дырки, тщательно зашитые или залатанные кусочками похожей ткани, пятна и пыль вывели, и даже почти исчез въевшийся в самые нити запах сигаретного дыма, теперь больше отдавая лёгким химическим ароматизатором, какой добавляли в стиральные порошки и гели для белья. — Дебби, я…
Казалось, парень опешил настолько, что даже не мог сказать, как у него кончились слова. Шарф был мягким, залатанным с душой и явным усердием, а пропавшая вонь табака даже напомнила о временах, чуть более светлых, хотя, может, это только представлялось.
Уголки губ приподнялись в улыбке, когда Келвин рассматривал аксессуар так, будто видел его в первый раз.
— …Он почти такой же, как когда его носила моя мама, — неожиданно для самого себя прошептал рейдер.
Сердце у Деборы заколотилось быстро-быстро, как перепуганная канарейка в клетке. Она вспомнила момент, когда Келвин, будучи в самых расстроенных чувствах, обернул этим шарфом ее заледеневшую шею. Тогда она решила, что даже будучи в худшем состоянии, он делится с ней своим теплом, но нет — на самом деле это было тепло его мамы. Женщины, о которой он так мало рассказывал, но которая не дала ему сойти с ума в худшие дни и зародила в нём тот солнечный свет, что Дебби могла видеть сквозь всю эту рейдерскую суровость и пролитую Келвином кровь. Доверяя шарф, похоже, единственную вещь, оставшуюся от матери, он будто бы делал Дебби частью своей семьи — Деборой Олдридж…
— Как… как ее звали? — тихо спросила она, мягко положив ладонь на его предплечье и с трудом принимая тот факт, какой именно подарок она сегодня сделала Келу на самом деле.
— Шерон, — ответил Келвин, а затем робко обернул шарф вокруг шеи, после чего глянул на Дебору. — «А ты бы не взял с собой всё самое важное, если бы уходил откуда-то навсегда?» Помнишь?
Притянув девушку к себе, он крепко обнял её, прижимая к себе и словно пытаясь показать этими объятиями то, насколько важен для него оказался этот подарок.
— Я ведь и взял… — прошептал Кел, после чего приподнял голову резидентки за подбородок и поцеловал её, ощущая лёгкую дрожь в руках от волнения.
«Жаль только, что я совсем не умею хранить вещи в порядке», — подумалось ему, но теперь-то рядом оказалась заботливая женская рука, одним махом превратившая изорванную ткань в совсем новенький шарфик. Мягкий, как материнские объятия в самые чёрные дни…
Дебби ласково потерлась кончиком своего носа об его, стараясь теплом своим прогнать непрошенную в такой светлый день печаль. Его глаза блестели, когда в них отражались солнечные лучи и одновременно вьюга, бушующая высоко в горах.
— Интересно, я бы ей понравилась? — почти шёпотом произнесла Дебби, почти невесомо касаясь ароматно пахнущего бурого ворса, словно от ее пальцев он мог вновь истрепаться.
Она не знала, что за трагедия случилась с Шерон Олдридж. Выживальщиков не нужно спрашивать, чтобы понять, когда их любимых людей уже нет в живых — всё и так читается на лицах. Дебби оставалось лишь надеяться, что когда-нибудь она завоюет достаточно доверия рейдера, чтобы он решился ей рассказать. Эта правда была ей важнее, чем судьба Фелисити Честертон, чье имя Дебби могла связать с чем угодно, но не с собой. Она не была ее семьей и её домом, а Келвин — был.
— Я в этом не сомневаюсь. Спасибо, Дебби. Это лучший подарок, я о таком и мечтать не смел, — с улыбкой сказал Келвин, после чего тихо рассмеялся. — Чур на следующий год ты свяжешь мне шапку.
— Я слишком люблю твои светлые прядки, чтобы позволить спрятать их под тем уродством, что у меня получается, когда я пытаюсь вязать, — Дебби рассмеялась в ответ, пропуская сквозь пальцы золотистые локоны, что уже свыклись с шампунем и стали шелковыми и послушными. — Но я постараюсь придумать что-нибудь еще.
Немного странно было слышать про планы на следующий год от парня, который привык жить одним днем. Даже в рамках шутки это звучало непривычно для него — будто он видел какое-то будущее, на которое даже Дебби уже перестала надеяться, переняв у него привычку наперед не загадывать.
— Даже не знаю, сравнится ли мой подарок с твоим… — хмыкнул Олдридж, после чего отошёл к своей сумке. Оттуда он осторожно вытащил фотоаппарат и показал его Дебби.
— Как насчёт сделать совместный альбом? Ты, я… И все наши приятели, — смущённо фыркнул он, потому что не очень представлял, как работает эта штука. Вроде бы сама камера была рабочей, а картридж внутри — пустым.
Об этом подарке Келвин подумал сразу, когда в Саттоне заметил парочку резидентов, что отошли, оставив на лавочке свои вещи без присмотра — грубая ошибка на пустошах. Ну, у них наверняка имеются ещё фотоаппараты, а вот на пустошах рабочие ещё поискать надо, не говоря уже про картриджи для мгновенной печати. Правда историю появления этой камеры в руках у рейдера Дебби было лучше не знать.
Глаза Деборы округлились, когда она увидела в руках Келвина вещицу, которая и в убежище-то представляла ценность — не то что на пустошах.
— Кел, ты же… ты же не ограбил Беррингтон, нет? — ошарашенно спросила она, но он расхохотался, покачав головой, и девушка вынула камеру из его рук, словно щенка из корзинки.
Она прекрасно узнала инвентарный номер на боку «полароида», который она и сама когда-то стащила в Убежище, чтобы наконец-то наделать своих фотографий, а не тех скучных и официальных — только их разрешалось делать из-за ограниченного количества кадров в картриджах. Было забавно, что они с рейдером положили глаз на одну и ту же вещь — всё-таки в чем-то они были очень похожи.
Деб проверила количество оставшихся кадров — всего 8, но даже это казалось богатством, однако, самый первый можно было потратить на романтичное хулиганство.
— Хочешь, покажу тебе мгновенное волшебство? — подмигнула Дебби, подходя ближе к Келвину, прижимаясь к нему и разворачивая кисть так, чтобы круглый объектив глядел на них. — Смотри в этот «глаз» и улыбайся.
— Доверюсь тебе, — хмыкнул Келвин, слегка улыбаясь и смотря в объектив.
Послышался «щёлк», а затем медленно прибор загудел, втягивая в себя небольшой прямоугольник глянцевой бумаги, на котором постепенно появлялось чёрно-белое изображение. Келвин присвистнул, когда Дебби взяла фотографию в руки — как будто две души, навечно запечатлённые в одном моменте.
— Эй, я получился хуже тебя, — засмеялся Келвин, слегка поддевая Дебору локтем.
На самом деле они оба получились красивыми и очень счастливыми, решила Деб, держа карточку за краешки, чтобы ни одного отпечатка не осталось на улыбающихся лицах.
— Наше первое совместное фото… — задумчиво пробормотала Доу, потому что это было не просто фото. Это был снимок, на котором она была любима и желанна. Кадр, в который ей не приходилось врываться с боем и клоуничать, чтобы хоть так оставить свой отпечаток в чужой жизни.
«А ты единственная, кто делал эти скучные фотки интереснее, да?» Дебби была уверена, что Келвин забыл тот эпизод в гараже, когда она была раздражающей, беспомощной обузой, которую собственный спальник победил. Однако рейдер пронес это воспоминание через такой долгий путь, чтобы сегодня у Дебби появился свой альбом. А старый она правильно сделала, что выкинула. Он был фальшивым, как и вся ее убежищная жизнь.
— Спасибо за подарок, Келвин, — осторожно положив камеру на покрывало, девушка обняла его поперек туловища, прижимаясь виском к груди. — И за то, что хочешь видеть меня на этих фотографиях — тоже.
«Точнее за то, что хочешь видеть меня в своей жизни», — мысленно добавила Деб.
— Осталось только найти где-нибудь красивый альбом, да? — улыбнулся парень, и крепко обнял девушку в ответ, прикрыв глаза и уткнувшись носом в её макушку. — Знаешь, это ведь лучшее Рождество в моей жизни…
Раньше Келвин либо не праздновал ничего в этот день, либо же… Либо же было не до праздников — голод, смерть и страх как-то отбивали любое настроение на торжество. Лишь пару раз мама что-то дарила ему, но обычно это были такие мелочи, вроде консервов или более-менее целой футболки, стараясь не от бессилия.
- …С лучшей девушкой в мире, — добавил Олдридж и поцеловал Дебби в лоб.
Она встала на цыпочки, такая маленькая в сравнении с высоким рейдером, и казалось, что ее счастье сейчас проломит грудную клетку и вырвется наружу, затапливая все светом.
— И моё, — девушка ласково обхватила его лицо и коснулась улыбающихся губ своими, а потом игриво лизнула его щеку кончиком языка, обернувшись на кровать. — А знаешь, мы можем сделать его еще лучше.
— Обязаны, — хмыкнул Келвин, приобняв Доу за талию, а затем легонько толкнув на кровать.
Может, они не успели семьдесят шесть раз заняться любовью до Рождества, но торопиться им было некуда… Тем более, что Келвин показал Дебби далеко не всё, а значит, у них было время целого мира на друг друга… И пара часов, чтобы успеть в Пристанище на самый разгар веселья.
***
Как бы ни радовались Рождеству окружающие, Линда совершенно не чувствовала никакого духа праздника. Почти до самого обеда она сидела в номере, не желая снова попасть под бдительное наблюдение Голди, ожидающей, когда же представители оступятся и подставят ей свою спину. Да и полные печали глаза Харвина никак не покидали голову. Некоторое время Барлоу провела в ванной в попытке привести себя в чувство, но в зеркале по прежнему стояла очень уставшая рыжеволосая женщина с темными мешками под глазами и вечно серьезным видом. Не сдержав тяжёлого вздоха, Линда вышла в комнату, но среди идеального порядка на глаза сразу бросилась бумажка на полу. Кто-то сунул ее под дверь. Развернув письмо, поселенка лишь хмыкнула, потому что по одному кривому и резкому почерку догадалась, кто был адресантом. «Встретимся на закате в беседке западнее приюта», — говорилось в письме. Крохотный огонёк надежды вспыхнул в сердце — неужели Оскар нашёл что-то важное на Беррингтон, или у него появился план действий… Или хоть что-то. Ждать оказалось не так просто от лёгкого волнения, и все же, она направилась в указанное в записке место, когда садящееся за горизонт солнце стало окрашивать светлое небо в оттенки золотого и оранжевого. Здесь и правда оказалось тихо и совсем безлюдно, да и сейчас большая часть местных находились в Пристанище или на площади, где и проходило основное веселье. Тонкий слой белого снега хрустел под ботинками, когда женщина приблизилась к белокаменной беседке, что оказалась закрыта почти со всех сторон сухой изгородью и голыми деревьями. Лишь тихо завывал лёгкий морозный ветер. Огненную шевелюру, торчащую вверх, на этом фоне оказалось различить легко — Нэш сидел на каменной скамье и задумчиво уставился в одну точку. Линда медленно подошла к нему и села рядом. — Так, и… О чем ты хотел поговорить? — негромко спросила представительница. — И тебе привет, — мрачно фыркнул он. — Давненько не виделись, Лин. Оскар коротко мазнул по ней взглядом и доволен не остался — уж очень хмурый и загруженный был у поселенки вид. Рейдер с трудом, но признавал, что так привык видеть ее каждый день. И что с тех пор как он зарекся держаться от нее подальше, дни тянулись для него как жвачка, прилипшая к подошве ботинка. Даже расписание свое они негласно подстроили так, чтобы пересекаться в комнате для представителей как можно реже, но Оскар несмотря ни на что считал эти меры оправданными. -… Красивое место ты выбрал, даже необычно для тебя, — хмыкнула Линда, рассматривая старенькую белокаменную беседку с широкими колоннами. — А я, может, романтик в душе. Просто ты меня плохо знаешь, — пожал Оскар плечами. — Да и безопасно тут. Про красоту-то он как-то не подумал, но раз Линде нравится, то так даже лучше — вдруг улыбнется для разнообразия, а то от этого мрачняка уже хоть на стену лезь. Устроив локти на коленях, он сгорбился и провел пятерней по непослушным рыжим волосам. — Думал не придешь, — заметил он. — Рождество сегодня вроде как, народ гуляет на широкую. — А я думала, что ты в баре десятую бутылку бурбона со своими знакомыми хлещешь, — Линда скрестила руки на груди и глянула на Оскара. — Повод выпить есть, а ты не пьёшь… Точно не заболел Чумой Горелых какой-нибудь? Нэш разогнулся, потирая ладонями коричневые брюки, и невесело хохотнул. — Ага, «Беррингтон» зовется, та еще зараза. Выпить хотелось, конечно, даже очень. Да только настроения не было, что немало удивляло, так как раньше для принятия на грудь такие мелочи не были важны — бухать можно как с горя, так и от радости. И от нервов — повод, по которому Оскар позвал Линду в беседку вдруг показался ему каким-то ерундовым: оторвал, поди, поселенку от Харвина, а теперь не был уверен, что не покажется ей полным идиотом. Впрочем, если раньше проснуться в цветах георгины или на руках у мраморной статуи позорным не казалось, то хуже уже не будет. — К делу, короче, — решился он. — Я тут подумал, праздник и всё такое. Мне-то плевать, но в Опоре отмечают же. В общем, отдать кое-что тебе хочу. — Отдать? — удивилась Линда, уставившись на Оскара, будто тот сказал, что недавно был на луне. Мужчина выглядел так подавленно, что это вызывало волнение, но когда рейдер говорит, что хочет что-то отдать, а не отобрать, это уже не шуточки. Сунув руку во внутренний карман куртки, Оскар извлек на свет вырезанную ножом деревянную фигурку размером с ладонь — женщину с короткой прической и длинным черным платьем с зелеными полосками. Странно, что спустя столько лет руки так и не забыли старое увлечение, хотя игрушка скорее напоминала саму Линду, а не Таинственную Госпожу, которую хотел изобразить Оскар. Рейдер поднес фигурку к свету, едва достающему до беседки от дальнего фонарного столба, и глядел на нее так, будто размышлял, отдавать ее Линде или нет. — Думал, чего тебе на Рождество подарить, но ты ж на всё ворчать стала бы, да и с фантазией хреново у меня. Ну, и я про пацана твоего подумал. Он сунул игрушку в руки поселенки так быстро, будто боялся, что передумает. — Отдай ему, а? Малым ведь супергерои нужны, особенно если страшно становится. У нас с ними напряженка сейчас, так что супергероиня пусть будет, — протараторил он и отвернулся, но как и у всех рыжих, краснота на щеках мгновенно выдала его смущение. Маленькая фигурка, бережно вырезанная из дерева, казалась Линде такой красивой и сделанной с явным старанием, что женщина и сама раскраснелась, рассматривая подарок… Подарок от Оскара, человека, от которого она ожидала бы подобного в последнюю очередь. — Оскар, я… — на выдохе прошептала она, в изумлении посмотрев на сидевшего рядом мужчину, который, казалось, был ещё более смущён, чем она. Уже столько раз Оскар защищал Адама, которого ни разу не видел, а теперь сам сделал для него такой подарок — маленькое рождественское чудо в придачу к упаковке лекарств от астмы. На лице появилась слабая улыбка — настолько неожиданным и милым все это показалось женщине, что рассчитывала провести весь праздник в одиночестве и печали. Линда придвинулась ближе к Оскару и обняла его, мягко и немного робко, совсем не так, как когда-то в постели. — Спасибо… — прошептала та тихо. Он дернулся, как бродячий рыжий пёс, которого впервые коснулась человеческая рука, но не отстранился. Не привык он к этим телячьим нежностям — не до них как-то, когда и до Войны, и после нее в основном только тем и занимаешься, что выживаешь. Однако Линда, что пришла тогда к нему в Саттоне, своими рассказами об Адаме расковыряла старую рану, и заново заживать та никак не хотела. — Я таких младшему брату строгал. Джорджи его звали. Жуть как всех этих супергероев любил, но у нас на игрушки-то денег не было, вот я вырезал ему. Говорил «если больно и страшно, Серебряный Плащ тебя защитит, если меня дома не будет». А меня и не было никогда — батрачил всё на лекарства, чтобы Джорджи от эпилепсии вылечить, только не лечилось оно нихера. Хотелось когда-то быть супергероем для Джорджи, да только у этих парней всё легко — суперсилы и всё такое. Прилетел, спас, попал домой к Рождеству. А попробуй-ка без денег, связей или телепортации вылечить хотя бы одного больного ребенка? В ту ночь в мотеле Оскар увидел в Линде себя четырнадцатилетнего — не героя, а просто отчаявшегося человечка, жертвующего всем ради другого, еще более беспомощного. Последняя фраза была тяжелой — вес ей прибавляли давние печали и забытые сожаления. Черные глаза отрешенно вперились в жухлую изгородь. После Великой войны Оскар никому про Джорджи не рассказывал, да и кому это нужно, когда тут у каждого первого такая драма, что хоть в петлю лезь. Линда слушала его внимательно, и от этого рассказала, казалось, обнимала Оскара всё крепче, хотя едва ли это могло утешить рейдера. — Мне очень жаль… — выдохнула она, а затем отстранилась и взглянула на, казалось, побледневшее лицо мужчины, чей взгляд будто стал стеклянным и смотрящим в никуда. — Я… Думаю, Адаму очень понравится. Ещё никто не делал ради него столько подарков, как ты. Может, Оскар и был рейдером, убийцей и вором, но внутри у него явно бурлило так много всего, что казалось, это могло оправдать его полностью вместе со всеми злодеяниями. Может, в Опоре и правда смотрели немного однобоко на Кратер и его обитателей: в конце концов, всем было одинаково плохо. Когда Нэш сидел вот так, совершенно мрачный, это вызывало не столько удивление, сколько волнение. Выдохнув, Линда, желая хоть как-то отблагодарить Оскара, положила руку на его щёку, слегка погладив, а затем, мягко поцеловала в губы. Первым порывом Оскара было подхватить рыженькую на колени и поцеловать по-взрослому, как они уже неоднократно делали, но губы Линды оказались такими тёплыми и мягкими, что не хотелось снова всё опошлять. Никуда ему не вперились чужая жалость и сочувствие, но Барлоу действовала на него странным образом, делая слабее и мягче. Бесило неимоверно, но и нравилось отчего-то тоже. Отстранившись, он протянул руку и коснулся ее гладкой скулы своими шершавыми пальцами, а затем заправил за ухо прядь ее волос. И улыбнулся привычной улыбкой, чтобы она уже перестала так грустно на него смотреть. — Эй, Харви ведь неплохой пацан, — заметил он с легким укором. — Я подонок тот еще, конечно, но девушек у своих корешей не увожу. — Мы с Харви не… — Линда вздохнула, отведя взгляд и покачав головой. — Я поговорила с ним после того собрания с Беррингтон. И мы не можем быть вместе по… Некоторым причинам. Поселенка коротко взглянула на рейдера, и лицо её выглядело печальным — ведь она ещё ощущала уколы вины за то, что отвергла Харвина, но продолжала утешать себя тем, что так будет лучше для них обоих. — Ну и ну. Надо будет проставить братану утешительный стопарик, — покачал головой Нэш, но все же не смог скрыть торжество в голосе при мысли, что остался в гонке за женское сердце один. Впрочем, одна причина из этих «некоторых» Оскару точно была известна. Голди труханула березу им обоим, поэтому Линда решила обезопасить от себя Харвина, а Оскар — Линду. Поэтому рейдер тоже не спешил двигаться ближе к финишу, хотя и признал: настроение слегка улучшилось. Глянув на Барлоу, Оскар заметил ее уже синеющие губы, да и ветер поднимался какой-то волчий, недружелюбный. Поднявшись со скамьи, к которой на морозе уже зад примерз, он зябко растер себе плечи и подал поселенке руку, чтобы помочь встать. — Слушай, — предложил он. — Давай снова взаимодействовать как-то, а то тоска ж смертная. Рождество сучка обещала не портить, так что не станет поди говниться, если мы за одним праздничным столом сядем. — Думаешь? — спросила она, коротко глянув на Оскара, а затем поднялась, но не приняла поданную для помощи руку. Линда гордо выпрямилась и с усмешкой посмотрела на мужчину. — Неужели этот рейдер предлагает снова напиться и уснуть мордой в пепельнице? И откуда он только знает мои слабости? Не растерявшись, Оскар сжал лишенную женского внимания ладонь в кулак и упёр его в бок. Как же он скучал по подколкам этой гордой и независимой царицы полей. — Как твой «коньячный» муж, я обязан знать о тебе всё, — хвастливо подмигнул он, отмечая про себя, что наконец-то заставил ее улыбаться. — Не забывай, что святой отец всех коньяков Вирджинии Реми Мартин навеки скрепил наш союз. Не желая получить по шее за дурацкую шутку, он первым выскочил из беседки, раз уж Линда так и не представила ему возможности побыть джентльменом.***
— Это последняя, — сказала Дженис, когда Освальд поставил на стол большую коробку, полную аккуратно сложенной, недавно выстиранной одежды, а также шарфов и шапок. — Спасибо за помощь, Харвин. Это было довольно неожиданно — только недавно она спросила Дебору про поселенца, и тот как по волшебству явился ей и предложил перенести собранные вещи в Уайтспрингский гольф-клуб. Ныне располагался приют для детей-сирот. Нечто подсказывало спасательнице, что Доу как-то приложила к этому руку. Потом стоит поблагодарить её за это. — Жаль, что в этом году удалось собрать не так много, как в предыдущем, — призналась Аддингтон, покачав головой. Едва ли Беррингтон будет довольна результатом: местных детишек женщина любила, часто посещая детский дом и рассказывая истории о доблестных целях Спасателей. Конечно, кто-то мог резонно заметить, что это была лишь часть ее имиджа и пропаганда, да и сама Голди — далеко не ангел, но глазки ранее несчастных, брошенных детей загорались надеждой и верой от этих речей. Представляя, как рады будут малыши новым вещам, Дженис не могла скрыть искренней улыбки. Некоторые дети, что проходили мимо, с явным интересом рассматривали коробки, будто пытаясь догадаться, что в них лежит. — А ну постой, — Харвин заставил остановиться мальчика лет пяти, что пытался пробраться мимо, облепленный белыми катышками с ног до головы — снаружи дети играли в снежки. Отряхнув темные волосы ребенка, плотник достал из верхней коробки оранжевую лыжную шапку, нахлобучил на голову мальца и отправил восвояси. — Рад был помочь, Дженис. Правда, я отлично провел время. Харвин скромно улыбнулся, глядя на девушку с уважением. Дженис действительно любила свою работу, и поселенец разделял ее стремление, потому что тоже считал, что нужно делать либо хорошо, либо никак. Искалеченная нога ныла от нагрузки, но это было настолько привычно, что Харвин даже не обращал на это внимания. Пожалуй, прийти сюда было отличным решением — работа отвлекла его от мыслей о Линде и избавила от размышлений, как друзья сейчас проводят время в Опоре. Дженис оставили даже самые верные соратники: магия спокойствия Уайтспринга, что даже рейдеров превращала законопослушных граждан, побуждала его жителей быстро обзаводиться семьями, с которыми те и хотели встречать Рождество. А вот Дженис была совсем одна, равно как и Харвин, так что они очень легко сработались. — Ну, время еще детское, — заметил он, глянув на отцовские часы с большим черным циферблатом. — Как собираешься провести остаток вечера? — Не знаю даже… Все либо празднуют с семьями, либо работают на смене, — пожала плечами Аддингтон, после чего, немного подвинув коробку, глянула на Харвина. — А ты? Будешь с кем-то из Опоры, не так ли? Девушка внимательно рассматривала лицо поселенца, которое показалось ей несколько печальным после заданного вопроса. Неужели и Харвину было не к кому прибиться? Лгать Освальд не умел и не любил, но было неприятно признаваться, и даже себе, что он принял неправильное решение, поставив всё на Линду и не вернувшись в Опору. Сейчас там наверняка уже шумно садились за столы, не слишком богато накрытые, но зато полные разговоров и знакомых лиц. Здесь же всё было чужое, и Харвин не чувствовал себя здесь хоть сколько-нибудь своим. — Знаешь, я так популярен, что меня ждут сразу в нескольких местах, — он неловко рассмеялся и положил руку на затылок, не чувствуя там привычных запутавшихся русых прядей. — Слушай, мы два дня возимся с этим коробками и заслужили по стаканчику. Может сядем где посвободнее и выпьем? А там уж я решу, что выбрать. Дженис негромко рассмеялась в ответ, а затем смахнула выпадающие пряди волос с лица. — Ну, даже не знаю… Моя смена вроде как закончилась, но вообще-то ещё многое нужно сделать… — начала она, потому что это всегда так было: по бумажкам рабочий день окончен, но формально, ещё несколько часов ты торчишь на работе, пока силы совсем не кончатся. — Брось, не так страшен отдых, как его малюют… — он задумался. — Или там как-то не так говорится? В общем, ничего страшного не случится с твоими делами, если ты уделишь себе полчаса времени. Сегодня ведь Рождество. Неловко наклонившись из-за ноги, которая с трудом сгибалась, Харвин поднял шарф, пытавшийся сбежать из коробки, как удав из аквариума, и затолкал его обратно. Расходиться не хотелось и сидеть потом в одиночестве в баре под веселые голоса — тоже. С Дженис было о чем поговорить, и несмотря на строгость и собранность, с ней оказалось очень легко работать. Харвин даже удивился, что не заметил этого в Саттоне, наверное, слишком зациклившись на Линде. — Полчаса, и я помогу тебе раскидаться с остальными делами, — предложил он, обрадовавшись, что нашел еще один подход. Хмыкнув, спасательница ненадолго задумалась, а затем, выдохнув медленно кивнула и улыбнулась Харвину, что так усердно пытался заманить её в бар. — Ладно, не могу отказать человеку, который и так мне помог, — ответила она, скрестив руки на груди и усмехнувшись. — Только давай не будем напиваться так, что проснемся в клумбах? По крайней мере, сегодня. — Да я вообще напиваться не люблю после пары случаев… — слегка покраснел плотник, открывая дверь перед Дженис. — В отличие от некоторых, — добавил он, глядя на петляющую в сад заснеженную дорожку, по которой шли двое. Мороз и ветер кусали лицо и шею, от свежего слепящего снега тоже исходил холод, но передернуло Харвина от вида Линды и Оскара, которые возвращались откуда-то вместе и выглядели вполне довольными жизнью. И в ту же секунду неприязнь прошла, потому что Харви осознал очевидное: Оскар и вправду Линде подходил. Потому что он не был «лучшим», не хотел заводить семью и детей и уж точно не боялся Беррингтон. Короче, полной противоположностью Харвина, для которого все причины их с Линдой расставания стали вдруг вескими. Поэтому он лишь спокойно улыбнулся Барлоу, когда две пары встретились у дверей приюта. — Привет, — спокойным тоном поздоровалась Линда с обоими, и Дженис кивнула, улыбнувшись в ответ и кивнув на Оскара. — По рейдерскому лицу всегда понятно, когда люди собираются на пьянку, — заметила Спасательница с усмешкой. — Надеюсь, гирлянды резать не собираетесь? — Мелковата пакость для такого старого рейдера, как я, — хмыкнул Оскар, пожимая Харвину руку. Бывший конкурент за сердце Линды не выглядел расстроенным, и Нэш быстро смекнул, что причиной тому наверняка была Дженис, пребывающая в добродушном расположении духа. Что ж, горевал хромоножка недолго — нашим легче. — Да нам в одну сторону, похоже, — Оскар глянул на дорогу, ведущую к Присанищу, призывающему к своим дверям ярким освещением из окон, за которыми мелькали лианы цветных гирлянд. — Эй, а вы заметили, что наша саттонская делегация почти в полном составе собралась? Только кудряшки и нашей сладкой парочки не хватает. — Даже не знаю, где Карл… В последнее время его совсем не видно даже на сменах, — задумчиво произнесла Дженис, и Линда неуверенно переглянулась с Оскаром. — Что ж, скоро всё равно отправляться на Большое Собрание, так что… Как насчёт собраться и отметить Рождество вместе? — предложила поселенка. — В баре у представителей места хватит всем. Оскар сперва в недоумении уставился на рыженькую — Линда, и сама зазывала выпить? Потом его вдруг осенило: в компании саттонской делегации они с поселенкой могут сидеть за одним столом сколько угодно, и Голди ничего не заподозрит: кто ж виноват, что они оба фракционные представители? — Лин, ей богу, ты гений! — восхитился он, но тут же осекся при виде ничего не понимающих Дженис и Харвина. — То есть, да, давайте вспомним былые времена, а то смотреть на дифирамбы Беррингтон меня совсем не тянет. — Дебора и Келвин наверняка где-то возле торгового центра, едва ли они пропустят рождественскую ярмарку, — задумчиво сказала Дженис, решив проигнорировать выпад Оскара, чтобы ещё сильнее не смущать слегка покрасневшую Линду. — Тогда идём, пока совсем не стемнело, — предложила всем представительница Опоры, и делегаты направились в сторону Уайтспринга.***
Только защищенный роботами, турелями и стенами Уайтспринг мог позволить себе разгуляться так — шумно, беспечно, на полную катушку. Народу в Пристанище было полно, и алкоголя — тоже. Судя по состоянию некоторых выживальщиков, они начали радоваться празднику чуть ли не с самого утра, причем некоторые и знать не знали, что конкретно отмечают, а просто напивались, и лишь бдительность роботов и спасателей-полицейских не давала торжеству выйти из-под контроля. В актовом зале сейчас проходила основная вечеринка, но члены делегации в Саттон ей не интересовались и прошли мимо в зал для представителей. Местный бар заняла пара поселенцев, которые при появлении Оскара, что чуть ли с ноги дверь не открыл, поспешно сползли с барных стульев и пошли искать место поспокойнее. Что ж, нашим легче — кулаки у рыжего рейдера не чесались впервые с последнего визита в Беррингтон. — О, а эт наш трактирщик, — Нэш поспешно выхватил у робота Танина бутылку коньяка, которую заказывали отчалившие поселенцы, что так боялись рейдера, что даже про выпивку забыли. — Ну, пожалуйте в наше логово, чувствуйте себя как дома у незнакомца с бензопилой. — Это место вам Голди выделила? — искренне удивился Келвин, рассматривая небольшой бар, который казался уютным и тихим. И даже с личным трактирщиком! — Как будто она выдала бы представителям подсобку, — усмехнулась Дженис, проходя к барной стойке. — А ведь всего три года назад здесь был бардак. Даже удивительно, что бар оказался не разграблен, зная Оскара, но спасательница мысленно поблагодарила поселенку из Опоры, которая наверняка все это время удерживала рейдера от буйства в пьяном угаре. Девушка коротко глянула на дверь — Линда, отошедшая в свой номер «на пять минут», ещё не вернулась. — Ты бы Мег не говорил, что сидел в баре все это время. Она точно не так поймёт, — рассмеялся Олдридж, глянув на Оскара, пока устраивался за барной стойкой. Рядом примостилась Дебора. Харвин подошел к напольному музыкальному автомату — тот был весь из хрома, глянцевый, горящий рядами лампочек, призывающих поскорее выбрать песню. Выбрав режим проигрывания бобин в случайном порядке, плотник вернулся к стойке и не очень ловко из-за больной ноги забрался на крайний стул рядом с Дженис. И очень вовремя — успел поймать стакан, который Оскар метнул через всю стойку. Тот проскользил в руку Харви плавно, как шар для боулинга. — Да будто бы она не в курсах, что я тут так — чтобы рожей светить, — беззаботно осклабился Оскар, щедро наливая себе из бутылки и передавая ее корешу. Конечно, Оскар умел далеко не только это, и они с Гроберг это знали. Предстоящий разговор с боссом его немного нервировал, но это он отбросил как минимум до того дня, когда они выдвинутся на Большую Встречу. До тех пор Нэш собирался строить из себя грубого и туповатого алкоголика, об истинной природе которого могли догадываться разве что Голди и Линда. Последней Оскар предусмотрительно занял местечко возле себя. Деб отрешенно слушала разговоры и внимательно наблюдала за протектроном Танином, что возился за стойкой, протирая бокалы и расставляя на полках весьма недурной с виду алкоголь. На бледном лице появилась хулиганская улыбка, и если бы сейчас в комнате оказался кто-то из Убежища 76, он бы точно напрягся, не ожидая ничего хорошего. Все эти люди были добры к ней, и Дебби хотелось сделать для них что-то приятное в ответ. Всех выживальщиков, будь то поселенцы, рейдеры или спасатели, непременно объединяло одно — желание нырнуть от неприглядной реальности в стакан с чем покрепче. — Эй, а вы знали, что этого парня можно легко настроить так, что он будет подавать выпивку со скидкой, а то и вовсе бесплатно? — спросила она, привлекая внимание всех сидящих. — Ну, настроить-то наверняка можно, но обычно эти штуки хрен кого к своему корпусу подпускают… — неловко потерев затылок, сказал Келвин, поглядывая на трактирщика. У Оскара тут загорелись глаза. — Только ломать роботов не надо, — сразу попросила Дженис, отпивая из стакана и поглядывая на Нэша. — Особенно тебе. Привратник до сих пор иногда случайно переключается на испанский. Дебби подняла руки в примирительном жесте и крутанулась на стуле, проворно спрыгивая на пол. — Нет-нет, ломать мы никого не будем. С вами же убежищная, — подмигнула она Дженис, от которой ожидала большего сопротивления, но парамедик, похоже, пребывала в хорошем настроении. Сопровождаемая удивленными взглядами делегатов, Дебора смело обошла барную стойку и поравнялась с барменом. — Техническое обслуживание «РобКо», идентификационный номер сотрудника семь-семь-два-девять-четыре-три. Требуется провести быструю диагностику, — оттарабанила она, глядя на горящую под лицевым куполом робота желтую лампочку. Казалось бы, Танин не сразу понял, что от него хотят, но потом начал медленно поворачиваться к девушке спиной. — Диагностика разрешена, — электронным голосом заявил он. Вооружившись ножом для нарезки закусок, что лежал в ящике под стойкой, Дебби раскрутила два шурупа на прямоугольной крышке на спине протектрона, и всем на обозрение предстал спутанный клубок схем и проводов. Резидентка не разбиралась во всех функциях робота, но одну знала — ту, которой периодически пользовалась в Убежище 76, когда хотелось от робота-повара чего-нибудь вкусненького на халяву. — Основы выживания в Убежище 76, — объяснила Доу. — Хочешь сладкий рулет — умей взламывать протектронов. Поменяв местами два штекера и переключив пару тумблеров с положения с «вверх» на «вниз», Деб закрыла крышку. Танин всё это время оставался включенным, но не оказал никакого сопротивления. — Диагностика завершена, можешь возвращаться к работе, — приказала ему Дебби, и протектрон вернулся к кропотливой чистке стаканов, словно ничего и не произошло. — Теперь всё будет бесплатно, а потом я верну всё как было. Любой техник решит, что у него просто сбойнула матрица характера и переклинило на щедрость. С Рождеством, ребят! Девушка вернулась на своё место весьма довольная собой. В изумлении присвистнув, Келвин положил руку на плечо девушки, которая, как говорится, и певец, и на роботе игрец. — Почему я раньше не знал, что ты так можешь? — с улыбкой спросил он, после чего окликнул Танина. — Эй, плесни нашему технику виски! Пока «продиагностированный» протектрон начал выполнять стремительно поступающие всех заказы, наполняя стаканы из самых разных бутылок недурным алкоголем, вернувшаяся Линда из-за двери махнула рукой Оскару, подзывая к себе в коридор, пока остальные были заняты изучением возможностей механического бармена. Оскар не без зависти глянул на Келвина — вот жеж фартануло малому отхватить себе бесплатного поставщика халявного пойла! Всё еще не до конца понимая, что за магия сейчас приключилась, рейдер неохотно снял себя со стула и вышел к Линде. — А в Опоре таким фокусам-покусам не учат? — с надеждой поинтересовался он. — Если да, то ты никогда от меня не избавишься. — Могу тебе турель отремонтировать, пойдёт? — фыркнула Линда, держа за спиной руки. Немного замявшись, поселенка отвела взгляд и тихо выдохнула, после небольшой паузы заговорив. — Знаешь, я… Вообще-то ни от кого подарков не ждала. Особенно от тебя… Поэтому и в ответ ничего не готовила, — хмыкнув, Барлоу протянула рейдеру небольшую бутылку с прозрачной жидкостью внутри. Неровно наклеенная этикетка изображала сине-чёрный флаг Опоры: рука, сжимающая молоток. — Хранила на особый случай, и думаю, он настал. Самогон из твоей любимой кукурузы. С Рождеством. — Особый случай… Он неуверенно взял напиток, потому что получить что-то от Линды в ответ никак не ожидал, да и вообще каких-либо подарков ни от людей, ни от жизни никогда не ожидал. Криво ухмыльнулся, вспомнив все свои «кукурузные» шуточки, которые так раздражали поселенку, а затем сунул бутылку во внутренний карман куртки и перевел взгляд на Линду. — По чесноку знаешь, что скажу? — он неловко запустил пятерню в нечесаные волосы. — Я вот говорил, что самогон этот — дрянь, а сам его даже не пробовал ни разу. Но рискну, если мы как-нибудь раздавим эту бутылочку вместе. По какому-нибудь особенному случаю. Что скажешь? — Не могу отказать этой хитрой рейдерской морде, — засмеялась она, но кивнула. — Дашь знать, когда этот случай настанет. Не дожидаясь ответа, поселенка направилась в бар, где уже вовсю общались и пили остальные. — Хотите сказать, ваши боссы никогда все втроем лично не встречались? Ни разу? — послышался звонкий голосок Дебби, которая вертела в руках стакан, переводя взгляд с одного делегата на другого. Покидать уютный и безопасный Уайтспринг и снова возвращаться на пустоши она не жаждала, но понимала, что вряд ли после Саттона их с Келом оставят в покое. К тому же, они были единственными известными живыми свидетелями возвращения горелых, поэтому лидеры фракций наверняка захотят получить от них еще одно подтверждение своих опасений. Волей-неволей пришлось начать интересоваться большой политикой. — Не-а, старались держаться друг от друга подальше, — отмахнулся Келвин, прекрасно понимающий чувства Дебби. Подобных встреч он всегда избегал как огня, и даже с Гроберг редко пересекался, но теперь вышло иначе: танцевать придётся перед ней, Беррингтон, Пейджем, Уордом и Барбо, не говоря о том, что на собрании помимо них будут прочие важные люди, правые руки и просто сильные мира сего. — Голди пыталась собрать всех, когда между Кратером и Опорой заключали мир, но те просто прислали представителей и формально согласились на перемирие, — объяснила Дженис, что наливала себе в стакан виски. Если собрание не закончится войной, то это уже будет большим успехом, считал Келвин. Сегодня он обещал себе много не думать, но в голову упорно лезли напоминания о скором конце спокойной жизни в тени. — Думаю, проблема Чумы Горелых окажется важнее взаимной неприязни, — резонно напомнила Линда, устроившись на стуле возле Оскара, что уже наливал ей коньяк. — Как говорят, даже с Орлами можно найти язык, а вот горелые уничтожают всё и всех. Оскар фыркнул. — Язык с Орлами можно найти, если только он болтается на шее у одного из них, — скептически заявил он. — Калит меня эта Большая Встреча, если по чесноку, но в адекватность боссов я верю. Они старшаки и помнят, как до Великой войны было. Он знал, о чем говорит. Будучи самым старшим в компании, Оскар помнил, как перед Великой войной власть имущие занимались своей грызней, закрыв глаза на действительно важные вещи: эпидемию Новой Чумы, безработицу и глобальное расслоение общества, породившее огромный слой бедноты, поколение «детей трейлерных парков» к которому относился и он сам. — Политические игры действительно подождут, потому что если не объединиться против горелых — победителям править будет нечем, — заметила Аддингтон, тихо фыркнув, и некоторые согласно закивали в ответ. — Как насчёт тоста за то, чтобы на собрании все прошло гладко? — усмехнувшись, предложил Келвин. Дебби охотно прислонила свой стакан к его, ее примеру последовали все остальные. — Твои бы слова, да боссам в уши, — поддержал Оскар, залпом опрокидывая в себя коньяк, а после полез в карман за пачкой сигарет и зажигалкой. — Представляю лицо Барбо, когда она всё это увидит и поймет, что мир вовсю возрождается без ее участия. — Дебби поморщилась от горького вкуса виски, тоже подумывая о том, чтобы закурить, хотя возвращать старую привычку не хотелось. — Интересно, узнала ли она что-нибудь от образцов горелого? Оскар глянул на Линду. Чего там анализировала смотрительница он не ведал, но вот они с поселенкой тогда узнали очень многое. Впрочем, потом все эти знания с треском похерили. — Будем на это надеяться, потому что без помощи убежищных вакцину придётся ждать ещё долго… А времени у нас нет, — мрачно заметил Келвин, слегка качнув стаканом с золотисто-бурой жидкостью, отдававшей спиртом и древесиной. — Не будем заранее расстраиваться. Что-то они точно представят на собрании, — поспешила заверить Линда, ибо без надежды жить совсем не хотелось, и она прекрасно это знала на горьком опыте. Дебби повернулась к Дженис. — В парикмахерской клиенты много всего рассказывают. Говорят, что Спасатели назначили кого-то представителем, который поедет в Саттон. Не знаешь кого? Оскар поморщился, догадавшись, что и резиденты тогда пошлют кого-то из своих в Уайтспринг. Ему вовсе не улыбалось делить их с Линдой уютную комнатку с каким-нибудь чистеньким придурком в синем комбинезончике. — Карл говорил, что Голди отправляет его куда-то, так что… — задумчиво сказала Дженис, вздохнув и покачав головой. — Наверное, его. Он был таким разбитым, когда рассказывал это… Линда нервно потерла локоть, глянув на Оскара, что тоже легко понял, о чем шла речь, и будто немного замялся. — Можете перестать гадать. В ссылку отправляют именно меня, — грустно прозвучало за спинами сидящих, и все обернулись. Карл давно стоял под дверью, чувствуя себя мокрой псиной, которая боится войти в дом с грязными лапами. Лишь оставшись без покровительства Голди он внезапно понял, как был зависим от нее: от ее настроения, ее слов и ее приказов. Беррингтон была сильной, независимой, самодостаточной женщиной, а он… Он просто стоял на задних лапках, стараясь хоть как-то угодить ей, но тут же получил за укус от руки, которая его гладила. Теперь Карл остался лишь половинкой себя, пустым прозрачным пакетом, бесцельно носимым по коридорам Уайтспринга порывами сквозняка. В итоге его прибило к этому бару, и хотя он прекрасно знал, что здесь проводят время люди, разрушившие его жизнь, почему-то всё равно пришел. Услышав знакомые голоса, долго топтался снаружи, ощущая себя совершенно ненужным, но и уйти не мог. Казалось, что смеются там над ним, и всё, что бы не делалось в этом белокаменном замке и в мире в целом — всё во вред именно ему. Однако всё же решившись войти, он услышал своё имя, но не смех людей, а лишь сочувствующее, напряженное молчание. — Саттон ведь не худшее место, разве нет? — постаралась подбодрить его Дженис, но Фултон на это лишь печально покачал головой, пока Келвин подал ему стакан с коньяком. Линда переглянулась с Оскаром, испытывая давящее чувство вины за то, что они так сильно подставили парня, который ещё вот недавно жил в раю, имел работу и неплохую должность, помимо красивой женщины в постели, а теперь вдруг будто оказался на самом дне. — Знаешь, выживальщики пользуются спросом у резиденток, — хмыкнул Келвин, после чего хитро взглянул на Дебби, слегка поддев её локтем. Прижавшись к Олдриджу тёплым плечом, Дебби соблазнительно провела кончиком указательного пальца по его нижней челюсти, сверкнув на него ясными серо-голубыми глазками. — Это правда, — мурлыкнула она и повернулась к Карлу. — Выживальщики — наша слабость, мы к ним цепляемся как репей. Карл сел на свободный стул рядом с Харвином залпом выпил выданный рейдером коньяк. Тот живо попросился обратно, но парамедик сделал над собой усилие и сглотнул, а после обреченно уткнулся головой в столешницу. — Вы не понимаете… — ноющий голос глухо раздался из-под запутавшихся русых кудрей. — У меня тут было всё! Я работал, как брамин из каравана, а она просто взяла и вышвырнула меня в эту дыру. Так нечестно! — Голди, да? — выдохнула Дженис и покачала головой — ведь прекрасно понимала, насколько порой темпераментной была эта женщина. — Она ведь как погода… Сегодня злится, а уже завтра простит. Отправишь ей письмо с просьбой о переводе через недельку-другую. Харвин согласно кивнул, смотря на то, как кучерявого парня будто придавило к барной стойке. Карл лишь вздохнул, отлепляясь от столешницы. — Просто… Налейте мне еще, пожалуйста, — попросил он, отбрасывая кудри со лба. Сам себе был противен — разнылся перед людьми, которые забудут его уже завтра — совсем никакой гордости. Не мог же он объяснить им, что Голди выкинула его не только из Уайтспринга — она выбросила его из сердца, а он, хотя далеко не сразу это понял, любил ее. И хотя она была намного старше его, и общего у них было всего ничего, он ей служил, считая это высшим предназначением. И предал. Даже Оскара и Линды не было смысла винить в собственной трусости. Харвин взял бутылку и щедро наполнил стакан страдающего спасателя. — Держи. Грустно быть далеко от дома, но выше нос, — со знанием дела тихо улыбнулся он, легонько поддев Карла кулаком. — Прими это как вызов. Может, даже как повышение. — Делегаты неплохо живут, — заметила Дженис и слабо улыбнулась. — Может, будешь себе сидеть в баре, да деньги за это получать. — Только душ принимать не ленись, — негромко сказала Линда, а затем легонько кивнула в сторону Оскара, будто намекая «как некоторые из нас». — Эй, обнови свои прикольчики, царица! — притворно обиделся Оскар, который уже начинал постепенно привыкать, что от него пахнет мылом, и даже подумывал где-нибудь раздобыть одеколон, но не с целью его выпить. — И причесываться не забывай, — добавила Линда со слабой улыбкой, намеренно не посмотрев в сторону Оскара. — Кстати об этом. Надо бы к Большому Собранию привести себя в порядок, — хмыкнул Келвин, коротко глянув на Дебби. — Если, конечно, в Уайтспринге кто-нибудь стрижет важных делегатов. — Ого, так наши отношения уже настолько серьезные? — усмехнулась Дебби пропуская сквозь пальцы золото шелковистых волос Келвина. — Я еще подумаю, готова ли я к этой ответственности. Карл молчал. Глядел, как рыжий рейдер спорит с поселенкой и отнекивается от расчески, как маленькая резидентка заливается беспечным смехом в объятиях своего верного защитника, как переглядываются Дженис и Харвин, ища для него нужные слова утешения, а затем улыбнулся. Всё вокруг оставалось таким же ужасным, но хотя бы в этот вечер он мог ненадолго не чувствовать себя вырванным с корнем декоративным растением, что завянет едва золотое солнце перестанет греть его лепестки. С этими мыслями он вновь в несколько глотков опустошил стакан, чувствуя, как стремительно хмелеет. — Ты бы притормозил, Карл, а то нам придется кидать жребий, кому тащить тебя на домой закорках. — обеспокоился Фултон, который не опорожнил даже свою первую порцию виски. — Чур не я! — живо отозвался Оскар. «Ни стыда, ни совести», — фыркнула про себя Барлоу, отпивая из стакана и слегка морщась от крепкости. Может, она ждала от этого наглеца слишком многого. Он ведь рейдер, в конце концов, а те не испытывают чувство вины, иначе бы давно все наложили на себя руки, не в силах совладать с совестью. Очень хотелось чем-нибудь закусить… Деб подергала Келвина за рукав, обеспокоенно глядя на кудрявого юношу, что снова тянулся к бутылке, не внимая предостережениям Харвина. — Знаешь, — тихо шепнула она. — Пока все, и особенно Карл, еще стоят на ногах, можно сделать несколько снимков. Улыбнувшись в ответ, Келвин медленно кивнул, а после достаточно громко поставил стакан, привлекая внимание собравшихся. — Ребят, как насчёт запечатлеть момент? У нас как раз завалялась лишняя бумага для печати, — не без гордости рейдер раскрыл рюкзак и достал оттуда компактный полароид, недавно подаренный Деборе на Рождество, и продемонстрировал его собравшимся. — Откуда у тебя… — начала было Дженис, но после выдохнула, так и не закончив свой вопрос. В конце концов, сейчас было не столь важно, где Келвин раздобыл настоящую камеру, потому что если тебе предлагают стать частью фото, отказываться не принято — настолько большой почестью это казалось. — Патрик, ты здесь? Ой… — незнакомый спасатель с темными волосами заглянул в бар, но осекся, увидев сборную солянку из рейдеров, поселенцев и своих соратников. — Карл, Дженис, не знал что вы… Простите! — Подожди! — забрав у Кела камеру, Дебби подошла к спасателю, который собирался уже юркнуть за дверь. — Можешь нас сфотографировать? Всего несколько кадров! Парень немного растерялся. Судя по всему, он был младше девушки, поэтому вряд ли умел пользоваться такой техникой. Видя его замешательство, Карл сполз со стула. — Дебора, может, я вас сфотографирую? Всё равно я тут лишний, и как-то не очень-то хочется… Девушка повернулась к нему, неожиданно строго опалив его льдом из голубых глаз. — Карл, ты тоже часть саттонской делегации! И ты не будешь лишним на этих фото, ясно? — нахмурилась она, и парамедик был вынужден отступить, примирительно поднимая ладони. Ну не знал он, как Дебби было важно, когда тебя хотят видеть на снимке. Выхода не было: пришлось спасателю учиться фотографировать. Доу показала ему, куда нужно смотреть, как проверить, чтобы вся семёрка вошла в кадр, и куда нажать, чтобы «вылетела птичка». Дженис и Линда в это время поправляли прически, чтобы выглядеть лучше, а Оскар боролся со своей рыжей шевелюрой, но проще было завалить когтя смерти голыми руками. — Знаю, ты хотел, чтобы у меня был альбом, — тоже приглаживая иссиня-черные волосы и стирая собравшуюся в уголках глаз тушь, Дебби подошла к Келвину. — Ты не обидишься, если мы сделаем несколько похожих снимков и раздадим всем на память? Там как раз осталось семь кадров. Просто… Кто знает, что случится, когда мы вернемся на пустоши? Там всегда что-то плохое бывает. Она уже не стала озвучивать ему, что грядущая Большая Встреча может всё изменить, раскидать их всех по разным сторонам Аппалачии, а то и вовсе плохо закончиться — он и так это знал. Предотвратить неизбежное нельзя, но если у каждого будет частичка воспоминаний с этого дня, возможно, это станет их талисманом на удачу. — Это ведь твой подарок, ты и решаешь, как с ним поступить, — улыбнулся ей в ответ Келвин, положив руку на плечо. — Думаю, все оценят такую щедрость… На пустошах фотографии просто так не раздают. — Надо было на Рождество подарить тебе лак для волос, — хмыкнула Линда, смотря на то, как Нэш упорно пытался привести свои торчащие во все стороны волосы, но те только больше топорщились, будто негасимое пламя. В конце концов, Оскар сдался в этой неравной борьбе, и только что-то тихо проворчал в ответ, отворачиваясь. Осторожно коснувшись плеча Карла, Дженис слегка ему улыбнулась, стараясь подбодрить друга — может, тот не завёл со всеми сразу дружбы, но спасательница пыталась одним взглядом показать, что без этого кудрявого паренька фотография просто не будет полной, как довоенный паззл, из которого пропали детальки в самом центре. — Думаю, все готовы, — осмотрев присутствующих, девушка в комбинезоне парамедика обратилась к Дебби, как бы намекая, что руководила процессом именно эта малышка. — Ну что, будешь главным украшением фотографии в центре? — усмехнулся Келвин, слегка приобняв резидентку и потеревшись носом о её висок. — Только если ты будешь рядом, — Дебби мимолетно поцеловала его в губы, а затем обняла за талию. Фоном оказался бар: лампочки давали достаточно света, что отражался в разноцветных бутылках разных форм и размеров. Дебби забавно смотрелась в кадре — самая маленькая в центре, а справа от нее высокий Келвин, что обнимал ее и улыбался, уже познав суть «мгновенного волшебства». По левую руку от пары расположились Дженис, Харвин и Карл, по правую — Линда и Оскар. — Как-то мы не по фракциям встали, — заметил Харвин, но Дебби махнула рукой. — Потом встанем по-другому. Улыбайтесь, выживальщики. Спасатель «прицелился», и все старательно уставились в объектив. Снимок получился немного официальным, потому что вряд ли они снимались часто, включая даже Дебби, а Карл так и вовсе изобразил улыбку так, будто впервые узнал, что рот способен растягиваться подобным образом. Отложив первую карточку на столик, где Линда обычно пила чай, фотограф подождал, пока они разделятся на фракционные пары, хотя Деб так и осталась в центре как единственный представитель Убежища 76. Правда, она себя к ним не относила — предпочитала быть сама собой. — Как еще? Давайте обниматься? — когда полароид был готов к следующему снимку, предложил Оскар и тут же обнял Линду за плечо, и прежде чем Барлоу успела вывернуться или возмутиться, все уже обнимали друг друга, и даже грустному Карлу досталась рука Дженис на плече. Вновь молодой парень, которого так неожиданно припекли к работе, стал «целиться» в попытке поймать удачный кадр и никому не «обрезать» головы — в этот раз фотография вышла более дружеской, да и атмосфера будто бы начала становиться теплее и раскрепощённее. — Как-то странно всё-таки быть фотомоделью, — негромко сказала Линда, улыбнувшись и сбросив с себя руку Оскара, потому что нечего было лезть на глазах у всех, но рейдер, казалось, совсем не оскорбился, а только лишь тихо усмехнулся. — Главное, чтобы все получились красиво, — заметила Дженис, а затем слегка пихнула стоявшего рядом Карла. — Особенно те, кто очень хотят получиться плохо. Всё-таки не хотелось Келвину, чтобы на всех фотографиях Дебора была где-то внизу кадра по сравнению с ними, шпалами. Усмехнувшись, он с лёгкостью подхватил резидентку на руки. — И как тебе самому не страшно на такой высоте? — Дебби покрепче обхватила шею Келвина, и хотя было немного страшновато, быть на одном уровне с Олдриджем и почти что с Оскаром оказалось приятно. Нэш поймал предостерегающий взгляд поселенки, мол, только попробуй куда-то меня поднимать, так что рисковать рейдер не стал. Они скучились поближе к центральной паре и показали большие пальцы вверх, как делал знаменитый волт-тековский маскот Волт-Бой. Мелькнула еще одна вспышка. Следующий кадр построили по гендерному признаку, и Дебби оказалась между Линдой и Дженис, пока мужчины расселись на полу. Бумага в картридже стремительно заканчивалась, и осталось лишь три возможности запечатлеть тусовку в полном составе. Казалось, что даже молодой паренёк, внезапно почувствовавший себя настоящим фотографом, приноровился к устройству, и каждый последующий снимок выходил у него лучше предыдущего. В следующем кадре все устроились у бара — более низкие Дебби и Карл сели в центре, Харвин, Линда и Дженис — с краёв. Келвин и Оскар встали за барную стойку, по-дружески закинув друг другу руки на плечи. Короткая вспышка отразилась от сверкнувших бокалов, натёртых Танином до блеска. — Мы хоть красиво получаемся? — рассмеялся Кел, и юный фотограф с жаром закивал, улыбнувшись. — Эй, а что если так? Очевидно, немного заскучав от статичных кадров, Оскар вдруг ловко взгромоздился на барную стойку и растянулся на ней во весь свой гигантский рост, подложив согнутую в локте руку под голову. Смотрелось это так, будто все сидящие в баре заказали одного рыжего рейдера. Остальные не растерялись, подняли над ним свои бокалы, и пожалуй, это был самый веселый кадр, потому что уж очень нелепо этот длинный и лохматый парень смотрелся не за любимой столешницей, а на ней. — Ну, последний кадр. Что пожелает заказчик? — спросил Келвин, и все посмотрели на Дебору, которая, очевидно, была виновницей сегодняшней фотосессии. Дебби немного растерялась — вроде они снялись уже во всех возможных ракурсах, но пожалуй, не хватало лишь одного. Такого, от которого у лидеров Большого Собрания случился бы небольшой политический шок. — Идите сюда, — улыбнулась Дебби, одной рукой обнимая Келвина, а другой — Дженис. Парамедик быстро поняла, чего она хочет, и положила руку на плечо Харвину, а тот, в свою очередь — на плечо Карла, не забывая прижать к себе девушку. С правой стороны кадра Оскар и Линда безропотно повторили то же самое, и даже поселенка не стала возмущаться вольностям рейдера. Из семерки теперь вышла крепкая, прочная цепь, состоящая из людей, которые уже немало вместе прошли и не забудут друг друга, даже если их разбросает по миру. Улыбки в этот раз получились очень теплыми, и стало тихо — полароид щелкнул, прорываясь сквозь приглушенную музыку музыкального автомата. Похоже, финальный кадр получился самым удачным из всех. Хоть сейчас можно было подписать фото «Добро пожаловать в Уайтспринг!» и поместить увеличенную версию на билбордах, чтобы заманивать туристов на бывший курорт. Закончив с фотосессией, делегаты взяли все получившиеся снимки и рассматривали самих себя на чёрно-белых, но тем не менее живых кадрах, отражающих не менее живых людей и их совместное Рождество. Кто-то возмущался, что вышел хуже, чем хотел, кто-то смеялся с получившихся поз, а остальные же просто с тёплыми улыбками разглядывали себя и остальных, попивая оставшийся в стаканах алкоголь. — Ну, выпьем тогда за нас… И за то, чтобы следующее Рождество было ещё лучше, — предложила Дженис, и тут же её поддержали остальные. Послышался лёгкий звон стекла, блеснувшего в свете ярких ламп. Шум продолжался долго — в Уайтспринге люди веселились, после сильной речи Голди кричали тосты и объединялись в самые разношёрстные компании, рассказывая истории из жизни и травя местные байки. В Опоре семьи собирались за столом, предпочитая провести этот день вместе, пока ночной ветер свирепствовал за окном, кружа редкие снежинки в странных, кривых пируэтах. Где-то далеко на севере, в Кратере, каждый вечер проходил в пьянках и веселье, но наверняка и среди скряг и мрачных убийц находились те, кто сбивались в небольшие компании, слушая долгие байки «старых рейдеров» о Рождественском потопе, который уничтожил Чарлстон. Да и наверняка даже для культистов Молерота, Кровавых Орлов или Свободных Радикалов вечер этот был наполнен какой-то особой магией, когда хотелось на миг закрыть глаза, вдохнуть морозный зимний воздух и представить лучшую жизнь, забыв о земных тяготах. Может, даже одинокие странники, бредущие по опасным дорогам, люди, живущие на фермах где-то в самых глухих частях мира, или суровые наёмники в поисках грязной работы, сейчас курили и смотрели на звёздное небо, прикрытое пухлыми облаками, и загадывали свои желания в надежде на рождественское чудо. Но здесь, в тесном баре, где было тепло и весело, алкоголь продолжал литься в стаканы, звенел непринуждённый смех и звучали самые разные тосты, пока скупой на эмоции робот-бармен Танин продолжал натирать до блеска стаканы… Хотя, может даже в самом холодном металлическом сердце горели отголоски того, что люди называли надеждой. Надеждой, которую дарило каждому рождественская пора. Дебби даже представлять было страшно, какой ущерб они нанесли бару благодаря ее примитивным навыкам взлома. Скопление пустых бутылок, которые механический трактирщик заботливо за ними убирал, уже не вмещалось в урну под стойкой. Впрочем, посидели они чистенько — никто ничего не разлил, не разбил и никуда не опорожнил желудок, и даже Оскар не оправдывал ни свою репутацию, ни шутки Линды про его любовь поспать в пепельнице. Наверное, сказывалось благотворное влияние поселенки, которая всерьез взялась за перевоспитание старого рейдера. Дженис и Харвин отделились и о чем-то болтали за чайным столиком Линды. Они пили меньше всех, и похоже, парамедик взяла на себя ответственность следить за остальными, будто играя роль старшей бдительной сестры, а плотник вообще не увлекался алкоголем. Время никто не считал, но Дебора осознала, что уже довольно поздно, когда услышала, как Карл рядом с ней устроил локти на столешнице и утопил в них свою кудрявую голову, посапывая, как ребенок. Зевая, она слезла со стула и пошатываясь пошла исправлять протектрона, возвращая его настройки так, чтобы цены вновь вернулись к прежним. — Может оставишь как есть, малая? — жалостливо попросил Оскар, бросая на нее самый щенячий из своих взглядов, но Дебби лишь головой покачала — надо знать меру, иначе Фортуна живо перекусит тонкий канатик удачи, а её и так в последние недели было необычно много. — Хватит тебе уже, а то совсем сопьёшься, — засмеялась Линда, положив руку на плечо Оскара, после чего кивнула в сторону задремавшего парамедика. — Давай-ка лучше ты поможешь отнести его в номер. Увидев, как с досадой вздыхает рейдер, уже было собираясь начать ворчать и припоминать всем, что он заранее отказался от этой работы, поселенка сама подошла к кучерявому спасателю. — Ладно, можешь и не утруждаться, тебе ведь на старости лет нагрузки противопоказаны, — ехидно заметила Линда, прекрасно зная, что частенько рейдеры на всё готовы, лишь бы поспорить и доказать остальным, насколько сильными и выносливыми они были, даже будучи не самыми молодыми. — Сама его отведу. — Да он недвижимость уже, отведет она, как же, — пробурчал Оскар, сползая со стула в легком трауре от того, что Доу все-таки вернула Танину его способность разводить клиентов на бабло. Хрустнув затекшими от долгого сидения за стойкой плечами, рейдер слегка труханул кудряшку за плечо, но тот лишь пробурчал что-то про Голди, но иначе реагировать отказался. — Да-а уж, далеко парень уехал, — покачал он головой. — А ну-ка, иди к дяде Оскару на ручки. Не без труда подхватив пьяное тело, Оскар забросил юношу себе на левое плечо, так что кудрявые волосы метелкой повисли у него за спиной. Карл на фривольное обращение никак не отреагировал, лишь продолжая что-то бубнить во сне. — Дженис, где живет-то этот кучерявый? — спросил он у спасательницы, что смотрела на коллегу и наверняка заранее сочувствовала ему завтра, когда того накроет величайшее в масштабах своих похмелье. — В вашем крыле, номер 142, — ответила Аддингтон, после чего выдохнула. — Ключ у него в кармане, так что не оставляйте беднягу у порога, ладно? — Не переживай, — кивнула Линда, и они вместе с рейдером направились прочь из бара. В коридорах было заметно прохладнее, чем в баре, и хотя в Уайтспринге стало заметно тише, всё ещё различались редкие веселые крики, голоса и звон посуды в номерах, залах и чайных уголках. За окном уже начинало светлеть, а тучи почти полностью закрыли звёздное небо, предвещая лёгкий снегопад. Когда пара приблизилась к нужному номеру, Линда достала из кармана свисающего с плеча Карла карточку, приложив её к электронному замку, и тот, издав тихое шипение, негромко щёлкнул, открывая дверь. — Положи его на кровать, — попросила поселенка. Уложив Карла, Оскар хрустнул отдавленным плечом и оглянулся. Карл всегда казался ему примером занудной дисциплины, но номер парамедика напоминал рейдерскую берлогу, разве что бутылки под ногами не перекатывались. Хмыкнув, Нэш ушел в ванную и принес оттуда мусорное ведро и стакан воды. Устроив тару на полу под кудрявой головой, а воду на тумбочку у изголовья кровати, он выпрямился и скрестил руки на груди. Лицо спящего мальчишки казалось бледным и печальным, почти детским, и Оскар отвернулся. — Зря я с ним тогда так грубо, — тихо сказал он. — Он свой был, а со своими так нельзя. Блядство какое-то. Бросив это, он вышел из номера и закурил, едва оказавшись за дверью. — Всё ещё не могу простить себя за то, что мы втянули в это Карла. Он ведь не виноват… А получил больше всех, — негромко сказала Линда, оставляя ключ-карту на узком комоде в прихожей и выхода в коридор, прикрывая за собой дверь. — Не думаю, что Голди простит его. Поморщившись, то ли от ее слов, то ли от дыма, застилавшего глаза, рейдер лишь коротко кивнул. Так ведь всегда бывало: старшаки играют в большую политику, а дети из-за этого страдают, но раз уж залез в это самые уши, будь готов к последствиям. Вот только когда жертвой собственных амбиций стал человек, которого Оскар должен был защищать, как защищал Линду, Келвина, Дебби и других членов саттонской делегации — с этим смириться было невозможно. — Я всё исправлю, — бросил Нэш, затягиваясь, а затем направился в сторону своего номера. — Подожди, что ты собрался делать? — нахмурилась Линда, идя следом за рейдером, поскольку им все равно было в одну сторону. Что уже хотел натворить Оскар, Барлоу не знала, но это в любом случае беспокоило: Беррингтон — опасная женщина, и ещё один неверный шаг заставит головы полететь с плахи. А им троим так вообще стоило сидеть тише воды ниже травы, не высовываясь, потому что лидер Спасателей следила за ними бдительнее, чем орлица следит за орлёнком. Он хмыкнул, расслышав в голосе Линды беспокойство. Неужели она до сих пор считала его таким утырком, что может прямо сейчас на эмоциях пойти портить миловидное личико Голди? Впрочем, а чего тут удивляться, если сам столько месяцев поддерживал образ неуправляемого пьяницы? — Спокойно, никакого криминала, — отмахнулся он, чтобы хоть как-то ее успокоить. — Но мутную историю с лекарствами мы не зря подняли. Нужно раскопать её, и тогда Голди вылетит отсюда в одних трусиках и бусиках, а Карл вернется домой. — Ох, Оскар… — выдохнула Линда и покачала головой, но всё-таки передумала поучать того. — Давай только не рубить с плеча, ладно? Всё это было не так просто, как казалось. Может, Голди и была стервой, которую представительница презирала, но… Ведь на Беррингтон всё и держалось. До неё Спасатели были лишь кучкой волонтёров, которым просто позволили остаться в Уайтспринге. Теперь же они были одной из главных фракций Аппалачии, которые помогали людям, и даже не себе в ущерб. Да и Кратер с Опорой… Карл упоминал, что Голди не хотела между ними полного мира, но ведь лишь благодаря ей получилось заключить перемирие и собрать в Уайтспринге представителей, потому что иначе война между рейдерами и поселенцами продолжилась. Не стань Беррингтон — кто сможет продолжить её тяжкое дело и предоставить новый виток вечной борьбы? Нет, радикальный выход — точно не выход, как бы ни желала Линда краха блондинке, без неё все точно станет в разы хуже… Ещё и Чума Горелых, что стучалась в дверь, надежды не вселяла. Нэш обернулся на неё в немом вопросе: «за кого ты вообще меня принимаешь?», но промолчал. Размеренно курил и размышлял, с чего бы вообще начать эти самые «раскопки», но рыпаться в Уайтспринге было нельзя — слишком опасно для Линды. Да и для него, если по чесноку, тоже. Какой-то выживальщик не из местных дрых возле кадки с фикусом рядом с номером Оскара, оглашая коридор громким храпом, и рейдер решил, что сегодня был жутко утомительный и странный день, наполненный сложными эмоциями на разных полярностях, чего он страшно не любил и от чего быстро уставал. Нашарив ключ-карту в кармане куртки, он взялся за ручку своей двери. — Пойду я спать, Лин, — вздохнул Оскар, втыкая в кадку докуренный сигаретный фильтр, где уже скопилось порядочно его почивших собратьев. Доставая свою ключ-карту, Линда коротко взглянула на Оскара… Может, впервые именно на Оскара, а не на жестокого рейдера в ржавой броне, который будто всегда первым бросался в глаза, но не потому что она хотела видеть именно его… Женщина помнила, кто такие рейдеры. Помнила, как они убивали людей в Огайо за пару консервов или бутылку воды. Помнила свой страх, потому что молодая девчонка ничего не могла сделать, кроме как прятаться и молиться всем богам старого мира. Помнила боль и вкус крови во рту… «Он сожалеет», — подумалось поселенке, когда она рассматривала понурого мужчину, необычно тихого, уставшего и плохо скрывающего рану на своем сердце… Очередную рану из сотен таких же. — Стой, — выпалила женщина негромко, заставив Оскара замереть, как по приказу, которого он явно не ожидал… Да и Линда, признаться честно, тоже. Можно было попытаться поговорить с рейдером о чувствах, но это все равно, что вести диспут с камнем… Можно было сказать, как ей жаль, но слова никогда не избавляют от боли. Единственное, что вдруг пришло в голову — та самая ночь, когда поселенка проснулась, с изумлением обнаружив его рядом. «Я хочу спать тут, с тобой», — его слова звучали уверенно, но теперь Линда понимала, как сквозил тот тон какой-то мольбой… Мольбой, которую и сам Оскар не понимал. Мольбой побыть рядом, избавить от одиночества и боли. Может, женщина преувеличивала, думая о налётчике слишком многое, но отчего-то сейчас она вдруг оказалась уверена в своём желании помочь мужчине, как он когда-то помог ей… И Адаму. -… Ночью будет холодно одному… Не хочешь остаться у меня? — спросила она негромко, смотря на Оскара. Нахмурившись, он устало сморгнул пьяную пелену. Даже шуток никаких на ум не пришло, да и осточертела ему до рвоты вся эта веселая бравада. Он понял, что таким образом он Линду не получит, да и вообще никак не завоюет, если будет воевать — парадокс. Вспомнилось, как жалобно сорвалось с ее губ его имя, когда Оскар вломился в ее номер без приглашения и попытался овладеть даже не её телом — ею самой. Это было неправильно, и каким бы мерзким и аморальным человеком не считал себя Нэш, он еще не опустился до уровня тех двуногих животных, что просто уничтожали в других всё хорошее, забирая себе просто потому, что могли. Правильным было иное: держаться подальше, а на встрече вообще потолковать с Мег о замене представителя, вернувшись в Кратер, заглушив мысли о Линде выпивкой и суровой жизнью. Так всем будет лучше, потому что находясь рядом Оскар точно не смог бы побороть в себе тягу заботиться об этой женщине и том мальчишке, которого он даже не знал, но видел в нем своего маленького брата. — А ты сама этого хочешь? — тихо спросил он без улыбки, без какого-либо пошлого намека, без вообще какой-то окраски в голосе. — Разве приглашала бы, если не хотела? — резонно заметила представительница, скрестив руки на груди. В её возрасте было уже не до всякой романтики, да и сама Линда давно себя не считала себя девочкой, которая будет смущаться и мяться перед мужчиной. Захочет — согласится, а если нет… Линда приложила карту к сканеру, замок щёлкнул и дверь открылась. В комнате было довольно прохладно, как и в коридоре, хотя окна открытыми поселенка не оставляла. Она обернулась и с немым вопросом посмотрела на Оскара, ожидая, что тот решит. Оскар коротко мазнул взглядом по пьяному мужчине под фикусом. Если это один из соглядатаев Голди, что был приставлен следить за ними, то он начисто профукал свою миссию. Захлопнув уже открытую дверь собственной комнаты, он шагнул в номер Линды следом за ней. Устало выдохнув, Линда отошла к шкафу, расстёгивая лямки комбинезона. Даже забавно — ещё совсем недавно она стеснялась раздеваться при мужчине, но после того, как они несколько ночей провели также, вместе, робости между ними стало гораздо меньше. Да и сам Оскар, стянув с себя кофту, рухнул на постель, повернувшись на бок к ней спиной, будто чтобы сильно не смущать. Оставшись лишь в белье, Линда осторожно села рядом на кровать. Сейчас рейдер был чем-то похож на расстроенного из-за плохой оценки в школе ребёнка, и оттого она не сдержала улыбки, после чего мягко, почти по-матерински погладила того по непослушным рыжим волосам. Оскар сам себе порой напоминал рыжего бездомного блоховоза из трейлерного парка, в котором он провел детство. Его будто пустили в чистый дом, хотя и опасались, что он нагадит на ковер, будучи привыкшим делать свои дела на улице, но снисходительно простили бы ему эту оплошность, ибо к дому он не был приучен. Ласковое прикосновение теплой натруженной руки Линды ощущалось непривычно и смущающе, как и сегодняшний поцелуй. Он прикрыл глаза, чувствуя навалившуюся на сознание свинцовую усталость, отягощенную выпитым. Куда проще жилось без всех этих чувств, и рейдер корил себя за то, что проворонил момент, когда они выросли из ни к чему не обязывающего секса к чему-то куда более сложному. — Дубак у тебя тут, Лин, — заметил он, поворачиваясь на спину и вытягивая длинные ноги. Взгляд невольно скользнул по линии ее бедер, животу и груди. — Ложись уже — согрею хоть. — Только если разрешишь причесать тебя перед собранием, — хмыкнула Линда, продолжая поглаживать Оскара по голове, пальцами аккуратно прочёсывая его пушистые волосы, так напоминающие пожар. — В парикмахерскую, так и быть, не сдам. — Ладно, — охотно согласился он, улыбнувшись одним уголком рта. — Если и ты не сдюжишь, я их обкорнаю под «ноль». — И как я тогда буду узнавать тебя без этих рыжих кудрей? — улыбнулась Линда, ложась рядом и укрываясь пуховым одеялом. — Черт, а я ж без них не свечу больше ничем. И не только ты не узнаешь — кенты мои тоже, а я политик вообще-то, — он улыбнулся в темноту и нащупал под одеялом руку Линды, осторожно сжимая сжимая в своей. Обнял бы, да только помнил про просьбу «не таскать как вещь», а ведь только с вещами дела-то раньше и имел. — Так что ты уж постарайся, царица. — На полях уже как полгода не была, а ты всё зовёшь так, — сонно ответила Линда, придвинувшись немного ближе, к теплу. — И кому ещё надо «обновить прикольчики»? Женщина выдохнула и положила голову на грудь Оскара, прикрыв уставшие глаза, что после долгого дня немного болели. Да и сам рейдер, похоже, был не менее измотан, так что только что-то проворчал в ответ, или, может, отшутился, но поселенка уже не слушала — позволила приобнять себя, после чего довольно быстро стала проваливаться в сон. Оставалось надеяться, что с грядущим днём не будет ни сильного похмелья, ни плохих новостей… Перед собранием все должно было быть не менее гладко, чем на самом заседании, одна мысль о котором заставляла нервы натягиваться, как гитарные струны. И всё же, пока над ухом слышалось размеренное сопение рейдера, было как-то спокойнее… Может, потому что когда рейдер твой — это не угроза, а защита.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!