Вернутся к фанфику
23. Ржавая Валькирия
11 ноября 2025, 22:19Следующие три дня Дебора посвятила тому, чтобы поскорее поправиться. Она больше не спорила с Дженис, выполняя все ее рекомендации, и постепенно парамедик сменила гнев на милость, и общаться с ней стало куда приятнее. Рана периодически давала о себе знать, но стимуляторы и другие препараты делали своё дело, хотя когда они сочетались с мед-иксом, было всё-таки лучше. Дженис и Келвин наперебой разубедили ее принимать его повторно, намекая, что случай с прощанием был исключением, а не правилом.
Восстановиться стало для Дебби высшим приоритетом: лидеры объявили о подъеме на Вершину Мира на следующее утро после массового сожжения погибших, и дали на подготовку всего три дня. Больше они просто не могли себе позволить — ведь Кровавые Орлы тоже были в курсе, что Торп сидит на горе.
В день выхода Дебора чувствовала себя практически в норме, если не считать того, что она похудела так, что в ремне пришлось проковырять еще одну дырочку. Ей страшно не хватало душа, и девушке казалось, что грязь стала ее второй кожей. Она искренне сочувствовала длинноволосым резиденткам, у которых на голове творилось такое, что у нее, как у стилиста, слезы на глаза от их вида наворачивались.
Но страдать им оставалось недолго — сегодня Карл и еще несколько спасателей уведут их в Уайтспринг. Желающих остаться с Барбо нашлось немного, а точнее, всего двое: Луиза Бэйкер и Стивен Томпсон. Почему осталась медик еще можно было понять, но что забыл на Вершине Мира девятнадцатилетний паренек, который только что потерял отца, оставалось для Деборы загадкой.
Подготовка шла полным ходом. С рассветом Мег отправила разведку на заброшенный терренкур, ведущий к Вершине Мира, и хотя путь был не очень далекой, местность была гористой, а дорога плавно, но неизменно вела вверх. Хорошо хоть январь оказался тёплым месяцем — снег не падал с самого Рождества, да и столбик термометра опускался в минус, что в очередной раз напоминало, как непредсказуема погода пустошей.
В суете сборов Карл даже не ждал, что его уход кто-то заметит. Все эти дни он просто работал с ранеными и не особо рассчитывал, что его будут провожать. Но когда он уже закидывал на плечи рюкзак в окружении спасателей и несчастных во всех смыслах резидентов, прощающихся с Барбо, то увидел Саттонскую делегацию в полном составе.
— Хотел уйти не попрощавшись? — улыбнулась Дженис, выходя вперёд и кладя руку на плечо парня.
— Ты только с ними полегче, — негромко шепнул Келвин, кивнув на резидентов. — Они иногда как дети малые.
Ох, когда Карл их не видел, было как-то проще знать, что он уходит, а теперь захотелось снова себя жалеть. Впрочем, ничего удивительного, что именно ему, такому неудачливому, пришлось первому выпасть из их делегатской семерки.
— Да я уж постараюсь, — кивнул он, пожимая Олдриджу руку.
Дебби обняла его, слегка потрепав по кудрявой голове. Она еще была бледненькой, и в глазах сохранился нездоровый блеск, но настрой у девушки был боевой.
— Держи ухо востро с Вайлит, ладно? — предупредила она. — Она тебя живо в оборот возьмет.
Оскар с Линдой стояли чуть поодаль. Рейдер, может, и нашел в себе мужество извиниться перед Кевином за свой косяк, но вот для Карла у него так и не нашлось нужных слов. По сути ведь из-за него теперь паренька от коллектива отдаляли. Хотя, признаться честно, Нэшу и самому обратно в Уайтспринг хотелось, так что он даже слегка завидовал.
Харвин также пожал Карлу руку и пожелал удачи, потому что на пустошах она пригодится всегда, даже в более-менее цивилизованных местах.
— И не считай это пожизненной ссылкой, ладно? — Дженис крепко обняла Фултона, ободряюще улыбнувшись. — Представь, сколько всего будет рассказать, когда вернешься!
Без этого парня ей на работе будет как-то совсем непривычно… Как будто Уайтспринг лишится своего талисмана, которого все так привыкли видеть утром в столовой, мешающим себе консервированный кофе и постоянно зевающим во время обсуждений работы и чужих отношений.
Карл подтянул лямки рюкзака. Он выглядел слегка младше своего возраста, поэтому напоминал юного скаута, отправляющегося в поход. На Оскара и Линду смотреть ему не хотелось, хотя он уже не был уверен, что всё ещё зол на них. В конце концов, судьба оградила его от Вершины Мира, где нужны воины, а он, пора было признать, не воин, и страшно боится смерти. Возможно, это его шанс проявить себя где-то иначе.
— А я больше так не считаю, — гордо объявил он Дженис. — Теперь я думаю, что это интересная работа, которая выведет меня из твоей тени. Так что еще узнаем потом, кто на повышение пойдет, — подмигнул он коллеге, отчаянно бодрясь.
«А еще это шанс показать Голди, что я чего-то стою», — подумал он.
Аддингтон не сдержала смешка, слегка пихнув парня в плечо.
— Значит, поспорим, кто первый получит повышение? — хмыкнула она, скрестив руки на груди и принимая шутливый вызов. — Может, стану твоим начальником, и припомню эти слова.
Всё-таки Карл был одним из немногих, с кем спасательница могла свободно общаться… Даже жаль, что теперь круг таких друзей стал ещё меньше, но, во всяком случае, может удастся убедить Харвина оставаться рядом подольше…
— В Саттоне у него отбоя от девчонок не будет, — тихо усмехнулся Келвин Дебби на ухо, приобняв её за плечо.
— А мне кажется, он там совсем за другим, — хихикнула в ответ девушка, проследив за взглядом Фултона, который смотрел на Голди. Та была жутко занята разделением Спасателей на подгруппы, и не заметила его полных надежды глаз.
Но Карл отчаиваться не стал. Махнул коллегам, и вместе с резидентами и спасателями они пошли вниз по дороге, мимо исписанного баннера Бостон-Гринс, вокруг которого ветер разметал еловые ветки и огарки свечей. Всё-таки обернувшись, он неуверенно помахал Оскару и Линде, а потом быстро зашагал впереди всех, не дожидаясь ответного жеста.
***
Солнце лениво плыло по небу, порой скрываясь за пухлыми серыми тучами, через которые его лучи просвечивали, будто сквозь решето. Морозный ветер обдувал спины и холодил руки и лица, гонял по дорогам древесный мусор, громыхал пустыми алюминиевыми банками по обочине терренкура. Поправляя свой залатанный кофейный шарф, Келвин держался поближе к Деборе, стараясь не смотреть на растущую впереди огромную красную башню, похожую на канцелярскую кнопку в белом листе бумаги. Чем выше поднимались люди четырёх фракций, тем быстрее лёгкий снежный налёт превращался в сугробы, а ветер промозгло кусался. Многое напоминало о прошлом этого места — покосившиеся рейдерские знаки и баррикады, ржавые цепи на дорожных знаках, как предупреждение, и даже подобие блокпостов, давно уже прогнивших. Постоянно оглядываясь на отставшего Оскара, Линда наблюдала за тем, как Ра-Ра крутится вокруг него юлой. Он рассказывал ей о том, какие «крутые ребята тут раньше заправляли», а когда маленькие ножки устали, усадил девочку себе на плечи. До Барлоу долетал их дружный хохот, от которого поселенке было не по себе. «Я всегда мелких этих любил», — вспоминались слова Оскара, и женщина вздохнула, поправляя свой воротник. — Уже подходим, будьте внимательнее, — послышался голос Беррингтон, но пока что ни одного горелого на пути не встретилось, что казалось очень подозрительным. Услышав это, Дебби тихонько вздохнула, незаметно для Келвина смахивая со лба пот, хотя и было прохладно. Все равно она еще недостаточно окрепла, и подъем в гору дался ей нелегко, но она старалась этого никому не показывать — другие раненые ведь не ныли. Сосредоточившись на переставлении ног, она лишь теперь обратила внимание на вид, открывшийся в долине на востоке, и даже слегка притормозила. Горы вдалеке окантовывали горизонт неровными волнами, и всё кругом было покрыто густым лесом — вечнозеленые хвойные деревья перетекали в лиственные, что сейчас стояли голыми, частя в долине, будто пики в средневековых рвах. Небо над Вершиной Мира простиралось необъятным куполом. Красно-белая вершина алой башни, устремлялась в него, будто пытаясь взлететь, подобно космическому кораблю. От простора под ногами и бездны над головой даже слегка повело голову. Где-то неподалеку ахнула Луиза, которая тоже выросла в Убежище и увидела красоту природы лишь несколько месяцев назад. Через несколько шагов они вышли на плоское плато, где уже обосновались рейдеры разведки. С него открывался вид на курортный городок — десятки белых домиков, облицованные белым сайдингом и увенчанные зелеными крышами, формировали узкие улочки, ведущие прямиком к красной башне. Начинавшее розоветь небо, тихое пение птиц в елях и шёпот горно-долинного ветра создавали обманчиво-уютное впечатления, но тревога всё равно так и витала от одного человека к другому. Оскар с Ра-Ра на плечах встал на самый край. — Плезант-Вэлли, — объяснил он ребенку, а заодно Линде, что держалась подальше от крутого обрыва. — Помнишь, мелочь, про пять банд? Вот здесь они все и появились. — А ты в какой банде был, дядь? — спросила девочка шепотом, вертя головой по сторонам так, что казалось, та вот-вот отвалится. — В Головорезах, — также тихо ответил он с легкой ностальгией в голосе. — Суровые были парни, даже слишком. Но всё одно — Чума всех сожрала. Сейчас, поди, и не осталось никого. Дебора подошла ближе к Келвину, тоже стоявшему на краю, и вместе они смотрели на город. Демоны ждали там, и они давно не пили свежей крови. Девушка осторожно вложила свою ладошку в руку рейдера, стараясь хоть немного унять его тревогу от грядущей встречи с призраками прошлого. Внизу, среди старых рейдерских хижин, где развевались брезентовые крыши песочных цветов и флаги с нарисованными на них черепами, между баррикад, укреплённых ржавыми металлическими кольями и колючей проволокой, то и дело сновали горелые… Сначала Келвину, что рассматривал их багровые силуэты, удалось сосчитать с десяток, но затем он с ужасом понял, что ошибся. Их было много… действительно много. Обгоревшие силуэты мелькали в разбитых окнах гостевых домов и сувенирных магазинчиков, под брезентовыми навесами, на витиеватой асфальтированной дороге и парковке, полной остовов ржавых автомобилей, с которых давно сняли всё ценное. — Не отходи далеко от меня, ладно? — попросил Олдридж и сжал тонкую ладонь Деборы, после чего кивнул на бывшие рейдерские бараки. — Многовато тут этих тварей… — Пять банд… — выдохнула где-то неподалёку Линда, предпочитая стоять подальше от края скалы, а может, подальше от Плезант-Вэлли. — Если бы не случилась Чума, они бы друг друга перебили? Её вопрос был больше риторическим, и всё же, поселенка почувствовала на себе взгляд чёрных глаз Оскара, который лишь хмыкнул, но ничего не ответил. Женщине не очень хотелось смотреть на него, державшего на плечах малышку Ра-Ра. «Дарси», — имя, выведенное маркером на приветственном баннере в Болтон-Гринс, не выходило из головы, как будто написав его, Линда вдруг всколыхнула внутри целый ворох боли, которая обычно лежала мирно, как пыль в безветренный день. Оскар же выглядел таким счастливым будучи рядом с девочкой, которую ему приходилось опекать… Нет, которую ему нравилось опекать. Наверное, она напоминала Нэшу его маленького брата, того, кому он вырезал фигурки из дерева. — Не думаю, что мы сможем силой прорваться через всех этих горелых… — заметила Дженис, повернув голову к Харвину, прячущему красный нос в тёплый шерстяной шарф, пряча. — Да и незаметно тут не пройдёшь… Спасательница взглянула на лидеров — наверняка они пришли к такому же выводу. Уорд установил свою снайперскую винтовку на сошки и растянулся на сером камне, сливающемся цветом с его пуховиком. Губы мужчины едва заметно шевелились, бледно-серый глаз внимательно смотрел в оптику, а ствол винтовки осторожно передвигался вдоль линии главной городской улицы. — Сколько насчитал? — спросил Оскар, подходя к поселенцу. — Двести сорок пять, — бормотал тот. — Сорок шесть, сорок семь, сорок восемь… Дальше Оскар его не слушал. Подхватил девчонку за подмышки и спустил с плеч, а сам присел перед ней на корточки, положив твёрдую руку на ее костлявое плечико. — Хреново дело, мелюзга, так что ни на шаг от меня и мамки, усекла? — строго сказал он. Ра-Ра серьезно закивала, а Гейл, что шаталась неподалеку, доверяя свою подопечную рейдеру, живо приволокла к девочке свои слоноподобные ножищи. Стволы все достали как-то автоматически, но так и замерли с ними, понимая, что горелых как минимум уже в два раза больше, а ведь Уорд даже не закончил счет. От Торпа, что засел в красной башне, их отделяло как минимум миля-полторы, через которые нужно было прорываться с боем. К Вершине вело несколько путей, но ни один из них не был безопасным. Дебби вспомнила дорогу с караваном, жуткие звуки и крики, издаваемые сгоревшей толпой. Женщину, в комбинезоне убежища, которую ей пришлось убить. Ивана, его рану, расползающуюся по руке, и кристаллы, сверкающие в свете восходящего солнца. «Если у вас появились первые симптомы, то вы уже мертвы». Она вынула «десятку» из кобуры, повинуясь общему порыву, но все здесь знали одно — через город не пройти. — Дебора, — отделившись от лидеров, Виктория Барбо подошла к девушке. — Твой пип-бой в исправном состоянии? Сможет принять сигнал еще раз? — Сможет, — кивнула Доу. Торп и та таинственная незнакомка молчали оба с самой бойни, и она уже начала опасаться, что всё-таки заманила всех в ловушку. Или, может, эта парочка рассчитывала, что они приведут в Плезант-Вэлли армию, которая зачистит башню и окрестности? Тогда они были о-о-очень высокого мнения о возможностях их шаткого союза. — Возможно, нам стоит дать Торпу знать, что мы здесь? — обратилась Барбо к лидерам. — Он может подсказать нам способ обойти горелых? — Любой сигнал увидят горелые, — возразил Пейдж, сбрасывая с лысеющей головы капюшон с облезлым мехом. — Нет смысла нам присоединяться к этому стаду. Голосую за возвращение и разработку нового плана. — Хочешь сказать, мы сюда пёрлись целый день, чтобы обосраться и разойтись? — нахмурилась Гроберг, сжав в руке свой револьвер. — Через такую армию горелых мы просто не пройдём… Если только не сможем найти какой-нибудь обходной путь, — возразила подошедшая Беррингтон, и, оглянувшись, снова смерила взглядом своих серо-зелёных глаз Плезант-Вэлли. — Отправим пару разведчиков и подождём, — предложение Мэг звучало разумно, но вот Келвин, подняв голову и посмотрев на небо, затянутое тучами, понимал, что едва ли они смогут выжидать на холоде слишком долго: костры жечь нельзя — дым и свет привлекут внимание. — Нельзя ждать, — вклинился Пейдж, будто прочитав мысли рейдера, а Уорд снял позицию и встал за его спиной — сбился со счета. — Мы здесь как на ладони, в ночи холод будет собачий. Забыли, что сказала мисс Барбо? У них коллективное мышление — один увидит дымок от костра, и все горелые тут же узнают, что мы здесь, и ринутся сюда. Оскар перевел взгляд на Линду, затем на Ра-Ра, потом на Дебби и других не-солдат. Не организовать грамотный отход при такой разношерстной толпе, однако он держал язык за зубами — только последняя падла против своего лидера в такой момент пойдет. Он задавался вопросом, почему горелых вообще собралось так много именно здесь? Будто что-то их сюда манило и собирало в армию, что потом ринется вниз, в долину. — Возможно, стоит поискать где-то радиовышку. По пути в Болтон-Гринс мы видели несколько, но не рискнули проверить, — сказала Барбо. — Если Торп может подавать сигнал с Вершины Мира, значит, и принимать тоже. Организуем диалог и придем к единому решению. Луиза и Стив, стоявшие рядом с ней, закивали. Они оба стучали зубами, а уши у них были красные, даже будучи скрытые под капюшонами — не привыкли они к местному климату. Да и Дебора тоже начала подмерзать, обернув нос и голову своим голубым в пятнах шарфом. Атмосфера вдруг накалилась так, будто даже воздух из морозного стал раскалённым как у самого жерла вулкана. Лидеры обменивались взглядами, полными недоверия, и было очевидно, что никто не из них не собирается отступать от своего мнения. Вдруг пип-бой Деборы затрещал, заставляя всех стоящих рядом резко замолчать, а затем из шипящего маленького динамика устройства раздалась сирена, довольно громкая, чтобы даже те, кто находился в отдалении, обратили внимание на происходящее. К счастью, горелые были слишком далеко, чтобы услышать. — Внимание! Это экстренное оповещение! — раздался сухой женский голос, с тоном совсем как при объявлении настоящей тревоги ядерного удара или пожара, отчего некоторые, знакомые с подобными сигналами, заметно напряглись. — Наступает конец света, и… Нас всех поимели! Ха-ха-ха-ха! Заливистый смех прорезал общую тишину, и кого-то вынудил выдохнуть в облегчении, а кого-то напрячься только больше, но динамик и не думал умолкать. — Ох, обожаю эту шутку! Видели бы вы свои рожи! Ах да, я же не вижу их тоже… На своё счастье, — незнакомка кашлянула. — Ну и долго же вы плелись! Я даже подумала, что подохли все. А теперь, дайте-ка угадаю… Вы стоите и думаете: «Ой, как же нам пройти через всех этих мерзких горелых»? Соберите сопли, девочки, потому что у меня есть для вас решение! — далее последовала драматическая пауза. — Ну, сделайте хотя бы вид, что я могу отсюда слышать вашу безграничную радость, ага? Дебби тут же обступили со всех сторон, и даже захотелось снять с руки пип-бой и бросить его в сторону, чтобы отвлечь от себя всеобщее внимание, но девушка лишь вытянула руку вперед, чтобы всем было лучше слышно. — Брамина мне в рог, да никак это старушка Розалин? — Оскар вырос у нее с правого плеча, вид у него был слегка лиховатый. — Уверен? — не поверил Уорд, но рейдер только хмыкнул. — Я еще до такого не допился, чтобы бывшего босса не узнать. Дебби глянула на Кела. Выходит, она была права, когда предположила, что женский голос, заманивший ее в радиорубку, принадлежал возлюбленной Торпа. Значит, эти двое все-таки остались в живых и нашли друг друга. — Наслаждайтесь! — хитрым тоном сказала Розалин, а где-то на фоне ее голоса послышались щелчки клавиш. Динамик снова зашипел, а затем стих, оставив собравшихся в тишине. Люди непонимающе переглядывались и перешёптывались, но затем все повернули головы к Плезант-Вэлли, потому что городок внезапно ожил. На проводах, протянутых вдоль городских улиц, загорелись желтые лампочки. Громкоговорители на Вершине Мира заскрежетали и разразились громкой мелодией целого оркестра, звуками горна и нарастающим свистом скрипок. «Туу-у-у… ту-ту-ру-ту-ту-у-у…» — Полёт Валькирий? — удивился Пейдж, достаточно старый, чтобы помнить произведения классики, которые в довоенные годы знали даже такие простые работяги-строители, как он. Музыка звучала красиво, её тембр нарастал, но далеко не всем понравилось нарушение покоя, словно вскрытие древнего склепа, стоявшего в могильной тишине. Ревя и хрипя, горелые повалили из домиков и магазинчиков, вылезали из брезентовых палаток и из-за баррикад. Стремительно, точно оголодавшие хищники на охоте, заражённые потянулись по трассе, собираясь в центре городка, ранее больше похожего на морг. Покрытые ужасными ожогами, в рваной одежде и ржавой амуниции налётчиков, живые мертвецы хватали оружие, клацали жёлтыми зубами и издавали булькающие звуки, которые заглушала грохочущая мелодия. Дебора, Стивен и Луиза переглянулись, потому что все они когда-то видели старый фильм ужасов, в котором зомби стеклись к ярко-освещенной карусели в парке развлечений. В реальности картина была в сотню раз масштабнее: ведь живые люди-грибы тянулись к гигантской башне, сползлись к ней, будто шершни к королеве-матке. Музыка набирала обороты всё больше и больше, выходя на высокие ноты, и не было сомнений сейчас произойдет нечто масштабное… — Мать вашу, что эта сумасшедшая творит? — хрипло произнес Оскар, и все разделяли его мнение, потому заманить горелых на крыльцо своего дома мог лишь безумец. Все, кого посчитал и не посчитал Уорд, столпились внизу, озираясь в поисках источника звука. Эффект улья действовал безотказно — они выползли из всех щелей — ведь каждый шел на зов прекрасной классики. Сначала у основании башни что-то вспыхнуло, потом еще раз и еще, и так по кругу. Затем грянул гром. Казалось, что с горы сошла лавина, будто тонны снега и валунов катились вниз с огромной скоростью. Грохнуло так, что пришлось мгновенно закрыть уши, а потом их обдало ветром, несущим пыль, ветки и прочий мелкий сор, попадающий в глаза. Мгновенно их накрыло марево снежно-грязного облака, скрывая под собой и город, и Вершину Мира, и горелых. После оглушительного грохота всё снова погрузилось в могильную тишину, и люди четырёх фракций столпились поближе друг к другу, чтобы не потеряться среди облаков поднявшейся пыли и грязи. Сколько времени так прошло — минута, пять, десять? Сквозь безмолвие вновь прорезалось шипение пип-боя Дебби. — Ха-ха-ха! Как вам моё представление, в штаны не наложили? Это одна парочка помогла мне устроить вам всем сюрприз, так что… Не пристрелите их, когда поднимитесь в башню, ладненько? Кстати, кто придёт последним, тому лично отрублю ноги! И вновь голос Розалин исчез, оставляя людей стоять в изумлении. Дебби, выскользнув из рук Келвина, который закрыл ее в тот момент, как поднялась ударная волна, и продолжала рассматривать свой пип-бой в ярко-алой раскраске, даже не удосужившись вытряхнуть из волос пыль. Она надеялась, что Розалин добавит что-то еще, но похоже, им уже и так открыли все двери — яснее приглашения на Вершину Мира просто не могло быть. — Что ж, похоже, путь чист, — хмыкнул Пейдж, его лысина будто заново обросла, но только не волосами, а серым налетом и хвоей. — Идем на Вершину Мира? Трое лидеров кивнули, и их люди направились следом, спускаясь в город, что без горелых стал еще более призрачным и мрачным. Дебора уверенно взяла своего рейдера за руку. Ответы на все вопросы казались уже совсем близко.***
Вершина Мира. Место, окутанное легендами, точно бостонский порт — туманом. Однажды — курорт, а вскоре — главная рейдерская цитадель и самая неприступная крепость если не во всём мире, то в Аппалачии точно. Даже сейчас это место вызывало мурашки, будто кто-то ледяными коготками царапал вдоль позвонков. Даже кратерские постоянно озирались и сжимали оружие покрепче, когда шли мимо старых баррикад, форпостов и схронов. Однако хуже всего было не наблюдать эти разорванные флаги, не лицезреть кровь, заляпавшую нарисованные на металлических опорах башни символы и логотипы пяти банд, и даже не чувствовать мерзкий смрад гнили и гари… Нет, хуже всего было видеть человеческие трупы. — Здравствуй, Кетти… — едва слышно прошептал Келвин, ненадолго остановившись перед сторожевым постом, на ограждении которого висел полусгнивший женский труп с яркой фиолетовой банданой, закрывающей половину лица. Дебора тут же оказалась рядом, но рейдер лишь взял резидентку за руку, вместе с Доу направляясь за остальными. — Хреновое у меня предчувствие… — пожаловалась Гроберг, и с ней соглашались все. Морозный ветер грозно завыл, точно рассерженный яо-гай, сильнее надувая людям в спины и будто поторапливая. Огромный металлический гриб возвышался над подходящими к башне людьми, что приближались к центру — цилиндру, в котором располагался лифт. «Ремми сосёт хуй!» «Матёрые! Проваливайте!» «Порошок, баффаут, ментаты — всё у Карлоса!» Эти надписи нацарапали возле лифта. Одни перекрывали другие, а кто-то просто замазал чужие, словно пытаясь насолить. Медленно выдохнув, Гроберг, сомневаясь, что развалюха-лифт работает спустя столько-то времени, нажала на кнопку без особых надежд. Однако, крошечная жёлтая лампочка загорелась, и механизм загудел. Большие полукруглые двери медленно и с ужасающим скрипом раскрылись, предлагая гостям войти. Из маленького динамика в углу полилась мелодия, что раньше сопровождала людей в торговых центрах, но искаженная и жуткая. Лифты в Убежище были плавными, и поездки на них почти не ощущались, но этот напоминал телегу, что ехала не вниз, а вверх, и каждый болтик кабины дрожал, готовясь вот-вот выкрутиться. Похоже, механизмом пользовались очень часто, но обслуживали из рук вон плохо. Хорошо хоть не сильно перегрузили кабину — большая часть людей осталась внизу: лидеры не решились оскорблять Торпа и Розалин недоверием и взяли только ближайшую охрану и теперь уже неполный состав Саттонских делегатов. Хотя вот Дебби уже и не знала, кем себя считать. Связистом, наверное… Она продолжала держать Келвина за руку, украдкой на него поглядывая, и чувствовала, как отчаянно он держится. Он ведь вернулся в дом, который пришлось покинуть насильно. Он мог сколько угодно делать вид, что остается равнодушным к происходящему, но девушка слишком любила наблюдать за ним и научилась считывать малейшие изменения мимики и выражения глаз, чтобы знать — внутри у рейдера клубится тьма. Дебби обещала быть рядом, когда та вырвется наружу. Лифт остановился, и всех ощутимо тряхнуло. Дверцы разъехались, впуская их в просторное круглое помещение, откуда должен был открываться потрясающий вид, но стекла были так заляпаны грязью, что ничего не разобрать. Здесь застарело воняло плесенью и пылью, но хуже всего был трупный запах, но не резкий и сладкий, а устоявшийся, будто ставший частью воздуха. Такой не выветривается сам, не уходит из помещения никогда, если только не выводить ядовитой химией. За столами сидели мертвецы. Сидели и сжимали в руках бутылки, стаканы и стопки. Столы ломились от разнообразия химии: блистеры от ментатов, баночки с баффаутом, шприцы от психо, дорожки непонятного белого порошка и горсти разномастных и разноцветных таблеток. Здесь была веселая вечеринка вселенских масштабов, и несложно было догадаться, что все ее участники знали, что она — последняя. — Вот это я понимаю — веселье перед концом света, — прокомментировал Оскар, хотя прозвучало это не как шутка, а как мрачное прощание. Лица покойников исказило разложение, но он узнавал их по мелочам: часам на руках, серьгам в ушах, шипам на куртках. Эти люди устали бороться и решили уйти на своих условиях. Нэш с презрением отвернулся — выбор сдаться противоречил рейдерским понятиям. — Не прошло и ста лет! — раздался громкий женский голос из соседней комнаты, когда представители, лидеры и охрана прошли глубже в небольшой зал, когда-то бывший чем-то вроде бара или маленького кафе на смотровой площадке. Это был голос Розалин Джеффриз. Келвин напрягся, как и все остальные, а его рука только сильнее сжала ладонь Дебби. Розалин была наименьшей частью его прошлого, и всё же… Борьба ведь должна с чего-то начинаться, и пора бы перестать бежать. Наконец-то увидеть себя в зеркале, отражающем самое тёмное в людях. Вот только не было шагов по грязному ламинату цвета светлого кедра, не было звона молнии на куртке, скрипа металлической брони или даже дыхания, которое сейчас могли уловить обострённые от волнения чувства Олдриджа. Нет, вместо этого им навстречу медленно вплыл робот — Мисс Няня. Можно ли увидеть в своей жизни робота-рейдера? Раньше бы Келвин посмеялся над этим, и Линда бы поддержала его, но нет, вот же он! Белоснежный корпус был покрыт ржавчиной, на боках красовался знак горы-черепа Головорезов и черный символ анархии. Три манипулятора-руки были укреплены ржавой бронёй с торчащими шипами из обрезков арматуры и сетки-рабицы, а три окуляра внимательно разглядывали гостей, пожаловавших на Вершину Мира. С одного из «глаз» свисала короткая металлическая цепь, слегка позвякивавшая, когда парящий робот двигался. Словно корона, на макушке робота бунтарски сиял красный ирокез. — Ох, как же хорошо жилось пять минут назад, когда я не видела ваши рожи! — заявил робот, говоря всё тем же насмешливым тоном Розалин, и окуляры снова сузились, создавая эффект хитрого прищура. — Ну, что смотрите? Когтя смерти в платье увидели? С кем из вас я связывалась через ту штуку на руке, а? Дебби выросла рядом с Мистерами-Помощниками. Она каталась у них на головах, висела на манипуляторах, рассказывала им секреты, которые никто больше не хотел слушать. Став старше и хулиганистее, она создавала им кучу проблем, связанных то с уборкой, то с пропавшими вещами. Она никогда их не боялась. Куда больше она бы сейчас испугалась живой Розалин, легендарной рейдерши, равной Торпу, но это чудо техники… Осознав, что обращаются к ней, Дебби неохотно отпустила руку Келвина и храбро шагнула вперед — как обычно самая маленькая на фоне остальных. Она выглядела не менее пораженной тем, что на Вершину Мира их привел робот, но все же… это же был просто робот, который выглядел так же круто и вызывающе, как ее «рейдерский» пип-бой. — Со мной, — сказала Дебора, поднимая левую руку и демонстрируя ей свой КПК, чей дефект неожиданно оказался полезен и всех спас. — У тебя классный ирокез, — без всякой лести отметила она и улыбнулась, завидев алую метелку на корпусе робота, сделанную то ли из настоящих волос, то ли из прутьев половой щетки. — О, какие комплименты! Дэви бы позавидовал! — засмеялась робот, приподняв конечность-манипулятор с пилой. — Мда-а-а… Неловко вышло. Я ожидала кого-то посильнее, а ты… Ну, хоть языком чесать умеешь. «Розалин» подплыла на реактивной тяге ближе, её объективы расширились, а рука, ответственная за захват, махнула в некой панибратской рейдерской манере, пересчитывая подошедших, что так и стояли, разинув рты. — Так… Кратерские неженки, святоши, кукурузники и ещё подземные слизняки… Смотреть на вас жалко, хоть бы умылись, прежде чем приходить на важные политические мероприятия! — возмутилась Мисс Няня. — Кто бы говорил, — обиделся Оскар, который так прибалдел от увиденного, что не удержался от того, чтобы не сболтнуть лишнего. — Когда я видел тебя в последний раз, ты была высоченной бабой с огромными сиськами, а теперь ты робот-помощник, мать твою! — Я робот?! — удивлённо взвизгнула «Розалин», немного откатившись назад. Её объективы увеличились, как у человека в изумлении широко раскрываются веки, и, казалось, даже корпус Мисс Няни немного задрожал, но затем она отмахнулась одной из своих конечностей и тихо засмеялась. — А, стой, я же это знала! Мало кто понял такой юмор, хотя Линда дисциплины ради пихнула Оскара локтем в бок, чтобы тот следил за словами. — Ну, так чего вы пришли? Вам что, так охота слушать тупые истории из прошлого и рыдать? Иу, мерзость, у меня сейчас процессоры сгорят! — встрепенувшись, точно вздрогнув, робот вдруг резко сменила тон и заговорила серьёзно. — Меня зовут Роуз, ясно? А вы все здесь потому, что я ваши задницы вытащила из Болтон-Гринс, и с вас причитается. Скажем… Мне нужны услуги клининга. А взамен у меня есть очень интересная информация. — Где Торп? — резко спросила Гроберг, выступая вперёд, но, казалось, Роуз это совершенно не впечатлило. — Ах, Дэви! Самый сильный, самый красивый и… Да сдох этот ублюдок давно, а голос я синтезировала, не ясно что ли? Лидеры глянули на Барбо, которая скрестила руки на груди, глядя на них из-под своих стильных очков с видом «а я говорила». Тогда на собрании ее никто не послушал, однако, она оказалась ближе всех к истине. — На основе старых голозаписей ты подобрала тембр и тон голоса, так? — Виктория изящно приподняла бровь, глядя на Роуз. Оскар почувствовал себя полным идиотом в этот момент. Ведь смотрел же в детстве телек, и передачи в записях на голодисках. Видимо, одичал за эти двадцать пять лет без техники и совсем позабыл, что голоса и даже изображения можно записывать. Кажется, такими же идиотами себя ощутили Пейдж, Гроберг и Беррингтон, что тоже застали Великую войну в осознанном возрасте и помнили чудеса того времени. — Торп не очень любил голозаписи, так что я сама записывала наши разговоры, а потом использовала, — гордо заявила Роуз не без хвастовства. Присутствующие снова переглянулись… Какие такие разговоры? С каких пор у Дэвида был робот, который говорил, как Розалин и вёл себя, как Розалин, и даже голос повторял в точности? Роуз точно заметила общее замешательство, но решила ничего не объяснять. Недостойны они такого доверия. — Может, уже вернёмся к моему предложению, а? Или мне надо вас заинтересовать, сказав, что это касается вашей желанной вакцины, а ещё двух новых друзей? «Зинтересовать» никого и не требовалось — всё внимание гостей и так полностью принадлежало стальной хозяйке Вершины Мира, и она прекрасно это знала. Однако при слове «вакцина» оно стало абсолютным, и прошлое, Торп и настоящая Розалин из плоти и крови временно оказались отодвинуты на второй планы. — Что ты знаешь о вакцине? — спросила Барбо, но Мег лишь фыркнула, потому что с такими, как Роуз, диалоги ведутся совсем не так: информация стоит крышек. Или услуг. — Точнее, что мы должны сделать, чтобы ты рассказала нам, что ты знаешь о вакцине? — переформулировала вопрос лидер Кратера. — А-а, старый-добрый бартер! Жизнь в «Матёрых» тебя чему-то да научила, Мегги, — съязвила Роуз, и, не дожидаясь ответа, продолжила. — Во-первых, раз уж вам придётся тут задержаться, стоит закончить «клининг» в Мезонине, и можете устроить там свою дружескую ночёвку. А во-вторых, я хочу, чтобы кто-нибудь из ваших помог мне подключиться к национальной автономной антенне для восстановления радиосигнала. Келвин переглянулся с Оскаром, всё ещё не зная, что сказать. Розалин, Роуз, Торп, радиосигнал, вакцина… Голова уже начинала трескаться, не способная за пару минут вместить так много совершенно новой и запутанной информации. Оскар в ответ на взгляд кореша слегка приподнял брови, мол, лажа какая-то получается, но в моменты, когда он ни на что не мог повлиять, он просто плыл по течению, как делал в Уайтспринге. Так жилось проще, да и куда больше удовольствия получаешь от вида хмурых лбов лидеров, которые буквально закипели от гнева, узнав, что их, как шестерок, собираются погнать включать какую-то дурацкую антенну. — Чума Горелых вот-вот разразится, а ты просишь нас носиться по горам и нажимать на кнопки? — возмутился Пейдж, озвучивая мысли всех в этой комнате. — Ха-ха, вы, конечно, можете попытаться сами что-то сделать, флаг вам в руки! У прошлых Спасателей отлично получалось. Ну, пока не выяснилось, что плавают они херово, — засмеялась Роуз, вызвав у Беррингтон гневное шипение, однако, блондинка нашла в себе силы сдержаться. — Мне-то плевать. Переживу вторую Чуму и подожду, пока появятся люди с мозгами. Махнув одним из манипуляторов, Роуз медленно уплыла в соседнюю комнату. Это помещение оказалось довольно тесным, заставленным радиоаппаратурой, гудящими системными блоками и массивными шкафами с кнопками и тумблерами. В центре над всем этим на цепи висела ржавая клетка, в которой скрючился труп человека в черно-алой защитной герметичной броне Огнедышащих. Противогаз защищал лицо мужчины, однако на груди блестел значок с выгравированной фамилией… — Хэнк Мэдиган… — выдохнула Беррингтон. На лице женщины отразился искренний ужас, а лицо Дженис побледнело. — А, так ты его знаешь? Прибежал сюда, всё кричал о горелых… — хмыкнула Роуз, слегка толкнув манипулятором клетку, отчего та тихонько закачалась, поскрипывая. — Жалкое зрелище. Но Дэвид нашёл применение его информации. Роуз определённо умела подкупать, словно размахивала косточкой перед голодной псиной, и это раздражало Голди, которая привыкла сама поступать схожим образом. Одного взгляда на легендарного Первого Спасателя, того, кто участвовал в разработке системы обнаружения горелых, хватало, чтобы лидеру стало дурно. Надо похоронить Огнедышащего со всеми почестями… Если эта безумная, конечно, позволит. — …Ладно, мы можем, чисто теоретически, обсудить твою антенну. Где она находится и что надо делать? — нетерпеливо спросила Беррингтон, скрестив руки на груди. Остальные лидеры коротко глянули на блондинку, но спорить не стали: условия действительно стоило обсудить. — То, что я и хотела услышать! Пойдёмте в зал, там есть карта и технические инструкции, — бодро произнесла Роуз, и, пожалуй, если бы могла улыбаться, сейчас делала бы это во все тридцать два зуба… Или сколько их там бывает у рейдеров после драк? «Всё эта какая-то дюжина дерьма», — подумал Оскар, но про себя, чтобы не получить от Линды новый тычок в еще слегка ноющие ребра, и последовал за всеми остальными в зал. Старина Дэвид проводил тут деловые встречи с заместителями, а вечерами закатывал мощные вечеринки, укрепляя лояльность своих заместителей и лидеров пяти банд. Пару раз даже Нэш на них бывал, но со смертью Розалин это место стало крепостью ушедшего в затворничество босса. Еще не зайдя в круглое помещение со столом в центре, Оскар понял, что что-то не так — вся лидерская четверка оцепенела. Он тоже шагнул в дверной проём. Глаза его вспыхнули черным пламенем, в одно мгновение он из немного растерянного парня обернулся зверем — тем, кем был во время нападения Болтон-Гринс. Даже движения его стали как у хищника — быстрыми и выверенными. Он мгновенно метнулся правее, закрывая собой Линду и одновременно доставая винтовку и целясь в другой конец комнаты. — Stopp! — послышался знакомый мужской голос, и сероглазый парень в чёрно-алой рейдерской броне тут же отзеркалил движения Оскара, закрыв собою другого человека. Келвин толкнул Дебби назад, а сам также выхватил своё оружие и нахмурился. Линда сразу их узнала: Гилберт и Одри — те самые «представители», что были на собрании рядом с Когтем, одни из Кровавых Орлов и… «Стрелять будешь, rothaarig?» — вспомнился хрипловатый голос, когда этот рейдер тащил на себе подругу… Подругу, которую и сейчас закрывал собой, потому что она сидела, опустив голову, и мелко дрожала, но нельзя было рассмотреть, почему вдруг девушка даже не удосужилась встать. Поселенка глядела на орла изумлённо, и тот, словно почувствовав это, заметил её, удивлённо приподняв светлые брови. — Rothaarig! Это же ты! — воскликнул Гилберт. — Ты сохранила жизнь моей Fräulein! Ох, зря он это сказал, потому что тут же все посмотрели на женщину, не зная, что и думать. Линда и сама не знала… Можно ли было считать её поступок за предательство или безрассудство? Что скажут Пейдж, Уорд… Что скажет Оскар? — Н… ненавижу… это прозвище… — слабый стон послышался из-за спины орла, и тот, словно забыв о том, что в него всё ещё целились, повернулся к своей подруге, присев рядом и взяв её за правую ладонь. Теперь-то Линда увидела, почему Одри, как её назвал на собрании Коготь, не вставала. Всё её плечо было криво перевязано пропитавшимися кровью бинтами, и, судя по всему, рана была серьёзной. Левая рука безвольно свисала, и любая попытка ей пошевелить причиняла орлице неимоверную боль. — Мда, выглядит твоя «фройляйн» херовее некуда, — сухо бросила Роуз, которой изрядно надоел этот короткий спектакль, так что она спокойно выплыла вперёд, к столу. — Не знаю, что у вас за прошлое, но эта парочка помогла заминировать Плезант-Вэлли, дабы вы свои ручки не марали. Барбо побледнела так, что ее лицо цветом слилось с волосами, и даже слегка подалась назад из строя лидеров, поддавшись своему страху. Никогда она не забудет мёртвые глаза Генри Томпсона, что мог бы еще столько лет учить детей, но погиб, потому что она посчитала его достойным стать представителем. А на деле обрекла на смерть от руки Когтя. Беррингтон же прекрасно помнила грубо отрезанную эмблему красного сердца на спине Одри и усмешку на ее губах, когда та ее демонстрировала. Сейчас ей точно было не до веселья — осталась только боль. — Это ловушка, — твердо заявила лидер Спасателей, дуло ее пистолета теперь смотрело на подернутый коррозией корпус Роуз. — Проверили периметр, резче! Ублюдки здесь не одни, — рявкнула Гроберг, не снимая раненую орлицу с прицела. На эмоциях Мег тогда выстрелила навскидку, а так бы непременно прострелила сердце, но так даже и лучше. Ее охранники безоговорочно подчинились, покидая комнату. Дженис, Харвин и Дебора не успели зайти в зал, поэтому остались снаружи, держа противоположный выход на прицеле, и краем глаза поглядывали на происходящее из-за спин союзников. Новая встреча с Орлами вовсе не напоминала предыдущую — никакой бравады и чувства превосходства от холодных убийц, но это ничуть не расслабляло натянутые нервы, а наоборот, напружинивало их до электрического треска. Оскару было глубоко наплевать, что там лепечет про минирование ржавая жестянка, называющая себя Роуз, и уж тем более чихать он хотел на слова этого чёртова рейдера в адрес Линды — сейчас у него в приоритете была ее защита, поэтому он не опускал винтовку. Пейдж и Уорд, однако, косились на поселенку с подозрением. — Что ты натворила? — с плохо скрываемым негодованием спросил Биллингсли, и Оскару захотелось заехать ему в челюсть — нашел время для распеканции подчиненных! — Я не… — Линда хотела было начать оправдываться, но лишь тихо выдохнула, потому что сразу поняла, насколько бесполезным занятием это будет. Она ведь и сама до сих пор не понимала, почему сделала то, что сделала. — Ты ведь сказала, что они не будут стрелять, — негромко прошипел Гил Роуз, но та только тихо засмеялась. — Ну, ведь никто и не выстрелил, да? Орёл раздражённо потёр переносицу. Будь он здесь один — устроил бы перестрелку, скрывшись за столом, но вот Одри… Взгляд коснулся её окровавленного плеча и бледного лица, тяжело вздымающейся от боли груди. Нет, девушку убьют первой, потому что сейчас она была лёгкой целью. Медленно вдохнув, рейдер поднялся и повернулся к людям в проходе, в примирительном жесте подняв руки. — Мы здесь одни, verstanden? Будь тут другие — уже перебили бы всех внизу, а Коготь сидел бы в кресле Торпа и ждал вас, — хмуро заметил Гилберт, но, кажется, это не особо кого-то убеждало, так что пришлось доставать больше карт. — Мы ушли. И у нас есть информация, которую из двух трупов вы не достанете… Вам ведь нужны планы на Опору, zum Beispiel? Услышав про Опору, Линда дёрнула плечами. Доселе Орлы терроризировали караваны и близлежащие ферме, но сам город… Если у этих психопатов действительно были какие-то планы, то это очень, очень плохо, и ни одного мемориала не хватит, чтобы написать имена всех. — …И будь это ловушкой, я бы не привёл сюда Fräulein, — продолжил рейдер. — Потому что Орлы избавляются от тяжелораненых. Дженис взглядом медика посмотрела на девушку, но тут даже врачом быть не надо, чтобы понять — дела у нее неважные. Вопрос только в том, насколько. Оскар, равно как и все остальные, не опустил ствол — до сих помнил, как Гилберт нависал над стулом Линды, как орел на пойманной мышкой, и как сложно тогда было не выдать свой клокочущий в груди гнев. — Как удобно ты подобрал ответы на наши вопросики, — скривился он. — Думаешь, тут все поверят, что ты такой благородный, тевтонец? — Тихо! — резко осекла его Мег. — Что хотите взамен? — Пейдж явно заинтересовался упоминанием Опоры. — Т-тихой жизни, — хрипло отозвалась Одри, что нашла в себе силы медленно подняться, хотя Гилу и пришлось тут же встать рядом и побыть опорой для неё. — Пощады, короче… — Орлы, которые просят пощады… Где-то у меня был фотоаппарат, — захихикала Роуз, наблюдающая за происходящим с откровенным интересом. Столько лет приходилось одной сидеть в башне, а теперь тут собралась целая вечеринка с фейерверком. Кто-то едко фыркнул на подобное требование, но Линда, которой уже было нечего терять, поняла, что лучше объяснить всё сразу, прежде чем и её обвинят в пособничестве. — Эти двое не участвовали в бойне. Я встретила их у знака Болтон-Гринс. Гилберт выносил её из здания, и… — женщина тихо выдохнула и нахмурилась. — Я отпустила их, в общем. А они меня. Никто ни в кого не стрелял. Услышав подобное заявление, Оскар опустил винтовку — всё равно и без его ствола остальные могли наделать в орлах дырок, и повернулся к поселенке, глядя сверху вниз. Взгляд его стал строгим, даже ожесточенным, но потом в черных глазах отразился настоящий страх за нее. И это её он считал в их паре «здравым смыслом»? Однако вместо новых ссор рейдер поспешно отвернулся — они разберутся с этим наедине, позже. Уорд же не стал скрывать своей неприязни, и на его лице вновь появилось такое выражение, словно под носом у него лежит дохлый опоссум. Пейдж поджал губы, качая головой в досаде и разочаровании. — Линда, с тобой я поговорю позже, — выразительно сказал он, явно намекая, что разговор этот не будет приятным. Барбо, продолжая мелко дрожать, всё же вернулась в лидерский строй. Она не знала об Орлах ничего, кроме слухов о нечеловеческой жестокости, до которой даже звери не опустились бы, и была уверена, что это всё часть плана Когтя, который почти довел ее до сердечного приступа, требуя чуть ли не прямо на собрании изобрести вакцину. — Он, — сказала она кивая на Гила подбородком, — хотел забрать меня и вскрыть мне ребра. — Scheiße, думаешь, это кто-то стал бы делать с единственным человеком, который может изобрести вакцину? — фыркнул Гилберт. — Таковы правила. Либо ты сам играешь в спектакле жестокости, либо тебе будут вырывать зубы и ногти, пока не… — Гил… — выдохнула Одри, медленно опустившись на стул и поморщившись, потому что боль в плече жгла раскалённым клеймом с новой силой, заставляя сгибаться пополам. Плевать на этот судебный процесс без адвоката, подумалось рейдеру, когда он кинулся к своей сумке у стены, пытаясь отыскать ещё хоть одно обезболивающее. Остался только один мед-Х, причем не чистый, а типичная «орловская мешанина» из химикатов. Но лучше всё равно ничего не было, а просить кого-то помогать — совсем уж жалкое и бесполезное занятие, ибо друзей здесь не было. Впрочем, не впервой им вкалываться этим, хотя парочка видела, что происходило, если передознуться или выработать зависимость — становишься как горелый, только без ожогов. Позабыв обо всех остальных в комнате, Гилберт занялся своей подругой, вводя ей обезболивающее и молясь, чтобы максимум это вызвало сонливость, а не полный срыв башни. Стиснув зубы, Линда незаметно покинула проход, вернувшись в ту комнату, где находился лифт. Сначала Оскар, а теперь эти двое… Ещё и Пейдж наверняка собирается отчитать как дитя малое. Что ж, его право, потому что женщина и сама себя продолжала корить за необдуманный поступок. Келвин заметил, с каким выражением на лице она вышла, и невольно опустил оружие. Нет, доверять орлам определённо не стоит, даже спиной к ним поворачиваться глупо, вот только в чём-то Гилберт был прав — будь это ловушкой, Орлы бы уже перебили всех внизу, оставив лидеров «на сладкое», но никакой стрельбы или криков слышно не было. — Ну, мы ведь можем сначала получить информацию, а потом уже решить, что с ними делать? — негромко произнёс Олдридж, едва не дёрнув плечами от пристального взгляда Гроберг, которая, к счастью или сожалению, его услышала. — Чисто, босс, эти двое тут одни, — рейдер из личной охраны Гроберг вернулся в зал и отчитался хриплым голосом, выдающим в нём заядлого курильщика. Эти слова немного развеяли обстановку, и Дебби опустила «десятку», осторожно входя в помещение и вставая рядом с Келвином, чтобы всё-таки рассмотреть парочку. Та девица, что едва не прикончила ее в диджейской рубке, была совершенно ненормальной, ошалевшей от наркоты и вкуса крови, но эти двое — они будто были в отчаянии. Настолько, чтобы просить пощады у врагов, что еще помнили запах костра, в котором они сжигали своих знакомых и соратников, погибших от рук Орлов. — Что у нее с рукой? — тихо спросила она, потому что выражение на лице Одри было ей знакомо — совсем недавно такое же было и у самой Дебби, когда ее рана устраивала ей настоящие пытки болью. Только вот у Доу были лекарства, стимуляторы и врачи, а у орлицы — только Гилберт и шприц с чем-то мутным, как забродивший компот. — Гангрена, похоже, — поставила Дженис неутешительный предварительный диагноз и успела уловить едва заметный кивок Беррингтон. — Вы закончили цапаться? — скучающе спросила Роуз. — Всё как в прежние времена, собери парочку людей в одной комнате и случится Рождественский потоп. Не дожидаясь ответа, робот подплыла на реактивной тяге к шкафу, полному сгнивших книг и документов, и вытащила оттуда серую папку, после чего протянула её Гроберг. — Здесь всё написано специально для придурков, которые просто обожают развешивать трупы на проводах, — раздражённо буркнула она, но после тон Мисс Няни стал прежним, немного насмешливым. — Отправьте на антенну парочку шестёрок, и как только они подключат сигнал, мы все дружно соберёмся здесь за чашкой мышьяка и обкашляем вашу вакцину и… Что там эта сладкая парочка хотела рассказать? А, не важно, меня уже тошнит от их лобызаний. Мег забрала папку из клешни Роуз и почти сразу сунула ее в руки Беррингтон. Её-то люди могли обеспечить выживание, но вот возиться с тумблерами, реле и прочими транзисторами в обязанности рейдеров не входило. Стволы постепенно возвращались в «мирный режим», отправляясь за спины и в кобуры на поясах. Дебби продолжала внимательно наблюдать за чужаками, невольно осознавая, что когда враг летит на тебя с мачете, чувства к нему однозначно негативные, но если он стонет от боли — его становится даже жаль. Ей никогда не хотелось мстить недругам серьезно, даже Вайлит, Луизе и Коди, и оттого вид раненой Одри шокировал ее не меньше сломанных пальцев Бэйкера. — Мы можем ей как-то помочь? — тихо шепнула она так, чтобы услышали только Келвин и Дженис, между которыми она стояла. Парамедик не посмотрела на нее как на наивную сердлобольную дурочку, готовую вытащить занозу из лапы когтя смерти, а скорее наоборот, задавала себе тот же вопрос. К медиков свои жизненные ценности: они борются с недугами, а не с людьми. — Пока Беррингтон не прикажет — нет, — также осторожно прошептала она в ответ. Голди же раскрыла папку, где Роуз будто специально отобрала только необходимые страницы с инструкциями. Что ж, сейчас среди Спасателей был один механик, который разбирался в подобных устройствах, вот только… — Нужно хотя бы два вооружённых человека для прикрытия, — прямо заявила она, посмотрев на Гроберг и Пейджа, а после глянула на Роуз и нахмурилась. — И ты дашь нам похоронить Мэдигана. — Да хоть все трупы хороните и цветочками посыпайте, мне плевать, — отмахнулась Роуз, сузив объективы. Новость о том, что можно избавиться от трупов, не могла не радовать, потому что, похоже, они застряли здесь на какое-то время. Уорд прошелся по залу, всё еще напряженный и собранный — его ничего не могло успокоить. Пейдж покрутил головой в поисках Линды, но не нашел, так что пошел искать. — Будет тебе два человека, — недовольно буркнула Гробег, обращаясь к Голди, а затем и подняла глаза на рыжего рейдера. — Ос, бери Келвина и организуйте зачистку Мезонина, но сами в пекло не лезьте, поняли? — Да, босс, — хмыкнул Оскар привычно, как в те времена, когда не был представителем Кратера, а обычным налетчиком. — А взрывчатки какой не осталось, случайно? Пригодилось бы. — Взрывчатку в башне поджигать будешь? Ржавый, ты больной? — удивилась Роуз, приподняв свои манипуляторы-конечности. — Я вам только освещение включить могу, а дальше сами руки марайте. — Эй, мы справимся. Идём, возьмём кого покрепче, — сказал Келвин, поддев Оскара локтем, а после повернулся к Деборе. — А ты… Не отходи далеко от охраны, договорились? И к этим двоим не суйся. Не дождавшись ответа, Олдридж вместе с Нэшем, недовольно буркнувшим что-то про «железяку», пошёл в сторону лифта. Дженис многозначительно смотрела на Беррингтон. Та быстро смекнула, чего от нее хотят, и раздражённо потёрла переносицу. — Ладно, помоги этой… А потом закройте их где-нибудь, пока не решим, что делать. Гроберг скривилась, услышав это — ну и зачем портить результаты такой прекрасной работы? Однако, бросать ядовитые комментарии не стала. Харвин вызвался помочь рейдерам — хоть нога и хромала, а стрелял плотник неплохо. Лидеры разошлись по делам, и в зале остались только Дебора, Дженис и два орла, если не считать охрану Гроберг, что тёрлась в дверях, не спуская с чужаков глаз и держа винтовки наготове. Келвин сказал к рейдерам не соваться, и Доу им не доверяла, но почему-то не хотелось оставлять Дженис с ними наедине. И потом, хотелось понять… С самой первой встречи с Келом она старалась видеть в нем больше, чем просто налетчика с руками по локоть в крови, а прежде всего человека, который заслуживает любви, как и остальные. В Орлах человеческого было мало, особенно в Болтон-Гринс, особенно в той ошалевшей девице с мачете, и всё же Деборе хотелось попытаться это найти. Спасательница сделала к раненой девушке неуверенный шаг, как к клетке с диким зверем. Заживающий бок неприятно закололо, напоминая об осторожности, но всё же Деб подошла к Дженис прежде, чем приняла решение. — Могу я помочь? — спросила она парамедика. — Ты уверена? — тихо спросила её Дженис. Гилберт, заметив их, обернулся и вопросительно поднял одну бровь, словно ожидая как помощи, так и пули в висок. Он выпрямился и скрестил руки на груди, не очень-то доверяя девушкам. Дебби и сама не знала, как пройдя через всё, что с ней случилось, умудрилась сохранить человеколюбие. Возможно, что-то в глубине ее души говорило ей, что она не должна быть тем ребенком, что сожжет дотла ненавидящую его деревню, чтобы почувствовать тепло. Или она так и не похоронила наивную девочку из Убежища 76. Резидентка подняла руки чуть выше, показывая, что оружие всё ещё висит на поясе. — Вы ведь Гилберт и Одри, да? Меня зовут Дебора, а это Дженис, — она взглянула в серые, встревоженные глаза Гила. — Твоя подруга очень плохо выглядит. Мы просто осмотрим рану, но не делайте глупостей, ладно? Охрана Гроберг синхронно сдвинулась с места, словно демонстрируя, что всё ещё здесь и следит за каждым движением чужаков. Парень смерил обеих оценивающим взглядом, но затем кивнул и немного отошёл в сторону, подпуская их к своей подруге. Однако едва Дженис осторожно подошла, коснувшись самого края пропитанной кровью повязки, Одри дрогнула и оскалилась на спасательницу, зашипев, будто раненый зверь. Охрана хотела было уже выхватить оружие, но Гилберт тут же оказался рядом с Одри, схватив её за здоровое плечо. — Nein! Од, они помочь хотят! Лёгкая встряска заставила девушку рвано выдохнуть, посмотрев на своего друга сузившимися зрачками. Её тело пробила мелкая дрожь, но всё же Одри стиснула зубы и медленно кивнула, позволив Дженис начать разматывать бинты. В нос ударил характерный запах гниения, серые от грязи бинты липли к воспаленной коже и отходили «с мясом», заставляя рейдершу грозно шипеть. Лицо у девушки было анемично бледным, на лбу дрожали капли пота, и она выглядела очень уставшей, абсолютно измотанной этой непереносимой болью. Кажется, замотав рану чем попало, она так и шла на Вершину Мира, ничем ее не обработав и держась на одной только наркоте, которая, похоже, уже не помогала. Не дожидаясь команд, Дебби метнулась в соседнюю комнату, где они сложили вещи, и залезла в рюкзак Аддингтон извлекая оттуда коричневый медицинский саквояж — извечный спутник Дженис в любом подходе. Захватив две бутылки фильтрованной воды, принесла всё обратно в зал. К тому времени парамедик успела размотать бинт полностью, являя на свет опухшее плечо, что скорее напоминало отбитый молотком стейк. Раньше Дебора бы отвернулась от такого зрелища, зажала нос и побежала бы опорожнять желудок, но со временем даже ужас от таких вещей изнашивается, хотя наблюдать всё равно было неприятно, и слышать приглушенные стоны Одри — тоже. — Эй, ты посвящение в орлы пережила и это переживёшь, Fräulein, — попытался подбодрить подругу Гилберт, но та лишь вяло кивнула, опустив голову и напряжённо дыша. Дженис отодвинула стянутую и порванную рубашку рейдерши, внимательно оценивая масштаб проблемы и негромко выдыхая, что явно не предвещало ничего хорошего. — Воспаление уже поразило края раны и кожу… — негромко бормотала она, скорее комментируя для самой себя. Дебби вздрогнула, вспомнив, с каким облегчением выдохнули Келвин и Дженис, когда стало ясно, что в её рану не успела попасть инфекция. Осложнение раневого процесса оборачивались на пустошах страшными трагедиями, потому что антибиотики были редким и дорогим удовольствием — работая с документацией в больнице Уайтспринга, она убедилась в этом лично. Вид Гилберта, пытавшегося изо всех сил помочь подруге, напомнил Деборе Келвина, который будто старался забрать часть её боли все эти дни. И это делало намного человечнее парня, что на Большом Собрании казался Деб если не монстром, как Коготь, то его верным приспешником без капли души внутри. Она взяла из саквояжа одну из аккуратно нарезанных чистых тряпок и смочила водой. Для очистки такой воспаленной раны лучше подошла бы вата или мягкие салфетки, но их давно потратили… Потратили на то, чтобы спасти тех, кого искалечили Орлы. Которых они теперь лечили… Дебора окончательно запуталась в этих рокировках и в своём отношении к происходящему. — Вы правда не участвовали в бойне? — спросила она у Гила, передавая влажную тряпку Дженис. — Nein, — Гилберт отрицательно покачал головой. — Я выносил Fräulein из здания, когда мы встретили Rothaarige, и она позволила нам уйти. Не знаю, почему, но… Э-э, ich schulde ihr. Обязан ей, в общем. Парню пришлось держать свою знакомую за здоровое плечо, когда та дёргалась, едва тряпка касалась раны. «Ох, и достанется же Линде», — с сочувствием подумала Деб, слегка смущаясь от странных слов, так ловко вплетающихся в английскую речь рейдера. — Что это за язык? Звучит очень красиво. Вы не из Америки? — спросила она снова, хотя скорее не из любопытства, а чтобы как-то отвлечь их от того, что делала Дженис. Да, в такие моменты парамедика хотелось ненавидеть всей душой, но в конечном счете только таким образом можно было облегчить страдания, и Дебора понимала это как никто другой. Если бы не Дженис, её имя было бы неровно нацарапано на баннере Болтон-Гринс дрожащей рукой Келвина… Нет, об этом не хотелось даже думать, но девушка чувствовала себя обязанной спасательнице, поэтому старалась ассистировать ей изо всех сил. Хотя инфекция уже была в ране, ее всё равно нужно было обработать спиртом, и Деб смочила им еще одну тряпку, приготовив чистый бинт. Чистый, но не новый — их снимали с раненых и кипятили, чтобы использовать повторно. — Моя семья из западного Берлина. Приехали на научную Konferenz в Ричмонд, а потом бомбы упали, — коротко сказал Гилберт, слегка смутившись, потому что родным немецким он обычно мог пугать своих врагов, делая угрожающий тон и рыча, хотя на самом деле рассказывал рецепт фирменного маминого супа с колбасками. Наблюдать за чужим ужасом в такие моменты было особенно весело. Когда тряпка, пропитанная спиртом, коснулась раны, Одри резко дёрнулась и почти завопила, однако орёл, стоявший позади, ловко взял её на удушающий, и хотя сильно не сжимал, старался сдерживать. Это была крайняя мера, но если в порыве агонии подруга ранит докторшу, их обоих тут же пристрелит охрана. Силы Гилберту хватало, так что Дженис снова коснулась краёв раны, вынуждая рейдершу до крови прикусить язык и издать хрипящий скулёж. — Почти всё, потерпи, — даже мягко сказала Дженис, как говорила Дебби пару дней назад, да и не видела она между ними разницы: рана, она и у Орла рана, а мучить кого-то сверх меры она не желала. Однако процесс затянулся, потому что область поражения была очень обширной. Дебби и не знала, что «Магнум» может быть такой убойной штукой, на фоне которой «десятка» смотрелась не опаснее водяного пистолетика. Спустя какое-то время она передала Дженис неровный рулетик застиранного до грязной серости бинта и глянула в саквояж в поисках какого-нибудь противовоспалительного препарата, но там было совсем пусто. Профессионально замотав плечо и затянув аккуратный узелок, Дженис коснулась покрытого испариной грязного лба Одри, благо, что Гилберт еще держал ее. — Температура поднимается, — обеспокоенно пробормотала она. — Если будет расти и дальше, то… Подождем несколько часов, в общем. Она поднялась, собирая грязные тряпки и бинты, а Дебби быстро убрала содержимое саквояжа, защелкнув его на замки, и чувствуя себя хоть немного полезной. Всё лучше, чем шататься по коридорам, где её непременно потянет достать Роуз — уж очень интересным она была роботом и наверняка кладезью интересных рейдерских историй. Когда Дженис закончила, Гилберт отпустил Одри, что тяжело дышала, сглатывая кровь и пенистую слюну, сжимаясь и мелко подрагивая. Пока спасательница собирала грязные повязки, рейдер наклонился к своей подруге, и хотел что-то сказать, но здоровой рукой она отмахнулась, показывая, что больше всего хотела бы покоя. — Эй, — окликнул уже уходящих девушек Гил. Они обернулись. Лоб немца сморщился, когда он пытался вспомнить нужные слова. — Vielen Dank… В смысле, очень спасибо, или как там правильно?.. — неловко буркнул он. «Спасибо» слышать в жизни после Великой войны было редкостью, а произносить и вовсе почти не приходилось… Что уж говорить о большей степени благодарности, которую Гилберт понятия не имел, как выразить на английском. И все же, кажется, его поняли. Дженис ощущала себя странно: вроде и врага залатала, а вроде и просто человека. Однако она ни о чем не жалела, потому что миссия Спасателя: помогать всем, кто об этом просит. Но даже если и не просит, как в случае с Одри, включается уже то особое желание быть нужным и творить добро, ради чего врачи и идут в свою профессию, посвящая ей всего себя. — Спасибо за помощь, Дебби, — улыбнулась она девушке, забирая у нее свой саквояж. — Зря ты ушла от Ноя — у тебя ведь есть предрасположенность к медицине. Доу лишь улыбнулась — работа у Ноя была для нее сущим адом. Сейчас же ей просто нравилось быть полезной. В холле сидела Линда — женщина выглядела растроенной и сосредоточенной, как любой человек, которую пропесочил босс. Дженис глянула на нее, а потом пошла к лифту, потому что у нее и без всех этих тревог хватало работы. Деб села рядом с поселенкой переводя дух. — Ты в норме? — спросила она. Подняв голову, Барлоу взглянула на Дебору и позволила себе скромную улыбку. До этого здесь было тихо и одиноко — не хотелось видеть вообще никого, но для девушки из убежища можно было сделать исключение. — Всё нормально, — негромко отозвалась она и кивнула, хотя всё было очень далеко от нормы: с Пейджем вышел не лучший разговор, Уорд смотрел волком (впрочем, как и раньше, но сейчас как-то холоднее), Оскар тоже явно слишком доволен не был… От последнего сейчас хотелось держаться подальше. Нет, вовсе не потому что сам рыжий мужчина был мерзким или опасным, хотя, безусловно, мог таковым быть, но вспоминался его сегодняшний взгляд… А ещё малышка Ра-Ра, с которой он провел весь путь. «Пустоцвет», — корила себя Линда, хотя никто и никогда так её не называл, но иногда некоторые косые взгляды говорили больше слов. Раньше Оскар казался ей бестолковым пьяницей, с которым можно провести приятную ночь, а теперь… — Что-то произошло, пока меня не было? — спросила она, желая узнать, как именно закончилась история с двумя орлами, и стоило ли это промывки мозгов. — Одри совсем плохо, — вздохнула Дебби, потерев ладонь об ладонь. — Но Дженис сделала всё что могла. Знаешь, они вроде не такие уж ужасные. По крайней мере, эти двое. Она подумывала отозвать свои слова, но не стала, потому что помнила испуганный взгляд Гила и бледное лицо Одри. Сложно ненавидеть кого-то, кто нуждается в помощи так открыто. И жаль, что нет в мире монстров, в которых можно слить всю тьму в своей душе без остатка, разве что в горелых, но и те были когда-то людьми. — Даже не знаю, что и думать. Пять минут назад я ещё жалела, что оставила их в живых, а теперь… — Линда выдохнула, заправив прядь растрепанных рыжих волос за ухо. — Не смогла бы я выстрелить в раненого, даже в орла… Не теперь, когда знаю Оскара. Настоящего. «Ты слишком увлеклась этими рейдерами, и об Опоре не думаешь совсем», — обвинения Пейджа звучали мерзко, но справедливо, стоило признать. До Оскара всё было прекрасно, а потом он прибился, как бродячий кот, выбравший себе дом потеплее и хозяйку поласковее, и уходить не собирался, хоть на Аляску чемоданы пакуй — и там достанет. А теперь и Линда прогонять его не собиралась. Дебби встревоженно взяла ее за руку. — Линда, — осторожно позвала она. — Он хоть раз сделал тебе больно? — Мне? — поселенка негромко хохотнула, но вышло как-то даже горько. — Я ещё не настолько стара, Дебби. В первый же раз, когда полез при знакомстве, отхватил так, что больше не пробовал. «Рыжие должны держаться вместе», — с нахальной рожей говорил Нэш, пытаясь подкатить к ней свои шары в день знакомства представителей, и по ним же потом заслуженно, да так, что ещё пару дней никак с Барлоу не контактировал. Наверное, это были хорошие времена, ведь ни Чумы Горелых тогда не было, ни сам Оскар не начал вскрывать свою душу, как орлы вскрывают грудину тем, кого казнят, а потом за рёбра подвешивают к потолкам или крышам. Нет, тогда не было страшно. Страшно было проснуться рядом с ним, а потом оказаться прижатой к чужому телу, потому что рейдеры предпочитали просто приходить и брать своё. Вот тогда-то Линда уже почти отчаялась, что будет изнасилованной или похищенной, но, опять же, нет. Он подчинился. А потом, словно дикий кот, который раньше гулял сам по себе, вдруг стал приручаться, пока в один день не заявил о желании переехать в Опору. Чем больше женщина думала об этом, тем хуже ситуация ей казалась. Слова-то красивые, а на деле… Кто будет рад ещё одному рейдеру в городе? Уорд трудился не покладая рук, зарабатывая себе доброе имя, а Оскар, как ни крути, всё ещё оставался Оскаром, который любил крепкую выпивку, крепкие словечки и крепко сжимать женские груди в руках. Как-то во время собрания Линда не думала о том, что скажет родная сестра, Камила, которая вообще запретит Адаму приближаться к кратерскому, и чуть что — огреет Нэша кочергой по голове, если решит, что он опасен. «И когда всё кончится — ты вернёшься в Опору», — говорил Пейдж, и эта новость ужасно расстраивала. На неё ведь так рассчитывали, а теперь… И грустно, и смешно — снова придётся стать «царицей полей». — А ведь всего, считай, полгода прошло… И мир вдруг стал другим, и сам Оскар тоже, — выдохнула поселенка. — Знаешь, а ведь рейдеры так меняются, когда любят, — улыбнулась Дебби, крепче стиснув ее руку, потому что ощущала ее сомнения так же, как свои. Да, возможно, Дебби была готова смириться с тем, что Келвин никогда не откроется ей, и хотя это было чертовски больно, но это можно было пережить. И всё-таки у них с Линдой было что-то общее — их обеих тянуло к этой тьме в неудержимом желании найти что-то светлое в тех, кто казалось бы, света уже не видел. — Любят, да?.. Линда посмотрела на Дебби, и не сдержала мягкой улыбки, потому что в светло-голубых глазах маленькой девочки, которая, казалось, должна бояться всего после выхода из безопасного убежища, всё-таки нашлась уверенность. Уверенность в Келвине, том парне, который, может, для всех остальных был самым обычным рейдером, но для Деборы — целым миром, за который стоило бороться. Может, в чём-то малышка была права… И чего это Линда, прожив тридцать пять лет, познав много ужасов, боли и отчаяния, сейчас так расстраивалась? По сравнению с опасным путём из Огайо, с Чумой Горелых, с бойней в Болтон-Гринс, всё это казалось летними цветочками, как куст пепельной розы, что росла возле дома Камилы. «Я таких младшему брату строгал, Джорджи его звали», — ведь Оскар был с ней честен, позволил заглянуть за стальные рёбра и увидеть частичку своего сердца, может, тёмного, но всё ещё живого. Младший брат с эпилепсией… Даже до войны такого ребёнка выходить было бы трудно, а после… Нет, не выжил бы он, как ни старайся, и от этого стало ужасно дурно. Что, если бы и Дарси родился или родилась с подобной болезнью? Убить того, кто ещё не родился, всё же легче, чем смотреть, как любимое дитя с каждым днём чахнет и мучается. И раз уж рейдер дал ей немного своей боли… «Ты очень сильная женщина. Пожалуй самая сильная из всех, кого я знаю. Но если почувствуешь, что вот-вот сломаешься, позволь кому-нибудь позаботиться о себе, хорошо? Хоть кому-нибудь», — напомнил Харвин, и теперь Линда вдруг поняла, что, может, стоит попытаться. Снова. …Стоит попытаться и ей поделиться тем, что стучит за рёбрами в ритм сердца. — Спасибо, Дебби. Наверное, мне стало немного яснее… — Да, пустяки, — задумчиво пробормотала Доу, бросив взгляд на лифт. — Надеюсь, у них сейчас всё хорошо. В Мезонине ведь сейчас полно горелых. — Гроберг ведь сказала им на рожон не лезть, так что… Думаю, беспокоиться придётся только о запахе гари и гнили, пропитавшим их одежду, — хмыкнув, Линда отвела взгляд, посмотрев на окно смотровой площадки, покрытое пылью, грязью, сажей и трещинами, через которые задувал сквозняк. Глупо пытаться предугадать будущее, но одно ясно точно — надо будет выловить Оскара и поговорить с ним не менее серьёзно, чем тогда, на балконе… И определиться, что делать дальше, с ним или без него.***
Любой на месте Стивена Томпсона уже решил бы, что сглупил по-крупному, оставшись с Барбо вместо того, чтобы вернуться в Саттон, но только не сам Стив. Что он скажет Маргери? «Мам, знаешь, папа умер»? Даже в мыслях это звучало ужасно, и юноша не мог себе представить, что отвечать на другие вопросы: как? что случилось? почему так произошло? Просто папу убили Кровавые Орлы. А дальше были бы рыдания — ведь родители прожили вместе сорок лет. Война — не война, в болезни и в здравии. Два идеально подходящих друг другу человека, одного из которых больше не существует. Нет, определенно, Стив не хотел быть тем человеком, кто сообщит матери худшую новость в ее жизни, но в то же время понимал, что только он и должен был стать этим человеком. И вот лучше пройти через ад в Болтон-Гринс, а потом забраться на гору и дрожать на ветру у основания Вершины Мира, чем хоть на шаг стать ближе к Саттону и увидеть глаза матери, что сразу погаснут, узнав, что отца больше нет. Казалось, что они бесконечно долго сидели внизу — успело стемнеть. Наверное, тут было красиво — не могло не быть — но Стив смотрел лишь на свои острые коленки, сидя на спальнике рядом с Луизой. В другое время у него бы случился приступ паники от столь шикарной девушки возле него, но сегодня она была лишь декорацией. Равно как и всё после смерти отца. Наконец, когда звезды окончательно завладели небом, рейдер в металлической броне спустился на лифте к людям и приказал всем заходить в лифт группами по десять человек. Стив был в третьей группе, Луиза стояла рядом с ним. Мезонин был впечатляющим — огромный круглый зал, где раскинулись столы, бары и баррикады, магазины, переделанные рейдерами в мастерские, бараки и тюрьмы. Флаги перекрывали изысканные вывески, на стенах гордо рисовались логотипы пяти банд с черепами, а в пустых пространствах когда-то были стояли торговые точки с ныне пустыми прилавками. Лампы на высоком потолке из металла и стекла светили ярко, почти не моргая от скачков напряжения, окутывая пугающее помещение золотисто-белым светом. Однако Томпсону больше всего во внимание бросалось не это, а мерзкое зловоние гари, гнили и дыма, от которого глаза заслезились, а содержимое желудка тут же попросилось наружу. Даже коренным жителям пустоши было нелегко — они дышали через рот, натягивали банданы, шарфы и воротники на лицо, чтобы сгружать старые трупы людей и свежие тела горелых в тележки, складывать их в углы, дабы потом оттуда выбросить на улицу. Едва ли такой запах выветрится быстро, только если не активировать вентиляционную систему… Впрочем, об этом юноша уже не думал. Заметив зелёные лица его и Луизы, один из охраны Гроберг позволил тем подняться на смотровую, потому что бледные резидентики явно ничем помочь общей работе не могли. Поднявшись наверх и вдоволь отдышавшись, Стив не решился оставаться с Луизой, а направился дальше, не особо думая, что ему делать. Все те трупы горелых… Это уже не люди, но в груди больно закололо, ведь снова вспомнился Болтон-Гринс и те горы мёртвых, которых также сначала небрежно складывали кучами. Невысокая черноволосая девушка, больше похожая на рейдершу, чем на резидентку, поднялась со скамейки и пошла им навстречу. — Лу, хорошо, что ты здесь, — сказала она. — Нужна твоя помощь. Мало кто бы сейчас узнал в Деборе Доу ту девочку, что вечно устраивала неприятности и являлась ужасным примером для подражания для таких, малолеток, как Стивен. Томпсон открыл рот, намереваясь спросить, не нужна ли и его помощь, но Диди не обратила на него никакого внимания, хватая Луизу за руку и вместе с ней направляясь в другой зал. В кресле с металлическими ножками на колёсиках сидела девушка, что стиснув зубы не скупилась на брань, пока Дженис, сидевшая рядом на таком же кресле, медленно снимала серый бинт с плеча. Стоявший рядом Гилберт коротким взглядом смерил вошедших, явно напряжённый, поскольку привык всегда ожидать самого худшего, и сейчас тоже морально готовился услышать совершенно не утешающий вердикт врача. Новая девушка в комбинезоне убежища замерла, рассматривая его с таким удивлением, будто увидела когтя смерти в комнате Это одновременно льстило и в то же время смущало, потому что ситуация была совсем не той, чтобы производить впечатление на кого-либо. — Guten Abend, — поздоровался Гилберт, потому что чувствовал необходимость в этой формальности. Враги ведь не здороваются, а сразу стреляют. Впрочем, к новенькой орёл быстро потерял интерес, переключив все внимание на подругу. — Ещё немного и снова будешь в строю, Fräulein. Конечно, обещание почти наверняка было лживым, но все же надо вселять страдающему какую-то надежду, а то зная Одри, она скоро попросит себя пристрелить. Стив остался за дверью, заглядывая в зал и не веря увиденному. Он прекрасно узнал этих двоих — они вместе с Когтем ворвались на Большое Собрание, за которым он наблюдал, опершись на балюстраду второго этажа. Их хищные улыбки и злые глаза не выходили у него из памяти, и то движение пальца, когда Коготь спускал курок — всё как замедленной съемке. Оно перематывалось и перемалывалось в тяжелой от усталости голове. Рука юноши скользнула по дверному косяку, вспотевшая, сердце учащенно забилось. Почему они оба здесь? Сначала Стив подумал, что они пленники. Одри выглядела так, будто очень не хотела здесь оставаться — может, это пытка? Конечно! Сейчас орлов будут допрашивать, как в тех шпионских фильмах. Другого объяснения, почему эти ублюдки здесь, просто и быть не могло. Дженис подманила Луизу поближе, а Дебора просто села на стол, потому что двоих медиков было вполне достаточно, и ее помощь тут могла потребоваться только в крайнем случае. Любимый боевой нож с ореховой рукоятью она прокручивала в руках — просто так, на всякий случай. Спасательница размотала бинт и поморщилась, но не от запаха, а от вида раны, которой поверхностная обработка ничуть не помогла. Да и чёрные синяки и тяжелое дыхание орлицы явно были плохим знаком. Меры нужны были радикальные. — Боже… — тихо охнула Луиза, которая, как и Дженис, смотрела сначала на недуг, а потом уже на пациента. — Как давно рана в таком состоянии? — Не знаю, — Дженис рассматривала пораженное плечо близко, словно эстет — холст гения в музее. — Но если ничего не сделать, начнется сепсис. — Руку уже не спасти? — Не знаю, — повторила парамедик, и Деборе стало не по себе. Лу и Дженис говорили как врачи на консилиуме, не особо заботясь о том, что пациентка и люди, которые в медицине не разбираются, тоже слышат их. — Мы что, говорим здесь об Amputation? — спросил Гилберт, нахмурившись, и хотя последнее слово было похоже на английское, он, похоже, не совсем знал, как правильно нужно его произносить. Одри слегка дёрнулась, медленно покачав головой и стиснув зубы. — С-с-сука… — зашипела она, а затем подняла злые, но полные боли глаза на своего друга. — Лучше сразу пристрели меня… — Nein, рейдеры не умирают, не поборовшись, сама говорила, — припомнил ей её же слова Гилберт, слегка сжав здоровое плечо девушки. — Hundesohn… — прошипела Одри выученное от орла слово, которое говорила, совсем не пытаясь повторить акцент парня, на что тот лишь усмехнулся. Дженис потерла подбородок двумя большим и указательным пальцами, а Луиза подошла ближе, тоже наклоняясь над раной. После чего у них с парамедиком состоялся мини-диалог, который на самом деле велся в какой-то иной, невербальной плоскости. — А что если… — начала Луиза — Я думала об этом, но тут есть сложность, — ответила Дженис. — Вижу. Но если сделать надрез здесь, можно удалить… — Попробуем? — Попытаемся. — Нужен ассистент. Справишься? Луиза уверенно кивнула. Ее медицинская практика была не очень разнообразной до выхода из Убежища 76, но после Дня возрождения всё изменилось, и к простудам, вывихам и царапинам добавилась целая плеяда других недугов. Дженис перевела взгляд с Одри на Гилберта и обратно. — Мы попытаемся спасти руку, — сказала она. — Нужно будет удалить пораженную ткань и дать иммунитету еще один шанс справиться самостоятельно. Но предупреждаю, у нас закончились анестезирующие, и эта процедура будет очень… крайне болезненной. Одри обречённо простонала, но спорить не стала — жить хотелось и сохранить руку, хотя бы попытаться — тоже. В конце концов, когда они вступали в ряды Кровавых Орлов, посвящение оказалось просто зверским, а сейчас… Сейчас у этого хотя бы будет благородная цель. — Считай это посвящением в Volk, Fräulein, — словно прочитав её мысли, подбодрил её Гилберт, что на сей раз предусмотрительно приготовил кожаный ремень, который девушка могла бы прикусить вместо собственного языка, чтобы не добавлять докторам работы. — Просто помолчи, — негромко рявкнула она, но рейдер явно не был в обиде. — Ладно, — Джен хрустнула лопатками, разминаясь, как спортсмен перед взятием штанги большого веса. — Работаем командой. Дебора, привяжи ей руку, она должна быть неподвижной. Луиза, ты ассистируешь, Гилберт… — она серьезно взглянула на рейдера. — Держи ее крепче и не дай навредить ни нам, ни самой себе. Дебби вытянула ремень из собственных джинсов, и звякнув пряжкой, привязала больную руку Одри к подлокотнику кресла. Лу и Дженис обеззараживали инструменты и готовили чистые тряпки. Всё это напоминало Одри то, как Коготь готовился пытать новичков, чтобы сломать их волю и заставить присоединиться к Орлам. Долгая подготовка — тоже часть пытки, проверка на нервы… И если человек сдавался ещё до того, как его кожи коснулось лезвие или плоскогубцы поднесли ко рту, его ждала судьба хуже, чем оказаться в рейдерских рядах. Лидер не терпел неженок и не тратил время на превращение трусов в воинов без страха. Медленно вдохнув, девушка опустила голову, чувствуя, как в груди быстро колотится сердце, и лишь рука Гилберта, крепко сжимающая правое плечо, давала хоть какую-то надежду. — Помнишь Ричмонд, Fräulein? — спросил парень, пока медики и Дебби готовились к операции наживую. Гилберт хотел хоть немного отвести мысли подруги подальше отсюда, как часто делал, когда они вместе попадали в самую тёмную задницу. — Zerstörung, хаос, отравленная вода… Рейдерская банда, в которой встретились беспризорники: Junge для битья и Mädchen, не умевшая обращаться с копьём. — …Потом же научилась, — Одри нашла в себе силы слабо улыбнуться. — …И мы поспорили, что тот, кто умрёт первым, он этот… Verlierer, — напомнил ей рейдер с хитрой улыбкой. Девушка подняла голову, найдя в себе силы выпрямиться и посмотреть Гилу в глаза, фыркнув. — Не дождёшься, ясно? — Чего ты тут уши греешь? Резкий голос заставил Стива подпрыгнуть и взвизгнуть, как девчонка. Обернувшись, он увидел того высоченного рейдера с рыжими волосами, грозного вида которого откровенно побаивался. Судя по ярко выраженному запаху гари, Оскар только что вернулся из Мезонина. — Почему они ее лечат? — спросил Томпсон, будто рейдер мог знать ответ, но тот лишь пожал широкими плечами. — Чтобы не сдохла, наверное, — предположил он. — Ты тут красотку рыжую не видал? Юноша помотал головой и поглядел как-то виновато, будто стыдился того, что не смог дать подсказку. Рейдер рассеянно пригладил топорщившиеся волосы, будучи слегка расстроенным, и тоже посмотрел в щель между дверями в зал. — Терпеть не могу медицину эту, — проворчал он. — Да и ты бы не глядел, шкет, а то хлопнешься в обморок, еще тебя откачивать не хватало. Сказав это, Оскар двинулся в обратном направлении, а Стив вновь прильнул к зазору. Нож Диди остался лежать на столе, тогда как сама девушка поливала антисептиком руки Луизы и той симпатичной спасательницы. И вот не хотел взгляд Томсона от этого ножа отрываться, что бы он ни делал, и поблескивающее в свете потолочных ламп лезвие казалось ему весьма привлекательной добычей. — Готова? — спросила Дженис, держа руки на весу так, чтобы ничего не задеть и не нарушить стерильность. Кивая, Одри нахмурилась, покорно прикусив сложенный трижды кожаный ремень. Едва ли можно быть готовым к пыткам, но они с Гилом и не через такое проходили, а значит, стоило хотя бы попытаться. Дженис, кивая, взяла инструмент и приступила к работе. Медицинский скальпель был достаточно острым, чтобы резать, а не рубить, но это почти не умаляло вспыхнувшей с новой силой боли. Каждый отрезанный лоскуток чёрно-синей кожи заставлял рейдеру сильнее кусать ремень и громко мычать, дёргая здоровой рукой, привязанной к креслу, и ногтями царапая старую кожаную обивку, выкрашенную в каштановый. Гилберт был рядом, крепко держа подругу и не давая ей вырываться и извиваться, как изувеченной гадюке, чующей опасность. Хмурясь, Дженис оставалась сосредоточенной, пока Луиза стояла рядом с небольшим металлическим лотком, куда и отправлялись срезанные участки кожи. Перерыва спасательница не давала — нужно было сделать всё быстро, и не только для того, чтобы не мучить саму пациентку, но и дабы не слишком долго оставлять рану открытой. В конце концов, здесь была не стерильная операционная, а обычный зал собраний. — Sei stark, — шептал глухо воющей подруге Гилберт. Одри дышала часто и рвано, жмурясь, чтобы прогнать с глаз влажную пелену. Под прогнившей плотью вскоре показалась ещё красная, здоровая плоть, так что медику оставалось только убрать всё, что могло возобновить процесс, все отмершие ткани. Кровь хлынула на одежду орлицы, стекала по подлокотнику на пол, собираясь в багровую лужицу у колесиков кресла. Дебби промокнула лоб рейдерши смоченной в воде тряпкой, стирая пот и грязь. — Тише, всё хорошо, — ее голос звучал почти ласково, потому что невыносимо было видеть, как кто-то так мучается, пускай даже и враг. — Они почти закончили. Каждый занимался своим делом, и все вместе они как-то справлялись. Дебора не могла не думать о том, что бы сказали сейчас Келвин, её приятели из делегации и все люди, что писали на баннере Болтон-Гринс имена убитых Орлами близких. Осудили бы они их за то, что они давали врагу шанс на жизнь, тогда как Орлы такого шанса их товарищам не давали? Этим рейдерам никогда не стать здесь своими, подумалось Деб, как ей не удалось стать своей в Убежище 76, и причина была такой же: она жила, а их родные снаружи — нет. И вдруг двери распахнулись, ударившись ручками в стены, и в комнату ворвался Стив. Светло-русые волосы торчали в разные стороны, а глаза у него были безумные, дикие и пустые, как будто он находился не в безопасной смотровой, а посреди поля боя. Прежде чем кто-то успел что-либо понять, он схватил нож Деборы, который она оставила на столе, и ринулся на Гилберта, все еще удерживавшего Одри в кресле. Конечно, держал он клинок неправильно, и он показался ему очень тяжелым, но похоже, ненависть в нем кипела такая, что пересилила мастерство. Отточенная годами реакция Гилберта не подвела — он резко развернулся и схватил Стива, вознёсшего руку для удара, за запястье, не давая ему сделать выпад и ранить себя. На стороне рейдера был опыт, но слепая ярость застилала Стиву глаза, делая резким и непредсказуемым даже для самого себя. — Arschgesicht! — рявкнул тот, кулаком нанося крепкий удар в лицо резидента, оставляя красный след на прежде бледной щеке. Однако, отпустив подругу, тот позволил ей сильно дёрнуться, из-за чего скальпель Дженис задел лишнюю здоровую плоть, и ещё больше крови хлынуло на пол, вынуждая Одри издать громкий стон боли. Боль от удара Стив не почувствовал, крики девушек и стон раненой не услышал. Он просто рычал, размахивая клинком, и слезы бежали по его совсем юному лицу, орошая легкий пушок на подбородке. Он не убил ни одного орла во время бойни в Болтон-Гринс — бежал и прятался вместе с другими резидентами под столами и под кроватями, едва не обмочив штаны от страха. Из-за этого он чувствовал себя не просто жалким — предателем. Отец столько сделал для него, дал отличное образование, научил обращаться с техникой, воспитал в нем уважение к женщинам, всегда был в меру строг и неизмеримо добр, а сын даже не попытался отомстить за него. Это чувство росло с каждым днем, погружая его в глубокую депрессивную яму, и он всё это время находился где-то параллельно этому жестокому миру. Конечно, он даже не мечтал однажды убить Когтя, но ведь Гилберт был его верным прихлебателем, а теперь стоял здесь, живой, а Луиза и Диди, которых он знал с пеленок, помогали обрабатывать рану его подружке. Мерзко, несправедливо! Эти твари, что убили Генри Томпсона, не заслужили помощи, так почему все вели себя так, будто всё правильно? Казалось, что он почти попал, хотя и близок не был. Так и рычал, пока вдруг кто то резко не схватил его за волосы, оттаскивая от орла. Широкая рука надавила на косточки на запястье, и то разжалось само собой, выпуская нож. Заскрипела кожа куртки, его обдало запахом гари и сигарет. — Голову напекло, шкет? Ты что исполняешь такое? — прозвучал над ухом грубый голос Оскара. — Я убью его! За отца! Пусти меня! Отпусти, быстро! — юноша всё рвался к Гилберту, кричал, плакал, рычал, извивался — всё одновременно. Конечно, ему, худенькому мальчику из того типа людей, которых в школе дразнили «ботаниками», было не выбраться из мертвой хватки сильного рейдера, но он все равно пытался, крутясь и царапаясь, словно кошка, не желающая сидеть на руках. — Не он убил твоего отца. Че теперь, всех рейдеров грохнуть? Успокойся уже! — пытался увещевать рейдер, но едва ли Стив его слышал. — Ich werde dir alle Knochen brechen! — рявкнул на него Гилберт, смахивая с руки кровь. Всё же лезвие немного полоснуло его, но для рейдера это была жалкая царапина. Орёл гордо выпрямился, но первый не наступал, однако, давал понять, что если Стив бросится снова, то рейдер не будет думать о последствиях превышения самообороны. К счастью, тому, кого Роуз прозвала Ржавым, хватало сил, чтобы крепко держать обезумевшего за волосы, а заодно хватало мозгов, дабы пытаться вернуть мальца в чувство. Да и сам Оскар выглядел как соперник равный, поэтому Гилберт, сплюнув в сторону, лишь тихо выругался себе под нос на смеси английского и своего языка, убрав руку от ножен, где ждал своего часа остро заточенный клинок. — Харе балакать на ненашенском, тевтонец, драконишь его только! — сдавленно прохрипел Оскар. В тщедушном пареньке оказалось полно сил, хотя это адреналин его скорее всего так шандарахнул. Рейдер пнул нож в сторону владелицы, и Дебби поспешно подняла его. Сам третий с Дженис и Луизой они окружили Одри, чтобы ту не задело — хватит и так возни с первой раной. — Ладно, поори-порычи, но я тебя не выпущу, понял? — Оскар продолжал крепко держать юношу, позволяя безопасно выпускать гнев, хотя пару раз русоволосая голова довольно ощутимо заехала ему в челюсть. Какое-то время Стив продолжал истерично дергаться. Дебби и Луиза переглянулись, думая подойти к соседу по убежищу, но Нэш махнул им рукой — не суйтесь. Силы у Томсона всё же закончились, рваные движения стали затухать, пока он совершенно изможденный не повис в хватке Оскара, будто перебравший пропойца. — Ну, вот и все, — как будто бы даже довольно сказал Оскар, потрепав безвольно опустившего голову паренька по лохматым волосам, а затем оглядел присутствующих. — Порядок? Не задел никого этот болезный? — Его зовут Стивен, — подсказала Дебора. — И все вроде в порядке. — И что на него нашло? — удивленно подняла брови Луиза. Раньше она не видела, чтобы Стив даже голос на кого-то повышал, не то что ножом размахивать. — А такое случается, когда узнаешь, что твой близкий умер, — тяжело дыша, объяснил Оскар, и в чёрных глазах его мелькнуло что-то невыразимо печальное, темное. — Башню рвёт порой с такого, вот и у него тоже. Он попробовал поставит Стива на пол, но ноги того почти не держали, и он продолжал тихо плакать. Рейдер положил тяжелую руку на его худое плечо. — Не будешь больше рыпаться? — спросил он, хотя это скорее звучало как настойчивый совет, и парень кивнул. — Ну вот и славно. А теперь, пошли-ка поразговариваем, пока ты снова суету не навел. Когда Оскар, наконец, оттащил Стива в другую комнату, оставшиеся, переведя дух, продолжили операцию, ведь и так потеряли достаточно времени. Дженис снова взяла скальпель, протерев его пропитанной спиртом тряпкой, а Гилберт, не обращая внимания на лёгкую рану, снова крепко держал свою подругу, хотя иногда бросал на дверь косые взгляды.***
Гнев выбили из Стива будто ударом, а без него внутри осталась только пустота. Юноша позволил здоровенному рейдеру довести себя до зала, где раньше проходила смертельная вечеринка, но теперь все трупы оттуда вынесли, превратив это место в довольно уютное кафе, хотя вонь никуда не делась. Усадив парня на красный диван, Оскар зашёл за стойку незнакомого для себя бара так уверенно, будто делал это уже миллион раз, и довольно присвистнул — на полках нашлись и коньяк, и водка, и даже несколько банок пива. В сроке годности последнего рейдер не был уверен, так что трогать не стал, но коньяку-то чего сделается? Взяв два стакана и бутылку, он вернулся к столику, за которым юноша утирал слезы рукавом своего синего комбинезона, пытаясь успокоиться. Крепкого Стивен никогда раньше не употреблял, поэтому когда рейдер сунул ему в руки стакан с золотисто-медовой жидкостью, совершенно не ожидал, что его ждет. Сделав глоток, он тут же сморщился, закашлялся и чуть снова не прослезился, но в этот раз из-за градуса и горечи. — Ну, а теперь рассказывай давай, чего ты на этого чувака-то полез? Он бы тебя одной левой пополам переломил. Жить надоело? — тон у Оскара напомнил отцовский — такой же назидательный и серьезный. — Я… отец… Я просто хотел… — голос Стива дрожал, а сам он продолжал тихо хныкать, уже без слёз, не в силах успокоиться. Он держал боль внутри так долго, что теперь она вывалилась наружу, как органы из вскрытого брюха, и никак не хотела умещаться обратно. — Что случилось? — к ним подошла Линда, уставшая, но словно сердцем чуявшая неладное. Оскар выглядел мрачно, а сидевший напротив него юный мальчишка из убежища будто под танк попал и проревел добрых пару часов. Стивен пытался что-то бормотать, но не мог даже сделать глубокий вдох в истерике, так что поселенка подошла и села рядом, мягко коснувшись его плеча. — Ну-ну, тихо, ты же не на допросе, — мягко сказала Линда, после чего вопросительно глянула на Оскара, потому что парню явно нужна была минутка-другая, чтобы просто отдышаться. — Пацанчик пытался наделать дырок в нашем тевтонце, — объяснил за него Оскар. — Я был бы не против, да только он даже нож правильно держать не умеет. Пришлось спасать, пока легкие на плечи не уложили. Стив продолжал трястись, теперь еще и от смущения. Ох и опозорился же он, бросившись на взрослого, сильного рейдера с ножом, да и еще рыдал при всех. Отец бы второй раз от стыда умер, если бы такое увидел — Генри Томпсон презирал насилие и всегда повторял, что надо уметь все конфликты решать словами и договариваться. Линда в изумлении посмотрела на юношу, приподняв брови. Стоило бы как минимум промыть ему мозги, чтобы даже мыслей такое повторить не было, но одного взгляда на трясущийся и хнычущий комок хватило, чтобы быстро смекнуть — сейчас Стиву нужна отнюдь не лекция. Выдохнув, женщина по-матерински нежно обняла парнишку, а тот, не в силах сопротивляться, поддался, уткнувшись носом ей в плечо, чтобы ощутить чужое тепло. Оказалось, что ему так этого не хватало! После смерти папы никто даже не обнял его — в общем море скорби никому не было до него дела. — Ты ведь знаешь, что это никому не сделало бы лучше, да? — спросила Барлоу, и Стив медленно кивнул, жмурясь. — Я п-просто… П-просто хотел справедливости… — тихонько отвечал парень. Да где он тут искал справедливость, подумалось Оскару. Отнюдь не пустоши виновны в том, что нет больше такого явления. Его до войны-то не существовало — иначе все больные дети получали бы правильные лекарства, а не разбадяженную наркотиками дурь. Справедливо поступил только его величество Атом — уравнял всех, богатых и бедных, добрых и злых, превратив их в ядерные отпечатки, выжженные на серой гранитной стене атомным световым излучением. — Лин права, малой, — спокойно рассудил Оскар, привычно присоединившись к команде Линды. — От мести никому еще лучше не стало, поверь старому рейдеру, он знает, о чем говорит. Если убийцу зарезать, убийц ведь меньше не станет, так? Ну, и в чем тогда справедливость? Шмыгнув носом, Стив ничего не ответил, потому что… Потому что нечего было. Оскар и Линда были правы, но… Почему в мире нет справедливости? Почему одни умирают, а другие живут? Почему люди просто так убивают друг друга? Это были глупые вопросы, но сейчас они казались логичными, как никогда. Линда сняла свои теплые вязаные перчатки и рукой осторожно стёрла слёзы с щёки юноши, стараясь не касаться большого покраснения от удара — похоже, Гилберт бил не в полную силу, иначе был бы не синяк, а перелом или нож в животе. — Сильно болит? — тихо спросила она, по себе зная, что когда адреналин сходит, раны обжигает словно раскалённым металлом. — Вообще нет, — соврал Стив, хотя болело так, что говорить было больно. — Этот Гилберт — слабак! Взгляд у рыжей поселенки был такой ласковый, как у мамы, и даже глаза были похожи, будто две капли янтаря. Стив понял, что очень скучает по своей маме — Маргери Томсон тоже казалась сперва строгой, но стоило ему упасть и разбить коленку, как она топила его в любви и душила в успокаивающих объятиях. Стыдно было признаться самому себе, что он залез на эту высокую гору, лишь бы не видеть слезы в ее глазах. — Ох и надрал бы ты ему зад, кабы я тебя не оттащил, — ухмыльнулься Оскар, и пареньку ничего не оставалось, кроме как улыбнуться в ответ — настолько глупо звучало это опасение, особенно если мысленно поставить рейдера и резидента рядом. Оскар поднялся и пошел за третьим стаканом для Линды. Что-то уютное было в девушке, когда она утешала Стива и стирала слёзы с его лица — даже вспомнились те редкие моменты, когда мама в перерывах между запоями и дружками, вспоминала, что у нее есть дети и обнимала его с братьями и сестрами. Вместе со стаканом он вернулся за стол, разлил им понемногу из бутылки, и юноша уже увереннее выпил свою порцию, хотя всё равно скривился и жадно хватал ртом воздух. — Эй, ты же не тот одержимый придурок, который живет ради мести, да? — осторожно уточнил Оскар, завидев заново загорающиеся от ярости светло-зеленые глаза Стива. Не то чтобы он беспокоился за Гилберта и Одри — на крюках под аркой космической станции он их видал — но ведь если парень продолжит свою вендетту, орлам это быстро надоест, и Томпсон быстро подтвердит тот факт, что люди не летают, отправившись с Вершины Мира головой вниз. Стив поджал губы, и сначала вроде как хотел ответить, что нет, а потом, что просто не сможет смириться и сидеть рядом с ними… Внутри бурлил такой океан чувств, что проще было снова прижаться к Линде, чтобы не расплакаться и не разозлиться. Не мог он соврать, что снова не поддастся своей ярости и не кинется в атаку, когда увидит этих орлов. Оскар вздохнул. Хотел вроде как по течению плыть, а не получалось — этот паренек не давал ему покоя. Чем-то он напоминал Оскару самого себя в его возрасте, но не в части мотания соплей на кулак, конечно, а в этой мстительной злобе, что росла в чистом сердце, словно вездесущая на севере взрывная лоза, что обволакивает ноги, а потом стреляет острыми иглами, способными пробить даже толстую кожу армейского ботинка. Рейдер глотнул из стакана. Не хотел он рассказывать этого Линде, но ведь когда-то же придется, тем более что лучше уж пусть сейчас узнает, прежде чем у них всё серьезно закрутится. — Веришь-нет, но мне тоже было как тебе когда-то. Когда бомбы упали, я, шкет пятнадцатилетний, далеко от дома был. А там туда-сюда пока выжить пытался, в общем, через четыре года только в родной Сент-Олбанс попал. Юноша поднял голову, внимательно слушая рассказ. Ей богу ребенок — сказки вон любит. Только это не сказка ни разу, а самая что ни на есть правда — ведь врать даже для развлечения Оскар не умел. — А города-то и не было, — продолжил Оскар, и взгляд его слегка затуманился, но не от коньяка, а от воспоминаний. — Разграбили, сожгли — кто-то в войнушку играл. И от трейлера нашего — ржавый корпус, да коляска брата моего младшего в пепле лежала. Оскар глянул на Линду — та тоже слушала, не отрывая от него своих красивых глаз, и свела рыжие брови к переносице. Выгнать бы, чтобы ужасы всякие не слушала, но поздняк метаться. — Я это к чему рассказываю-то, — напомнил Оскар. — Я тогда тех ублюдков стал искать, по всей Аппалачии знаки их блядские как видел, совершал с бандой своей облаву и всех под корень выстригал. Они не то чтобы хорошими людьми были — рабов продавали, насиловали, убивали всё без разбору, ну как нынешние Орлы, а где-то и хуже даже. Ну и в итоге с боссом их сошлись один на один, и раз я живой и с тобой говорю, то ясно-понятно, кто победил. Он вздохнул. Херово вспоминать такое — как ножом гниющую рану ковырять, вытягивая жилу за жилой. — Думаешь, я отомстил и успокоился? — хмыкнул он. — Хрен там плавал — я уже зверем стал, кровь за Джорди и дальше проливать хотел. Пошел на Вершину, подался в Головорезы, чтобы руки были развязаны без моралите всякого. И гонял так много лет, как одержимый, пока перед Рождественским потопом не понял — далеко зашел. Сердце черное, сам по уши в крови, а легче так и не стало. Так я потому тебе и говорю — не ищи ты, Стив, ни справедливости, ни мести. Пустоши сами разберутся, кто виноват, и накажут, а ты свою жизнь в кровь не макай, пока еще можешь. Закончив наставления юнца, Оскар подлил себе еще коньяка и выпил залпом полный стакан, а после полез в карман за сигаретой, чтобы хотя бы дым заслонял его от тяжелого взгляда Линды и Стива. — М-Мне очень жаль… Юноша опустил голову и будто ушёл сам в себя, пытаясь переварить всю эту отнюдь не лучшую историю. А ведь начиналось даже красиво — убийство плохих парней, месть за брата… А потом совсем уже стало не по-геройски. Стив отчётливо видел Оскара, как тот стоит среди разбросанных трупов, весь в крови и с горящими от ярости глазами, и как каждая отнятая жизнь пробуждает всё больший аппетит у хищника, растущего внутри. Линда хотела бы что-то сказать, да только Оскар, закурив, отвернул голову, ясно давая понять — не нужны ему ни жалость, ни лживые обещания, что, может, брат выжил, потому что прекрасно помнила названные рыжим мужчиной диагнозы. Такой мальчик бы никак не мог выжить. Лучше будет поговорить с Осом об этом наедине, когда он не натягивал дурацкую маску сильного и бесчувственного рейдера, который будто проглотил всю боль и забыл о ней, потому что поселенка-то знала — не забыл, но и не признается, что болит. — Если будешь кидаться на людей, тем более раненых, с ножом, станешь не лучше Кровавых Орлов, Стив, — выдохнула Линда, решив за самого Оскара подвести какую-то простую мораль. По крайней мере, именно этим оправдывалась женщина перед Пейджем совсем недавно. Парень медленно кивнул, подняв на двух людей, сидевших с ним, свои печальные светло-зеленые глаза. Они были правы, но… Но разве можно вот так просто отпустить всё это? Голова от слёз и тяжёлых мыслей загудела. — Я… М-мне надо подумать… О многом… — робко буркнул тот и медленно вылез из-за стола. Оскар останавливать Томпсона не стал, но надеялся, что вместо взрывной лозы зародил в его русой голове зерно другого растения, чего-нибудь более безопасного. Да и после таких историй, даже если они не твои, всегда помыться хочется. Интересно, работают ли еще душевые? Впервые за много лет своей дикой жизни, Оскар Нэш ощутил, что скучает по чистой коже и шампуню. — Прогуляемся? Сил уже нет выносить эту горелую вонь, — предложил он Линде, которая продолжала наблюдать за ним внимательно, словно сыщик, работающий по методу дедукции. — Я не против, — ответила женщина, отведя взгляд. Как-то было неловко оставаться с Оскаром после столь тяжёлой истории, а ещё после случившегося в главном зале смотровой площадки и разговора с Деборой. Пожалуй, прогулка точно не будет лёгкой, и раз уж шанс поговорить откровенно представился сам, не стоило его упускать, пока не стало слишком поздно.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!