Вернутся к фанфику

26. Двойное семейное дно

12 февраля 2026, 22:00
Просторный зал для совещаний в бункере Арктос Фарма был аскетичен: гладкие металлические стены в больнично-белых тонах, искусственные окна с видами Вирджинии, люстра в виде солнца на высоком потолке. Композиционным центром служил круглый стол, окружённый кожаными креслами. Честертон уже ждала своих гостей во главе стола, а рядом сидел мужчина в лабораторном халате, весь наэлектризованный, будто провод под током. — Доброе утро, — кивала она делегатам, подходящим по очереди. Линде пришлось растолкать Оскара пораньше, чтобы помочь уложить его непослушные рыжие волосы, по утрам торчащие во все стороны, как лесной пожар. Келвин и Дебора подоспели на собрание последними — весь путь они шли рядом, держась за руки, но словно возле зала отпустили друг друга, решив всё же сохранить дистанцию, дабы снова не получить замечание — на публике это будет совсем уж неловко. Наконец, когда все устроились на местах, Фелисити потёрла переносицу, а затем сложила руки на столе, сцепив пальцы в замок. — Итак… — начала она. — Думаю, нам стоит опустить приветственную часть и сразу перейти к теме. — Если ты не возражаешь, Фили, я хотела бы рассказать о союзе наших фракций и роли каждой из них в этой борьбе, — откашлявшись, предложила Барбо. В ответ она получила утвердительный кивок и холодный взгляд. На работе Честертон всегда вела себя так, будто ей чуждо всё человеческое, однако, она бы не смогла скрыть презрения к Виктории, если бы знала, что пережила ее дочь в Убежище 76. Ей не могло быть всё равно, а значит… Значит Дебора ничего не рассказала. Выдохнув со смесью облегчения и стыда, Барбо сняла с руки пип-бой и установила перед собой, открыв вкладку с заметками, где она по-пунктам разложила свой рассказ, чтобы не запутаться. Ее отчет начинался с Саттона и закончился здесь — в Арктос Фарма, и хотя смотрительница умела говорить кратко и без лишних разглагольствований, ее история всё равно вышла длинной. Свидетели всех этих приключений морщились — никому не хотелось вновь вспоминать ни Болтон-Гринс, ни Вершину Мира. Внимательно глядя на мать, Дебора пыталась прорваться сквозь маску бесстрастия и определить ее отношение к союзу Кратера, Опоры, Уайтспринга и Саттона, но Фелисити прекрасно владела своими эмоциями — ни одна мимическая морщинка не дрогнула. Но что-то подсказывало девушке, что не всё из происходящего ее устраивает. — Что ж… По крайней мере, большая часть людей согласна, что Чума Горелых важнее бессмысленных расприй, — выслушав доклад Барбо, выдохнула Честертон, хотя прекрасно понимала, что союз этот весьма шаткий… Пока в нем есть рейдеры, во всяком случае. — Но если есть те, кто против… Сомневаюсь, что удастся воевать на два фронта долго. Фелисити хватило рассказа о резне в Болтон-Гринс, чтобы понять — не будет никакого мира во всем мире, и все те замечательные идеи, предложенные на Большом Собрании — восстановление шахт для добычи ультрацита, отстрел горелых, разработка вакцины… Все это провалится, пока есть те, кому выгодно, чтобы люди заражались и умирали. — К тому же, вся эта борьба бесполезна, если в ближайшее время не создать универсальную вакцину. Барбо кивнула. Её тоже далеко не всё устраивало в этом союзе: к примеру, грубость и прямолинейность Гроберг, осторожность и неповоротливость Пейджа, и только Беррингтон виделась ей чудо-клеем, способным сцеплять их квартет в одно целое. Достав синюю папку с логотипом «Волт-Тек» из рюкзака, стоявшего у ножки ее стула, Виктория двумя пальцами пододвинула ее подруге. — Всё, что нам удалось выяснить о Чуме Горелых, находится в этих документах, — сказала она, намекая, что утомлять присутствующих сложными медицинскими терминами сейчас неуместно. — Не слишком много, но данные вселяют надежду, что создание вакцины — это реальность. При встрече ты сказала, что твои ученые тоже так считают. На твой взгляд, есть ли шансы даже вылечить болезнь на ранней стадии? «Смерть — это единственное, что мы можем сделать для горелых», — эти слова Келвина навсегда въелись Деборе в память и помогали ей помнить, что убийство горелых — это милосердие. Они подтвердились на Большом Собрании, и увы — Честертон тоже их не опровергла, покачав головой. — Даже если шансы есть, разработка займет слишком много времени и ресурсов, которыми мы сейчас не обладаем. Мы должны сосредоточиться на том, чтобы в первую очередь защитить здоровых людей, — взяв папку, Фелисити беглым взглядом пробежалась по тексту. Многое из этих данных совпадало с собственными исследованиям Арктос Фарма, но более ранними, хотя некоторые выводы показались Честертон любопытными. И всё же, здесь было слишком мало конкретики, и ни одной более менее удачной попытки определить возможный состав вакцины или хотя бы принцип её действия. — Вижу, вы тоже пришли к тому, что вирус создан искусственно… — заметила женщина, подняв взгляд на подругу. — Да, это моя личная гипотеза, — кивнула Виктория. — Но даже если отбросить этическую сторону вопроса, у кого могут быть такие возможности после апокалипсиса? Делегаты переглянулись. После Великой войны наука деградировала, и её единственным направлением стала химия — да и то лишь для того, чтобы кустарно варить забористые наркотики из того скудного сырья, что удавалось найти. Думать о том, что в Аппалачии они были не одни, и более того, имели дело с чудовищным проектом кого-то могущественного, разумного, да еще и способного создавать эпидемии, было до крайности неприятно. — Чума чрезвычайно заразна, распространяется почти по всем путям передачи и не просто убивает зараженного, а оставляет носителем. Столь сложную структуру вируса можно создать только на очень продвинутом оборудовании. Даже «Волт-Тек» не располагал таким — это уровень правительства США, но правительство же пало во время бомбежки, — рассудила Барбо, уводя другую бывшую смотрительницу в дебри прошлого, в политической структуре которого здесь совершенно никто не понимал, разве что Оскар, но тот в свои пятнадцать чихать хотел на президента, власть и всякую политику. — Кем бы ни был создатель Чумы, у него было продвинутое оборудование, высококвалифированные учёные и достаточно резонные причины, — нахмурилась Фелисити, а после тихо выдохнула. — К тому же, он где-то здесь, в Вирджинии… Изначально мы полагали, что в этом замешаны Арктос Фарма или «Мед-Тек», но это не так. Однако здесь мы нашли картотеку личных писем гендиректора Арктос Фарма Сэмсона Арктоса и его сотрудников, один из которых был шпионом Свободных Штатов. Возможно, это даст какую-то наводку. Ненадолго в зале воцарилась гробовая тишина, поскольку одна мысль о соседстве с могущественным злом, желающим уничтожить всех людей и превратить их в послушный рой, приводила в ужас. — Что ж, — подытожила Честертон. — У нас есть гипотеза о том, что именно стало основой вируса. — Правда? — обрадовалась смотрительница семьдесят шестого. — Оборудование определило его как измененную грибковую инфекцию Pseudogymnoascus destructans, но структура оказалось слишком сложной для приборов «Волт-Тек». — Скорее всего, для создания вируса использовали особые компоненты, выделяемые… Зверожогами, как их стали называть, — сказала женщина, и Келвин напряжённо переглянулся с Деборой, почувствовав общее беспокойство. Ужасающий образ огромной летучей мыши-мутанта восстал в голове у Деборы, а пронзительная трель эхолокации воссоздалась в ушах. — Так эта тварь не только мерзкая была, но еще и заразная? — ошарашенно произнес Оскар, который тоже не забыл встречу с летуном. «Если мы слышали зверожога, значит, зверожог видел нас», — слова Барбо теперь приобрели еще более зловещий оттенок. — Мы видели зверожога в нескольких милях отсюда, — объяснила Дебби матери, когда та непонимающе глянула на Оскара и на их встревоженные лица. — Он нас… почувствовал, но почему-то не напал. — Это звучит логично… Pseudogymnoascus destructans поражает летучих мышей. Грибок мог мутировать вместе с ними, чтобы продолжать использовать их как переносчиков и не убивать. Идеальный симбиоз. И эффект улья у горелых это тоже объясняет, — медленно проговорила Барбо, испытывая странную смесь чувств: ужас от вида крылатого монстра, что мог не только загрызть их, но и превратить в горелых, и в то же время радость учёного, что наконец-то продвинулся в теории, над которой неделями ломал голову. — Есть основание полагать, что зверожоги и горелые связаны… И что мутанты способны привлекать заражённых и вести за собой. — Армия… Как один разум… — выдохнула Линда негромко, изумлённо подняв брови. «Всегда… вместе!» — в ушах Деборы прозвучал жуткий хрип горелых, напавших на них по пути из Кратера в Уайтспринг. Единый фронт, где каждый видит и знает то, что видят и знают остальные. Если без лидера они так опасные, то что будет, когда их позовет зверожог? Фелисити кивнула, скрестив руки на груди. — В общем, нужно больше исследований и материала… А в идеале — найти лабораторию, где вирус был создан. Там мы изучили бы все необходимые данные и, вероятно, все образцы, что помогло бы создать вакцину. Оскар глянул на Келвина, будто во взгляде передавая одну мысль: в этой комнате не хватает Гроберг. Честертон и Барбо лишь бы за медицину тереть, а Мег бы сейчас обеспокоило совсем иное: зверожоги стали залетать так далеко на север, а как убивать-то этих тварей? Собственная винтовка показалась Нэшу палкой, которой он разве что за ушком мышку-мутанта почесать мог, но даже это не самое страшное. Зверожоги, будто генералы, могли водить за собой армии горелых. Те уже начинали собираться в стада, ожидая приказов своих крылатых полководцев, и какой кипиш начнется, когда их станет еще больше? Надо признать, что и Пейдж бы сейчас вопросики позадавал. Какие укрепления от горелых не строй, от такой «авиации» ни один забор не спасет. — В рамках миссии «Волт-Тек» по возрождению Аппалачии, мне был доверен список всех лабораторий региона, но их там сотни, — напомнила Виктория. — Однако, такое оборудование может быть лишь в нескольких из них — теперь мой круг поиска значительно сужен. — А что если… — Дебби вжалась в кресло, когда две властные женщины разом посмотрели на нее, но не замолчала: — Что если в этой лаборатории всё еще живет тот, кто создал Чуму Горелых? — Тогда у нас будет достаточно вопросов, чтобы задать их ему, — сказал Келвин и нахмурился, хотя и понимал, что наверняка они либо упрутся в дверь прочнее чем шестерёнка убежища, либо в армию свирепее Орлов и оснащённее Спасателей. Но и опускать руки поздно — ведь изобрети они вакцину, и злодеи тут же придумают новую болезнь ещё страшнее Чумы Горелых. — Для начала нужно хотя бы понять, где эта лаборатория, — поспешила снизить градус напряжения Линда. — Мы можем помочь, если это необходимо. Пролистать документы и письма сотрудников Арктоса, их ведь наверняка много. Задумчиво потерев подбородок большим и указательным пальцами, Честертон медленно кивнула. Людей у них было мало, а ещё меньше — тех, кого можно послать копаться в бумагах вместо того, чтобы заниматься исследованиями в лабораториях. Правда, стоило заранее скрыть техническую документацию — не стоит людям с пустошей знать устройство бункера и его возможности. — Да, возможно это сработает, — кивнула Фелисити. — И когда мы узнаем, где был создан вирус… От этой информации и будем отталкиваться при создании дальнейшего плана действий. Оскар скривился: вообще ему не улыбалось рыться в бумажках. Дальнозоркость хороша, когда нужно целиться, а вот читать было не особо удобно, а в очках суровый рейдер наверняка смотрелся бы настолько уморительно, что он даже примерять их опасался, чтобы самому со смеху не помереть. А вот Дебби охотно кивнула — давно она не занималась никакими мирными делами, хотя быть полезной и внести свой вклад в общую борьбу девушке хотелось. — Предлагаю, на этом остановиться на сегодня и отпустить делегатов, — предложила Барбо, расправляя одеревеневшие плечи. — Фили, если не возражаешь, мне нужно еще обсудить с тобой этиологию инфекции. Она глянула на присутствующих над оправой очков, будто давая понять нечто в стиле: «всё равно вы не знаете этих терминов». — Конечно. Если ни у кого нет вопросов, вы можете идти, — объявила Честертон. У Келвина не было никаких вопросов к этой женщине, зато было желание как можно скорее оказаться на воле. Отрицательно покачав головой, он слегка коснулся руки Дебби под столом и поднялся. — Дебора, — позвала резидентку Фелисити. — Я буду ждать тебя вечером, после восьми. Дебби оставалось лишь послушно кивнуть, и они с Келвином и другими делегатами покинули зал. Только Дженис решила остаться — она одна из всех представителей прекрасно разбиралась в медицине и могла поговорить со смотрительницами на одном уровне, поделившись теми знаниями и данными, которыми располагали Спасатели. Оказываясь на новом месте, Оскар всегда первым делом искал там бар. В закрытом крыле для руководителей он обязан быть: старина Торп был любителем выпить и наверняка соорудил где-нибудь местечко для этого дела. И точно: на одной из многочисленных дверей под логотипом Арктос Фарма красовался значок бокала для мартини, те приветливо разъехались перед рыжим рейдером, как перед родным. — Ну что, двойное свидание? — хохотнул Оскар, стараясь развеселить Линду, Келвина и Дебору, которые после собрания и вскрывшихся на нём новостей выглядели мрачновато. Не дожидаясь ответа, он шагнул в просторное помещение. Дебби глянула на Келвина, движением головы приглашая его следовать за рейдером. Напоминание матери о встрече стало последней каплей в чаше ее волнения, где уже и так плескались страхи из-за зверожогов, таинственного создателя Чумы Горелых и армии зараженных полумертвецов. Возможно, немного алкоголя для храбрости ей и не помешает, но напиваться девушка бы точно не рискнула. Бар оказался таким же типовым, как и все комнаты в лаборатории, за исключением того, что здесь стояли столы и красные диваны в стиле старого-доброго американского дайнера. Свет тут был слегка приглушен, чтобы уставшие глаза начальников могли немного отдохнуть, на стене висел плакат-мотиватор с котёнком, цепляющимся за ветку дерева, и надписью «Не сдавайся!». Двое ученых, один из которых был мужчиной возраста Оскара, а второй — седовласым Вильямом Риверсом, пили пиво за угловым столиком и что-то обсуждали. Увидев вошедших, они хором нахмурились, но ничего не сказали, лишь коротко кивнув. — Опять чёртов робот, — закатил глаза Оскар, подходя к белой барной стойке. Мистер-Помощник в салатового цвета корпусе крутанулся вокруг своей оси. Три его объектива распахнулись, делая выражение его «лица» приветливым и любопытным. — Добро пожаловать, сэр! Предъявите вашу карту сотрудника, пожалуйста. — Чего? — не понял Оскар. — Какую еще, нахрен, карту? — Карту сотрудника, — объяснил из своего угла Риверс и поднялся, демонстрируя пластиковый прямоугольник. На нем было изображено молодое веснушчатое лицо, которое никак не могло принадлежать пожилому ученому. — Счет за напитки вычитали потом из зарплат сотрудников, но сейчас это уже не работает, конечно же, — он положил карту на стойку перед роботом. — Берите, угощаю. Я должен Арктос Фарма тысяч пятьсот уже, по моим расчетам. Робота чужая карта вполне устроила. А Оскар расплылся в улыбке. — Спасибо, дед, — Нэш искренне пожал пожилому ученому руку. — Корешем моим будешь. Вильям только рукой махнул. — Это ж я вас сюда вызвал, Честертон-то не хотела. Так что, считайте, это приветственный бонус за то, что откликнулись, — сказав это, он вернулся к своему коллеге, разглядывающего гостей с привычным для выживальщиков подозрением. — Не хотела, значит? — совсем тихо произнесла с задумчивым тоном Линда, но, кажется, другие делегаты всё же её услышали. Однако Оскар по-прежнему пытался отвлечь всех от дурных событий в мире, так что он положил руку на плечо женщины и та, выдохнув, посмотрела на него, отвлекаясь от всех своих домыслов. — Ладно, оставим это на потом… — произнесла поселенка и улыбнулась. Пожалуй, сейчас и правда не мешало немного выпить и расслабиться. Тем более, если это было бесплатно. — Давай только с водки не начинать? — улыбаясь, шепнул Келвин стоявшей рядом с очень уж мрачным видом Деборе. — Вечно ты встаешь между мной и моим алкоголизмом, — улыбнулась Дебби, стараясь взбодриться и по заветам Оскара отвлечься от проблем. На пустошах редко что-то достается бесплатно, поэтому они не сразу решились выбрать что-то в винной карте, из которой много что было уже вычеркнуто, но выбор всё равно оставался достойным. В итоге Оскар выбрал бутылку коньяка. — Смотри, это же его святейшество, Лин, — рейдер продемонстрировал поселенке тисненую на бурой этикетке золотистую надпись «Реми Мартин». — Отвечаю, это — хороший знак! Увидев, что крышек или долларов с Оскара не трясут, Дебби заняла его место у стойки. — Мне ядер-колу, пожалуйста, — попросила она и ткнула пальцем в пункт меню, — и бутылку вот этого, красного. — Вино «Затерянная гора» с виноградников живописной долины Шенандоа, по праву лучшее в Западной Вирджинии! Отличный выбор, мисс! — восхитился робот, извлекая из-под стойки пыльную бутылку с чёрной этикеткой и тремя белыми птичками над названием. Поймав удивленный взгляд Келвина, Дебби улыбнулась. — Это для мамы. Нам так неловко общаться, и может это… разрядит обстановку, — объяснила она, за время жизни в Аппалачии уяснив одну простую истину: если страшно или грустно, гаси нервы алкоголем, как изжогу — содой. — Отличная идея, Деб… Только с пьяни не сболтни ей какой-нибудь секрет. Про мой журнал под матрасом, например, — подмигнув резидентке, негромко засмеялся Келвин, положив руку на её плечо. Встроенным в манипулятор мультитулом робот-бармен сорвал крышку с ядер-колы, и девушка ловко поймала ее, предусмотрительно пряча в карман. Слегка удивленный ее рвением к коллекционированию подобного мусора, робот уставился на Келвина в ожидании заказа. — Не представляю, как до такой темы вообще дойти может, — фыркнула Деб и вдруг подозрительно сощурилась. — Кел, ты что, боишься ее? — Я не… Э-э… — дёрнув плечами, Олдридж неловко потёр затылок, а затем резко отвлёкся на робота, ткнув ему в меню на название какого-то солодового виски. — Вот это. Пока Мистер-Помощник доставал бутылку, Келвин коротко глянул в сторону Деборы, что продолжала прожигать в нём дыру, так он сдался. — Эй, ты не можешь меня за это осуждать, ясно? — фыркнул рейдер, забирая поданную барменом бутылку. Деб понимающе на него глянула и стянула со стойки бутылки вина и газировки, чтобы отнести их за столик, который выбрали Оскар и Линда. — Ну, зато мы проскочили неловкий момент знакомства с родителями, — попробовала она успокоить Келвина, потому что смутно представляла, как они втроем сидят в кабинете Честертон и пьют чай с тортом, как это было в Саттоне в доме у Барбо. Мать увидела уже достаточно, чтобы понять, в каком статусе находятся отношения ее дочери с рейдером, и Дебора ожидала, что в один прекрасный день ее начнут пропесочивать по этому поводу, как было с Дженис. — Да уж… Ладно, сначала выпьем, а потом будем на хмельную голову думать, — предложил Келвин, когда они подходили к столику, за которым уже устроились двое других делегатов. Усевшись напротив них, парень приобнял резидентку, поставив свою бутылку на стол. Вообще-то даже думать о Честертон не хотелось. Легче зверожогу пузико почесать, чем стать выше в её глазах — это Кел понял сразу. Да и что уж там говорить — в чём-то она была права: вот малышка Дебора в голубом комбинезончике и с глазами как два блюдца, такая чистая и невинная, а вот он — грязный оборванец с пустошей. С их первой встречи изменилось многое, но Келвин всё ещё не мог забыть, каким чудовищем предстал перед девушкой. И он был уверен, что Фелисити видела его таким именно сейчас. Дебби поймала непонимающий взгляд Оскара, когда в ответ на молчаливый тост потянула в середину стола бутылку ядер-колы, а не бокал с вином, но лишь плечами пожала. Она определенно собиралась выпить сегодня, но пусть лучше голову затуманит при матери, чем та учует алкоголь по приходу в кабинет. Или в комнату? О чем Фелисити будет говорить на этот раз, девушка даже предполагать боялась. — В баское местечко мы с вами попали, а? — Оскар тянул из них разговор, словно петлёй лассо, а иначе все погружались в свои мысли. — Не люблю под землёй сидеть, но здесь подзадержался бы немного. Краем глаза он глянул на ученых — слышат ли его голос, что был чуть более громким, чем требовалось? У них с Линдой был особый интерес — раскрыть тёмные тайны Арктос Фарма, чтобы вывести Голди на чистую воду. Пусть Лин в документах копается, а Оскар же пойдет по привычному пути — будет прощупывать инфу через людей. — По крайней мере, здесь безопасно… И есть чистая вода, — заметила Линда, отпивая из натёртого до блеска стакана коньяк. Всё это очень сильно напоминало Уайтспринг, а ещё этот коньяк… Нахлынули воспоминания об их с Оскаром первой ночи, всё ещё далеко не во всем приятные. Хотя, стоило признать, та ночь стала началом для всего. Келвин лишь молчаливо кивнул, то и дело поглядывая на Дебби. Волнуется ли также перед встречей в этот раз, или уверенности в ней прибавилось, раз она решила рискнуть и взять вино? Почувствовав взгляд своего рейдера, девушка посмотрела в ответ, постаравшись выглядеть воинственно. В конце концов, она была бойцом, хоть и маленьким, а встречи с матерью были своего рода битвами, а если точнее, игрой в шахматы. Кто сделает первый ход навстречу? Кто первый откроется, оставляя сердце без защиты? И лучше бы им проводить такие рокировки, чтобы в конце партия обернулась ничьей, иначе кому-то будет больно. «Двойное свидание», как выразился Оскар, продлилось около получаса, во время которых Дебора в основном слушала разговоры на отвлеченные темы, тасуя в голове возможные сценарии нового рандеву с Фелисити. Цифры часов на пип-бое постепенно подобрались к восьми, но на этот раз это пугало куда меньше, чем в первый, поэтому девушка решительно поставила на стол пустую бутылку ядер-колы. — Ну, удачи мне, что ли, — хмыкнула она, прижав к себе «Затерянную гору» родом из какой-то там «живописной долины». — Давай провожу тебя? — улыбнулся ей Келвин, положив ладонь на плечо девушки. Может, в чём-то у Деборы смелости побольше него было. Она шла на встречу с матерью, собрав всю решительность, какую имела, а сам рейдер… Его и на Вершину Мира с трудом затащили. То, как быстро эта девушка учится и становится суровым выживальщиком, восхищало его и пугало одновременно. И ещё надо бы снова где-то раздобыть ей комбинезон… Деб кивнула, и они оба поднялись, оставляя рыжую пару за столиком, и вышли из бара. Не пройдя и пару шагов, они наткнулись на уже знакомого робота-помощника, который, судя по всему, был на побегушках лично у Фелисити Честертон. — Мисс, а я вас искал, — обрадовался робот. — Мисс Честертон просила проводить вас в ее личные апартаменты. Личные! Известие Дебору обрадовало и одновременно напугало. Оставалось надеяться, что жилье матери окажется не таким обезличенным, как ее кабинет, и по интерьеру и предметам внутри она сможет хоть что-либо понять о ней: ведь даже изрисованная граффити стена всегда интереснее белой. — Похоже, ты и правда важный гость, — хмыкнул Келвин, кивнув в сторону робота. — Сразу два сопровождающих. Наверняка эта металлическая шестёрка потом обязательно расскажет своей хозяйке о том, что рейдер проводил Дебби до самых дверей, но плевать. Покрутится неподалёку, а может, подождёт уже в номере, но пока девушка не вернётся — засыпать не будет.

***

Жилой блок для руководителей выглядел совсем не так, как для рядовых сотрудников лаборатории. Белые нейтральные стены вдруг сменились на панели красного дерева, в коридоре всего на пять квартир стояли кадки с растениями, которые цвели и зеленели благодаря заботе роботов, а в золоченых рамках висели картины долин и гор — местных аппалачинских красот. У самой первой двери робот остановился, услужливо приглашая девушку внутри движением одного из трех манипуляторов. Не обращая внимания на его взгляд, Дебби поднялась на цыпочки и поцеловала Келвина в губы. — Не жди меня, — посоветовала она и продемонстрировала бутылку красного вина. — На этот раз всё может… затянуться. — Я подумаю, — с хитрым прищуром ответил ей парень после того, как охотно ответил на короткий, но столь желанный поцелуй. — Удачи… Семьдесят Шесть. Комната Фелисити Честертон, несмотря на то, что была выдержана в спокойных тонах и прибрана до блеска, всё же отличалась от рабочего кабинета женщины. Здесь бывшая смотрительница Убежища 94 позволила себе больше некоторой вольностей. Стены из красного дерева украшали хорошо сохранившиеся картины, изображавшие маяк у океана, осенний лес и красный фермерский амбар на фоне золотистого пшеничного поля, где от слабого ветра колыхались золотые колосья. В просторной гостиной, где и оказалась Дебора, полочку над искусственным камином украшали несколько фотографий в деревянных рамках. На одной из них молодая Фелисити получала диплом в университете «Волт-Тек», сдержанно улыбаясь фотографу, а на других трёх стояла бывшими коллегами из Убежища 94, в частности, Вильямом Риверсом, тем самым мужчиной, что и призвал делегатов в Арктос Фарма. Свет в комнате оказался спокойным и приглушённым, тепло-желтым, а в углу из проигрывателя лилась совсем тихая мелодия классического джаза. — Рада тебя видеть снова, Дебора, — произнесла сидевшая на оливково-зелёном диване Честертон, рукой подозвав дочь, чтобы она не стеснялась устраиваться рядом с ней. — Проходи. Когда резидентка села рядом, рассматривая интерьер и хрустальную люстру над головой, Фелисити непонимающе приподняла брови, заметив в руках Дебби бутылку с вином. — Что это у тебя? — поинтересовалась она, стараясь сделать тон мягче. — А, это… — девушка с тихим стуком поставила бутылку на журнальный столик. — Я подумала, что мы можем отпраздновать, ну… воссоединение… Если ты не против. Она постаралась запомнить побольше деталей, когда оглядывалась. В жилище Фелисити было куда больше личного, чем в кабинете. По крайней мере, здесь присутствовали снимки, которые стояли на виду, а значит, женщине нравилось смотреть на этих людей в свободное время. У Деборы было ровно три таких фотографии: с Генри Томпсоном и Викторией Барбо, с Келвином и с Саттонской делегацией. Девушка носила их в рюкзаке и рассматривала в самые тяжелые моменты. Неуверенно поджав губы, Честертон всё же кивнула, а затем махнула рукой Мистеру Помощнику, что остался у дверей. Тот сразу понял намёк, взяв из шкафа с сервизом два чистых прозрачных бокала. Поставив их на стол, взял бутылку и легко вскрыл при помощи многофункционального манипулятора. — Не против, — кивнула Фелисити и взглянула на дочь с тёплой улыбкой. — Полагаю… Нужно было отпраздновать это ещё раньше. Хорошо, что ты позаботилась. Честертон редко пила, а крепкий алкоголь на дух не переносила, но вино, тем более хорошее, давно уже не пробовала… А ведь и правда появился повод. — Здесь уютно, — Дебби сделала комплимент, наблюдая, как робот разливает вино по бокалам на тонких ножках — равные доли, с аптекарской точностью. — Благодарю… Хотя во многом это всё же заслуга бывших жильцов, — ответила ей Фелисити, а затем подняла свой бокал. Когда-то ей уже приходилось говорить тосты на важных мероприятиях… Будто в прошлой жизни. — Что ж, тогда выпьем за воссоединение. Тонкое стекло негромко звякнуло, когда бокалы коснулись друг друга. Вкус алкоголя показался женщине довольно приятным, с фруктовым привкусом и лёгкой кислинкой — настоящее довоенное вино отличного качества. — Если ты не против, я бы хотела узнать о том времени, что ты провела на поверхности и о том, как ты познакомилась с этими… людьми, — попросила Дебору бывшая смотрительница, взглянув на девушку. В этот момент Дебби поняла, насколько тщательно ей нужно подбирать слова, потому что один раз она уже солгала матери, когда сказала, что в Убежище 76 у нее всё было хорошо. Одна ложь всегда влечет за собой другую — именно так в детективных радиоспектаклях и обличают преступников. Поэтому Доу решила для себя, что ложь осталась в убежище, до Дня Возрождения, где она не задевала бы Барбо, а все остальные шишки девушка готова была взять на себя. За свою не слишком долгую жизнь на пустошах Дебора поняла, почему выживальщики так не любят рассказывать личные истории: слишком много болезненного и кровавого, что так сложно раскрыть перед теми, кого совсем не знаешь. Фелисити Честертон была для неё именно таким человеком, поэтому и слова Дебби были больше похожи на отчеты в довоенном терминале, а не на биографию. — После Дня Возрождения я немного отстала от своих, — сказала Деб. — В Уэйворде я познакомилась с Келвином, а потом он отвел меня в Кратер. Оттуда мы отправились в Уайтспринг, а потом — в Саттон… Упуская всю эмоциональную составляющую, девушка рассказала о делегации из спасателей, поселенцев и рейдеров, что пришли знакомиться с резидентами, а потом образовали с ними союз. Всё это мало отличалось от того, что говорила на собрании Барбо. Удивительно, какими короткими становятся истории, если выкинуть их них человеческое, но всё же стоило добавить что-то от себя: — В общем, приключений хватало, но я многому научилась, так что… Зашла довольно далеко, — с некоторым удивлением, будто это и для нее оказалось открытием, подытожила Дебби свой рассказ. Честертон слушала внимательно, не перебивая, и лишь иногда кивала. Признаться — ожидала она немного другой истории, более… личной. И всё же, даже то малое заставило её немного беспокоиться. — Ты вышла из убежища и сразу нашла контакт с местными… Это достойно похвалы, дочь, — всё же выдала улыбку женщина, когда Дебби закончила. — И раз уж ты успела увидеть так много… Надеюсь, ты понимаешь, насколько осторожной нужно быть. Особенно с людьми. — Я понимаю, — кивнула Дебби, выдерживая прямой взгляд льдисто-голубых глаз. — Никому нельзя доверять на сто процентов. Ее голос звучал уверенно, хотя она лукавила, конечно же. Был лишь один человек в ее жизни, кому она доверяла на эти самые сто процентов, и именно он учил ее этого не делать — парадокс. Но Келвин был скорее исключением из правил, потому что горький опыт уже научил ее, что лучшим прикрытием для спины всё-таки будет не человек, а пуленепробиваемая стена, а для груди — пистолет или любимый нож. — …И особенно рейдерам, — наставнически добавила мать Деборы, и по мельчайшим изменениям мимики, заметила: дочь поняла, о ком сейчас шла речь. — Я не буду указывать тебе, что делать, Дебора, но ты никогда не должна доверять тем, кто живёт убийствами и воровством. Даже если очень хочется верить в них. Дебора была готова к этим словам — более чем. Было уже столько людей, которые пытались сказать ей, что Келвин — это плохой выбор, и да, во многом они были правы. Однако они не знали всего, и девушка никогда не посвящала их, позволяя самим делать выводы, но не в этот раз, не перед матерью. — Я знаю, о чём ты говоришь, — кивнула Доу, выпрямляя спину. — Но позволь мне прояснить кое-что. Даже здесь, в безопасном бункере, полном роботов и турелей, Дебби не снимала амуницию с пояса. Отстегнув заклепку на кобуре, она вынула «десятку» и положила оружие на стол рядом с бокалом. — Это — мой пистолет, — сказала она. — Из него я убила своего первого горелого. И своего первого человека. Келвин научил меня стрелять из него. Фелисити смотрела на пистолет так, словно думала, что раньше он висел на поясе Дебби просто в качестве украшения. Однако в руках девушки он всё же был оружием, и он сыграл свою роль и в Саммерсвилле, и в Болтон-Гринс, и на долгой дороге с севера на юг. Следом за ним из ножен показался боевой нож с ореховой рукоятью, что перекочевал из легкой руки Деборы на столешницу. — А это — нож, который он подарил мне в Кратере, — добавила Деб. — Мы тренировались каждый день, и в итоге этот нож спас мне жизнь. Слегка приподняв футболку, она явила матери похожий на улыбку грубый шрам на боку, что оставило ей орлиное мачете. На коже вокруг еще остались алые кровоподтеки, доказывающие, как близко была к смерти Дебора Доу в тот день. — Возможно, ты и права. Но если бы не Келвин и его уроки выживания, я бы давно была мертва, — спокойно, даже с некоторой холодностью в уверенном голосе, проговорила Дебора, пряча шрам под одеждой. — Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы объяснить тебе, почему я верю в него. Честертон внимательно смотрела на то оружие, что сняла со своего пояса резидентка, на остро заточенный боевой нож, и на последствия ужасной раны. Некоторое время она обдумывала сказанное Деборой, стараясь разложить всё это в голове по полочкам, но всё равно будто что-то не находило себе места, и приходилось бросать это куда попало, как факты — жестокие, нелогичные факты. Наконец, втянув узкими ноздрями воздух, смотрительница обеспокоенно нахмурилась и посмотрела в глаза своей дочери, столь же холодные и решительные, как у неё самой. — А ты не думала о том, что всё это не пригодилось бы, не будь ты рядом с ним? — спросила Честертон, едва скрывая собственную нервозность. Пока она была здесь, то думала лишь о том, что пропустила первые шаги дочери, её первые слова и первые оценки в школе, а оказалось всё куда хуже — первое убийство, первую рану… Отдавая Дебору в Убежище 76, Фелисити надеялась уберечь ребёнка от участи выживальщиков, но прав был тот, кто сказал, что пытаясь уйти от судьбы, мы там же её и встречаем. Стоило поговорить и с Барбо… Всегда ли эта девочка была такой серьёзной и хладнокровной, или это тоже было результатом мерзкого рейдерского влияния? «Он тянет тебя на дно», — говорила Дженис в своё время, и выражение лица матери сейчас так напоминало Аддингтон. Тогда Дебора легко поддалась сомнениям, потому что сама ни в чем не была уверена, но с тех пор столько всего случилось, что даже спасательница отказалась от своих слов. Однако Честертон аппелировала сухими фактами, и они бы послужили лучшими аргументами для нее, чем «если бы да кабы». — Три десятка делегатов Убежища 76 пришли из Саттона в Болтон-Гринс, — сухо сказала Деб. — После бойни их осталось только девять, включая меня. Никто не делал резидентам скидку на то, что они не умеют выживать. Она вздохнула, убирая оружие. Дебби ведь знала, что не будет легко, да и Келвин это знал, но девушке было отчего-то важно, чтобы эта женщина поняла, что всё это время ее дочь получила максимально возможную защиту из той, что можно было обеспечить на пустошах. — Я не говорю, что он идеален, мама, — серьезно сказала она, серьезно глядя в глаза Честертон. — Я знаю, что из себя представляют рейдеры, и мои розовые очки давно разбиты, но с ним я в безопасности. — «В безопасности», — покачав головой, вздохнула Фелисити. Как же девушка была похожая на неё в молодости! От этого было как-то жутко, ведь теперь смотрительница понимала, как близка оказалась дочь к повторению её ошибок. — …В своё время я также думала о твоём отце, Дебора, и ничем хорошим это не кончилось. Дебора резко вскинула голову. Она знала об отце так немного: звали его Уолтер Рид, и он был техническим экспертом «Волт-Тек», но недостаточно хорошим, чтобы получить место в убежище. Двери закрылись, обрекая его либо на смерть, либо на жестокое выживание. Отчего-то девушка сосредоточилась на матери, не оставляя в своем сознании места для этого мужчины. — Что с ним стало? — спросила она. — Он пережил Великую войну… И через много лет после неё нашел меня, когда я и другие резиденты Убежища 94 находились в центре аграрных исследований «Волт-Тек», — выдохнув, сказала Фелисити, и былая уверенность быстро развеялась, так что женщина взяла свой бокал и сделала большой глоток. — …Он был одним из рейдеров и привел свою банду с юга, прекрасно зная, где меня искать. Я тогда ещё мало понимала, что это значит. Уолтер приходил раз в несколько месяцев и надолго не оставался. Я даже… — Честертон отвернула голову и прищурилась, с трудом говоря о времени, которое так отчаянно хотела забыть. — Даже верила его обещаниям бросить всё это и вернуться ко мне. Пальцы начали немного дрожать, но женщина нашла силы взять себя в руки и продолжить, потому что больше всего хотела оградить от этого Дебору, столь упорную, как она сама. — …Пока однажды он не привёл с собой других рейдеров. Они не стали церемониться — забрали почти всё, что могли и считали полезным. Убили хороших людей… И всё потому что «ради выживания любые средства хороши», — фыркнула она, а после смерила резидентку холодным взглядом голубых глаз. — Рейдеры — это болезнь и без того страдающего мира. И даже Уолтер стал таким как они. Шпионил за нами всё то время, что якобы приходил увидеться со мной. Фелисити снова сделала глоток вина, уже немного более уверенный, и поморщилась, потому что теперь алкоголь казался таким же горьким, как и воспоминания. — …Поэтому ты должна держаться подальше от этого парня. Может, сейчас он рядом, но если посчитает необходимым — выстрелит и не моргнёт. «Я мог убить тебя в самом начале, но не сделал этого, потому что не видел необходимости», — так сказал Деборе однажды Келвин. Она ведь была такой легкой мишенью, и даже пистолет свой в руках удержать не смогла, буквально бросив его к ногам рейдера. Дебби допила вино, и робот Фелисити тут же наполнил их опустевшие бокалы вновь. Нет, она не верила, что Келвин пойдет против нее, если такая ситуация произойдет. Тот, кто способен на такое, не выдает своих слёз, не делится своей болью и не обнимает так, будто ищет спасение. Сильный и грозный дракон может перекусить своей жертве шею, но никогда не станет плакать перед ней и не посмотрит с надеждой на искупление за всё то зло, что сотворил. — Где сейчас мой отец? Он жив? — Не знаю, где он, но в те времена рейдеры жили еще меньше, чем сейчас, — ответила ей Фелисити, а после смягчилась, посмотрев на Дебби больше обеспокоенно, чем строго. — Пойми, я… Не хочу потерять тебя во второй раз, Дебора. Дебби поставила свой бокал на столик. Может быть, стоило взять мать за руку, но она не решилась, а просто положила свою ладонь рядом с ее на диванную подушку. — Ты не потеряешь, — заверила она, — но уже поздно меня воспитывать. Наверное, все разрозненные мысли Деборы привели ее к одной истине: такой мамы, которая нужна была ей во время первых месячных, первых мальчиков и первых влюбленностей, больше ей не требовалась. Всё это было пройдено самостоятельно, по пути боли и ошибок, которых можно было избежать, но так уж сложилась жизнь, что во многом девушке пришлось воспитать себя самой. Однако, ей все равно хотелось, чтобы родной по крови человек оставался в ее жизни, даже если им никогда не удастся наверстать упущенное. — …Я знаю, — наконец, после небольшой паузы произнесла Фелисити, выпрямляясь, а после посмотрела на Дебби, и грустная улыбка озарила ее лицо. Женщина подумала о том же самом: что уже пропустила в жизни своей дочери все самое важное, и теперь уже поздно чертить границы. — Но я не могу одобрить твой выбор, дочь. Единственный раз, когда Честертон ошиблась в своей жизни — когда она доверилась возлюбленному, и это затуманило её разум. Но теперь… Теперь она видела все здраво, и ситуация ей очень не нравилась. Только вот и портить отношения с дочерью ей не хотелось, ведь они с Деборой только нашли друг друга и начали весьма шаткое общение… Фелисити вздохнула, сделала глоток вина, а затем посмотрела на резидентку и тихо добавила: — По крайней мере, сейчас. Но я хочу узнать этого Келвина лучше… И хочу убедиться, что ошибаюсь на его счёт. Дебби содрогнулась при мысли о том, как скажет Келвину такую новость. Она ведь видела, что парень откровенно опасается ее мать и старается слинять от той как можно дальше, едва представляется возможность. Страшно было перегнуть палку и напугать до чёртиков человека, который и так каждый день борется с собой, перешагивая через свои страхи перед ответственностью. Однако в ней всё еще жило воспоминание о том, как он назвал ее Деборой Олдридж и как рассказывал ей о собственной маме в той крохотной комнатке на Вершине Мира. — Он непростой человек, — неохотно призналась Дебора. — Но если мы с тобой хоть немного похожи, ты увидишь в нем то, что вижу я. — Я постараюсь понять, Дебора. Но и ты должна понять моё беспокойство, — заметила женщина, а затем осторожно и мягко взяла ладонь Дебби в свою руку, слегка сжав. — Я найду время, чтобы поговорить с ним лично и… Познакомиться поближе. Обещаю. Было как-то странно ощущать ее руку в своей. Казалось, что это было такое знакомое прикосновение, будто так Дебби кто-то держал всю ее жизнь, но не физически, а через какую-то иную связь. Девушка осторожно пожала ее пальцы, а потом освободила свою ладонь, поднимаясь с дивана. В бутылке оставалось еще немного вина, но допивать его не хотелось, поэтому Дебби оставила его на столе — возможно, матери захочется посидеть с бутылкой в одиночестве и подумать над ее словами. Она расправила плечи, возвышаясь над женщиной. Все-таки той было уже пятьдесят, и лишь теперь Дебби ощутила эту разницу в возрасте и тяжесть совершенных матерью ошибок, которых она не хотела для своего ребенка. Однако, у нее не было влияния, чтобы что-то изменить, и лишь сожаления от невозможности это сделать. Дебора сочувствовала этому, факту вполне искренне, но у нее никогда не было авторитета среди взрослых, и Фелисити Честертон не была исключением. — Спокойной ночи, мам, — сказала девушка, и в этот раз это слово уже показалось ей немного привычнее, хотя всё равно ощущалось чужим и будто украденным у кого-то другого.

***

Оставшись вдвоем с Линдой, Оскар хищно поглядывал на двоих ученых, которые обсуждали качество нового урожая, на котором они протестировали новый состав удобрений. Риверс, судя по крепкому бурбону возле его локтя, любил, чтобы в стакане пальцы сводило. Крепкий орешек, решил рейдер, хрен расколешь. А вот второй парень сидел с пивом и тянул его довольно медленно — парочка явно сидела здесь уже больше часа, а его бутылка опустела лишь наполовину. Вот, с этим можно было работать. Обняв Линду за талию, Оскар слегка наклонился к ней. — Лин, как насчет того, чтобы завести здесь друзей? — шепнул он, многозначительно указывая на яйцеголовых за угловым столиком. — Думаешь, стоит пытаться у них что-то узнать? Этот Риверс ведь правая рука Честертон, — негромко напомнила она. И хотя у учёных, судя по всему, тоже был какой-то внутренний разлад, игра в шпионов была здесь определённо опасной не только для них двоих, но и для политики в целом. Впрочем, женщина и сама понимала, что риск был оправдан, так что увидев уверенный кивок рейдера, вздохнула, соглашаясь на очередную авантюру. — Ладно, можно попробовать. Получив «добро», Нэш подцепил два их бокала и едва початую бутылку «Реми Мартина» и ловко поднялся, подходя к столику ученых. Седой Вильям вполне благосклонно посмотрел на пару из-под квадратных очков с толстыми стеклами — не просто так ведь одолжил им свою карту сотрудника. Второй мужчина оказался примерно возраста Линды, и хотя до этого они с Риверсом вели довольно оживленную беседу, вид у того казался довольно скучающий. — Я тут подумал, дед, раз мы с тобой теперь кореша, почему бы нам всем не познакомиться и не пригубить чего покрепче? — рейдер звучал дружелюбно настолько, насколько позволял ему его хриплый голос. В глазах у обоих мелькнуло любопытство: люди с поверхности наверняка нечасто сюда захаживали. А информация, как известно — это товар, который можно хорошо продать или обменять по бартеру даже здесь, под землёй. Присев за стол напротив молодого и старого ученых, Линда приветливо улыбнулась обоим. Риверс знал их, но вот его напарник вряд ли, так что ради вежливости стоило представиться. — Меня зовут Линда, а это Оскар. — Я Иезекииль, приятно познакомиться с новыми людьми, — сказал парень, смахнув с лица чёлку. — Неплохо вы здесь окопались, — оценил Нэш, разливая им с Линдой коньяк, а после бесцеремонно подтягивая к себе стакан Иезекииля, в котором еще не осела белая пивная пена. — Уж простите, что прощупал тут слабые места — профессиональное. И не нашел — эту крепость и армия не возьмет. — Это верно, — Риверс тоже плеснул себе бурбона из своей наполовину опустевшей бутылки. — Пришлось многим пожертвовать, чтобы попасть сюда, но порой безопасность стоит всех усилий и потерь. Раньше Линде казалось, что нет места безопаснее Опоры, затем она увидела Уайтспринг, а теперь — этот бункер. Она даже немного завидовала этим людям. Иезекииль непонимающе глянул на Оскара, что забрал его стакан, но спорить не стал — все-таки было интересно изучить привычки новых людей. — Разве за это время на поверхности не появилось хоть сколько нибудь безопасных мест? — спросил он, глядя то на рейдера, то на поселенку. — Ну, за встречу, — Оскар вытянул руку на середину стола, призывая всех к тосту, и бокалы со звоном столкнулись друг с другом. — Да какой там «безопасные», — ворчливо отмахнулся он, делая глоток. — Ну, стоят Опора, Уайтспринг и Кратер, а еще Вершину Мира мы отвоевали обратно. Да только толку от этого, если такой людской поток? Один зараженный, и всему хана. Риверс глянул на сидящих с сочувствием, а затем переглянулся с коллегой. Первую волну Чумы Горелых они пережили только благодаря Честертон — эта железная женщина провела их через ад, чтобы дать защищенное от болезни место, и это стоило всего, даже вечной изоляции. Однако, Вильям был склонен считать, что этому должен прийти конец, хоть и не все, включая Фелисити, соглашались с ним в этом вопросе. — Но и до конца жизни отсидеться здесь не получится, — заметил молодой Иезекииль, слегка морщась от крепкого алкоголя, к которому явно не привык. — Это верно, — повторил Риверс, отпивая из стакана. — И я один из немногих старших научных сотрудников, кто согласен с этим. Похоже, единение в этом бункере не царило, подумалось Оскару, и это было видно по недоверчивым взглядом некоторых ученых, что встречались им в коридорах. — А Честертон, стало быть, нет, — предположил рейдер, незаметно следя за количеством коньяка у молодого ученого. Новые знакомые синхронно кивнули. — При всем моем глубочайшем уважении к мисс Честертон, в данном вопросе она мыслит довольно узколобо, — поморщился Вильям. — Она считает, что на поверхности царит разруха и одичание, и там неспособны оценить научные разработки Арктос Фарма. — Но ты с этим не согласен, дед? — заискивающе поинтересовался Оскар. — Это верно. Потому и рискнул отправить радиосигнал втайне от нее, рискуя всем, включая своим местом здесь. Однако я не ожидал такого ошеломительного результата: кажется, дочка мисс Честертон своим появлением спасла мою карьеру. — Насколько я знаю, это было решение мисс Барбо убедить её пойти сюда, — заметила Линда, отпивая из стакана. Вкус коньяка продолжал навевать воспоминания из прошлого. Даже Оскар стал вести себя совсем как раньше, в баре Уайтспринга, и пока что женщина не знала, радоваться ей этому или начинать беспокоиться. — Может, дочь сможет рассказать Честертон о поверхности более… Достоверную информацию, — фыркнул Иезекииль, сделав небольшой глоток. — Не хотелось бы до старости тут сидеть, иначе какой смысл во всех исследованиях? Перспектива провести в бункере всю жизнь казалась молодому учёному не очень впечатляющей, особенно когда им говорили, что все исследования пойдут на благо, но никогда не поясняли, на чьё именно, ведь контактов с поверхностью они не водили… До сих пор. — Согласен, малой, — Оскар невзначай плеснул молодому ученому еще коньяка и протянула свой стакан для тоста. — Выпьем же за плодотворное сотрудничество наших боссов. Ну и наше, стало быть, тогда. Иезекииль в очередной раз поморщился от горького вкуса, но в этот раз напиток зашел ему уже куда лучше. — Я вам так скажу, — продолжал болтать рыжий рейдер. — Нахрен вам экскурс в историю Аппалачии, но там, наверху, дела хреновые как никогда. Но всегда есть место людскому и без исследований Арктоса всё пойдет по одному месту. Сами-то как нарвались на него? Риверс пожал плечами, удивленно нахмурившись. — Так любой ученый до Войны знал про Арктос Фарма, — объяснил он. — Главный конкурент «Мед-Тек» в Западной Вирджинии. Правда, Сэмсон и Торп больше о прибыли думали, а не о людях. Оскар лишь понимающе фыркнул. Не любил он чужакам рассказывать личные истории, но для дела приходилось чем-то жертвовать. — А кто о людях до Войны-то думал? — кивнул он. — «Мед-Тек», вон, братишке моему больному впаривал алберки свои под видом гуманитарки, а на деле просто подопытного кролика из него делал. — «Мед-Тек», «Вест-Тек»… Всё оно об одном, да и Арктос Фарма ненамного лучше, — негромко буркнул Иезекииль, которому крепкий алкоголь с непривычки быстро ударил в голову. Линда немного нахмурилась, замечая, как Оскар в очередной раз подливал и себе, и остальным коньяк, кажется, совсем не беспокоясь о чувстве меры. Конечно, выпить в сложной ситуации хотелось, да и алкоголь тут был бесплатный, но в душу закрадывалось подозрение, что рейдер больше хотел напиться сам, чем напоить новых «друзей». — Слышала, что Спасатели часто используют антибиотики производства Арктос Фарма. Значит, не такое уж плохое у них качество? — заметила женщина, и молодой парень коротко переглянулся со старшим, неловко потерев затылок. — Ну, антибиотики и парацетамол-то у них нормальные… — На «нормальных» антибиотиках, — Оскар загнул пальцы, чтобы получились кавычки, — из Арктоса не получился бы конкурент «Мед-Тек», а так, киоск аптечный. Ментаты, детокисин и этот… «Превентин» — блядская надежда человечества… Он стиснул зубы. То вооруженное ограбление, масштабное даже по меркам Сент-Олбанс, он совершил как раз затем, чтобы Джорджи стал одним из первых, кто получит заветный «Превентин». Волшебное средство «от всех болезней», как гласила реклама корпорации, должно было появиться в продаже в 2078 году и стоило баснословных денег. Надежды и фармацевтов, и больных, и Оскара рухнули, когда за несколько месяцев до старта продаж упали бомбы. — Короче, на такое у Арктоса должен был быть достойный ответ, — справившись с эмоциями, добавил Нэш. — Ну… Вильям неуверенно покрутил в руках свой бурбон, словно лишние слова могли как-то навредить деловой репутации компании, которой не существовало уже больше двадцати пяти лет. — Да ладно тебе, дед, — пьяно хмыкнул Оскар. — Они же все сдохли давным давно. — Это верно… — пробормотал тот своё любимое выражение и поправил рукава белого халата. — Арктос Фарма очень осторожны всегда были, но «Мед-Тек» нанимали журналистов под них копать. И было несколько материалов. Достоверность их под большим сомнением, но говорили, что в закрытых секциях этой лаборатории велись запрещенные международным фармацевтическим сообществом исследования. — «Закрытые секции»? — уточнила Линда, и Иезекииль, сделав глоток, медленно кивнул. — Только для высшего исследовательского и руководящего состава, — слегка пьяно качнувшись, ответил тот, махнув рукой. — Ну они, видимо, на рынок широко замахнулись и разрабатывали всякие… Всякие конкурентоспособные лекарства, чтобы покупали их больше. — Неужели тоже с зависимостью в подарок? — женщина приподняла брови и коротко глянула на Оскара, лишь лениво моргнувшего в ответ и вновь подливающего всем алкоголя. Даже ей, хотя Линда старалась почти не пить и тянула маленькими глотками. «Только попробуй напиться вусмерть», — грозилась она мысленно, но рейдер то ли не уловил ее строгий взгляд, то ли начисто проигнорировал. — Ну, большая часть формул была утрачена после Войны, но есть мнение, что да, — кивнул Риверс. — Если бы формулы в народ ушли, забористую дурь можно было бы и сейчас готовить, а? — спросил Оскар, чей язык слегка уже заплетался. — Полагаю, что так, — поджав губы, ученый невольно согласился. Он явно привык к высокопарной речи и заниженную лексику пустошей не одобрял. — Мы это уже… Не узнаем, наверное, — фыркнул Иезекииль. Он явно распробовал коньяк и не сопротивлялся, когда стакан вновь наполнился. Линда слегка пихнула ногу Оскара под столом, намекая, что пора притормозить со спаиванием, потому что из спящих туш ничего не вытащишь, но рейдер вновь не обратил внимание и продолжал пьянствовать, как во время Рождества, когда Дебора отключила цены у робота-трактирщика. — Это верно, — вроде бы равнодушно бросил Риверс коллеге, но Оскар уловил напористость в его голосе, словно беседа зашла в те дебри, куда лезть чужакам не стоит. Однако, подозрительный взгляд Вильяма слегка смягчился, когда он заметил полуприкрытые глаза рейдера — всё равно он так пьян, что ничего не запомнит. Впрочем, его молодой коллега тоже. Хороший здесь «конь», неразбавленный. Наверняка ученые подумали, что рейдеру захотелось просто ширнуться чем-нибудь довоенным, так что с притворным равнодушием тот выразил откровенную скуку. — Да и хрен с ними, с корпор… рациями, — Оскар добродушно махнул рукой, показывая, что раз уж наркоты от Арктоса ему не достанется, то и говорить не о чем. — Вы вот лучше расскажите, как вы лес такой вырастили в пещере, да и еще и без солнца? На эти темы оба учёных, как оказалось, говорить были рады, особенно Риверс, что явно гордился их научными достижениями в области агрономии и гидропоники. Раньше Линде казалось, что это в Опоре часто обсуждают поля и кукурузу, как любил шутить рыжий рейдер, но здесь выращивание еды было одной из любимых тем. Вскоре Барлоу заскучала, но внутри продолжало обеспокоенно колотиться сердце — ничего конкретного они не узнали, даже расположение этого «закрытого сектора». Он вообще мог оказаться корпоративной байкой, как на поверхности — истории про Молерота, Графтонское чудовище или Синего Дьявола. То и дело посматривая на Оскара, сначала поселенка решила, что тот также откровенно скучает, но то и дело наполняемый стакан коньяка говорил о другом. «Как бы снова лицом в пепельнице не уснул», — ругалась про себя Линда, потому что они все-таки были делегатами, а не формальными представителями, которые никому не были интересны, как совсем недавно при Голди. Рассказ учёных перетек в обсуждение труб системы орошения, а затем в спор о концентрации клейстера из мутафруктов. Оскар уже положил голову на руку, упираясь локтем в стол, и продолжал потягивать коньяк, лишь иногда что-то там бормоча в ответ двум учёным. Иезекииль, похоже, вот-вот собирался уже пойти спать, прежде чем завалится где-нибудь здесь в углу, да и Риверс наверняка засиделся дольше обычного, так что Линда поднялась первой. — Спасибо за вечер, но я думаю, что… — она глянула на Оскара, устроившего голову на руках, и не сдержала раздражённого вздоха. — Нам уже пора. Пожалуй, вовремя женщина схватила рейдера за локоть и потащила его в номер, потому что сейчас ноги ещё держали пьяно покачивающееся тело, послушно плетущееся за ней. Потом эти сто восемьдесят фунтов рейдерской пьяной массы пришлось бы оставить в баре, как ни раз уже бывало в представительстве Уайтспринга. «Рейдер однажды — рейдер всегда», — ворчала про себя Линда, понимая, что зря всё-таки позволила Оскару действовать «по-своему», ведь стоило ему найти бар, и все прежние изменения пошли брамину под хвост. Когда они зашли в номер, а дверь закрылась, поселенка хмуро посмотрела на рейдера, скрестив руки на груди. — Так уж обязательно было напиваться? — жестко спросила та. Он сделал несколько пьяных шагов вглубь комнаты, выпрямился, проводя рукой по растрепанным волосам, чтобы хоть немного их пригладить, а затем расхохотался. — Когда ты уже научишься мне доверять, Лин? — с улыбкой спросил он, поворачиваясь к ничего не понимающей поселенке, и голос его звучал абсолютно трезвым. Какая-то доля алкоголя в его крови всё же была, но явно не столько, сколько казалось внешне. — Ты не… — она приподняла брови, но, казалось, это притворство только больше её раздражало, и Линда выдохнула, потерев переносицу. — Во имя Молерота или чему там сейчас молятся… Ты просто так изображал пьяную тушу? — Не просто так, — рейдер уселся на край кровати, положив ногу на ногу. — Когда люди видят, что ты пьянее их, им не стыдно напиваться самим, и они становятся куда откровеннее. Видала, как у этих двоих языки развязались? Лучше иметь репутацию пьяного клоуна, чем опасного рейдера. В Уайтспринге это отлично работало. Пожалуй, даже приятно было снова ненадолго отринуть себя настоящего, каким Оскар был в Болтон-Гринс и на Вершине Мира, и побыть беспечным идиотом вновь. Вид раздосадованной Линды его забавлял. Стоило, наверное, посвятить ее в свою стратегию, да только ее реакция должна была выглядеть натурально, чтобы яйцеголовые повелись. — Так надо для расследования, Лин, — уже куда серьезнее объяснил Оскар, пожав плечами. — Работёнка такая у шпионов и политиков. — Зато как делегата тебя здесь тоже всерьез не воспримут… — она начала нервно ходить туда-сюда по комнате, обдумывая сказанное Оскаром. Нэш безразлично фыркнул, плевать на репутацию, мол. Что ж, спорить бесполезно, потому что план сработал и кое-что они всё-таки узнали… Но этого было недостаточно, и если рыжий мужчина снова начнёт устраивать попойки, едва ли это останется незамеченным для Фелисити, хотя сейчас та занята вакциной и своей дочерью. Наконец, усевшись рядом, Линда смирилась с устроенной Оскаром пьесой, но всё же посмотрела на него и слегка прищурилась. — Каким образом ты вообще умудрился не напиться как раньше? Он усмехнулся, заметив любопытство в янтарных глазах женщины. — Всего лишь ловкость рук старого взломщика и обаятельная болтовня, — объяснил он. — Пока все не напились, можно было тянуть мелкими глотками, ну, и горшок с тем сухим кустом у столика теперь тоже наверняка в жопу пьян. И потом… — отогнув край кожанки он продемонстрировал Линде почти пустую бутылку ядер-колы. — … никто не обращает внимания, что ты льешь себе, пока ты льешь им. Изумлённо глянув на емкость, по форме напоминающую ракету, Линда негромко выдохнула. — Ладно, я впечатлена, — призналась она, и уголки её губ приподнялись в улыбке, которую можно было расценить как смену гнева на милость. — Твоя актёрская игра достойна пары медалей. — Вообще-то за нее до Войны давали статуэтку, — заметил рыжий рейдер и расхохотался, кое-что вспомнив. — А знаешь, эта премия ведь «Оскар» называлась. — Тебя, случайно, не в её честь назвали? — также засмеялась Линда, представив Оскара с большим золотым кубком в руках на какой-нибудь церемонии награждения. — Будет как-то жаль, если статуэтку тебе только за роль пьяницы дадут — такой талант пропадает. Оскар приобнял ее за плечо, оставляя на виске легкий поцелуй. Впечатлить Линду, которая вечно была им недовольна — это действительно стоило потраченных сил. — Ну, у меня еще полно талантов в загашнике, — хмыкнул он. — Могу быть внимательным собутыльником, а могу быть грубым рейдером. Кто знает, на что еще вдохновит меня моя царица? — «Грубым рейдером», да? — заискивающе спросила Линда, а затем усмехнулась, скрестив руки на груди и насмешкой посмотрев на Оскара, от которого всё же несло запахом коньяка, как и от неё самой, впрочем. — Ну, простите, господин рейдер, у этой поселенки нет крышек, чтобы откупиться. — И как тогда вопросик будем обкашливать? — он сжал ее плечо чуть сильнее. — Поселенка ведь понимает, что без откупа ей отсюда не уйти? Легко поняв, куда он клонит, Линда сначала захотела треснуть его по лицу за очередной перевод шутки во что-то пошлое, но эта кривоватая ухмылка, сильная рука, крепко сжимающая её плечо и хищный взгляд, смотрящий сверху вниз, а ещё запах коньяка — всё напоминало о той самой первой ночи и утре с ужасной головной болью и тошнотой. Тогда Линда совсем не доверяла Нэшу, а теперь… Теперь же почти на трезвую голову она могла уверенно сказать, что была готова подставить свою спину этому рыжему мужчине, который не раз успел доказать, что достоин этого доверия. Ровно как и достоин её самой, пожалуй. — Может, как-нибудь договоримся? — улыбнулась Линда, подыгрывая. Давненько же они не творили всякое в постели, подумал Нэш. Да и постели-то толком не было и настроя тоже: приходилось то держать марку перед Гроберг, то возиться с проблемами в Мезонине, то нянчиться с малышом Бисквитом, который им с Линдой в сыновья годился. Теперь отвлечь их друг от друга могла разве что пожарная тревога, да и то Оскар бы вероятнее всего на неё забил. Легким движением рейдер усадил ее к себе на колени, одной рукой взяв за шею и обхватив большим и указательным пальцами основание челюсти. Властный хват, однако, не создавал ни боли, ни препятствия для дыхания. — Называй свои условия, — хриплый голос с бархатисто-сладострастной ленцой прозвучал у самого уха Линды. — А я уже решу, хватит мне этого или нет. Слегка приподняв голову и ощущая на шее чужую ладонь, что могла бы легко сдавить её, лишив всякого воздуха, Линда с трепетом выдохнула, а затем пальцами провела по щеке Оскара, слегка поглаживая грубую кожу. — Может, одной ночи хватит для откупа? — почти прошептала женщина, вторую руку положив на плечо рейдера, то самое, где когда-то был большой синяк, полученный от срикошетившей пули. Он лишь покачал головой, поймав ее руку и прикусывая клыком кончик пальца, а потом тут же касаясь этого места губами. — Думаешь, так легко откупиться от рейдера? Мне нужны все ночи с тобой, — улыбаясь, шепнул он. — Но сегодняшнюю я готов принять в качестве аванса. — Полагаю, у меня нет выбора, кроме как согласиться на эти варварские условия, — усмехнулась Линда, подавшись ближе к телу мужчины и прижимаясь своей грудью к его. Они оказались так близко, что ощущали горячее дыхание друг друга, а взгляд чёрных глаз все ещё казался поселенке опасным и хитрым, рейдерским, совсем как в тот день, когда они познакомились и Оскар сразу же выбрал её жертвой. И он добился своего. — Выбор у тебя есть, — он плавно перевел руку с шеи женщины на линию ее волос и слегка потянул, заставляя откинуть голову. — Выбор решить, быть с тобой погрубее или понежнее сегодня, — пробормотал он, покрывая мягкую кожу поцелуями, словно вампир, готовящий свою жертву к укусу. Когда-то Линда слышала, что во время секса все рейдеры становятся животными, насильниками, которым удовольствие доставляет лишь чужая боль. Вот только она уже давно поняла, что даже будь это правилом, в нем находились исключения, и Оскар ни во время их первого случайного секса, ни в один из последующих груб не был, не говоря уже о жестокости. Барлоу даже стала сомневаться, а рейдел ли он вообще? Проверять не хотелось, но хотелось увидеть ту малую его рейдерскую часть, запомнить её и принять, даже если она ничтожна в сравнении с настоящей тёмной стороной Оскара, которую тот скрывал, но выдал во время рассказа о мести за брата. — Я хочу узнать, как это бывает «по-рейдерски», — произнесла на выдохе Линда, припоминая мужчине его слова во время той самой ночи, после которой их отношения так внезапно соскочили с прямого пути вражды, а шаткий союз скрепил «Реми Мартин» и кольцо с его горлышка. — Твоё слово всегда было для меня закон, моя царица, — неожиданно стальные пальцы схватили её за запястье. — Но и ты не скромничай. Пожалуй, понятия «по-рейдерски», они с Линдой все же воспринимали по-разному, подумалось Нэшу. В конце концов, они были не на заправке «Красная ракета», не в грязной хибаре на туристическом спальнике и не в на какой-нибудь только что разграбленной помойке отходов электроники. Видеть поселенку рейдершей-наркоманкой из Кратера или дешевой шлюхой Оскар не мог и не хотел, потому что ее статус был для него куда выше, однако, кое-что из арсенала показать ей он все же мог. В мгновение ока он перехватил Линду и бросил на кровать, нависая сверху и перекрывая доступ к бегству. Держа оба ее запястья прижатыми к покрывалу, он вцепился в ее шею, сначала покрывая ее цепочкой поцелуев, а затем уже прикусывая острыми резцами, но легко, оставляя лишь красные следы, а не засосы. Закинув голову назад, издав негромкий, приглушённый полустон, поселенка чувствовала каждой частичкой тонкой кожи влажные поцелуи на шее, горячее дыхание мужчины и его руки, которым она вверяла власть над собой. Сердце в груди застучало быстрее, будто норовя пробить рёбра, и где-то внутри распалялся такой же жар. В голову неумолимо лезли воспоминания первой ночи, но тогда это был просто секс, и Оскар совсем не беспокоился ни о явных следах на шее. Сейчас же все было иначе — мужчина лишь слегка прикусывал тонкую кожу, заставляя Линду порой вздрагивать и взволнованно выдыхать. Он явно не собирался прибавлять ей проблем в виде заметных засосов, за что женщина была ему благодарна. Оскар никогда не брал женщин силой, хотя в рейдах его кореша иногда позволяли себе подобное. Будучи шкетом, он ничего не мог возразить взрослым мужикам, но когда повзрослел и вымахал до шести с лишним футов, стал сбрасывать членоносцев с беспомощных выживальщиц и избивал насильников до полусмерти, потому что тусить с такими, что в мусоре копаться. Однако, когда женское тело становится беспомощным добровольно, это уже не про насилие, а про доверие. — По-рейдерски — это быстро и жестко, — объявил рейдер, вставая на колени и рывком вытягивая ремень из пояса брюк. Ловкие пальцы обвили крепкую петлю вокруг запястья Линды, звякнула пряжка. Другой конец он привязал к кровати, а после наклонился к стоявшему у изножья рюкзаку, откуда показалась тонкая бечевка, нужная в походе. — И чтобы выжить, ты должна мне довериться, — заключил он, конец веревки обвился вокруг второй руки Барлоу, как плотоядная змея. Попробовав пошевелить привязанной рукой, Линда быстро смекнула, что Оскар не скупился на крепкий узел, который и правда сама она развязать бы не смогла. Если бы кто-то раньше попробовал обездвижить её, женщина бы точно уже извивалась, кричала и пиналась, как когда-то, когда один рейдер в Огайо пытался к ней приставать, но сейчас ситуация была совершенно иной. «Когда ты уже научишься мне доверять, Лин?», — спрашивал совсем недавно рейдер, и ведь правда — она всегда ждала подвоха или удара даже от близких людей, особенно — от мужчин. Но ведь Оскар был другим. Закрыл её от Радикалов, спас во время резни в Болтон-Гринс и просто был рядом, изменившись за это время до неузнаваемости. Может, сегодня он и играл пьяницу, но тело всё ещё помнило, как Нэш ворвался в её номер и прижал к себе, не давая сделать вдоха. И всё же, с тех пор он не позволял себе подобного, а значит… — Я доверяю тебе, — выдохнула Линда, и заглянула в тёмные глаза мужчины. Слова эти были для любого человека с поверхности в тысячи раз ценнее всяких «люблю тебя» и «вместе навсегда», потому что ими не разбрасывались попусту. Женщина позволила привязать свою вторую руку к изголовью кровати, и хотя волнение царапалось внутри, а сердце продолжало бешено колотиться, она не отказывалась от своих слов. Эти слова легко разбавили всю ту палитру чувств, что уже бушевали в рейдерской чёрной душе, и преобразились в плохо контролируемое возбуждение. Оскар сбросил с себя куртку, дёрнул вверх майку, обнажая грудь. На правой стороне красовался знак Головорезов, а тату на левой будто доверили ребенку — два простеньких человечка, державшиеся за руки и улыбающиеся. Это был рисунок Джорджи, который Оскар увековечил на коже, когда бумага совсем истрепалась. Живот, бока и плечи изрезали длинные полосы, шрамы от пуль и ожоги, и в свете потолочной лампы Линда могла разглядеть весь этот нательный «музей» в деталях, тем более что ей и заняться-то сейчас было нечем. Пальцы уже были знакомы с застежками фермерского комбинезона, поэтому Оскар справился с ними двумя едва заметными движениями, и тут же распахнул рубашку Линды, освобождая грудь женщины от нее и от бюстгальтера, который он поднял вверх. И тут же наклонился над ней, держа одну грудь в руке, куда она помещалась идеально, будто была отлита специально по размеру рейдерской ладони. Губы вцепились в свободный сосок, покусывая его и посасывая, водя языком по коже, что быстро морщилась от прикосновений и дыхания. Приглушённое мычание сорвалось с губ Барлоу, а ремень и верёвка слегка натянулись от напрягшихся рук. Прикосновения к столь чувствительному месту всегда ощущались особенно ярко, и Оскар за всё время уже прекрасно выучил её слабые места, чем сразу решил воспользоваться, едва Линда позволила связать себя. За это женщина любила и одновременно ненавидела его, хитрого актёра, на чьё выступление она в своё время повелась также, как учёные. Когда его ладонь слегка сжала вторую грудь, поселенка закинула голову назад и напряжённо сглотнула, чувствуя, как чужие зубы едва сжимают сосок, вызывая лёгкую и почти неуловимую дрожь в теле. Он услышал скрип изголовья кровати от натянутых веревок и издевательски ухмыльнулся. «Ты в моей власти», — будто говорили его бездонные глаза. Оставляя одну руку ласкать ее грудь, Оскар опустился ниже, целуя и поглаживая линии ребер и впалый живот. Нежная кожа покрылась мурашками, которые он смахивал языком и пальцами. Движения его были плавными, но в то же время резковатыми и нетерпеливыми, а бедра всё крепче вжимались в бедра Линды. Растянувшись рядом с Линдой, Оскар вновь впился в ее губы, требовательно проникая языком в ее рот. Ладонь скользнула с груди на живот, под наполовину стянутый комбинезон и линию трусиков к самому лобку. Средний палец протиснулся между складками, касаясь клитора. По теплу и влажности внизу рейдер понял, что происходящее женщину более чем устраивало, но продолжал распалять ее и мучить, не делая движения плавными и ритмичными, а наоборот, меняя скорость, а то и вовсе выныривая обратно, к животу. Всё это ощущалось Линдой как попытка дразнить — наглая, мучительная и, чёрт возьми, рабочая, потому что тело уже просило разрядки, но ловкие пальцы бывшего взломщика не давали ей шанса, только больше оттягивая момент соития и лишь сильнее будоража, хотя, казалось бы, куда больше. — Оскар… — впервые её тихий и слегка хрипловатый голос произносил это имя так умоляюще и возбуждённо, а путы вновь натянулись, когда чужая рука в иной раз приподнялась к животу и тяжело вздымающейся от сбивчивого дыхания груди. Его имя сорвалось с его губ почти тем же тоном, что и в ту ночь, когда он завалился в её кровать без приглашения, но в этот раз в нем не было страха, а лишь желание. — Бесполезно умолять, Лин, — прикусив ее нижнюю губу, Оскар отстранился и вновь вернул руку на клитор. — Ты кончишь, когда я захочу. И столько раз, сколько я захочу. — он хмыкнул и беззлобно добавил: — Не нужно было шутить тогда про чай. Она сама выдала ему всё свое тело со всеми его слабостями, которыми можно было манипулировать, ведя игру по своим правилам. Тот, кто привык выживать всю свою жизнь, мгновенно ориентируется в любой ситуации и учится с быстротой пули. Обрисовав кончиком языка контуры ее уха, рейдер отстранился и легко стянул с ее ног комбинезон вместе с нижним бельем, ткань которого уже пропиталась влагой. Сделав еще несколько движений пальцами, Оскар переместился к ее ногам, требовательно их раздвигая, и нырнул между ее напряженных ног, ласками заставляя ее бедра расслабиться, цепкие пальцы стиснули ягодицы так, что они приподнялись, а спина — слегка прогнулась дугой. От вкуса у него закружилась голова, язык задвигался между влажных складок настойчиво и уверенно, пока уши слышали стоны женщины, изредка приглушенные ее ногами, которые она то напрягала, то расслабляла вновь. Никто из прежних партнёров Линды не предлагал ей таких ласк, выбивая из лёгких почти весь воздух и заставляя задыхаться, забывая почти обо всём — о бункере вокруг, о мире, обо всех проблемах и даже о треклятом чае, про который хотелось шутить только больше, если наказание будет таким. Закинув голову назад и сильнее выгибаясь в спине, женщина не могла сдержать стонов удовольствия, когда чужой язык ритмично обводил и ласкал клитор, двигался уверенно и чётко, заставляя поселенку кусать губы и тихо мычать. Путы только сильнее натянулись, а ладони оказались крепко сжаты. Теперь Линда оказалась твёрдо убеждена в одном — если она и позволит какому-то рейдеру держать себя в плену, то это будет только Оскар. — О Боже… — прошептала поселенка, горячо выдыхая, ощущая нестерпимый жар ниже живота, меж складок, где умело орудовал налётчик, выучивший ещё одну слабость её тела, которой наверняка в будущем будет пользоваться. Он извлек из нее все звуки, которые хотел, включая имя того бородатого небесного парня, в которого зачем-то верили его бездарные родители-алкоголики. Остановился, ощутив на кончике языка слабую пульсацию, потому что дать кончить Линде сейчас не был намерен — управлял ведь ситуацией. Отстранившись, Оскар избавился оставшихся составляющих собственной одежды, а после неспешно развязал узлы на спинке кровати, оставляя ремень и веревку на запястьях Линды. Сев на пятки, он потянул девушку на себя и быстро, без подготовки, вошел в нее. Придерживая ее спину одной рукой и медленно двигаясь внутри, рейдер взял конец веревки и обернул вокруг собственной шеи так, что поселенке стоило просто чуть сильнее отвести руку, чтобы кислород мгновенно перестал поступать в легкие — теперь власть перешла к ней. — И чтобы выжить, я тоже доверюсь тебе, — сдавленно сказал он, чувствуя, как жесткая бечовка впивается в кадык. Соблазн был велик, особенно учитывая, как мучал её Оскар, не давая кончить, что просто сводило с ума. Ладонь даже немного отодвинулась, чуть сильнее натянув тугую верёвку, и всё же, рука замерла, не давая путам туже затянуться вокруг шеи рейдера и перекрыть кислород. Нет, Линда никогда не была мучителем, хотя и пообещала себе, что отомстит Оскару, просто его же способом и в другой раз. Когда мужчина взял более быстрый темп, поселенка стиснула зубы, ощущая, как внизу становится ещё влажнее и жарче, как легко скользит внутри твёрдый член, и она обхватила ногами чужую талию, позволяя ему войти ещё глубже. Веревка между ними протягивалась как канат доверия — сжатая в кулаке у Линды, она будто вот-вот собиралась стать капканом, но женщина не давала этому случиться. И хотя он был сильным, и в любой момент мог оказать сопротивление, всё же приятно было доверить свою жизнь кому-либо, и в постели это так же важно, как в бою. Крепко держа Линду за ягодицы, Нэш действовал всё интенсивнее и напористей, чувствуя как ногти ее болезненно вцепляются в его спину, оставляя длинные красные полосы, но не травмируя до крови. Желая вновь взять ее так, как налетчик берет свою добычу, Оскар резко скинул ее с себя, а затем уверенным жестом заставил встать на четвереньки и вошел сзади, звонко шлёпнув ее по влажному от пота бедру. В таком положении он опять управлял ситуацией, поэтому мог оказаться еще глубже и двигаться куда интенсивнее, чем сидя на коленях. Рука рейдера нырнула Линде под живот, пальцы вновь оказались между ее половых губ, но теперь двигались уже в ровном и интенсивном ритме, не сбивая скорость и настрой на финал. Дыхание совсем сбилось, стало тяжёлым и рваным, а руки едва держали тело. Линда почти не сдерживала довольное мычание, и когда пальцы рейдера вновь стали ласкать клитор, женщина застонала, выгибаясь в спине и позволяя брать себя резко и грубо. Поселенка сильно прикусила губу, когда жар стал совсем невыносим, и всё тело пробило лёгкой дрожью от долгожданного оргазма, пульсирующего внизу живота и волнами удовольствия разносящегося по всему телу каждой нервной клеточкой. Почувствовав сокращения под своими пальцами, Оскар похотливо заурчал, но еще какое-то время продолжал держать пальцы на клиторе и двигаться внутри Линды, пока не дождался собственного оргазма, впуская в ее тело горячую, тёплую волну. В моменте он заставил ее вновь сесть к себе на колени, и крепко прижавшись животом и грудью к ее спине, вцепился в шею, как кобель в загривок суки. После разрядки он сразу ослабил хват, позволяя Линде обессиленно опереться на себя и лениво целуя разгоряченную, влажную кожу. Распутавшаяся веревка, такая же безвольная как и они, провисла между потными телами. — Надеюсь, следующая часть долга не заставит себя долго ждать, — прошелестел Линде в ухо хриплый голос. Напряжённо хватая ртом воздух, Линда с улыбкой обернулась и оставила поцелуй щеке рейдера, приникая к его крепкой груди. — Не жадничай… Времени хватит, — с такой же хрипотцой сказала она мягко, положив свою руку поверх его ладони, лежащей на её правой груди. Рядом с Оскаром было тепло… И речь вовсе не о жаре и похоти, овладевшими ими сейчас, а о том доверии, которое они проявляли друг к другу. Даже забавно — Линда никогда подумать не могла о том, что будет уверена в мужчине, слишком уж много своего опыта она перенесла и видела чужого. И кто бы мог подумать, что исключением в правиле станет рейдер, которого еще несколько месяцев назад она ненавидела больше всего? Странный парадокс, и тем не менее, порой приятно ошибиться в ком-то.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!