Вернутся к фанфику
27. Тайный инвестор
19 мая 2026, 23:55Скажи кто Келвину раньше, что придётся знакомиться с весьма строгими родителями девушки, от решения которых зависят не только их отношения, но и разработка вакцины от Чумы Горелых, и он бы тут же выпрыгнул в окно, как когда-то сделал с Дженис. Но погода на пустошах меняется быстро, а люди — и того быстрее, так что вот он — стоял перед дверью кабинета, на котором гордо висела табличка с именем Фелисити Честертон, и не знал, куда себя деть.
Одно дело — пообещать себе и Деборе быть лучше, взять ружьё матери и, проводя пальцами по цевье и рукояти с гравировкой спортивного клуба Пенсильвании, поклясться убивать только для защиты себя и близких, и совсем другое — на деле доказать кому-то свою любовь. Даже если для этого придется сидеть на диванчике и ежиться от пристального взгляда арктически-холодных глаз, молясь всем богам, чтобы не ляпнуть дурость. Ей богу, перед Гроберг Келвин и то волновался меньше!
Наконец, набрав полную грудь воздуха, рейдер принял приглашение проводившего его Мистера-Помощника и вошёл внутрь. Строгая рабочая атмосфера аскетичной комнаты сразу же заставила Олдриджа напрячься, пока он проходил к двум креслам, где за круглым столиком с чашкой кофе в руках уже сидела женщина в белоснежном лабораторном халате с бейджем на груди.
— Добрый день, — поздоровался он, и, получив кивок, присел напротив, чувствуя, как позвонки ломит от пристального взгляда Честертон. Чёрт бы побрал эту ответственность в отношениях, но что поделать — раз уж пообещал Деборе, что справится. Значит, должен, и уважительной причиной пропустить этот разговор будет только смерть.
— Добрый день, — вежливо поздоровалась Фелисити, немного наклоняя голову. — Могу я предложить вам кофе? — не дожидаясь ответа, она обратилась к роботу, вплывшему в кабинет следом за рейдером. — Арнольд, будь добр.
Пока Мистер-Помощник наливал из кофейника во вторую кружку, Фелисити аналитическим взглядом рассматривала рейдера. Что ж, у них с Деборой определенно имелась одна общая слабость — они обе были падки на красивых мужчин. В молодости Уолтер тоже был очень привлекателен, и это едва не погубило её карьеру, а затем чуть не лишило жизни.
Едва Арнольд отъехал в сторону, Фелисити откинулась на спинку кресла и устроила руку на подлокотнике, слегка постукивая пальцем по губам. Она чувствовала, что парень нервничает, но, надо признать, нервничала и сама. Еще будучи беременной, она много раз представляла себе, как её дочка будет знакомить ее со своими парнями, и намеревалась выбирать их придирчиво, будто кандидатов в смотрители убежища. Но и этот момент она проворонила: дочь сама сделала выбор, и Честертон оставалось лишь убедить себя, что выбор этот не станет роковым.
— Итак, Келвин… Могу я называть вас так? — поинтересовалась она, отпивая из кружки. — Дебора весьма ясно дала понять, что относится к вам очень серьезно. Не берусь требовать права оценивать ее выбор, но раз обстоятельства сложились таким образом, я считаю, что нам нужно познакомиться получше.
— Да, пожалуй, — только и смог ответить Келвин, подняв голову и встретившись с леденящим душу взглядом. В иное время он бы только посмеялся над тем, как тушуются парни перед родителями девушек, а теперь… Жизнь — интересная штука, очень непредсказуемая. — У вас наверняка есть вопросы…
Мысленно он хлопнул себя по лбу. Только бы она не просила пересказать ей всю историю их с Дебби отношений. Что он вообще сможет на такое ответить? «Ну, я нашёл её на дороге, дал погулять в городе, кишащем убийцами и насильниками, потом хотел отдать в добрые руки, но не вышло, так что я лишил её девственности»? Нет, ужасно получалось, просто ужасно, и легче было объяснить Барбо, кто такие рейдеры, чем Фелисити — кто такой он сам.
Вопросов у бывшей смотрительницы было много, конечно же, да только она не считала себя вправе задавать большинство из них. Чувство вины за то, что когда-то пришлось оставить ребенка в чужом убежище, было настолько всепоглощающим, что Фелисити заперла себя и своих людей в этом бункере, лишившись контактов с внешним миром и возможности узнать, что Дебора жива. Или, что еще хуже, мертва.
Женщина была слишком прагматичной, чтобы тешить себя иллюзиями, будто утерянные годы можно наверстать, вернувшись в жизнь дочери, и что-то диктовать ей. Однако Дебора всё еще нуждалась в защите, пускай и не материнской.
Если бы Дебби и Келвин познакомились в довоенное время, вопросы у Фелисити были бы проще некуда: Кто ваши родители? Какое у вас образование? Как вы зарабатываете на жизнь? Сейчас всё это отпадало, потому что истории у выживальщиков в основном похожи, трагичны и омыты кровью, а у рейдеров и подавно.
— Я не первый год живу на свете, — вздохнула она, — и знаю, кто такие рейдеры и какой образ жизни они ведут, поэтому не стану уточнять эти детали у вас. Однако, в связи с этим, у меня есть вопрос: моя дочь в безопасности рядом с вами?
Эти слова заставили Келвина негромко выдохнуть от облегчения. Он-то рассчитывал первым делом услышать что-то гораздо более каверзное. Только вот раз уж Фелисити знала, кто такие рейдеры, то едва ли поверит обычным словам… Которым, честно сказать, после резни в Болтон-Спрингс и ранения Деборы не верил и сам Олдридж.
— Я не наврежу ей, если вы об этом, — поняв ту суть, которую хотела услышать женщина, сказал он, стараясь храбро выдерживать ее испытующий взгляд. — И сделаю всё, чтобы защитить Дебору и дать ей всё необходимое.
— Вы научили ее выживать — это правда?
Фелисити вспомнила длинный шрам, уродующий гладкую кожу на лице ее дочери, и длинную полосу на её боку — результаты жуткой резни в Болтон-Гринс. Из тридцати резидентов тогда выжило лишь девять, говорила Дебора, и взгляд ее голубых глаз был тогда столь дикий, что Фелисити легко догадалась, что дочь стала одной из девяти вовсе не потому, что пряталась где-то в безопасном месте, а потому что сражалась и выбила свою жизнь с боем.
«Это — мой пистолет. Из него я убила своего первого горелого. И своего первого человека. Келвин научил меня стрелять из него», — уверенный голос Деборы в голове у Честертон звучал почти так же сурово, как ее собственный.
Тогда от мысли, что дочь стала убийцей, у Фелисити пошла трещина по сердцу. Возможно, попади девушка к другим людям и в другое безопасное место, ей бы не пришлось делать столь жестокие вещи. С другой стороны, всякое безопасное место на пустошах рано или поздно перестает быть таковым, и аграрный центр «Волт-Тек» тому доказательство. Сама Фелисити в свое время была совершенно не готова к этому, и обучение ее было суровым и кровавым.
«Она и об этом рассказать успела?» — удивился парень, но уверенно кивнул, вспоминая все те долгие тренировки, уроки стрельбы и лекции о выживании.
— Правда. Я научил её стрелять и орудовать ножом… Для самозащиты, — Келвин счёл нужным подчеркнуть последнее, чтобы Честертон не подумала, будто он вербует её дочь в ряды налетчиков.
Пожалуй, не будь этих тренировок, и Дебора уже давно была бы мертва… Нет, даже думать о таком было ужасно, ужасно и страшно, так что Олдридж отчасти гордился собой. Но вместе с тем он винил за то, что не был тогда рядом и не смог уберечь от раны, что могла стать фатальной для маленькой резидентки.
— Это… Важный навык в пустошах. Особенно для тех, кого могут посчитать лёгкой целью.
Фелисити медленно кивнула и нашла в себе силы скупо улыбнуться мужчине. Улыбок кому попало она не раздавала, но если благодаря ему Дебора зашла так далеко и получила шанс вновь воссоединиться с матерью, он ее заслужил.
— Что ж, как мать, я хочу сказать вам за это спасибо, Келвин.
Пожалуй, сейчас было бы впору закашляться, потому что Келвин шел сюда с настроем на мучительный допрос в стиле Кровавых Орлов, а вышло так, что его… Поблагодарили. Видимо, Дебора не стала рассказывать ни о случае с Коди, ни о том, как Олдридж упорно пытался отдать её в руки Спасателей и оградить от себя. А ещё — о первой встрече, когда он оставил бедняжку в баре… Список того, о чём стоило сожалеть, был огромным.
— Это… всего лишь мой долг, — не без удивления ответил Келвин, неловко пригладив свой светлый ирокез.
Не он здесь должен был сидеть. Образованный мужчина, настроенный на крепкую семью и карьеру — вот кого ожидала Фелисити, а получила мальчишку, карьерный рост которого заканчивался на «Гроберг терпит», а семейные ориентиры — где-то возле «жить долго и счастливо».
— Долг? — сощурилась Фелисити, и улыбка тут же потухла. — Не любовь?
Она знала, что такое долг — служение «Волт-Тек» было ее смыслом большую часть жизни, и это доставляло ей удовольствие, пока однажды в него не ворвалась любовь, снося ее мир, словно ударная волна. Разрыв между ней и долгом в итоге поставил ее перед тяжелейшим выбором.
— Поймите меня правильно, — объяснила она. — Я должна быть уверена, что вы относитесь к ней серьезно. Не хочу, чтобы кто-то причинил Деборе еще больше боли, чем она уже испытала из-за людей, бросивших ее.
«Например, из-за меня», — мысленно добавила Фелисити. Она так и не нашла в себе сил поговорить с девушкой о том, почему она оставила ее с Барбо, а не взяла с собой, но этот немой вопрос без труда читался на молодом лице, так похожем на ее собственное двадцать пять лет назад. Жаль, что такой разговор нельзя расписать по пунктам, как сценарий очередного совещания, и провести его, блистая и рассыпая аргументы как из рога изобилия.
— Долг как… Любящего мужчины, — нервно ответил Келвин и мысленно пожалел о том, что открыл рот, что пришёл сюда и что вообще родился. — Чтобы «всегда быть рядом, поддержкой и защитой», так говорила моя мать.
Сердце болезненно кольнуло, но он понял, что без откровений сегодня не обойтись. Да и женщина лучше поймет женщину, чем его, молодого придурка, не умеющего держать язык за зубами и вечно ходящего по тонкой грани. В конце концов, может, у Келвина не было примера настоящего отца, ибо его собственный был тем ещё козлом, на которого он решительно не хотел становиться похожим, но вот Торп…
«Раньше я думал, что Торп с ума сошёл, раз решил стереть с лица земли последний в мире нетронутый войной город из мести за Розалин, но теперь…», — теперь-то Келвин хотел равняться на него как никогда раньше. На сильного лидера, жестокого к чужим, но справедливого к своим, и открывшем хрупкое сердце лишь той одной, с потерей которой так и не смог смириться.
Фелисити представила, что ей придется знакомиться еще и с этой женщиной, но по взгляду ставших стеклянными ореховых глаз молодого человека поняла — не придется. По напряженной позе, рваным движениям и дымящейся кружке кофе, к которой Келвин так и не притронулся, женщина догадалась, почему Дебора говорила о нем как о «непростом человеке». Как и у всех выживальщиков, у него был целый товарный вагон боли, что приходилось тащить за своей спиной.
— Думаю, она бы одобрила, что вы полагаетесь на ее слова, — голос Честертон смягчился, и могло даже создаться впечатление, что она говорит с ним как мать, а не как строгая родительница его девушки.
— Хотелось бы в это верить, — он постарался улыбнуться, и хотя Келвин уже второй раз слышал подобные слова, сам всё ещё не был в этом уверен. Нет, не до тех пор, пока он кровью и слезами не докажет, что стал лучше, стал тем, кем хотела его видеть Шерон Олдридж. — В общем… Я пообещал Деборе, что всегда буду рядом. И не нарушу своих слов.
Она лишь кивнула. Обещания мужчин… Такие красивые, и в них так хочется верить, особенно молодым девушкам, которые так жаждут вечной и всепоглощающей любви. До Войны невыполненные обещания оборачивались лишь разбитыми сердцами, а на пустошах — уже потерянными жизнями. Чужими жизнями, в случае с Фелисити Честертон.
Нет, она не верила словам — только действиям. Готовясь к этой встрече, как и к любой другой, выслушала мнения Барбо и Аддингтон, которые хотя что-то и утаивали, но сходились в одном: Келвин, хоть и был рейдером с весьма мутным прошлым, действительно заботился о Деборе и доказывал это своими поступками. Однако Фелисити полагалась не на субъективные мнения, а на эмпирический опыт, и не собиралась так легко принимать выбор дочери, пока не увидит всё своими глазами.
— Признаюсь честно, у меня есть очень серьезные причины опасаться рейдеров, и выбор моей дочери меня беспокоит, — женщина допила кофе и положила ногу на ногу, сцепив руки в замок. — Дебора ясно дала мне понять, что не откажется от вас и не в моей власти противиться этому, но я хочу, чтобы вы знали: ей не место в грязном лагере среди убийц и грабителей. У нее должно быть иное будущее, поэтому вот вам мой совет, Келвин. Лучше разбейте ей сердце, если не готовы отказываться от всего этого.
— Я понимаю, — неожиданно для самого себя признался он и отвёл взгляд. Келвин просто не мог даже подумать о том, как они с Деборой будет уживаться в его ветхой хижине в Кратере, а засыпать не под мелодичное дыхание друг друга, а под стоны и шлепки за стенкой. Нет, если сам рейдер и был готов жить вот так, то его принцесса заслуживала лучшего. — Сейчас… сложно строить планы на будущее из-за Чумы Горелых…
— Согласна, — кивнула Фелисити. — Но это не значит, что их не должно быть.
«Волт-Тек» всегда учил ее мыслить в будущее — жить не сейчас, а потом, когда наступят лучшие времена, что нередко гласило на его пропагандистских плакатах. Из-за этого Честертон отложила свою встречу с дочерью на двадцать пять лет, чтобы увидеть ее в иные, лучшие времена. Которые так и не наступили. А наступят ли? Однако бывшая смотрительница всё еще не готова была жить «сейчас».
«Но если мы с тобой хоть немного похожи, ты увидишь в нем то, что вижу я», — сказала ей Дебора. Похоже, Честертон начинала понимать, что дочь имела в виду.
— Что ж, на данный момент, я узнала всё, что хотела, — женщина вновь улыбнулась, даже благосклонно. — Я больше не собираюсь уходить из жизни Деборы, и полагаю, вы тоже. В таком случае, у нас есть кое-что общее: мы оба хотим для неё блага. Надеюсь, что со временем мы не разойдемся во мнении, что этим благом является.
— Да, я… тоже, — неловко ответил Келвин, всё же решившись взять чашку и сделать несколько глотков этого горького кофе, потому что было бы невежливо даже к нему не притронуться. Не будет же Честертон его травить… Так ведь? — Спасибо за приглашение.
Что ещё стоило сказать? И стоило ли вообще? Подбирать слова с матерью возлюбленной — что по минному полю бегать, гадая, какая из кочек взорвётся и оторвет обе ноги. Хотелось бы наладить какую-то связь, потому что, чёрт возьми, Дебора была для него важна, и даже если сама она пока не стала слишком близка с матерью, стоило показать, что её семья — и его семья тоже.
— Дебора… много думает о вас. И действительно хочет попытаться стать ближе, — негромко сказал он, будто сама Дебби подслушивала под дверью. — Не давите на неё из-за меня, ладно?
Тут уж пришел черед Фелисити отводить взгляд на свои ухоженные ногти. Все эти новые связи и отношения стали казаться ей сложнее самых длинных формул и труднопроизносимых терминов. В химии, фармацевтике и биологии всё работает по законам природы, но человеческая природа всегда оставалась загадкой для закрытой и погруженной в собственные измышления Честертон.
И всё же слова Келвина звучали обнадеживающе, почти так же, как аккуратное «мама», которое Дебора произносила как чужое, и в этом тоже была виновата Фелисити.
— Я уже упустила время, когда я могла влиять на дочь, и в этом ваше преимущество, — заметила она, заставив себя взглянув на избранника Деборы вновь. — Всё, что мне остается — это желать ей счастья.
***
Линда с усталым вздохом отложила очередную бумажку в сторону. Пока что так и не удалось найти ничего заслуживающего внимания — лишь медицинские отчёты о невинных препаратах от простуды и техническая документация. Да и чего стоило ожидать, если в их распоряжении были только несколько картотек, а доверять им больше Честертон не решилась. Всё начинало казаться бесполезным, но Барлоу не привыкла опускать руки, а потому продолжила, изредка потирая глаза, дабы буквы не двоились. Скрипнула дверь в пыльную комнатку архива, и поселенка подняла голову, увидев Оскара — довольного и растрёпанного, вновь умело играющего роль пьяницы, якобы забывшего, где был его номер. Второй раз на подобное Линда не купилась, и скрестив руки на груди, лишь тихо фыркнула. — У меня пока ничего особо интересного, — предваряя его вопрос, заявила она. Нэш попробовал пригладить рыжую шевелюру, впрочем, безуспешно, и развалился на стуле весьма гордый собой. Они торчали тут, кажется, дня три уже или четыре — не поймешь без солнца и часов, и все это время провели без каких-либо успехов в продвижении их с Линдой расследования. Да и общий поиск наводок на таинственную лабораторию, где создали Чуму Горелых, тоже застопорился, поэтому им пока не с чем было возвращаться на Вершину Мира, и все они жили тут как на курорте. Конечно, это было приятно, но Нэш откровенно хандрил без солнца и не понимал, как яйцеголовые могут торчать здесь столько лет, хотя и быстро раскусил, как они скрашивают свои будни — в бесплатном баре. Однако, сегодня кое-что изменилось. Оскар стал для местных ученых источником новостей и прекрасным собутыльником. Каждый вечер в баре он повторял свой трюк, делая вид, что едва уходит с пьянок на своих двоих, а сам успешно играл роль шпиона, вычисляя слабости и бреши в местной системе. И нашел. — Зато у меня кое-что интересное, — улыбнулся он, кладя перед Линдой пластиковый прямоугольник с продольной чёрной полосой. На нем красовался логотип Арктос Фарма и ярко-красный ромб в левом углу. — Ключ-карта? — удивилась женщина, осторожно взяв пропуск и рассматривая его. Судя по всему, доступ был высокого уровня — таких ключ-карт рядовые ученые не носили. — Что она открывает? — Помнишь, нам архивы показывали, и там еще крайняя комнатка была, с такой пуленепробиваемой дверкой? Вот её она открывает, Лин, — хмыкнул Оскар. — Один лысый в баре как нажрался, всё бахвалился, что везде вхож, ну я карточку его и подрезал. Вильям Риверс был на пьянках всегда, но Иезекииля порой сменяли другие ученые. Чернокожий мужик, бритый под ноль, однажды пришел вместе с дедом и всё сидел букой, но лишь до первой стопки, а потом его стало не заткнуть. Все-такие убежищные наивные как дети, пусть даже у них бошки седые и лбы в морщинах. — Только это — надо там быстро всё обшарить, — серьезно предупредил Нэш. — Тот типок до беспамятства вырубился, но завтра потери хватится и пойдет искать. Пошманаем в архивах, а карту я потом где-нибудь под сидение в баре закину. Решит, что сам профукал. — Ты не перестаешь меня удивлять, — искренне призналась Линда и тотчас поднялась, сразу смекнув, что временем разбрасываться не стоит. — Идём. Что могло скрываться за закрытыми дверями подземной лаборатории? Что-то подсказывало Линде — ничего хорошего, но много важного, способного развеять все сомнения и наконец-то дать им ответ. Оскар оказался прав — в архивах действительно оказалась неприметная маленькая комната, а за ней — тяжёлая металлическая дверь, выкрашенная в белый цвет. На стене рядом было установлено устройство для считывания карт, и поселенка, не оттягивая момент истины, приложила пропуск. Тихо зажужжал сканер, а затем маленькая лампочка загорелась зелёным. С приглушённым скрипом проход открылся, впуская их внутрь. Яркие лампы дневного света мигом заполнили небольшое помещение, заставляя Оскара и Линду щуриться. Всю полезную площадь занимали стеллажи, вдоль стены выстроились терминалы. Полки выглядели пустовато: наверняка накануне войны что-то пытались вывезти или украсть, чтобы продать подороже и спрятаться в бункер понадежнее, но часть коробок, картонных папок и органайзеров всё-таки сохранилась. Столов и стульев не было — место не располагало к долгому и вдумчивому чтению. — Мне будто снова тринадцать, и я вломился в чей-то дом, — заметил Оскар, подавляя порыв чихнуть от щекочущей ноздри архивной пыли, что пахла как-то по-особому — сухостью и слежавшейся старой бумагой. — Ну, и с чего начинать? Все эти дни Оскар старался держаться подальше от чтения и штудирования документов, которым занимались все, включая его белобрысого кореша, но сегодня, похоже, приходилось и ему подключаться и спалить своё плохое зрение перед Линдой. Будучи привыкшим добывать информацию алкоголем и кулаками, Нэш немного растерялся на незнакомой территории, полной сокрытых знаний. — Даже не знаю… — оглядывая похожее на древний склеп с сокровищами помещение, Линда зашагала вдоль картотечных шкафов. Стоило начать рассуждать, и поскорее, потому что в голове уже начал тикать таймер. — Ну, важные документы явно будут хранить отдельно от остальных… Может, в каком-то большом шкафу. Пара стеллажей и металлических шкафов здесь действительно были, но там оказалось так много стопок бумаг и папок, что на вычитку всего уйдет бы несколько дней, а у них с Оскаром была лишь одна ночь. Как налетчик, Оскар мог бы здесь всё просто сметать, пока не найдет нужное, но будучи представителем Гроберг решил быть с документами понежнее, как бы не хотелось наброситься на пугающее в своем многообразии папки. Пройдясь вдоль стеллажа, он выцеплял папку за папкой, щурясь на названия и аккуратно ставя на место, чтобы никаких следов их с Линдой пребывания в архиве не осталось. — Ну, про персонал и аппаратуру всяко же не надо, да? — предположил рейдер. — Короче, когда я за «Превентин» до Великой войны еще пробивал, он иначе назывался. Цифры были 2312 и буквы вроде. Есть резон и здесь что-то такое нарыть. — Значит, ищем папки с цифрами, — согласилась Линда, пробегая глазами по стопке аккуратно сложенных друг на друга широких папок. Она взяла одну из них и сразу смекнула, что здесь хранилась техническая документация. Подошла к другому краю стеллажа и начала искать среди других архивных документов, но пока что ничего похожего в глаза не бросалось. А время неумолимо шло. Проект «Рай», проект «Бобовый стебель», проекты «Генезис» и «Белая мышь» — ох и странные же названия эти яйцеголовые давали своим жутким экспериментам! В одном из органайзеров лежал один-единственный, заляпанный кровью файл — распечатка протокола терминала службы безопасности, в которой говорилось о том, что подопытные животные напали на учёных, роботы отключили фильтры и начали атаковать всех, включая людей. Хреновый конец… Неизвестно, сколько они тут провозились, прежде чем папка с названием 4-17-77-P6 привлекла внимание Оскара, потому что лежала на самом верху, и высокий рост позволил ему, а не Линде, заметить ее. Так обычно кладут то, что хотят сделать не спрятанным, но не слишком заметным — это любой домушник подтвердит. Встав на цыпочки, рейдер подтянул к себе документ, снимая с полки вместе с ворохом пыли, и открыл. — Лин, иди-ка сюда, — позвал он женщину, ведущую поиски в другом конце комнаты. — Ты погляди, какие цифры! Кому это Арктос платил такое баблище? Он не удержался от удивленного свиста — даже со своей дальнозоркостью он легко разобрал миллионы и миллиарды долларов в графе «Расходы», получатель которых не был известен. Финансовый след тянулся много лет и обрывался 23 октября 2077 года, в день конца света. Цифры были просто космическими, похожими скорее на замысловатые телефонные номера, и, конечно, будучи ребёнком двух педагогов, Линда в жизни такие суммы не видела. Да что уж там — ей даже карманные деньги до Войны давали редко. Вот только в графе получателя стоял прочерк, и свежий след обрывался резко, как у зверя, зашедшего в холодную реку. — Такая сумма и просто… Вникуда? — изумилась Барлоу, вновь и вновь перечитывая цифры в документе. Жаль, что нельзя взять его с собой — кто-то наверняка однажды заметит пропажу и… Оскар и Линда обернулись почти одновременно, когда услышали шаги в коридоре. Линда тут же сунула папку в шкаф, но это мало чем помогло, ведь их уже раскрыли на месте преступления, и не просто случайный научный сотрудник. Честертон остановилась в дверях, а рядом с ней стояли два охранных протектрона, готовых в любой момент открыть огонь. — Потрудитесь объяснить, что вы делаете в закрытой секции комплекса? — строго и жёстко спросила женщина, скрестив руки на груди и хмуро осматривая двоих взломщиков. Заметив дула пулеметов, встроенные в манипуляторы роботов, Оскар мгновенно метнулся вперед, закрывая собой Линду и поднимая пустые руки в примирительном жесте. — Спокойно, мы не вооружены, — призвал он, потому что боевой нож на поясе в расчет не брался, а винтовку он оставил в комнате — как-то невежливо было таскать ее на спине в гостях. Ох, и попали же они, как тогда с Беррингтон, ей богу! Однако тут рейдеру виделось два выхода: либо говорить правду о целях своего визита, либо молчать, нарываясь на дипломатический скандал, после которого их в лучшем случае выкинут из бункера в одних трусиках и бусиках. — Что вы здесь делаете? — с напором повторила вопрос Честертон. Прекрасно понимая, что выбор у них невелик, Линда положила руку на плечо Оскара и вздохнула. Нет, политический скандал им был точно не нужен — лучше пусть они вдвоём окажутся виноватыми воришками, но вплетать в это фракции точно не стоило. — Мы… Искали кое-что очень важное, — обратилась к Честертон поселенка. — Давайте без поспешных решений, хорошо? Мы всё можем объяснить. Смерив их обоих замораживающим взглядом, Фелисити махнула рукой, и роботы медленно опустили свои манипуляторы, но по-прежнему оставались готовыми в любой момент начать бой. — Я слушаю. С трудом отведя настороженный взгляд от механических вертухаев, Оскар коротко глянул на Линду, и у них состоялся безмолвный диалог, один из тех, что часто помогали им принимать совместные решения в экстремальных ситуациях. — У нас тут… как там до Великой войны… частное расследование, вот, — он неловко положил ладонь на затылок, взъерошив волосы. — О наркоте из Арктоса, которая в Уайтспринге появилась. Сложно объяснить, короче, но делегаты другие тут не причем, и они не в курсе. Честертон непонимающе приподняла одну бровь, уставившись на парочку, и хотя на её лице все ещё осталось суровое выражение решительного желания вышвырнуть их обоих прочь, Оскару все же удалось привлечь её внимание. Выйдя из-за спины Оскара, Линда заправила прядь медно-рыжих волос за ухо. Что ж, придётся им раскрыть карты и молиться, что в эту историю вообще поверят. — Это правда. Мы видели странные наркотики в Уайтспринге. В их составе были формулы, разработанные в Арктоса Фарма, и… Мы просто пытаемся найти хоть какие-то зацепки, откуда это могло пойти, — объяснила спокойным тоном поселенка, после чего уже немного тише добавила. — Это очень мутная история, которую мы пытаемся раскрыть прежде, чем наркотики пойдут в народ под маской настоящих медикаментов. В комнате вдруг повисла гробовая тишина, и лишь за защитным стеклом протектронов тихо жужжали механизмы и загадочно мелькали красные лампочки. Фелисити задумчиво потёрла подбородок, отвела взгляд и издала короткий тяжёлый выдох, анализируя сказанное двумя делегатами. — Уайтспринг, значит?.. Оскар кивнул. — Мы как узнали, что Торп пытался вакцину с наркотой от Чумы создать, связали одно с другим. Ну, и в архивах пробили, что здесь до войны запрещенные эксперименты проводили, чтобы ну… «Мед-Тек» уесть, вот, — объяснил он, надеясь, что Честертон поверит, будто о запрещенных препаратах они не услышали от пьяных учёных — мужики-то они были неплохие, и подставлять их не хотелось. — А еще вот что нарыли… Он достал папку, которую тщетно пыталась спрятать Линда, потому что уж лучше ничего не скрывать, раз всё равно история с Чумой Горелых и интересами Честертон не связана. — Мы по-крысьи поступили, каюсь, — нехотя признал он и протянул бывшей смотрительнице документ. С подозрением осмотрев рейдера, Честертон всё же взяла в руки папку и раскрыла её. С каждой прочитанной строчкой финансовой отчётности брови женщины хмурились в больше, и, кажется, та сумма, которая так удивила Оскара и Линду, оказалась весьма впечатляющей и для бывшей смотрительницы. Вдруг в голове сложился целый паззл, где ранее отчаянно не хватало деталей, и Фелисити, закрыв папку, медленно вдохнула. — Созовём внеплановое совещание, прямо сейчас, — произнесла она чётко, заставив поселенку и рейдера непонимающе переглянуться. Она покинула архив, не утруждая себя объяснениями, и паре ничего не оставалось как последовать за ней.***
Устроив локоть на столе, Дебби с трудом удерживала на ладони голову и откровенно зевала. Подняли-то их с Келвином быстро, но когда выяснилось, что произошло не нападение и не пожар, вырванный из девушки сладкий сон вновь начал наваливаться на нее. Главное, держать открытым хотя бы один глаз, пока все собираются, однако, даже в таком состоянии Деборе показалось странным, что в переговорном зале вместе с матерью их ждали Оскар и Линда: Фелисити как-то не выделяла раньше этих двоих из остальных делегатов. — По какому поводу сбор, Фили? — спросила Барбо, которая забыла в комнате очки и теперь щурилась на лежащую перед ней папку не в силах разобрать мелкий машинописный шрифт. Дженис рядом с ней пыталась привести волосы в подобающий вид, и только у Честертон, рыжего рейдера и поселенки сна не было ни в одном глазу. — Прошу прощения у всех за столь резкий подъём. Произошла одна непредвиденная… — холодный взгляд бывшей смотрительницы неодобрительно мазнул по Линде и Оскару, — …ситуация. Однако, дело не в ней, а в том, что у меня появились определённые домыслы насчёт расположения лаборатории где могли создать Чуму Горелых. Сон у Келвина как рукой сняло, и он резко выпрямился, точно услышавший шорох травы настороженный зверь. Дженис и Дебора хмурились, разглядывая бледное и задумчивое лицо Честертон. Получив всеобщее внимание, Фелисити положила на стол найденную Нэшем и Барлоу папку и сцепила пальцы в замок. — Есть основания полагать, что это место находится где-то в Уайтспринге. Дебора поспешно протерла заспанные глаза и вгляделась в документ. Цифры были большими, да, но ни о чем ей не говорили. И не ей одной. Сидящая рядом с Викторией Дженис неверяще нахмурилась. — Мисс Честертон, это невозможно, — возразила она. — Уайтспринг был курортом президентского уровня. В нём отдыхали богатейшие люди страны, и они бы не допустили, чтобы у них под носом строили какие-то лаборатории. К тому же, Спасатели давно исследовали все учреждения подобного типа в окрестностях города. — Только если эти богатейшие люди не финансировали строительство сами, — заметила Фелисити. Келвин, пытавшийся прочитать число на бумажках, быстро сбился и бросил это дело — всё равно столько крышек ни на одном брамине не утащить. — Дело не только в этой подозрительной отчётности. Совсем недавно я кое-что обнаружила в старых архивах кабинета генерального директора Арктос Фарма. Из другой папки мать Дебби вытянула простой прямоугольный лист. Текст небрежно и второпях набросали от руки, но роспись в углу вывели старательно и крупно, чтобы адресат понимал, что ему пишет не абы кто. — Это — записка за подписью Сэмсона Арктоса, оставленная его секретарше, — заявила она, а затем пригляделась, чтобы зачитать всем содержимое без ошибок. — «Я уезжаю, и до завтрашнего дня меня не будет на месте, так что перенеси все мои встречи». Пришлось опустить абзац о том, как высокомерный гендиректор поручил секретарше выгулять его собаку, а заодно рекомендовал сделать это не шагом, а бегом, аргументируя тем, что им обоим «не помешают физические нагрузки». — «Зарезервируй мне номер в Уайтспринге на выходные, как обычно. Передай этому…», — она прокашлялась. — Работнику генштаба, в общем, «что мы с Экхартом в субботу будем в гольф-клубе, а заодно проверим ход работы над нашим проектом». Здесь Фелисити сочла нужным закончить, чтобы не утомлять гостей другими наказами Сэмсона, вроде проверки клюшек и напоминания забрать костюм из химчистки. Наконец, бывшая смотрительница повернулась к задумчивой Дженис. — Я не берусь утверждать, что права, но информацию об этом «проекте» точно следует искать в Уайтспринге. Там ведь наверняка имеются старые архивы и отчётности? Парамедик слегка смутилась, когда все взоры обратились к ней. Ну, уж ей-то точно было не до архивов — едва успевала даже нынешнюю документацию вести, регистрируя каждую забредшую на территорию городу заблудшую душу. — Архивы у нас есть — ими заведует Софи Вагонер, — кивнула она также неуверенно, как когда-то Келвину, который принес ей пугающие новости о Чуме Горелых. — Но не берусь судить, что именно сохранилось. Беррингтон наверняка знает лучше. Оскар сморщился, глянув на Линду. Если Беррингтон прознает, что их «частное расследование» внезапно слилось с поисками вакцины таким причудливым образом, проблем не оберешься. Линда тоже это понимала, но страшно ей стало вовсе не за себя. Пусть Беррингтон выставляет её врагом народа, но если пострадает Адам… Если до такого дойдёт, Барлоу придётся тешить самолюбие блондинки и кланяться ей в ноги, умоляя вернуть поставки ингаляторов в Опору. Оскар понял ее тревоги и положил ладонь на плечо Линды, заставляя выйти из пучины собственных переживаний и вернуться в реальность. — Экхарт, — глаза у Барбо закатились, пальцы нервно забарабанили по столу. — Тони Экхарт? Или Томас? Это ж был министр сельского хозяйства США до Великой войны? Обращалась она, конечно, к Фелисити, потому что остальным это имя не могло сказать ровным счетом ничего. Однако даже так было очевидно, что такая должность не звучала достаточно важной, чтобы иметь отношение к секретным правительственным лабораториям. — Верно, — кивнула ей Честертон. — Полагаю, тот «проект», который упоминает Сэмсон Арктос, явно не был игрой в гольф, так что нам стоит… — женщина негромко выдохнула, — …отправиться в Уайтспринг и разобраться на месте. Сведения из лаборатории необычайно ценны и ради них стоит заняться поисками. Отчего-то в душе у Келвина всё затрепетало. Конечно, им и в подземном бункере жилось неплохо, но Уайтспринг! Солнце, свежий ветер, небо с облаками и звездами, а еще их с Дебби любимый номер на двоих. Если где рейдер и мечтал провести остаток своих дней, так это именно там. И, может, от них наконец-то отстанут с этой политикой, предоставив друг другу. Олдридж уже соскучился по прогулкам вдоль гольф-полей, где они с Деборой рассматривали красивые лесные пейзажи и могли болтать часами. Даже не утруждаясь контролировать эмоции, Дебби взяла Келвина за руку и улыбнулась ему. Они вернутся в Уайтспринг! Подальше Вершины Мира с его призраками и жуткими воспоминаниями, под защиту белых стен и роботов-охранников, к белокаменным домам, расчищенным дорожкам, в маленький уютный номер, где так и остались неубранными рождественские декорации. Новое, яркое и внезапно ставшее очень родным и тёплым, одно лишь слово всплыло в голове: домой! От радости девушка даже не сразу расслышала в голосе Дженис предупреждающие нотки. — Напомню, что Уайтспринг находится в ведомстве Спасателей, — строго сказала она. — Такие решения должны приниматься Беррингтон, да и остальные участники нашего союза должны участвовать в этой кампании. Ох, ну вечно Аддингтон так поступала — ломала всё своим профессионализмом. Это Келвин в ней уважал и ненавидел одновременно. — Именно поэтому я собрала вас всех здесь, — понимающе кивнула Честертон. — С помощью радиосвязи мы можем выйти на ваших лидеров и обсудить детали, а также организовать делегацию. «К черту эти делегации, я просто хочу в наш номер, в нашу кровать!», — взмолился Келвин. Будто прочитав его мысли, Дебора легонько стиснула его пальцы: потерпи, ждать осталось совсем недолго! Барбо с подозрением покосилась на ярко-алый пип-бой Доу, который она больше не теряла и не забыла надеть даже на внезапное совещание, куда явилась в полусонном состоянии. — У вас есть такая техническая возможность? — неверяще спросила смотрительница. — Ранее наша связь с Вершиной Мира была односторонней. — Да, если с Вершины Мира также можно отправить сигнал, — ответила Фелисити. Келвин вспомнил, что благодаря усилиям четырех фракций Роуз теперь имела отличную связь, да и оборудование у нее было весьма неплохое. — В таком случае, я считаю необходимым сделать это прямо сейчас, — вставила Барбо. — Мы давно не выходили на связь, и думаю, что Роуз не составит труда разбудить всех по такому важному поводу. Виктория ощущала легкое волнение из-за перспективы попасть в Уайтспринг, о легендарной красоте и безопасности которого она столько слышала. Однако, ее беспокоил также маршрут, по которому они собирались туда попасть: на выбор были две трассы по обеим берегам Мононгахилы, и одна из них пролегала через Саттон. Город остался без нее не в самом спокойном состоянии, напоминая скорее бурлящую по весне вышеупомянутую реку, чем тихую заводь. — Соглашусь, стоит сразу обсудить это и не тянуть время, которого у нас почти нет, — кивнула Честертон, а затем отодвинулась в кресле от стола и поднялась. — Предлагаю пройти в центр связи.***
Помещение, в которое вошла группа, оказалось просторным квадратным залом. Вдоль стен центра связи гудела радиоаппаратура, её лампочки и кнопки мерцали в полумраке. Одни экраны показывали прыгающие кривые линии, другие, круглые и вмонтированные в стену, выдавали бегущие столбцы чисел. В самом центре комнаты расположился тяжёлый дубовый стол, к которому вели прочно скрепленные проволокой провода, присоединяясь к широкому пульту управления с бегунками, регуляторами, тумблерами и кнопками. Несколько обитых кожей кресел стояли вокруг стола, но одно из них, тёмно-бежевое, находилось прямо перед студийным микрофоном, новеньким и отполированным. — Мы здесь ничего не трогали с тех пор, как Риверс вышел на связь, так что аппаратура должна быть настроена на волну Вершины Мира, — объяснила Честертон, краем глаза замечая, как Дебора показывает Келвину на один из мотивационных плакатов на стене и что-то шепчет на ухо, вероятно, рассказывая, что такие же висели в Убежище 76. — Думаю, лучше мне сначала объяснить мисс Беррингтон ситуацию, — произнесла задумчиво Дженис, поправляя выбившуюся из хвоста прядь волос, и Фелисити коротко кивнула ей, указав на кресло и приглашая сесть. Бывшая смотрительница Семьдесят Четвертого подошла к одному из терминалов к стены, подключенному к сложной и громоздкой аппаратуре. Её пальцы ловко бегали по выдвижной клавиатуре, и несколько новых лампочек загорелись на одной из глухо загудевших машин. Светящаяся табличка над дверью сменилась на «On air». Из встроенных в консоль динамиков поплыло шипение. Оно переливалось, то нарастая, то затихая, в переливах угадывалось что-то от далекого, почти мифического пения кита. — Сигнал отправлен, его должны принять на Вершине Мира, — объяснила Честертон, присев за стол возле Дженис. Так как мест было мало, Келвин позволил занять кресло Деборе, а сам встал позади, изучая все эти кнопки и регуляторы, совершенно неподвластные для его ума. Знавал он на Вершине Мира одного очень хорошего человека, который отлично разбирался в технике и пришел бы в восторг, окажись он на месте Олдриджа сейчас. Дженис подтянула микрофон ближе, вцепившись в него так, будто он сейчас убежит, как испуганный кот с ветеринарного стола. Ее опыт в радиоэфирах заключался в основном в объявлениях, изредка передаваемых по общей сети громкоговорителей Уайтспринга, да и то лишь когда она подменяла более красноречивого коллегу, так что девушка немного нервничала. Вскоре раздался тот самый протяжный звук, предвестник шоу Роуз в Плезант-Вэлли. Но на этот раз за ним не последовало ни взрывов, ни хаоса. С той стороны линии не просто молчали — там затаились. — Кхм… говорит делегат Спасателей Дженис Аддингтон… Эм… А нас точно не может услышать кто-то другой? — усомнилась парамедик, но Честертон покачала головой, придав девушке уверенности. — Я нахожусь в бункере Арктос Фарма, со мной другие делегаты, лидер резидентов и бывшая смотрительница Убежища 94. У нас… важные сведения, касательно вакцины и Уайтспринга, и я должна доложить их лично Голди Беррингтон. Шипение пропало, и сигнал стал чистый. Следом послышался знакомый голос. — Эй, вы что, с ума сошли в такое время трезвонить? Я же пятый сон смотрела! — Роуз звучала недовольно и мрачно, а затем издала сладострастный, мечтательный вздох. — Это был прекрасный сон, там было море психо и никаких придурков вокруг… Ах, да, я же не могу видеть сны! — Мисс Няня расхохоталась. — Так, о чём это я? Что-то в комнате Роуз заскрежетало и заскрипело, а затем она заговорила вновь. — Ребятки, я конечно понимаю, что без старушки Роуз вы уже жить не можете, но я вам один раз помогла и хватит. В фырканье Оскара послышалось недовольное «эти роботы», но Барбо шикнула на него, наклоняясь к микрофону, и в голосе ее звучала игривая улыбка. — Брось придуриваться, Роуз, мы же знаем, что нравимся тебе, — заявила она. — К тому же, ты просила познакомить тебя с Дэвенпортом, помнишь? Услуга за услугу. Дебора прыснула в кулак, представив, как эти два робота рассекают по Аппалачии, сцепившись манипуляторами. Она не могла не отметить, что Барбо тоже находит роботов-помощников очаровательными, хотя матрица характера у Роуз была куда менее сговорчивой и услужливой, чем у Дэва. — Эй! То, что мои неудалённые няньские подпрограммы хотят вас жалеть, еще не говорит о том, что мы друзья или типа того! — возмутилась Роуз, раздраженно вздыхая. — Я вам что, телефонный диспетчер? Бип. Буп. Ой, подождите, здесь другой входящий вызов из Кентукки! Бип. Загрохотала металлическая дверь, и чей-то неразличимый голос позвал Роуз к себе. — А тебе здесь чего вообще надо? — возмутилась робот. — Эй, ну пусти, пожалуйста! — едва сломавшийся голос заставил Оскара и Линду переглянуться. — Да я на секундочку всего. Это же Дженис была, да? Ау, Дженис, это ты? А Оскар и Линда с тобой? У них всё хорошо? Рыжий рейдер расхохотался, слушая, как Роуз недовольно скрипит манипуляторами, пытаясь оттолкнуть от микрофона Бисквита, мешавшего ей строить строгую мину. Казалось бы, избавились от малого, ан нет — и тут достал. Ей богу, как младенец, даром что девятнадцать годков уже. — Да-да, мы с Деборой тоже в порядке, спасибо что спросил, Стивен, — беззлобно хмыкнула Барбо, удивленная, какие связи успел завести Томпсон-младший, осиротевший без отца. — Это тебе не шоу «передай привет друзьям и близким»! — раздраженно проворчала Роуз. — Ну, всех узнал? А теперь давай бери ноги в руки и проваливай обратно к той сладкой парочке, пока есть что брать! Линда не сдержала снисходительной улыбки, поскольку голос Стива стал какой-то отдушиной в этом мрачном кругу. Всё-таки приятно знать, что хотя бы у него сейчас всё в порядке, и паренёк до сих пор не убил в себе ребенка, зажигая искорку для всех остальных. — Да ладно, Роуз, не будь ты такой Meckerziege! — возмутился динамик юным голосом. — Они же что-то важное сказать хотят, давай остальных позовём, ну пожалуйста! На какую-то долю секунды на том конце радиосвязи воцарилась тишина, и Оскар ясно представил себе выражение молодого лица Бисквита, перед которым даже сердце старого рейдера ёкало и желало то ли придушить его, то ли накормить сладкими рулетами до полусмерти. «Он что, этих слов от Гилберта понахватался?» — изумилась Линда, пока битва по ту сторону микрофона продолжалась. — Не смотри на меня так, ох, меня сейчас стошнит! — заворчала Роуз, а затем наверняка сделала движение своими линзами, будто закатывает глаза. — Ла-а-адно, иди и собирай всех, только перестань плавить мой процессор! Оскар легонько пихнул Линду в плечо. — А Бисквит неплох, да? — подмигнул он поселенке, и судя по её взгляду, она сходилась с ним во мнении. Кто бы сомневался, что первой к микрофону подбежит именно Беррингтон — самая ответственная из оставшейся троицы и падкая на всякого рода отчетности и подотчетности. — Это Голди Беррингтон, я слушаю, — послышался строгий, хоть и немного хрипловатый после сна женский голос. Отчего-то у Линды по спине пробежали мурашки, поскольку теперь они с Оскаром, опасно висели над пропастью. Оставалось надеяться, что Фелисити не расскажет об их маленьком расследовании на фоне куда более глобальных вопросов. Дженис приосанилась, будто Голди стояла перед ней и готовилась вот-вот вызвать к доске. — Мы выяснили, откуда могла появиться Чума Горелых… — начала она, коротко и четко, будто диагноз в медицинской карте, пересказав Голди последнюю полученную информацию. — В общем, у нынешних обитателей Арктос Фарма есть свои наработки, но чтобы соединить все компоненты необходимо вернуться в Уайтспринг. На том конце связи непонимающе замолчали: Голди явно была в легком замешательстве. Вдалеке звучали и другие голоса Мег и Пейджа. — Есть основания полагать, что объект, который нам нужен, скрыт где-то под городом, — объяснила Честертон, вклинившись в разговор. — Под городом? Не может быть, мы не находили ничего подобного, — изумилась Беррингтон, а затем раздался тихий задумчивый вздох. Голди определенно не нравилась идея, что к ней в «дом» придут и начнут копаться, но как медик женщина понимала стремление найти эту самую лабораторию — там наверняка находились очень ценные знания, а может, уже созданная вакцина. — И что именно вы предлагаете? — Если у вас сохранилась документация, мы могли бы попробовать найти что-то в финансовых и технических отчётах… Хоть какие-то следы, — сказала Фелисити, слегка нахмурившись. — Если что-то обнаружится, решение о вскрытии дверей в такое место должно приниматься совместно, — резонно заметил динамик голосом Пейджа. — Что думаете, Барбо? Его осторожность была понятна: все дороги ведут в Уайтспринг. Хоть город и принадлежал Спасателям, для всех он был светлым пятном на карте региона, демилитаризованной зоной, где можно было ненадолго расслабиться, не ожидая ножа в спину. Мысль о том, что под ним может быть источник ужасного вируса, который они еще и собирались вскрыть, пугала не только обитателей Уайтспринга, но и тех, кто просто привык видеть его островком стабильности в этом хаотичном мире. — Я думаю, что это наша главная зацепка, которую нельзя не проверить, — уверенно произнесла Виктория. — Если выяснится, что мы на верном пути, личное присутствие каждого необходимо. Пейдж ощутимо слышно вздохнул. — Тогда мы должны спуститься с Вершины Мира и принять в этой миссии личное участие, — его голос прозвучал чуть в отдалении, словно он обращался не в микрофон, а в сторону. — Прежде всего мы убедимся, что вскрытие лаборатории никому не навредит, — голос Беррингтон не скрывал угрозу с подтекстом вроде «не влезай, я ещё не соглашалась». — Может, там содержатся штаммы ещё более опасных заболеваний, которые мы выпустим на свободу. Или встретим «владельцев», которые не будут рады гостям. — Для начала мы изучим всю возможную информацию, и затем тщательно продумаем каждый шаг, чтобы избежать непредвиденных ситуаций и трудностей. Думаю, на этот план согласны все, — спокойным тоном заметила Честертон, и некоторые кивнули, а остальные согласно промолчали. — Ещё больше болезней! — изумлённый голос Роуз приобрёл театральную печаль. — Ох, я просто не выдержу, если вы все умрете и оставите меня одну!.. Ну, если всё-таки умрете, можете это сделать где-нибудь поближе к Вершине Мира, чтобы я фотографии на память сделала? В красноречивом молчании Гроберг Оскар слышал явное «мне всё это не нравится» и прекрасно ее понимал. Одно дело нейтральные территории или хорошо знакомая Вершина Мира, и совсем другое — земли Спасателей, где численное преимущество будет не их стороне. — Если нет возражений, мы выдвигаемся уже завтра по левому берегу Мононгахилы, — Барбо глянула сначала на микрофон, а затем на присутствующих. — И сделаем остановку в Саттоне. Мне… необходимо проверить, как идут дела у моих людей. В голосе ее слышалось серьезное волнение: уходя, она оставила городок деморализованным, полным противоречий и волнений, а после еще и отправила туда перепуганных резней в Болтон-Гринс людей. И пускай её обязанности теперь распространялись далеко за пределы одного Саттона, смотрительница не могла себе позволить забыть о проблемах резидентов. Это было даже важнее, чем тот факт, что так Честертон узнает, что преподнесенная ей картина Убежища 76 далеко не такая радужная. «Ножницы мне в глаз, опять в Саттон?» — мысленно чертыхнулась Дебора, которая до этого сидела тихо, поджав пальцы на ногах и молясь, чтобы лидеры не передумали и не сошлись на мнении, что вместо Уайтспринга всем придется вернуться на Вершину Мира. Хоть с Луизой они и нашли общий язык, мысль о встрече с Вайлит и Коди не вызывала ничего, кроме отторжения. И всё это усугублялось страхом, что тщательно созданная для матери иллюзия счастливой жизни Дебби в Убежище 76 вот-вот развеется, как дым. Келвин тоже не горел желанием возвращаться в Саттон. История в баре не забылась, но куда больше бесила перспектива увидеть прилизанного Коди и не иметь возможности закончить начатое при всех этих важных людях и матери Деборы. Вот так всегда — не бывает рая без ада, а конфетку нужно заслужить кровью. Ну, хоть Карла встретят. Недолго обдумывая все сказанное и предложенное, Беррингтон, наконец, решилась согласиться, и сейчас наверняка нацепила одну из своих фирменных улыбочек, так раздражающих Линду. — Что ж… Спасатели с радостью примут всех гостей у себя в Уайтспринге, — произнесла женщина не без гордыни, что сможет всем показать, как проводят политические приёмы в их маленьком оазисе посреди грязных пустошей. — Тогда… До встречи в Уайтспринге… — замявшись, произнесла Виктория, и Честертон нажала на кнопку, чтобы табличка «On Air» погасла. Ох и беготня же сейчас там начнется, подумалось Дженис. Беррингтон со своей педантичностью всех спасателей на уши поднимет, а заодно и других лидеров заразит этой лихорадкой. И не то чтобы обитатели города-курорта не привыкли к постоянному наплыву людей, но три босса и два смотрителя — это уже перебор. Едва связь оборвалась, как все в комнате слегка расслабились, будто ее покинули не самые желанные гости. Спать в таком перевозбужденном состоянии уже никому не хотелось, а стоило бы: Саттон располагался не так уж и далеко от Арктос Фарма, но всё же несколько часов пути до него еще предстояло выдержать. К тому же, после триумфального полета зверожога над лесами дороги стали еще опаснее. — Думаю, на сегодня все свободны, — произнесла Честертон, однако взгляд её резко коснулся Линды и Оскара. — Кроме вас. Останьтесь, пожалуйста, нам нужно поговорить. Ох, святые поля! Линда как знала, что не может всё кончиться так просто. Келвин обрадовался, что на этот раз обращались не к ним с Деборой, поэтому взял девушку за руку и вместе с ней ретировался так быстро, будто бывшая смотрительница вот-вот может передумать. Дженис и Барбо переглянулись, однако, лишних вопросов задавать не стали, так что, попрощавшись, вышли из помещения. Оставшись наедине с провинившимися, Честертон сцепила руки в замок и нахмурилась. Взгляд её голубых глаз резко похолодел, а голос стал твёрже и строже. — Надеюсь, вы понимаете, что совершили взлом с проникновением, а также попытались украсть важные документы. От строгости Честертон даже Оскару стало неуютно. Вот есть же такие женщины, от которых поджилки трясутся, и всё тут. Но раз уж сразу не выставила и даже выслушала, значит, с этим можно работать. Рейдер сунул руку в карман брюк, вытащил пластиковую ключ-карту и выложил ее на стол, двумя пальцами пододвигая к бывшей смотрительнице. — Это я подрезал ключ, меня и наказывай, Честертон, — равнодушно бросил Нэш. — Только при Беррингтон нас не упоминай, когда спросит, откуда инфа про бункер под Уайтом, а то эта сучка племяшке её, — он кивнул подбородком на Линду, — кислород перекроет. Причём буквально. Линда грубо пихнула Оскара в бок, намекая, чтобы тот лучше подбирал слова, ибо ругательства явно напрягали образованную и утонченную Фелисити. — Спасатели производят медикаменты, которые очень нужны в Опоре. И моему племяннику Адаму. Если Беррингтон узнает о нашем расследовании… Продолжать Барлоу не стала, да Честертон и сама легко все прочитала по несколько печальному взгляду женщины. — Я понимаю. Но это не отменяет того, что вы сделали, — нахмурилась она. — Как делегаты, вы подставили под удар не только себя, но и свои фракции. Этот лёд в глазах Фелисити — если дочурка ее с годами также научится смотреть, то не завидовал Оскар Келвину. — У нас выбора не было, — пожал он плечами. — Либо так, либо ждать, пока лекарства с наркотой к детям попадут. Спасателям ведь доверяют все, как «Мед-Тек» доверяли, а на деле там отрава в порошочках была. Продолжать не хотелось, но и извиняться — тоже. Извиняться Оскар был готов только перед Джорджи, которому он сам доставал препараты, думая, что фармкомпания дряни не подсунет. Ан нет, после Великой войны вломился как-то с бандой в один из исследовательских центров и нарвался на документацию: в составе лекарств от эпилепсии младшего брата содержалась такая бурда, что Оскар понял: он не только толкнул Джорджи в зависимость, но еще и уменьшил его шансы на выживание до минусовых значений. Допустить повторения такой истории вновь, пусть и с другими детьми, Оскар не мог, так что считал свое дело правым, пусть пользовался сомнительными методами. — Я не скрою, что ожидала подобного от рейдера, — вложив в последнее слово всю неприязнь, сказала Фелисити. — Но вы… В комнате повисла давящая тишина, и Линда нервно сжала в ладонях ткань комбинезона на коленях, стиснув зубы. -…Однако я не собираюсь поднимать скандал, — внезапно произнесла Честертон и немного смягчилась, выдохнув. — Я сделаю вид, что этого не было… Но вам обоим больше здесь больше не рады. — Спасибо и на этом, — кивнул Оскар, вставая. Не сильно-то ему и хотелось возвращаться в эти подземелья, хотя халявный алкоголь и общение с забавными яйцеголовыми он намеревался поминать добрым словом. Разрушать представления Честертон, зачесывающих всех рейдеров под одну гребенку, тоже не собирался: пусть белобрысый кореш этим занимается — оно ему нужнее. Главное он услышал: с Беррингтон не будет проблем. И все же что-то мерзкое и знакомое лениво перевернулось где-то под ребрами: в Опоре явно тоже «ожидают подобного», и вряд ли их с Линдой жизнь там будет легкой. Однако Уорд же как-то поднялся из грязи в князи и стоял от босса с правого плеча, так чем Нэш-то хуже? — Кхм, спасибо… С нами больше не будет никаких проблем, — постаралась заверить бывшую смотрительницу Линда, хотя и понимала: вернуть доверие уже не выйдет. Получив сдержанный кивок от женщины, они с Оскаром покинули из центра связи, молча направившись в сторону номера. Внутри рёбра царапало мерзкое чувство вины и стыда, а ещё злость на саму себя сводила с ума. Лишь оказавшись в номере за закрытой дверью, Линда, не сдержав тяжёлого, мрачного вздоха, села на край кровати, опустив голову. — Плохие из нас делегаты, всё-таки… — произнесла она негромко, хотя имела ввиду лишь себя — ведь все ещё помнила крайне неприятный разговор с Пейджем на Вершине Мира. Пристроившись рядом, Оскар вздохнул, чувствуя себя оттасканным за уши школьником, который опять взорвал петарду в унитазе учительского туалета. Впрочем, ему было не привыкать, а вот в Линде от каждого такого момента словно что-то умирало. Чтобы как-то взбодрить ее, он придвинулся ближе и обнял ее за плечо. — Ну, может, поселенцы из нас выйдут хорошие? — предположил он, притягивая ее к себе, хотя и сам понимал, насколько самоуверенно звучит. — Может и так… — постаралась улыбнуться Линда, хотя вышло как-то уныло. Она положила голову на плечо рейдера, чувствуя, что хочется спать, хотя наверняка не получится из-за новостей и переживаний. — Я всё думаю… Раньше в полях трудиться казалось такой простой и понятной работой, к которой хотелось вернуться, а теперь даже и не знаю. Будучи представителем, Линде не приходилось физически работать, но за эти пару месяцев она побывала в Уайтспринге, Саттоне, Болтон-Гринс, даже поднялась на Вершину Мира и увидела изнанку Арктос Фарма. А ещё завела столько новых знакомств… Нет, работа в полях все ещё была понятной, но вот сейчас женщина поняла, что занималась этим почти всю жизнь, но не жила, а выживала. — Ладно, не до того сейчас, — заметила она, не желая ковырять эти раны. — Надо хотя бы попытаться поспать перед тем, как отправиться в путь… Привычно прижимаясь грудью к спине Линды и накрывая их общим одеялом, Оскар, и сам понял, каким же на самом деле сложным оказывалось все то, что он старался упрощать. А еще о том, что «старым рейдером» он в свои сорок звал себя лишь в шутку, потому что таковых не существовало, равно как и умерших в своих постелях. Но возможно, существовали бывшие, пускай в Опоре и говаривали: «рейдер однажды — рейдер всегда». — Мы делаем благое дело, Лин, — шепнул он, засыпая. — Грубовато работаем, по-рейдерски, но мы сдюжим. — Надеюсь, что всё это в итоге окупится, — негромко произнесла Линда и прикрыла глаза. Приятное тепло Оскара согревало не только снаружи, но и внутри, будто напоминало, что в этот раз в борьбе она не одна, и Нэш будет с ней до конца.***
Придя в номер и оставшись в одной футболке Келвина, едва прикрывающей ее коленки, Дебора устало повалилась на кровать, довольная тем фактом, что можно поспать еще несколько часов перед выходом. Мысли о возвращении в Уайтспринг вытесняли все опасения насчет Саттона, куда идти в прошлый раз она боялась настолько, что хотела убежать в лес. Теперь же бояться стоило скорее не призраков прошлого, а того, что о них узнает Фелисити. Вот так всегда: солжешь кому-то, а потом трясешься над собственным враньем. — Знаешь, никогда не думала, что буду скучать по какому-то месту, но по Уайтспрингу соскучилась ужасно, — сказала она Келвину. — Надеюсь, маме там тоже понравится. Она хмыкнула, потому что когда-то готова была даже рейдером Кратера стать, но не идти в этот незнакомый город к неизвестным тогда ей Спасателям. Теперь же она любила его почти так же сильно, как и человека, который туда ее привёл. — Курорт президентского уровня она оценит, — хмыкнул Келвин, устроившись рядом, и с довольной улыбкой мягко коснулся губами виска девушки. — Я бы тоже поскорее вернулся в наш маленький номер… После всего случившегося Рождество можно отметить второй раз, верно? Она хихикнула, погладив его по плечу и потеревшись своим носом об его. — Мы ведь даже украшения не убрали, так что… почему бы и нет? Хотя… — она игриво чмокнула его в кончик носа. — Кое-кто обещал мне идеальное свидание… — Я не забыл, — с лёгкой улыбкой заметил Келвин. — По крайней мере я попытаюсь сделать его идеальным для тебя. Аккуратно заправив прядь чёрных волос за ухо Деборы, рейдер мягко прижал девушку к себе. — Но это будет сюрприз. — Люблю сюрпризы, — мурлыкнула Дебби. А ведь у нее тоже имелся сюрприз в загашнике, но только если в Саттоне окажутся лишние запасы синих комбинезонов в вакуумных упаковках. По крайней мере, в чем в чем — а в них не наблюдалось. Девушка невесомо положила руку на грудь своего рейдера, уткнувшись лбом в его ключицу. — Спасибо, Кел, — прошептала она. — Если бы не ты, я бы не решилась встретиться с мамой. — Нет, это я бы не решился ни на что, если бы не встретил тебя, Семьдесят Шесть, — негромко ответил Келвин, поглаживая ее по спине. Всё-таки забавная она, судьба — раньше ты был готов смириться с тем, что умрёшь в какой-нибудь канаве через месяц-другой, а теперь не только решительно настроился жить, но ещё и оберегать чужую жизнь, сопящую под боком. Приглушенный свет из коридора стелился по полу и падал на цевье приставленной к дверце шкафа винтовки, и Келвин вновь вспомнил о своем обещании стать лучше. «Я хочу жить ради неё, мам», — подумал он, не зная, слышит ли его Шерон Олдридж. И если желание быть с Деборой вынуждало его бросить рейдерство, то и пошло оно к чёрту. Ведь дом — это не Вершина Мира, не Кратер и даже не Уайтспринг. Он там, где ты чувствуешь себя хорошо. Его дом был рядом с засыпающей рядом резиденткой, ради которой он был готов на всё.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!