Правда. Часть 7

Это было самое прекрасное утро в жизни Шисуи за последнее время. Не то, чтобы он был несчастлив, его жизнь устраивала полностью. Деревня была в безопасности, мир в относительном затишье, клан был спокоен, лучший друг занимался тем, чем хотел, — защищал деревню из тени, да и он элитный джонин, гроза нукенинов, был при деле. Однако Шисуи всегда чувствовал, что есть та часть, которой ему очень не хватает. Та часть, про которую ему говорил дедушка Кагами — любовь. Кагами Учиха умер через год после своей жены, которая скончалась, не выдержав тоски по своему сыну и невестке. Родители Шисуи погибли в начале Третье мировой войны шиноби. В ней он потерял не только родителей, но и лучшего друга, а наградой или проклятьем ему стала высшая форма шарингана. Мальчик, гений клана, взрослый и рассудительный не по годам, почти разом потерял свою семью, но он не отчаивался. Жил ради наследия, что оставили ему дедушка, бабушка и родители. Наследие клана. И ради его спасения он был готов даже умереть, но жить было приятнее. Поэтому его жизнь устраивала, он не назвал бы себя самым счастливым человеком, но удовлетворенным — да. А сегодня утром он был счастлив. Та любовь, которую описывал ему дед, наконец нашла его. Давно нашла, но, видимо, нужно было время, чтобы она раскрылась. Странная любовь Учиха, как запечатление у волков. Честно признаться, Шисуи считал это сказками, оправдывающими чрезмерное собственничество Учих. Он за 26 лет так ни разу и не испытал это чувство, хотя симпатизировал некоторым девушкам. Но сейчас Шисуи с полной уверенностью может сказать, что это правда, иначе как он может чувствовать Хинату, не используя никаких сенсорных навыков. Он может ощущать ее сигнатуру, теплоту чакры, эмоциональное состояние. А может ему кажется? Может это бредни воспаленного мозга, получившего дозу неведомых раннее эмоций? Да это и не важно. Не сейчас, когда он, счастливый, на подъеме своих сил идет, нет, летит в управление полиции, где просто терпеть не может находиться. — Что опять провинился, гений? — с не прикрываемой ненавистью спросил дежурный, пропуская улыбающегося парня в здание. — Отдаю долг клану, — ответил Шисуи с той же улыбкой, не обращая никакого внимание на чуунина уж больно старше его самого. В Военной полиции все равно кто ты: генин, чуунин или джонин. Здесь собственная иерархия. И Шисуи среди полиции имеет чуть ли не самый низкий ранг. Почему? Да потому что отказывается от службы, находя самые правдоподобные оправдания. Почему? Да потому что ему не улыбается прозябать дни среди озлобленных на всякую ерунду соклановцев, и сил и желания менять подобное отношение полицейских у него не осталось. Слишком много времени он когда-то этому посвятил. Сейчас он имеет среди соклановцев гордое звание "прихвостень хокаге", "шестерка деревни". Да, мало времени прошло с тех пор, когда клан был готов убить любого ради власти и положения. Не все, но многие. Фугаку настоял хотя бы на том, чтобы Шисуи раз в неделю разбирал отчеты отдела дознания. Он, имеющий статус самого сильного в иллюзиях шиноби, мог указать на ошибки товарищей или подтвердить правильность действий. — Привет, Шисуи-кун, — секретарь отдела допросов, как всегда, сидела на своем месте. Мико Учиха, его бывшая одноклассница из Академии, учился Шисуи там всего пару месяцев, но этого было достаточно, чтобы понять, кто такая Мико. Она, краснея, убрала прядку волос за ухо. Да, она с Академии влюблена в Шисуи, все это переросло в какую-то маниакальную привязанность, когда он спас их отряд генинов, которых сразу после выпуска отправили на передовую. — Здравствуйте, Мико-сан, — Шисуи поклонился и проследовал за стол, который ему выделил начальник отдела дознания. Он планировал не отвлекаться ни на что, чтобы не просиживать в этом месте ни минутой больше положенного. — Вот всегда ты так, — наигранно надулась девушка, — мы ведь одноклассники и давно знаем друг друга. К чему эти формальности? — Что вы, Мико-сан, — совершенно натурально удивился Шисуи, — Вы — достопочтенная дочь старейшины клана, я НИКОГДА не смогу обращаться к вам по-другому, — все его нутро сжалось в надежде, что она поймет его намек и оставит эти заигрывания, — А сейчас извините меня, нужно поработать. Шисуи не улыбался ей своей добродушной улыбкой. Он был серьезен и обстоятелен, контролировал каждый мускул, как истинный Учиха. Все, лишь бы не дать и шанса на развитие событий. Конечно, Мико Учиха была красива, красота ее была полностью Учиховской — черные волосы и глаза, острые аристократичные черты лица, прямая гордая осанка и стройная притягательная фигура. Характер у нее тоже был Учиховский — чрезмерная гордость, надменность, высокомерие. Но надо отдать ей должное — на Учиха это не распространялось, а вот на других — пожалуйста. Еще с горочкой отсыпет. В этой ситуации теперь его волновали ее чувства. Учиха любит лишь раз и он не хотел бы разбивать ей сердце, но принять их тоже не мог. Освободился Шисуи около семи вечера и не спеша поплелся домой. Глаза немного пекло от использования шарингана. Его все-таки привлекли к допросам, чего он и опасался. Просматривать грязное белье или рыться в потаенных мыслях и желаниях было не самым его любимым занятием. И все-таки сегодня ничего не могло испортить его настроение. Он принял контрастный душ, чтобы привести мысли и тело в тонус, надел простую черную футболку с моном на рукаве, без знака принадлежности к клану у него не было одежды, да и не надо было, черные брюки, сверху накинул легкую куртку, снял подсумок, хитай-ате и танто. Давно он не покидал дом настолько незащищенным, он чувствовал себя неловко без тяжести за спиной. Однако это его не остановило, он не спеша шел по улицам деревни к Хьюга ичизоку. Если бы мог, он бы даже приплясывал. Шисуи уже подходил к главным воротам квартала, когда заметил с другой стороны улицы Хинату. Хината подскочила на месте, когда сбоку материализовался Шисуи. Она прибывала в своих мыслях, поэтому не заметила его появления. Да кого она обманывает, даже если бы хотела, то не заметила. — Привет, — Шисуи неловко помялся на месте, — эм, извини, что напугал. Я пришел, как мы и договаривались, — он забрал пакет из рук Хинаты, — я помогу. — Привет, — ответила Хината, усилием воли сдерживая свое привычное смущение, — Я только иду из госпиталя. Ты не против подождать меня, пока я приведу себя в порядок? У нас есть вкусный чай, — девушка чувствовала себя немного виноватой, ведь это она подтвердила время встречи, а сама оказалась не готова. — Конечно. Пойдем? — Шисуи улыбнулся, и, разлохматив волосы, пошел следом за Хинатой. Он улыбался, пытался шутить, но внутри все клокотало от тревоги. Мало того, что он впервые зайдет в дом главы клана, так еще ему предстоит увидеться с Хиаши. Возле ворот их встретила женщина и проводила Шисуи в гостиную, а Хината поднялась на второй этаж. В комнате стоял деревянный низкий длинный стол, вокруг которого располагались дзабутоны. Все было в лучших традициях. На стенах висели картины, принадлежавшие явно профессиональным художникам. Возможно, сделанные на заказ. Также в комнате стояли невысокие книжные стеллажи, на которых, как заметил Шисуи, не было клановой литературы. Через несколько минут эта же женщина поставила перед гостем чай и несколько видов традиционных угощений. Шисуи поблагодарил и принялся пить чай. Было неловко. Особенно потому, что женщина продолжала стоять возле стола, а сам он чувствовал на себе не один взгляд. — Красивые картины, — сказал парень, чтобы как-то разбавить эту неловкую тишину. — Да, химе не обделены талантом на данном поприще, — без тени улыбки заметила женщина и продолжала стоять. — Хм, — удовлетворительно хмыкнул Шисуи. На самом деле он был удивлен, что эти произведения рук Хинаты и ее младшей сестры. Действительно их воспитание поражало. Хотя сами Учиха недалеко ушли, но направленность была несколько другой. Кроме военного дела и боевых навыков, всем Учиха вдалбливали теорию по искусству флирта? Шисуи даже сам не мог дать название этим урокам. Его в этом натаскивал дед, кто занимался остальными, он не знал. Вероятно, это давалось в семьях. Учиха всегда славились не то красотой, не то притягательностью, поэтому их учили активно этим пользоваться. В рамках заданий, разумеется, или снимать напряжение. С нареченными им предписывалось быть джентельменами, а самих невест чаще всего выбирал клан. Этим не брезговал ни один шиноби, всю жизнь балансирующий между жизнью и смертью, находящийся в постоянном напряжении. Шисуи, например, никогда не связывался с девушками из Конохи, и снимал напряжение подальше от родных мест. Опасался ли он слухов? Нет, скорее не хотел бы испытывать неловкости при встрече. Потому что не зря эти уроки он называл искусством флирта, ибо их учили добиваться своего, не давая никаких обещаний. Жестоко? Может быть. Но такова жизнь шиноби. Для того, чтобы создать семью, жениться или выйти замуж не нужно быть девственником или девственницей. Особенно если твоя нареченная куноичи. Ведь многие девушки осознают свои достоинства и умело ими пользуются, у некоторых это даже входит в само задание. Однако Шисуи был уверен, что химе Хьюга воспитывали по-другому. Слишком повернутые на традициях и чести они не могли допустить подобного отношения к членам главной ветви. Но для него это все равно не имело никакого значения. — Оо, будущий возможный нии-сан, — Шисуи поперхнулся чаем от такого приветствия. Он снова слишком задумался, хотя находился явно в недоброжелательной среде. — Здравствуйте, Ханаби-сама, — он встал, чтобы поклониться, и снова сел. — Зови меня просто Ханаби, братик, — будущая глава клана села напротив и усмехнулась, — говорят, мы скоро станем родственниками. Шисуи не успел ничего ответить, потому что услышал строгое "Ханаби". Хината услышала, что говорила сестренка и судя по всему пришла в ярость, плохо скрываемую, между прочим. Он впервые видел столько эмоций на ее лице, а язык тела так и кричал, что не будь тут свидетелей, Хината бы и приложила чем-нибудь шебутную младшую сестру. — А что такого? — ощетинилась Ханаби, — Ты же знаешь, что отец... — Остановись, — спокойно, но быстро проговорила Хината, перебив сестру, — Твое поведение недостойно наследницы, — Шисуи на серьезном лице заметил искорки веселья, перевел взгляд на Ханаби, у которой дернулись уголки губ, и расслабился. — Лааадно, — протянула младшая химе, понимаясь с дзабутона, — оставлю вас наедине. Всего доброго Шисуи-сан, — она слегка поклонилась по всем правилам. — До встречи, Ханаби-чан, — ответил Шисуи и увидел ее довольную улыбку. Ханаби нарочито медленно обходила сестру, а потом поднималась по лестнице. Уже в самом верху она крикнула "Развлекайтесь, голубки", Шисуи не смог сдержать улыбки. Кроме того, он радовался, что не застал главу клана. Парень решил сначала поговорить обо всем с Хинатой. Обозначить свои намерения. — Неугомонная девчонка, — прошелестела Хината вместе со вздохом отчаяния. Она не думала, что такое произойдет. Не хотела доводить до такого. Не знала, что старейшины следят за каждым ее шагом в деревне. — Куда отправимся? — обратилась она к Шисуи. — Если у тебя нет предпочтений, — он дождался пока Хината отрицательно покачает головой, — тогда нам предстоит долгая прогулка до одного уютного семейного кафе. Если ты не против. Ему действительно было важно ее мнение по поводу всего. Он не хотел бы тащить Хинату туда, куда ей не хочется, или делать то, чего она не хочет. Особенно после ее реакции. Его разрывало любопытство по поводу того, что хотела сказать Ханаби. — Конечно, — Хината вышла из дома и Шисуи отправился за ней. До кафе они шли преимущественно молча. Обсудили только работу Хинаты в госпитале и отметили, что эта осень оказалась довольно теплой. Пару раз им попадались патрули Учиха. Одни со скрытым весельем смотрели на них, другие — насторожено. Хината старалась смотреть себе под ноги. Зачем переживать из-за взглядов и шепотков, если сегодня все и кончится. С сегодняшнего дня начинается ее план. Это планом то и не назвать. Просто она хочет быть максимально честной с ним. Ей претят интриги, что задумали старейшины. К тому же совсем не хотелось быть использованной. В кафе действительно оказалось очень уютно. Хината даже не знала об этом месте, хотя ей казалось, что они с ребятами обошли все заведения в деревне. Помещение было небольшим, всего четыре стола, освещение приглушенным, желтого уютного цвета. Стены обвивал плющ, на котором висели маленькие лампочки такого же приглушенно желтого цвета. В противоположной стороне двери находилась стойка, за которой стояла женщина престарелого возраста, все лицо у нее было испещрено морщинами, а глаза добрые и мудрые. Она тепло улыбалась. — Ба-сан, — Шисуи улыбнулся бабушке в ответ и глубоко поклонился. Хината сделала то же самое. Учиха взял за руку Хинату и почувствовал как та дернулась от прикосновения, но руку не убрала. Воспитание? Может быть. — Давно ты не заходил, Шисуи-кун, — голос у бабушки был хриплый, но теплый. Хината даже вспомнила свою бабушку. Она ее очень любила, — Представь мне свою спутницу, — она перевела взгляд на Хинату. — Здравствуйте! Меня зовут Хината Хьюга, — сама представилась девушка и поклонилась, — приятно познакомиться. — И мне приятно познакомиться, Хината-чан, — ответила бабушка. — Хьюга? — из прохода за стойкой вынырнул такого же возраста дедушка. Хината улыбнулась и снова поклонилась, — интересно, интереснооо, — протянул дед. Хината захихикала от его выражения и искр в глазах. Все обратили внимание на девушку. — Извините, — прокашлялась Хината, — вы мне просто сестру напомнили. Дедушка тоже улыбнулся и показал рукой в сторону дальнего столика, на стене у которого как раз и вился плющ. — Чувствуй себя как дома, милая девушка. Еда скоро будет готова, — добавил старик. Шисуи так и не отпускал ее руку, пока они не дошли до столика. Хината с удивлением отметила, что такая близость не вызывает у нее дискомфорта. Молодые люди уселись друг напротив друга, и когда Хината закончила рассматривать убранство спросила: — Это твои бабушка и дедушка? — Нет, — Шисуи покачал головой в подтверждение своих слов, а Хината заметила мимолетную грусть на его лице, — Это бабушка и дедушка моего лучшего друга, — он помолчал, но увидев вопрос на лице девушки добавил, — я иногда помогаю им или захожу поболтать. После его смерти они остались одни, — печальная улыбка озарила лицо брюнета. — Вот как, — задумчиво ответила Хината, — здесь очень уютно, по-семейному. — Поэтому не только я помогаю им, но и они мне. — Что ты имеешь в виду? — Я чувствую себя здесь как дома, — загадочно ответил Шисуи. Хината задумалась. — Дома ты себя чувствуешь по-другому? — Шисуи кивнул. — Я живу один и иногда мне становится одиноко, — в груди у Хинаты что-то кольнуло, но она пыталась ничем это не выдать, — Не надо, — вдруг сказал Шисуи. — Что не надо? — девушке захотелось взять его за руку и крепко сжать. — Смотреть так на меня, — он улыбался, — Я в порядке, — заметил он немой вопрос. Хината понимающе кивнула. Не ей ли знать те чувства, когда внутри бурлит, а ты говоришь, что все в порядке. Она хотела бы все знать, посочувствовать, утешить, поговорить. Но она здесь не за этим. Дедушка уже принес бурлящие сукияки, подал каждому плошку риса, чашку чая, судя по запаху, из трав и поставил на стол карааге. Молодые люди поблагодарили его и дедушка, как и бабушка понимающе покинули помещение. Они остались одни. — Очень вкусно, — заворожено прокомментировала Хьюга. Вкус очень напоминал сукияки бабушки. — Да, джи-сан вкусно готовит. Возьмем рецепт? — Шисуи хитро улыбнулся. Кто кто, а Хината понимала намеки, завуалированные фразы с двойным, а то и тройным дном. От этого порой и страдала. Она лишь улыбнулась и промолчала. Они уже расправились с ужином, ничего не осталось в тарелках. Лучший комплимент повару — не оставить и крошки приготовленной им еды. Было правда очень вкусно. Хината бы хотела еще не раз побывать здесь и желательно с... — Шисуи? — он кивнул, показывая что внимательно ее слушает, — что ты от меня хочешь? — Хн, — он не знал, как ответить на этот вопрос. Точнее он не знал, что Хината в него закладывает. В долгосрочной перспективе или в краткосрочной? В этот вечер или завтра, или когда? Он много чего хотел с ней, но говорить об этом сейчас было бы неправильно. Учиха долго молчал, но Хината терпеливо ждала. Она не боялась его обидеть своим вопросом, просто хотела рассказать правду, но к ней нужно подвести. — Все, — лаконичный ответ, не совсем понятный, но прояснивший некоторые моменты. — Я думаю, ты слышал, что вопрос о моем замужестве стоит остро в моем клане. Поэтому ты должен понимать всю серьезность ситуации. — Слышал, — парень немного покраснел, понимая, что Хината знала, что во время миссии он не спал и слышал их с Сакурой разговор, — и что времени у тебя осталось немного. — Но ты не задавался вопросом, почему меня это не беспокоит? — Задавался, — подтвердил он слова Хинаты, — и я сомневаюсь, что ты просто смерилась. Есть какая-то причина. — Верно, — кивнула девушка, — Дело в том, что я не могу стать кому-то женой. — она промолчала, — тем более тебе, — Хината пыталась не смотреть на него, она не могла подобрать слов, — Я могу тебе сказать в чем причина, но это сулит мне некоторые последствия. — Мне все равно на причины, Хината. — Шисуи нежно улыбнулся, — еще две недели назад я и подумать не мог, что способен на подобные чувства. Так что, чтобы ты не сказала, это не имеет значения. — Я не могу продолжить род, — Хината увидела вскинутую бровь парня и продолжила, — Я не могу иметь детей, Шисуи, — она вымучено улыбнулась, — для всех будет лучше, если все останется, как есть. Хината очень надеялась, что он услышит ее, потому что пока она не была готова вдаваться в подробности. Тем более она была уверена, что старейшины узнали, что Хината раскрыла их тайну и перевернула их план с ног на голову. За уже сказанное ей подлежит жестокое наказание, но это ее не останавливало. — Сегодня вечером мой отец должен был нанести официальный визит Фугаку-сама, чтобы обсудить детали предстоящей свадьбы. Пригласил его глава твоего клана, видимо, он возражений не имеет, как и старейшины моего. Однако ты должен отказаться от этого союза. Извини, что так вышло, — она встала и поклонилась, — я не знала, что старейшины следят за мной. Ты должен рассказать обо всем Фугаку-сама, он не будет против расторжения договоренностей, если они уже о чем-то договорились. Я очень постараюсь, чтобы данный инцидент не повлиял на межклановые отношения. Спасибо за ужин, — она снова поклонилась, и, ни разу не взглянув на Шисуи, поспешила покинуть помещение.