Подземелья и скелеты в шкафу

Поместье Малфоев, графство Уилтшир. Январь 1998 года. В основе любого крупного капитала лежит преступление. Вряд ли маггл, написавший это, был знаком с кем-то из Малфоев, но описал он их тем самым предельно точно. Первым преступлением, пускай и не столь серьезным, для Малфоев была ложь. Возводя свой род к Арманду Вероломному, прибывшему на берега Англии с Вильгельмом Завоевателем, последующие поколения Малфоев старательно вымарывали из истории, а затем просто замалчивали тот факт, что он был обыкновеннейшим магглом. Действительно магическим род стал только спустя век, когда его правнук, Жозеф Малфуа, в составе войск Генриха II высадился в Банноу, что дало начало завоеванию Ирландии. Именно здесь, в основанном первым английским королем из династии Плантагенетов Лордстве Ирландии, он и узнал о местном обычае призыва «девы с Холмов», способном даровать его потомкам магию. А владение магией в достатутные времена открывало быстро такие перспективы, которые Жозефу в обычное время и не снились. Если что и можно было бы назвать «родовым даром» этой семьи, существуй подобное не только в лапше, которую старательно вешали на уши магглорожденным младшекурсникам, так это умение извлекать выгоду и упрочнять благосостояние. Взяв в жены свою дальнюю родственницу, на несколько лет Малфуа практически исчез из поля зрения даже собственного сюзерена. Неизвестно, во что это ему обошлось, но факт остается фактом: спустя три года, вернувшись в свет, он сообщил о скоропостижной кончине своей супруги перед Богом и Церковью, уже будучи отцом двух детей с тонкими чертами лиц и почти платиновыми волосами, так не вязавшимися с массивной, иссеченной шрамами физиономией смоляно-черноволосого отца. С сыновьями-погодками он и вернулся в Англию, заявив, что не желает более иметь ничего общего с землей, стоившей жизни его горячо любимой супруге. А, поскольку Божий суд при нормандцах все чаще заменялся судебным поединком, обвинения в женоубийстве от ее отца бывалый мечник «опроверг» легко. Бесспорно, Юлиус и Мариус Малфои были одаренными магами, заложившими на долгое время не только традицию именования в семье, но и ее благополучие. Из поколения в поколение положение семьи упрочнялось, и Аурелиус Малфой уже мог практически считать себя получившим наследственное пэрство, но… В 1688 году был свергнут последний католический король Британии, Яков II. Высадившийся с сорокапятитысячной армией на английском берегу в ноябре Вильгельм III уже в январе следующего года был провозглашен новым королем, и все достигавшиеся годами договоренности рухнули. А затем произошло самое страшное: Статут о Секретности навсегда лишил магический род Малфоев шансов войти в число высших аристократов Великобритании. Вторым преступлением Малфоев стало стяжательство. Пока в отторгнутом магическом сообществе в крови и заговорах рождались новые институты власти, Аурелиус Малфой создавал финансовую систему нового мира. Не имея возможности скопировать традиционную систему пэрства, завязанную на крупные землевладения (герцог без герцогства – хуже, чем король без штанов), он сделал ставку на деньги – и ставка выиграла. Он же предложил в итоге взять за пример Шотландию, где существовал наследуемый титул «лорда Парламента»: не пэрский, не завязанный на землевладение, но способный выделить аристократическое сословие и дать входящим в него семьям переходящую из поколения в поколение власть. Естественно, деньги и продуманные политические союзы и самого Малфоя ввели в число первых лордов Визенгамота: пускай в обычном мире он был обречен остаться никем, в своем он смог называть себя одним из первых лиц, фактически со своими союзниками контролируя судебную и законодательную власть магической Британии. Теперь уже никто не вспомнил бы ни маггла Арманда, ни женоубийцу Жозефа. Вопреки сложившемуся стереотипу, который они, впрочем, и не стремились разрушить, Малфои никогда не были черными магами по меркам своих времен. Зачем нужны рискованные ритуалы, когда есть золото? И даже подземелья под старой усадьбой, которую перестроили только при Георге IV, были по факту банальнейшей долговой тюрьмой. О, в долгах Малфои знали толк – и горе было тому, кто не мог с ними расплатиться. Даже полный переход финансовой системы в цепкие лапы гоблинов, ставший итогом очередного восстания, уже не смог пошатнуть благосостояние семьи. Тем более что как раз гоблинам, пускай и за процент, можно было доверить очень щекотливый вопрос: превращение маггловских гиней и соверенов в галлеоны и обратно. И пускай потомки уже не могли сравниться со своим славным предком, особенно – Абраксас и Люциус Малфои, чья поддержка многообещающего изначально Темного Лорда чуть не закончилась катастрофой для семьи, подземелья, как и века назад, ждали своих новых гостей. — Эх, жалко, мелкая еще, — ощерившись, протянул немытый егерь, втаскивавший в камеру бессознательную, но все равно старательно связанную девушку. — Хотя и с такой можно развлечься. — Хорошо, я передам Темному Лорду, как ты трактуешь его прямой приказ не трогать заложницу, — осадил его Люциус Малфой, сопровождавший ценный груз на правах хозяина. — Исчезни! Без егеря, с гигиеной явно знакомого даже не «на Вы», а минимум на «Ваше превосходительство», даже здесь дышалось легче. Нет, бесспорно, и это отребье было полезным, но Люциус уже не в первый раз подумал, что лучше бы Темный Лорд остановился в другом поместье. Впрочем, об этом лучше было не думать, как и о многих вещах: окклюменцией на достаточном уровне Люциус так и не овладел, это Снейп мог спокойно играть с Лордом в гляделки даже после отменного Круциатуса. Отлевитировав девушку в угол камеры, Малфой запер решетку, и только затем снял с нее заклинание пут. Что ж, теперь можно будет доложить Лорду, что в коллекции пленников появилась достаточно ценная единица: Лавгуд ради дочери, естественно, откажется от такой мелочи, как публикация поттеровской писанины. Так что пускай побудет здесь, на правах почетной гостьи, хе-хе. Когда она пришла в себя, то первым, что она увидела, оказалось узнаваемое даже в полумраке для практически всех магов Британии лицо. — Мистер Олливандер, ваши мозгошмыги просто на удивление спокойны, — отметила Луна, пытаясь устроиться в камере удобнее. — О, маленькая фэйри наконец-то почувствовала свою кровь? — внезапно оживился Олливандер, заблестев своими водянистыми глазами. — Я знал, что этот момент настанет! И твоя палочка так же подходит тебе, как и раньше? — Да, когда мама ушла от нас, — грустно сказала Луна. — Папа говорил, что так и должно было случиться, но я бы предпочла, чтобы все было как раньше. А палочка… Да, вы сделали отличную палочку, мистер Олливандер. — Я живу уже очень долго, — начал рассказывать мастер. — Но за это время видел всего двух детей, подобных тебе. В наше время мало кто помнит, как была дарована нам магия, и еще меньше людей отваживаются повторить ритуалы предков. О, эти спесивые глупцы с их сказками про чистую и грязную кровь! И они ведь сами в это верят, постепенно вырождаясь! Но пускай так и будет, пускай… Тогда по-настоящему сильный маг сможет встряхнуть этот гадюшник и очистить его… Луна удивленно посмотрела на старика, который оживал буквально на глазах, а то, что она привыкла называть мозгошмыгами… Стоп, как это объяснить людям, которые их не видят? — Люди так не любят вспоминать тех, кому обязаны, — продолжил Олливандер. — А ведь именно благодаря крови Туата де Дананн мы обрели дары магии. Ты, к примеру – Видящая, и это тяжелый, но великий дар. А мои предки пересекли Ирландское море, неся умение чувствовать чужую магию и создавать волшебные палочки. О да, глупцы уже не помнят О`Лафлинов, но все знают Олливандеров…