О святе

Приподнимаю кружку с теплым какао, паром обжигая кожу губ. Приятный привкус наседает на эпителий, и на моём лице вспыхивает улыбка. Радостно покачиваю ногой под столом и с интересом рассматриваю остальных присутствующих. Столовая наполнена гулом, эмоциональными возгласами и недовольными восклицаниями от противной каши на завтрак. — Боже, она склизкая! — бурчит Рита, недовольно приподнимая ложку с жидкой кашицей. — Прям как ты! — язвит вторая одноклассница. Усмехаюсь, вновь обращая свой взор к окружающим. Алые значки комсомольца освещают их синеватые пиджачки, и по моему телу пробегают мурашки. Мелкие, ненавистные и наполненные предательскими ощущением неизвестности. Их много. Около половины из тех, кто находится в столовой. Давлюсь, стараясь откашлять эмоцию шока, так неприятно щекочущую глотку. — Эй, ты в порядке? — Кх-кх! Одноклассница похлопывает меня по спине, и я ощущаю, как сетчатка покрывается пеленой рефлекторных слез. Судорожно киваю, смиряясь с ненавистной мыслью о расплывчатом будущем. И пока поиск не обретет необходимые очертания, я так и буду задыхаться от слез, в надежде заполучить что-то поистине стоящее. — Всё хорошо. Теплая энергия разрастается позади, и я интуитивно оборачиваюсь, мгновенно соприкасаясь взглядом с Валеркой. Его светлые глаза наполнены обеспокоенностью. Присаживается на корточки, заглядывая в мои зрачки. Еле уловимо прикрываю веки, сообщая о своей нестабильности. — Пойдем, — ласково шепчет Лагунов, и я киваю. Перенимаю его ладонь, вновь сталкиваясь с мелкими огонечками, загоревшимися в верхнем слое нежной кожи. — Да, пойдем. — Что, Валерка, новая возлюбленная? — ехидничает девчушка из параллельного класса. Озлобленное лицо Риты побуждает облить моё сознание ведром холодной воды. На теле прорисовываются крупные мурашки, возникающие в моменты апатичного превращения. Спешно моргаю, избавляясь от назойливого желания стереть с её лица ухмылку недовольства. — А вы куда? Я могу с вами! — Рита натягивает улыбку, а её губы дрожат под натиском негативных ощущений. — Валер? — Нет, Рит, нам нужно поговорить наедине. Увидимся позже. — спокойно произносит Валерка, уверенно огибая мою ладошку. — Но ты не можешь оставить меня среди них… Мы же друзья. Манипуляция побуждает Валеру обернуться, но всё же отрицательно покачать головой. — Не сейчас, Рита. В грудной клетке вспыхивает крошечная эмоция жалости. Возможно, она действительно достойна излишнего внимания. Но моя эмпатия к довольно импульсивной девочке отпряло после посещения похорон Анастасийки. Она не смела ставить глупые приоритеты разузнать информацию, поверх главной стези события: почтить память светловолосой девочки и поклясться, что такое больше не повторится! Никогда! — Как спалось? — Спасибо, что приютили. Не представляю как вернуться домой к… Родителям. Точнее, к их образам. Благодарно киваю, припоминая мягкие пружины кухонного уголка у Игоря. Лучшее, что я могу себе позволить в даных обстоятельствах — быть в безопасности. — Я бы без вас не справилась, Валер. — честно заявляю я, и парень улыбается. — Как и я без тебя. — льстит. Присаживаемся на каменистую ступеньку закрытого крыла школы. Рассматриваю пространство, не спеша фокусируясь на оконном полотне. Воробей усаживается на небольшой карниз, клювом проводя по перьям. — Тебя не ранит священная вода? — предполагает Валерка, и я киваю. — Ни вода, ни молитвы, ни прочие отголоски верующего союза… — В голове не укладывается. Я был уверен, что все обращенные схожи. Глажу кожу между подушками пальцев, припоминая масляную текстуру свечей. Каждое воскресенье мама водила на службу, протягивала свечу и побуждала креститься чаще, чем возникнет пагубная мысль в моей голове. Там я не могла думать о любимых книгах, мечтательности о первой любви и желании заполучить джинсы, привезенные из-за границы дальней родственницей. — Возможно, это связано с тем, что меня обратил стратилат? — на выдохе выпаливаю я, припоминая темный образ между деревьями на городском кладбище. — Как мы должны разгадать загадку, если мы не знаем саму суть вопроса? — Я не знаю, Полинка, но мы обязательно доберемся до сути. Больше никто не погибнет. — уверенно заявляет Лагунов, и я замечаю, как успокаивающе это действует на нечто внутри меня. — Ты очень красивая. Неторопливо подносит кисть к моей лицу, застывая в нескольких миллиметров от юной девичьей кожи. Мягкие пальцы поглаживают лоб, томительно медленно огибая прядь кучерявых волос. И если бы диафрагма двигалась в такт дыханию, то вот сейчас бы она судорожно застыла в ожидании чего-то, написанного в середине объемных романов. — Валер… — Поль, ты мне очень… Лицо юноши не спеша приближается к моему, и я ощущаю как ослабляются мои губы. Прохладный осенний ветерок, развевающийся с окна, щекочет волосы, слабо завязанные на затылке. Немного поддаюсь вперед, борясь с неуместностью происходящего. Но вместо этого светлые глаза напротив, обрамлённые густыми ресницами и заботливый холод его рук. И если сейчас не самое время для воплощения первого поцелуя из именитых романов, то завтра этого и вовсе может не случиться. — АААА! Не подходите! — осознание омывает меня трезвостью, и я узнаю знакомую интонацию в воплях. — Игорь? — синхронно. Подскакиваю со ступенек, молниеносно направляясь в сторону издающихся криков. Грохот сменяется тишиной и мелкими разговорами. Ощущения обостряются, когда моё тело влетает в актовый зал. Спотыкаюсь об порожек, мгновенно находя опору в руке Валерки. Судорожно рассматриваю помещение, натыкаясь на оборонительную позицию Игоря. Удерживает в руке крышку от мусорного бака, а в другой крупную железяку, похожую на корягу. — Что тут происходит? — грубая интонация Валерки побуждает дверь позади захлопнуться. — Эти твари чуть меня не укусили! — стонет Игорь, приспуская броню. Директриса в темном костюме совместно с завучем вышагивает к нам навстречу, с интересом рассматривая наши несколько запыхавшиеся тела. Такое случилось во второй раз после превращения. Своеобразная молниеносная телепортация, схожая с быстрым бегом на дальние дистанции. — Ах, ребята, ваш друг опять совал нос туда, куда ему не следует. — напускно заявляет Ирина Львовна, поправляя свою прическу. — Полина, какая ты всё-таки очаровательная! Твои способности точно пригодятся. Совершаю шажок вперед, мгновенно соприкасаясь с радужкой её глаз. — Ты скажешь, кто он! — мой голос издается эхом. — Детка, какая ты наивная! — усмехается. Свожу брови на переносице, мысленно сжимая тонкую кожу на висках женщины. Едкий стон слетает с её уст, и я наблюдаю, как она падает на колени, судорожно хватаясь за голову. Внутреннее противоборство с опрометчивостью моих видений гаснет, когда я вижу истинные муки пиявца, доставляющего кровь для нечто, убивающего невинных детей. — Что ты творишь? — возмущение завуча побуждает обратить на него внимание. Белки мужчины порозовели, и я вновь сталкиваюсь с отражением действительности. Совсем недавно он пил кровь, которая так привлекательно стекает по его глотке. Вновь подаюсь вперед, щелкая пальчиками. Мгновение. Мужчина поваливается на бок, хватаясь на раздробленные коленные чашечки. Страх от собственных действий тяготеет внизу живота, но нечто во мне победоносно всматривается в лицо Ирины Львовны. — Кто он? — вторю вопрос. — Я… Я его не видела! Правда! Он просто обратил меня и всё! — капитулирует женщина, пока я судорожно копошусь в своих мыслях. — Она не врет. Достаточно, Полинка. — успокаивающе шепчет Валера, и я еле уловимо киваю. — Если ещё один ребенок станет пиявцем, то мы вас уничтожим! — несколько по-актерски визжит Игорь, и я не скрываю улыбки. — Игорь, прибереги свою злость для действий. — усмехается Лагунов. Дверь в актовый зал распахивается, и на пороге появляются двое людей с арбалетами. Темноволосый мальчишка мгновенно наставляет оружие на директрису, а взрослый мужчина фокусирует дуло на Валерке. Кажется, это случилось бы в третий раз именно сейчас. Моё сердце бы остановилось лишь от мысли, что в этот момент произойдет что-то непоправимое и прежде я не увижу глаза цвета василькового поля. Не сплету венок, не прикоснусь к его изгибам и не позволю себе ощутиться в зазеркалье безопасности. — Здравствуй, Валера. — хриплый голос мужчины побуждает вернуться из транса. Они знакомы? — Валентин Сергеич, уберите арбалет. — сдержанно требует Корзухин, пока Валерка умело обходит моё тело, пряча за собой. Интуитивно перехватываю ладонь юноши, следуя его незримым опасениям. — А ты кто, дитя? — Не трогай её! — выпаливает Валерка. Неожиданно на мою рубашку выплескивается пахучая жидкость, и я недовольно морщусь. Не хватает лишь лампадки для полной схожести с церковью. — Она — не вампир, Валентин Сергеич. — подводит итог парень, и я брезгливо стряхиваю с себя капли. Валерка оборачивается, недовольно рассматривая промокший рукав моей рубашки. Протягивает руку, и я интуитивно совершаю шаг назад. — Не нужно, Валер… Я же знаю… — тихо говорю я. — Лагунов, ты убил Анастасийку? Его вопрос звучит риторически, но все же пространство поглощается в тишину, пока все выжидающе пялятся на Валерку. Обиженно поджимаю нижнюю губу, припоминая, как несколько недель назад он также бесцеремонно заявился ко мне на порог и обвинил в том, что не укладывалось в юное женское тело. Живет ли во мне монстр? Определённо! Способна ли я погибнуть за жизнь друзей? Точно! Убийца ли я? Нет! — Вам стоит позаимствовать третий арбалет. Ведь то, что вода не воздействует на меня, совсем не означает, что я не являюсь тем, кого вы привыкли убивать. — моя откровенность побуждает незваных гостей округлить глаза и впасть в изумление. — Но то, что вы совершаете сейчас гласит лишь о вашей глупости и безответственности. Вы не удосужились узнать о нашей жизни, но угрожаете убийством. Свершение никогда не взойдет на трон, пока во главе решимости находятся такие как вы. Убийцы. Истинное восхищение озаряет лица всех присутствующих, убеждая меня в верности выбора будущего профессия. Я обязана стать лингвистом, выстраивающем диалоги между людьми, народами и странами. Если, конечно, моё будущее не будет очернено такой нелепостью, как смерть. — Она права… — шепчет юноша, опуская оружие. — Лёва, она просто заговаривает тебе зубы. Неужели ты им веришь? — опасение виднеется в мимике старшего наставника, и я вновь поджимаю губу. Вновь прибывший юноша выглядит обеспокоено и искренне. Кажется, его отношение к Валерке руководит верой и ко мне. Очевидно, что раньше их связывало чуть больше, чем примитивный статус знакомых. Возможно, когда-то мне позволят окунуться в их воспоминания в надежде не затонуть об камни их боли. — Валентин Сергеич, придите в себя! Валерка три года все полнолуния проводит со мной. Я сам даю ему свою кровь. Он не убивает, слышите? — вопль Корзухина побуждает мужчину задуматься. — Не заставьте меня пожалеть, ребята. Не спеша опускает арбалет, осматривая окружающее пространство. Глаза мужчины останавливаются на распластавшихся силуэтах главы школы, и я вновь улавливаю эмоцию непонимания на уставших чертах его лица. Внушительный ожог огибает кожу на его щеке, залегая глубокими ямками. — Они — пиявцы. — спокойно разъясняет Лагунов. — Ирина Львовна — сосуд для стратилата. — Вы его видели? — интересуется Лёва, и я неуверенно киваю. — Полинка успела уловить его силуэт на кладбище. — с некой грустью произносит Игорь. — Мы не знаем, кто это может быть. У нас были подозрения, но… — Мы предполагали, что это мог быть Плоткин, но наша версия не оправдалась. — тон Валерки убедителен. Гости усаживаются на кресла, глубоко вздыхая. Откладывают орудие в сторону, устало облокачиваясь на колени. Обеспокоено оглядываю их лица и сталкиваюсь с жалостью, медленно растекающейся по пустеющим венам. Холод от происходящего тлеет в межпозвоночных пространствах. Вторю их движениям и нехотя присаживаюсь на кожаную обивку стула. Твердого и неудобного, схожего с нашими обстоятельствами. — Почему тебя не берет святая вода? — сквозь вздох интересуется Валентин Сергеич. Пожимаю плечами. — Меня спас вампир. — спокойно поясняю я, не желая вновь окунуть свое сознание в бочку с раздражающими воспоминаниями. — Я истекала кровью. И он обратил меня прежде, чем я погибла. — Ни черта не понимаю, — протягивает мужчина, откидываясь на спинку сидения. — Какие есть варианты? — голос Валерки побуждает уцепиться за него, как за спасательный круг. — Мы должны остановить его прежде, чем кто-то снова умрет. Пространство погружается в тишину и лишь скрежет каблуков директрисы вынуждает приподнять глаза и посмотреть вслед ее удаляющегося силуэта. Лицо женщины наполнено ненавистью и страхом, а губы искажены в усмешке. — Увидимся позже. Не опаздывайте в понедельник. Плоткин будет ждать от вас участие в концерте. Нервно перебираю пальцы, поочередно сжимая фаланги каждого из них. Приятное покалывание греет сознание и не позволяет покинуть реальность в поиске полуострова рая в литературе. Мне необходимо уйти в несуществующую реальность, чтобы просто не сойти с ума. — Всё хорошо? — шепчет Валерка, и я интуитивно пожимаю плечами. И врать не приходится. — Мы едем в «Буревестник». — стойко заявляет Виталий Сергеич. — Только там мы сможем найти хоть какие-то ответы. Игорек, у тебя микроавтобус, завтра везешь нас туда. — Спасибо, что поинтересовались нашим мнением. — по-детски заявляет Карзухин, складывая руки под грудью. Кажется, что ответ кроется в священности. И если спасение Валерки всё также абстрактно, но возможно, то моё находится на грани смерти со стратилатом. Его спасение за мою погибель. И смерть её будет священна.

***