декабрь 91-го (часть 1)

Хотя Диана и опоздала в тот день в институт минут на пять, в холле первого этажа была куча народу, почти никто не шёл на пары. На стене у входа висела длинная и широкая тканевая лента с надписью: "Да здравствуют независимые государства!", а у лифта какой-то парень, стоя на стремянке, крепил самодельный плакат: " Россия + Беларусь + Украина = ♡". Диана улыбнулась. Она сама с утра с удовольствием прочитала, щурясь, в газетном ларьке заголовок о Беловежских соглашениях - ведь самым главным было то, что лидеры трёх стран объявили о прекращении существования СССР! Неужели правда? Неужели, наконец-то? Она не могла поверить, поэтому, когда увидела оживлённых ребят в фойе, её сердце наполнилось безотчëтной радостью. Она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Всё равно, что потом. Всё равно, что потом. Жить СЕЙЧАС. Преподаватели тщетно зазывали разбушевавшихся студентов на пары. Особо послушные уже давно сидели в аудиториях, но в холле было минимум человек пятьдесят. Диана встретилась с глазами с Надеждой Александровной, которая дружелюбно поприветствовала её кивком. Ну какая женщина! Она даже не пыталась увещевать студентов, просто стояла, прислонившись спиной к стене, и слегка улыбалась. И тут Диана увидела Женьку - точнее, сначала услышала её громкий хрипловатый голос, но не смогла разобрать слов во всеобщем шуме, обернулась на звук - и рассмеялась. Женя, в веночке с лентами, залихватски съехавшем на лоб, оживлённо жестикулируя, втирала что-то кучке знакомых. Она помахала Диане рукой. - Салют! Ну что, коллега, с днём любви наших стран? - подошла к ней Диана. - Ты же знаешь, я не верю в любовь, - улыбнулась Женя. - Да и вообще ни во что не верю. Никаких иллюзий у меня нет, может, СНГ - это те же яйца, только в профиль... Но бля, Динка, как же хорошо! - она поправила совсем съехавший на глаза венок. - Откуда это у тебя? - рассмеялась Диана. На коротких волосах пышный венок с тканевыми васильками, ромашками и маками выглядел очень комично. - А, это мы из театрального реквизита достали. Это у нас, когда я на первом курсе училась, была постановка "Ночи перед Рождеством"в честь 180-летия Гоголя. - И кого ты играла? Неужели чёрта? - Диана ткнула её в бок, смеясь. - Неет, Солоху. Она же в платке, там волос не видно... И девушки синхронно залились счастливым, безотчëтным смехом. На обеденном перерыве, проходя мимо Дианы, Женя положила ей на стол яблоко. Диана не сразу заметила, что на нём рельефно вырезано: Сегодня бухаем! Она беззвучно рассмеялась, прикрыв рот рукой. Песни поёт, волосы стрижёт, политагитацией и секспросветом занимается, учится прекрасно, ублажает дам, в театре играет, теперь вот ещё резьба по яблокам... Вот зараза эта Женя! Как, просто как? Мороз был не такой ужасный, и вечером Женя с Дианой отправились на Маркса, прихватив бутылку водки. Несмотря на то, что день был будний, они надеялись встретить кого-нибудь - после таких-то событий! Диана до этого пила водку лишь однажды - ей налил стопочку Олег, когда она очень замёрзла по пути в общежитие. Диане очень понравилось, как эта безвкусная жидкость согревает изнутри, как будто сжигая грудь. Когда они пришли в сквер, она уже успела отхлебнуть немного из бутылки. Было тепло и весело. Диана хотела подождать Кристину, потому что от выпитого по телу разлилось приятное нетерпеливое возбуждение. Она уже порядком набралась, а Кристина так и не пришла, и Женя сказала: - Ладно. Пойдём в общагу случать Башлачёва. Фильтр сигареты испачкан в крови, я еду по минному полю любви, - тихонько пропела Женя. - С восемнадцати лет он играл что попало для крашеных женщин и пьяных мужчин, - невпопад отозвалась Диана и поразилась тому, как медленно ворочается её язык, а мысли, наоборот, носятся, как пули: сейчас бы сесть писать эссе по английскому! Она с ходу придумывала целые фразы для будущего сочинения и поражалась своей гениальности. - Динка, хеллоу! - Женя щёлкала у неё перед носом пальцами. - Вот ты нажралась, конечно... Всё, тебе хватит, пошли. - Ну почемууу она не пришла, - Диану охватила такая беспощадная тоска, что даже ноги поднимать уже не хотелось, и она повисла на Женином плече. - Женя, Женя, - обеспокоенно позвала она, как будто потеряла подругу, хотя она шла с ней рядом. - Чего? - А коменда ведь меня не пустит..... Уже ведь почти полночь..... - У меня всё под контролем, - Женя наполовину достала из сумки коробку каких-то импортных конфет и, многозначительно улыбнувшись, показала Диане. - Ей вообще главное, чтобы никто не умер и не снаркоманился у нас в общаге, а так похер. Тем более, сегодня такой день... - Сегодня такой дееень, - согласно протянула Диана. - Я только маме позвоню из общаги, окей? А то будет волноваться. Галина Анисимовна поняла по голосу, что дочери уже очень хорошо, разочарованно вздохнула и повесила трубку. Алиса ещё не пришла. Женя налила Диане чаю, и та немного протрезвела, но во взгляде всё равно сквозила пьяная ухмылка: - Женька, - поманила её Диана, - дай тебе секрет скажу. Женя с готовностью наклонилась, ожидая услышать очередной пьяный бред. Диана как будто действительно собиралась сказать ей что-то на ухо и потянулась к ней, уже заранее смеясь какой-то тупой шутке, но тут Женя ни с того ни с сего взяла и поцеловала её в губы. Странно, что не раздался взрыв. Казалось, от такого точно должно было что-то взорваться. Диана подняла руку, чтобы оттолкнуть её, но тут же опустила. Они целовались, жадно, нетерпеливо, и им обеим казалось, что пазл наконец-то сложился. И правда, зачем им было соперничать, когда можно просто... вот так? Диана еле разлепила глаза. Ей казалось, что язык присох к нëбу. Она приподнялась в постели. Никогда ещё так не хотелось пить. Что-то упорно пульсировало в затылке, всё тело ломило, как от гриппа. Она с удивлением посмотрела вниз на свой голый живот. Да она была вся голая! Диана стала испуганно оглядываться по сторонам и увидела справа от себя, в одной с ней постели, Женю, лежащую к ней спиной и укрытую одеялом. - Бляяять, - протянула Диана. Ей очень не хотелось, чтобы это когда-нибудь случилось. Она видела в Жене именно подругу, закадычного "кореша", "молочную сестру", кого, блять, угодно... Но только не это! - Женя, блять! - Снова заныла Диана. Может быть, стоит смыться по-тихому, а она и не вспомнит? Диана пыталась собрать мысли в кучу. Она и сама ничего не помнит. С чрезвычайном усилием вспомнила, как Женя поцеловала её, как она не стала сопротивляться. И всё. Дальше - какое-то затмение. Диана поморщилась. Она хорошо знала это неприятное чувство. Такое часто было с ней, когда она теряла вещи. На несколько секунд отвлекалась, делала что-то на автомате - а потом, обнаружив пропажу, никак не могла вспомнить своих последних действий, как будто кто-то механически вырезал всё из памяти. Она уже собралась уйти по-английски, отыскала на полу свою мятую одежду... - Доброе утро, - голос Жени будничный и вежливо-холодный. - Как спалось? - Да ты издеваешься, блять? Что вчера было?? - Да не парься, просто подрочили друг другу и заснули. Чисто по-дружески. - Вот как? - Диана была вне себя от злости из-за Жениного спокойствия. То есть для неё это ничего не значит. То есть она со всеми друзьями так делает? - Блять, ты меня специально сюда затащила? - Чего? - Женя возмущается, но старается не встречаться с Дианой взглядом. - Того, блять! Я тебе не твои девочки! Ты не имела никакого права меня трогать, даже если я была пьяная, поняла? - Ну, может, тогда не надо было пить? - Женя отворачивается спиной и начинает одеваться. - Не надо было пить?! То есть ты даже не отрицаешь, что ты специально это сделала?? В дверь просовывается растрёпанная фиолетовая голова Алисы: - Бля, вы можете так не орать, пять утра, из соседней комнаты слышно, сейчас коменда придёт и выебет вообще всех, - у Алисы с комендантшей общежития особые отношения - та постоянно гоняет её из-за татуировок. Поэтому она сразу начинает волноваться, когда в их блоке кто-то шумит. Ведь, если комендантша придёт разбираться, пригрозит заодно и Алисе выселением. - Ладно, я пошла, мне надо съездить в Сокол, - Женя уже почти оделась, застёгивает последние пуговицы на рубашке. В посёлке Сокол она должна была получить крохотную квартирку как сирота - по принятому недавно закону о соцзащите. Было тяжело доказать, что ей, уже совершеннолетнему человеку, не получившему жильё вовремя, родившемуся в УССР, полагается квартира, пришлось походить по судам... Но Женя, с её-то упорностью, всё-таки добилась жилья - помог её статус жертвы Чернобыля. Квартира, правда, была очень маленькой, в полуаварийном состоянии и в области - но она хотела получить её скорее из принципа. И теперь осталось только разобраться с документами. Диана поразилась тому, какой свежей и отдохнувшей выглядит Женя, хотя они вчера здорово напились. Это бесило её ещё больше. Женя ушла, даже не обернувшись на Диану. - Алис, слушай, а... - начала быдо Диана, но Алиса замахала на неё руками: - Не вмешивайте меня, пожалуйста, в ваши разборки! Диана уныло побрела домой. Только придя, осознала, как же она хочет в туалет, поэтому пробежала мимо вставшей руки в боки и уже собиравшейся ругаться на неё мамы в ванную. Сняв трусы, Диана заметила на них маленькое бледновато-красное пятнышко. Это что ещё такое? Месячные же только через две недели... Что вчера было? Ей нужно знать: что вчера было? Она напрягает память. В голове вдруг всплывает картинка, от которой у неё волосы встают дыбом: её раскинутые ноги, и между них что-то белое и продолговатое, похожее на... - Блять, - Диана от отвращения чуть не сгибается пополам. Вроде ничего не болит, но откуда тогда это пятно крови? Эта извращенка трахнула её... чем? что это было, свеча? Похоже на длинную белую свечу, они в Ягодном зажигали такие, когда из-за непогоды повреждало линии электропередач. - Диана, - строгий голос мамы раздаётся из-за двери. - Тебя что там, тошнит? Диана быстро одевается и выскакивает из ванной, чтобы показать, что она абсолютно трезва и в полном порядке. Но, наверное, синяки под глазами и растрёпанные волосы не особо играют ей на руку. Стойко выдержав нагоняй от мамы, Диана стала думать о том, как бы ей всё-таки выудить какую-то информацию. С Женей, похоже, разговаривать бесполезно, надо попробовать выведать что-то у Алисы. Можно было бы попробовать её напоить, чтобы развязать язык, но тогда не исключено, что она напьётся сама и снова всё забудет. Да и вообще неизвестно, чем всё закончится. Тут у неё появляется странный план. Ну конечно, как она сразу нее додумалась! Но лучше через пару дней, пока нужно идти на учёбу, а потом - как следует отдохнуть. - Салют, - Диана заходит без стука и застаёт Алису лежащей на кровати с книгой. Кровать Жени пустует - наверное, ещё не приехала. - Я тут это... татуху созрела набить. Алиса удивлённо поднимает бровь. - Вообще-то о таком надо заранее предупреждать. Я, как порядочный человек, уже собиралась набухаться. Сегодня же выходной. Ну ладно. Где, что будем бить? - Алиса встаёт и надевает резиновые перчатки, аккуратно достаёт из коробочки вакуумный пакет с толстой иглой, , больше напоминающей сверло. - Вот, видишь, новая! - она подносит иглу чуть ли не к носу Дианы. - Чтобы потом не говорила мне, что я тебя убила. От вида иглы прямо перед глазами Диане становится не по себе. Но пути назад уже нет. - А я не знаю, где лучше. Где-нибудь, чтобы мамка не спалила. - На жопе, что ль? - Не, на жопе может и увидеть. Может... на ляшке? Прям совсем сбоку, чтобы спереди ничего не было видно. - На ляхе так на ляхе. - Алиса достаёт из тумбочки маленькую тату-машинку, похожую на пистолет, и вставляет иглу, предварительно протерев всё спиртом. Может, она этот спирт разбавляет и пьёт, - с ужасом думает Диана. - Ну, чего стоишь? Снимай штаны!- Алиса заправляет в машинку чернила и даёт Диане самодельный альбом с эскизами. - На вот, выбирай. Эти, маленькие, по 100 рублей, побольше - по 200. - Сколько, 100 рублей? - возмутилась Диана. - Это же сколько сигарет можно купить... - Ага, а ты знаешь, как тяжело материалы достать? Я и так почти ничего сверху не получаю, - обиженно ответила Алиса. - Ладно, - Диана отдаёт свои 100 рублей - из трудом накопленных на новогодние подарки денег. Она рассматривает альбом, держа его на худых голых коленях. Алиса очень красиво рисует, и глаза разбегаются от обилия интересных эскизов. Вдруг взгляд Дианы останавливаются на одном рисунке: роза с шипами нежно обвивает скрипичный ключ. - Вот эту давай. А что она значит, кстати? - Что хочешь. Например, что ты цветëшь и пахнешь, как роза, и поёшь, как салавэй. Я тебе побрею тут только сначала, окей? Ты извини, конечно, но надо ноги раздвинуть, иначе нихера не получится, - смеётся Алиса, смотря на испуганную сжавшуюся Диану. - Вот все так говорят!.. - притворно-обиженно восклицает Диана. Алиса знает своё дело: она умеет разрядить обстановку. Сначала Диане немного больно, но она быстро привыкает к покалываниям и вибрации под кожей, и любуется на красивые тонкие руки Алисы, все покрытые рисунками цветов и животных. Они непринуждённо и весело болтают. - Алис, а всë-таки, можно кое-что спросить? Алиса напрягается, но не останавливает её. - Я кое-что вспомнила. Женя использовала какую-то штуку... ну, такую, понимаешь... Алиса смеётся: - Подожди, стой, она что, тебе не говорила? Я думала, вы это, ну, близкие... друзья. Жека же у нас королева фаллосов! - Что?! - Тихо, не дëргайся, а то у тебя щас роза будет на письке вместо ляхи. Ну, она делает фаллосы и продаёт их. Что ты, думаешь, её к декану вызывают постоянно? Она тот ещё персонаж! - Что? То есть она... делает искусственные члены?? На заказ??? - у Дианы это не укладывается в голове. Что, блять, творится в этой общаге! - Господи, она ебанутая, что ли? Она на этом помешалась! - Нет, вовсе нет, там смотри как вышло. Сначала я увидела у Жени эту штуку и попросила мне такую же сделать - а она довольно легко делается, презик вместо формы и заливается герметиком, ну или там воском. Но у неё прям хорошо получается, руки точно не из жопы. Потом моя девушка тогдашняя тоже попросила. Потом её подруга. Ну, и понеслось... Парни, кстати, тоже берут, бывает. А она потом так наловчилась, что и в гипсовых формах, и на ремешках стала делать. У Дианы медленно отвисает челюсть. - Блять, это пиздец. Скажи мне, что я сплю. - Не, ну а что такого. Жека у нас девушка продвинутая. Это в СССР секса не было. А у нас свободная страна! - Алиса не перестаёт смеяться и шутить. Ей доставляет огромное удовольствие видеть ошарашенное лицо Дианы. - Ага, а согласия в свободной стране у людей не надо спрашивать?! - Знаешь, по-моему, ты не была против. Я когда пришла, вы тут валялись на кровати - и стали наперебой просить меня посидеть у соседок, обе! У нас там шумно было, но вас, по-моему, всё равно было на весь этаж слышно! Я уж испугалась, что коменда прибежит разбираться, что там за Содом и Гоморра... Ну, и знаешь, я бы не сказала, судя по звукам, что кому-то что-то не нравилось... - Ох... Алис, я клянусь, я ничего не помню вообще. Помню только эту штуку у себя между ног и голую Женьку, у неё, кажется, шрам на животе... - Да. Ей операцию делали из-за гепатита. Хоть про то, что у неё гепатит был, ты знаешь? - Да, - Диана сидела, погружённая в свои мысли, и даже на боль от иглы уже почти не обращала внимания. - Поэтому ей нельзя много пить, у неё по сути нет части печени, - добавила Алиса. А ведь точно! Раньше Диане казалось, что Женя просто может много пить и не пьянеть, но сейчас припомнила, что она всегда лишь немного дотрагивалась губами до края стакана, как будто даже вовсе ничего не отпивая. Получается, так она могла цедить весь вечер пару сантиметров вина на дне стаканчика... То есть она не по пьяни это сделала с ней? Она была почти трезвой? - Ну всё, принимай свою розочку! Это ж кому такая красота достанется! - сказала Алиса, перевязывая татуированное место бинтом. - Никому, - огрызнулась Диана, поспешно надевая брюки. Вот и снова её обвиняют в том, чего не было: "По-моему, ты не была против..." Да она вообще ничего не помнит! Это нормально - пользоваться таким состоянием? С Женей они почти перестали общаться наедине. В компании - да, вели себя друг с другом довольно дружелюбно. В институте здоровались. Но не больше. Диане отчаянно хотелось поговорить с Женей, всё обсудить, выяснить. Может быть, удастся просто забыть обо всём (что Диана и так уже успешно сделала помимо своей воли, но осадочек остался) и помириться. Впрочем, иногда ей казалось, что она начинает вспоминать что-то ещё - но, видимо, это была иллюзия, и она скорее представляла, чем вспоминала. Хотя, кажется, это точно, что руки Жени были на её бёдрах, значит... Но Диана не успевала додумать. Как только она вспоминала Женино крепкое, сухое, жилистое тело, её коричневатые соски, напряжённый живот с тёмным, как будто запëкшимся, шрамом, представляла, как Женя медленно вводит в неё фаллоимитатор - да, немного всë-таки поранила, но Диана была уверена, что в целом она была осторожной... Как только она представляла, со сколькими ещё девушками Женя это проделывала, и как они все отдавались и подчинялись ей... она испытывала такое невыносимое влечение и так ненавидела себя одновременно! Потому что это ОНА хотела быть такой, как Женя, она хотела, чтобы ОНА, а не ЕЁ, а даже если и ЕЁ, то не так же грубо и унизительно, в конце концов! Но как невыносимо было видеть её в компании - эти тёмные глаза, неровная усмешка, такое отчаянно некрасивое лицо, ну зачем она тебе далась, зачем? И не ходить и не видеть её тоже было невозможно. Диана удивлялась, как Женя может держаться с ней так дружелюбно - и при это сводить на нет все попытки искренне поговорить с глазу на глаз. Она ускользала каждый раз, когда Диана пыталась поймать её: вставала и уходила из-за стола в столовой именно в тот момент, когда Диана уже приближалась к ней со своим почти пустым подносом; выходила из курилки, когда Диана только заходила. Всё, чего Диана от неё хотела - это объяснений. Зачем она так поступила с ней? А за окном все тот же снег А за столом все тот же свет И опять твои глаза глаза Я схожу с ума, я схожу с ума Я схожу с ума, я схожу с ума Я сошел с ума... Когда она сочиняла эту песню и впервые подумала, что после четырёх "Я схожу с ума" нужно добавить "Я сошёл с ума", она испытала почти физическое удовлетворение - как будто эта песня была заклинанием, которое наконец-то подействовало. Диана спела эту песню на квартирнике, стараясь не смотреть на Женьку, но пару раз всё-таки встретилась с ней глазами. Женя не отвела взгляд. Он не выражал ничего особенного, но всё равно показался Диане таким жгучим, что она снова поймала эту внезапную волну возбуждения - от живота вниз - от которой хочется дёрнуться и сжать бёдра. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Диана первая опустила глаза. Она знала, что Женя способна на безумства. Но поджечь флаг СССР и бегать с ним перед институтом с криками: "Она развалилась!! Империя зла!" было чересчур даже для Дианиного восприятия. И даже для 26 декабря. Ну, признали окончательно все распад СССР, ну что теперь? Он развалился по сути давно. Это очень красиво и вдохновляюще звучало - "декларация о прекращении существования СССР", что правда, то правда, но не жечь же теперь флаги? Впрочем, подойдя поближе, Диана увидела, что Женя вполне в себе: у неё было то самое выражение лица, которое бывало часто, когда она делала что-то в первую очередь не из принципа или вдохновения, а чтобы эпатировать окружающих. И тогда она веселилась от души! К ней подходили другие студенты, кто-то спорил, кто-то давал пять. Но никто всё-таки не пошёл жаловаться. Женя запела: "Перемен! Требуют наши сердца!", размахивая горящим флагом. Диана испугалась, как бы огонь с развевающегося полотна не перекинулся на спину или волосы, но Женя уже и сама решила потушить его, втоптав ногами в асфальт. Это было чистой воды хулиганство, вот если бы Диану спросили, что такое хулиганство, она сразу бы вспомнила этот случай. Одна её часть безумно поддерживала Женю и гордилась ей, другая крутила пальцем у виска. Именно в тот момент, когда Женя окончательно отшвырнула ногой обгоревшее красное полотно, к ней подошла неизвестно откуда взявшаяся Надежда Александровна и заговорила с ней, возмущëнно размахивая руками. Ругается, наверное. Женя отвечала ей что-то с обезоруживающей, обворожительной улыбкой, а потом поспешно наклонилась и не без труда запихала растоптанный флаг в рюкзак, продолжая улыбаться так обаятельно, что Диана пожалела, что не видит лицо Надежды Александровны: интересно, на неё это так же действует? - Динка, - Женя подошла к ней. - Мы Новый год хотим отметить в моей квартире в Соколе. Завтра выезжаем, как раз последний зачёт сдадим. Поедешь? Диана посчитала. Получается, минимум пять дней не дома, да ещё и новый год не дома встречать. Мама убьёт однозначно. - Ну, я спрошу у мамы... - Кулаченко, да ты повзрослеешь когда-нибудь? Ладно, валяй... Галина Анисимовна отпустила Диану далеко не сразу. Она не понимала, что можно делать в пригроде пять дней, почему нельзя поехать тридцать первого или хотя бы тридцатого. Но тятя призывал её вспомнить, какие безумства все творят по молодости и намекнул, что Диану глупо удерживать в этих безумствах. - Ладно. Ты звони только. Не сильно напивайся, прошу тебя! - Саша, вот увидишь, они там все напьются до чёртиков, - недовольно сказала Галина Анисимовна мужу, когда за Дианой закрылась дверь. Они поехали своей обычной компанией: Диана, Женя, Алиса, Олег и Димка. Дверь квартиры открыл крепкий потрëпанный парень немного их постарше - или, возможно, он просто так плохо выглядел; было видно, что он не брился и не мысля несколько дней. Женя представила его: - Это Саня, мой детдомовский друг, недавно вышел на свободу, так что пока обретается у меня. Диана снова испытала лёгкую брезгливость. В ней часто включалась "домашняя девочка", всё существо которой отторгало зэков, попойки, грязный одноразовый секс и вообще всяческую грубость. Но вот парадокс: она сама, по собственной воле вовлекалась во всё это. Так что нужно было принимать условия игры. Но этот Саня посмотрел на неё таким масляным и наглым взглядом, что Диана почувствовала себя оплëванной и содрогнулась. Квартира была, конечно, тесноватой для шестерых - но было видно, что Женя за короткое время попыталась сделать её уютной. В комнате стоял диван, кресло и проигрыватель для пластинок, лежало несколько свернутых спальных мешков. На кухне были заметны следы чьего-то грязного пребывания - наверное, опять этот Саня. Женя всегда была очень аккуратной - Диана часто удивлялась тому, как, имея в гардеробе только три строгих, слегка приталенных рубашки - чёрную, тëмно-синюю и коричневую, и нося их круглый год, она оставалась всегда чистой и опрятной. Громко слушали музыку, болтали, много пили. Сначала было даже неплохо: Диана спела несколько своих песен, вцепившись в гитару, как в единственное спасение. Но потом гитара пошла по кругу, и про Диану все забыли. Даже Саша спел пару блатных песен на трёх аккордах. Одну из них он объявил так: "Песня про Жеку!" На Укрáине, гдей-то в городе, Я на той стороне родилась И девчонкою лет шестнадцати Мужикам за бухло продалась Диане стало противно. Какая отвратительная песня! И он ещё смеет оскорблять Женю? Почему она не возмущается?! Диана посмотрела на неё: Женя громко смеялась, показав все свои слегка попорченные, но ровные зубы и зияющую пустоту вместо одного недостающего. Как вообще это всё понимать? Диану настолько угнетала такая обстановка, что она решила конкретно напиться, несмотря на данное маме обещание. Женя почти не обращала на неё внимания, и она чувствовала себя очень одиноко. Она почти ничего не ела, а только пила дешёвое вино, поэтому в какой-то момент её настойчиво стало тошнить, и она отправилась в туалет. Была уже глубокая ночь, ей хотелось спать и домой. Она слышала, как в коридоре все одевались: собирались пускать фейерверки. "Да куда фейерверки, ещё рано!" - "Да не парься, у нас их завались, на неделю хватит!" - "Бля, вот обязательно мне на ногу было наступать, Алиса?" Диана хотела поскорее выйти из ванной, чтобы присоединиться к ребятам, но новый приступ рвоты заставил её согнуться пополам. Когда она вышла, в коридоре уже никого не было. То есть они просто ушли без неё? Забыли про неё? Или специально тут оставили? Прекрасно! Ничего, она посидит одна, покурит, поплачет, может быть, вообще уснёт, скоро три часа ночи... Диана направилась в комнату и чуть не вскрикнула, когда увидела Саню, сидящего за столом, который ребята перенесли с кухни. - Ну что, красава, вот мы и остались одни. Погужуемся? - он встаёт и идёт навстречу Диане. У неё отчаянно бьётся сердце. Она не понимает, что значит "погужуемся", но и так чувствует, что ничего хорошего. Наверное, "поебëмся" или что-то в этом роде. Саня приобнимает Диану за шею: - Ты что надо девка, без вранья. Диана, да? Диана кивает. Она впадает в какой-то ступор и почти не двигается. Где-то далеко слышны взрывы петард и ор ребят. - Ну что, Диана, как насчёт дивана? - Саня ржёт, довольный своим каламбуром. Диана понимает, что активное сопротивление может только ей повредить: Саня сильнее её раза в три, поэтому она говорит: - Давай лучше выпьем сначала. Ему эта идея нравится, и он наливает себе и Диане коньяку. Приходится сесть рядом с ним на диван, он настаивает. Коньяк настолько отвратительный, что у Дианы начинают выступать слëзы на глазах. Саня растрогался от выпитого и решил повспоминать какие-то детдомовские и тюремные истории. Диана не всё понимала, потому что чем дальше, тем больше в его речи было жаргона, но старалась сочувственно кивать в нужных местах. Время тянулось безумно медленно, Диана казалось, что прошло как минимум два часа. Ну где же ребята? Почему они не приходят? - А Жека нормальная девка, даром что коблуха, нормальная, вообще мировая, жаль, что с ней так вышло. Ну, в голову, наверное, что-то вмандохало, вот она и стала, как мужик. Она и до колонии такая была. Но зато помогает мне, а мы что? Правильно - мы благодарные. - он уже очень пьян, не просто обнимает рядом сидящую Диану, а, можно сказать, сгребает её в кучу. Диана уже терпеть не может слово "коблуха" и все подобные. Ей хочется заступиться за Женю, сказать, что у неё с головой получше, чем у некоторых, но приходится трусливо молчать. - А она тоже ведь нашего клана, Жека. Тоже воровка. Ты смотри аккуратнее, как бы она чего у тебя не спёрла, - ухмыляется Саня. Диана готова взорваться от злости, но чудом успокаивается и подливает ещё коньяку. Она понимает, что выпила уже очень много, но алкоголь как будто не действует - страх сильнее. - Ладно, хватит шланговать, пора и делом заняться, - он хватает лицо Дианы своей грубой, грязной рукой и целует. Но слово "целовать" - слишком безобидное для этого бесцеремонного вторжения, думает Диана. Она изо всех сил сжимает губы. - Будешь ломаться, я тебя сам сломаю, - сердито, сквозь зубы шипит Саня и пытается повалить Диану на диван. Тут она уже не выдерживает и начинает отбиваться и кричать: - Пусти меня! Пусти меня, блять! Она думает, что скорее умрёт, чем ещё раз позволит кому-нибудь склонить её к тому, чего она не хочет. Она больно вцепляется в его лицо, брыкается, долбит кулаками и локтями. Саня лишь слегка морщится, но сопротивление Дианы почти ничего для него не стоит. Она начинает плакать от бессилия, кричит: - Блять, придурок, ты же снова сядешь! Только посмей меня тронуть! В это время возвращаются ребята. Они уже с порога слышат крики. Олег первым вбегает в комнату, за ним - побелевшая Женя. Олег сразу бросается к Сане и силой отбрасывает его от Дианы - с таким отвращением, как будто сожалеет о том, что приходится к нему прикасаться. Саня сдавленно охает, больно ударившись спиной о батарею. - Чмо ебучее, блять, ты совсем берега потерял? - орёт Олег Сане. Достаётся и Жене: - Какого хера ты тут Динку с ним оставила?! - Я???? - возмущённо орёт Женя. - Я что ей, мамка, чтобы за ней следить? Если уж на то пошло, ты тоже про неё забыл!!! Диана рывком встаёт с дивана: - Всё, заебали, с меня хватит, я пошла! - Ты куда? Динка, стой! - Женя пытается схватить её. - Автобус первый только через час, стой! Диана озлобленно вырывается, чуть ли не дерётся с Женей. - Блять, сколько можно говорить, НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТРОГАТЬ! Женя растерянно выпускает её руку. Диана хватает пальто и рюкзак, хлопает дверью и выбегает на улицу.