декабрь 91-го (часть 2)

Диана пыталась вспомнить, в какую сторону идти к остановке. Шёл крупный, густой снег, улица едва освещена. Вроде же недалеко было! Всё равно, лишь бы подальше отсюда! Она бежит, загребая ботинками целые сугробы снега, и плачет. Слëзы замерзают прямо на лице. Ещё и медиатор свой оставила! Тятя вырезал ей красивый медиатор из совсем тоненькой фанеры и проделал в нём маленькую дырочку - Диана носила его на шнурке на шее. Сняла, когда играла... Нет, она ни за что не вернётся туда! Ей кажется, что она сходит с ума: улицы выглядят совсем не так, как до этого, из-за угла причудливо выплывают здания, которых она не помнит... Дома и фонари встречаются всё реже и реже, глаза застилает снег. Наконец становится совсем темно и пустынно. Она и в лучших-то обстоятельствах часто терялась, а теперь... Ей кажется, что она выброшена куда-то далеко, за пределы обитаемой жизни, на безлюдный снежный остров. Сердце колотится, как сумасшедшее, она вообще не понимает, где она, не понимает, где остановка, где Женин дом... Она пытается разглядеть в темноте хоть какие-то опознавательные знаки - и тут слышит откуда-то издалека голос Жени: - Динка! Динка, ты где? Она не понимает, откуда доносится голос, не может ничего разглядеть. Пытается идти на звук, но ей кажется, что она ходит кругами. Какая-то странная гордость не позволяет ей отозваться. Но сил совсем не остаётся, и она жалким, отчаянным голосом кричит: - Я здесь! Я здесь! Помоги, пожалуйста, я здесь! Через пару минут кто-то берёт её под руку. - Вот. Ты забыла, - Женя вкладывает ей в ладонь медиатор. - Ну куда ты забрела! Я еле нашла тебя. Пойдëм. - Никуда я не пойду! Иди сама к своему дружку-уголовнику! - Динь, послушай... То, что случилось, ужасно, но я ему уже обещала, что он немного тут поживёт, пока не найдёт работу с общагой. Он и... он и со мной это делал. Ещё в детдоме. - И ты после этого с ним общаешься? ТЫ БОЛЬНАЯ? - Я подумала, что перестать общаться с ним было бы слабостью. - Что???? - Ты не поймёшь, Динка. Пошли. - Я-то всё прекрасно понимаю! Что ты двинутая! И я никуда не пойду. Только на остановку и нахер отсюда! - В таком случае, тебе в другую сторону. В эту только аэропорт. - Я сама, блять, лучше знаю, куда мне... - Диана не договорила, потому что её вырвало в снег. Она успела только отвернуться. - Извини. Куда мне идти. Страх и адреналин держали Диану в тонусе, но теперь, когда она немного расслабилась, её совсем развезло. Всё выпитое как будто разом обрушилось ей на голову. Она попыталась сдержать рвотный позыв, но это было невозможно. В этот раз она уже не успела отвернуться. Во рту чувствовалась горечь, как будто её рвало желчью. - Динка, да тебе плохо... Пошли скорей. - Я не пойду, - едва успела прохрипеть Диана между приступами рвоты. - Хорошо, поедем тогда в общагу. У меня есть активированный уголь. Так и знала, что надо было с собой взять. На что надеялась? Ты траванулась, наверное. Говорила же Олегу не брать этот дешманский коньяк! - У тебя сегодня во всём Олег будет виноват? - спросила Диана, пытаясь умыть лицо снегом. На неё жалко было смотреть. - Динь, может, скорую? - Да иди ты нахуй! А если они родителям сообщат? Я же несовершеннолетняя! - Да уж, я как-то всё время забываю об очевидном, - съязвила Женя. - Тебе получше? Поедем обратно в общагу. Кажется, у меня с собой пакет есть. - Она достала из кармана свёрнутый вчетверо полиэтиленовый пакет. - Успех! Надеюсь, не дырявый. Если что, блевать будешь сюда. - Да со мной уже всё нормально! Но в автобусе, в тёплой, пахнущей бензином духоте, Диану снова начало рвать. Женя сидела рядом с ней, виновато глядя на пару-тройку бабулек, едущих из области с большими сумками и удивлённо пялящихся на хрупкую девочку, склонившуюся над пакетом из продуктового магазина. Диану выворачивало так, что казалось, она вот-вот лишится всех органов. Женя не на шутку перепугалась. Комендантша в общежитии сначала поворчала, что сейчас не гостевое время, но всë-таки согласилась оформить Диану. Та пыталась держаться до последнего, показывая паспорт, хотя тошнило ужасно и ей с трудом удавалось стоять прямо. Она даже не вполне понимала, где она, просто Женя на входе шепнула ей: "Доставай паспорт", и она достала. Но в самый последний момент, когда комендантша уже собиралась отдавать Диане паспорт, переписав её данные в журнал, её всё-таки вырвало на пол. - Это что такое?! В таком виде не пущу!! - Анна Николаевна, я всё уберу, прошу, пропустите, это очень важно, ну, перепила немного, я ей сейчас угля дам, ну, пожалуйста, - запричитала Женя и незаметно подложила комендантше в журнал 50 рублей. - Петрович, ты меня в могилу сведëшь! Надеюсь, в этот раз обойдётся без скорой. Иначе всё, собираешь вещи. - Конечно! Сейчас доведу её, уложу и пойду убираться. Путь вверх по лестнице дался им очень тяжело. К счастью, Женя жила всего лишь на третьем этаже, но ей пришлось чуть ли не тащить Диану на себе. Не обошлось и без новых приступов рвоты: пострадали знаменитая Женина чёрная рубашка и кафель на лестничной клетке. - На, пей, - Женя усадила Диану на свою кровать, дала ей стакан воды и сразу пять таблеток угля, поставила перед ней таз. - Что, решила со мной покончить? - Диана блаженно улыбалась, и зрачки у неё как будто разъезжались в разные стороны. - Блять, просто пей, мне за тобой сейчас убирать ещё два часа, ну как можно было всё загваздать, ведь я тебе дала же пакет... Кстати, где он? - Не знаю... Глаза Жени округлились. - Не говори мне только, что ты оставила в автобусе пакет блевотины! Блять... Ну как так можно?! - А что за история со скорой, кстати? Можно полюболеп... полюбопып.... По-лю-бо-пыт-ство-вать.... Но Женя уже доставала из шкафа швабру, ведро и тряпки: - Блять, давай потом будем друг другу истории рассказывать? Мне за тобой убирать ещё, говорю же! Когда Женя вернулась и стала переодеваться, с отвращением избавляясь от испачканной рубашки, Диана уже крепко спала. Судя по тазику, её ещё немного рвало, но, видимо, всё-таки стало полегче. Женя заметила, что одежда Дианы тоже грязная, и поморщилась. Она легла на Алисину кровать и попыталась заснуть. Только у неё начали закрываться глаза, как с соседней кровати раздался сдавленный плач. Женя сначала никак не реагировала, потому что злилась на Диану - ведь она была вынуждена оставаться с ней, вместо того чтобы веселиться в компании. Разве она виновата в том, что Диана сама не пошла пускать с ними петарды? Может, она обиделась или, как всегда, со своей невнимательностью всё пропустила. Разве Женя виновата в том, что Саня начал приставать к Диане, которая даже постоять за себя не умеет, а только строит из себя бравого парня? Теперь, возможно, Женины друзья разносят там без неё её квартиру, на которую ушло столько нервов и денег... Одна надежда на Олега, что он проследит - он всегда знал меру и не напивался до невменяемого состояния. Но плач не смолкал и был таким жалостливым и горьким, что Женя не выдержала, подошла к Диане и грубо спросила: - Чего там с тобой? - Голова очень болит... - прохныкала Диана, держась за затылок. - Раскалывается... - Кулаченко, ну это потому что ты бухаешь, как не в себя, - Женя со злостью рылась в сумке с лекарствами. - На, пей, - она чуть ли не швырнула в неё упаковку парацетамола. - Я пила с твоим грёбаным дружком, потому что иначе он бы меня выебал, - хныкала Диана. - А ты вот притворяешься, что пьëшь. Я всё знаю. Я помню твой шрам. И я помню, что ты со мной делала. Диана жадно пила воду. Женя застыла с каменным лицом. - Наверное, надо сварить тебе бульон, - задумчиво произнесла Женя. - Ты, небось, сто лет ничего не ела. Было уже полдевятого утра. Скоро должен открыться магазин. Надо будет купить курицу и сварить. Мясо за этот год сильно подорожало, даже птица, но что делать... Вернувшись, Женя стала помогать Диане переодеться. Пришлось отдать ей свою последнюю чистую рубашку - тëмно-синюю. Она Диане очень шла. Женя снова поразилась, как у неё торчат лопатки и рёбра, и смущённо отвернулась. Диана так упорно отказывалась есть, боясь, что её снова вырвет, что Жене пришлось кормить её с ложечки. - Давай, за маму, за папу... - Я тебя ненавижу, - говорила Диана, но так жалобно, что верилось в это мало. В комнату забежала соседка: - Жека, тебя там к телефону! Звонил Олег. Он волновался, что с Дианой и Женей что-то случилось. Женя успокоила его, что всё в порядке, и попросила проследить за квартирой. - Ну, вы завтра-то хоть приедете? - Завтра, наверное, ещё нет. Может, в понедельник... Когда Женя вернулась в комнату, Диана уже сидела на кровати, скрестив ноги, и даже выглядела вполне бодрой. - Женька! Ты мне торчишь историю про то, как ты довела кого-то до скорой. - А ты торчишь мне пятьдесят рублей, которые я отдала за тебя коменде. - А ты торчишь мне целостность моей пизды. У меня вообще-то потом кровь шла, - Диана показала себе между ног. Она была только в рубашке и в трусах, и только сейчас Женя заметила татуировку. - Ясно, - сказала она, нахмурившись. - Это Алиса тебе всё рассказала. - А ты думала, что твои грязные делишки останутся безнаказанными? - хихикнула Диана. - Ладно. Если честно, я не злюсь на то, что ты меня трахнула. Я злюсь на то, что ты, блять, никогда не можешь сказать всё, как есть. Женя вздохнула: - Про скорую... Я на втором курсе занималась в том числе тем, что помогала доставать лекарства по фальшивым рецептам, антибиотики в основном. Но были и наркотические, до меня потом только дошло. Да, я знаю, что это ужасно, но зелёная была, надо было как-то выживать. А меня на это одна моя знакомая подбила, которая в аптеке работала, мы спали иногда. Ну, и вот... попросила одна девушка - она была из института, но не из общаги, - попросила кое-какие таблетки, я же не знала, для чего. А оказалось, что она слышала, мол, этими таблетками можно вызвать аборт. Ну, я ей достала. А мы с этой этой девчонкой, пока общались, сдружились, я ещё подстричь её обещала, и после института пошли ко мне в гости. И тут ей плохо стало. Кровотечение открылось. Выкидыш-то в итоге случился, вот только она чуть не умерла от потери крови... Я, конечно, после этого случая перестала этой хернёй заниматься. Диана смотрела на Женю, вылупив глаза. - А ещё я на первом курсе украла у Алисы 30 рублей. Мы тогда ещё не дружили, а у меня денег совсем не было. Это тогда было много, полстепухи. Она до сих пор думает, что их потеряла. А если уж говорить о том, уверена ли я, что все люди, с которыми я спала, были на сто процентов в себе и согласны, то нет, вообще ни разу нет. Мне кажется, даже чаще они были не в себе и не согласны. Ну вроде всё, святой отец, отпустите грехи? - с издёвкой подытожила Женя. Диана не знала, что сказать. - Я же... тебя не осуждаю, - начала она. - Мне просто грустно, что ты мне не доверяешь. - Ну уж извини, людям сразу доверять - это вообще последнее дело. Мы с тобой меньше полугода знакомы! Что ты от меня хочешь? Диана задумалась. И правда, они ведь знают друг друга всего четыре месяца. Но ей уже сложно поверить, что когда-то в её жизни не было Жени - ведь с ней было связано почти всё её настоящее. Переписка с Вероникой зашла в тупик, и, хотя Диана иногда до сих пор грустно вздыхала, когда смотрела на её присланную из Питера фотографию, она понимала, что, скорее всего, это конец. С Максимом она тоже виделась редко. Ей хотелось бы рассказать ему всё и спросить у него честно: а он тоже пошёл вразнос, почувствовав свободу? У него тоже было много разных девушек и никакого смысла в жизни? Он ведь тут вообще один, без родителей, к ним ездит только на выходные... Но она стеснялась спросить. - Мда уж, не Припять, - удручëнно протянула Женя. Они с Дианой стояли на мосту над Магаданкой и курили. Через пару дней Диана наконец-то окончательно оклемалась - помогли Женькины бульончики и долгие ночные разговоры по душам, и девушки вышли прогуляться в сторону Речной улицы. Диана сама, когда впервые увидела Магаданку в августе, подумала, до чего она серая и грязная: не то, что их чистенький прозрачный Дебин. Но сейчас ей почему-то захотелось защитить Магадан: - Зато море какое! - она действительно очень любила приходить на берег и подолгу смотреть на Охотское море. В любую погоду, даже самую противную, когда стынут пальцы на руках и ногах. - Море... А ты Чëрное хоть видела? - Конечно! Мы же, когда я совсем маленькая была, часто приезжали отдыхать в Севастополь. Я мало что помню, конечно. "В краю магнолий плещет море", что-то такое... И ещё у меня в детстве была книжка - "Трое с площади Карронад". Вот я её читала и как будто снова оказывалась на Чёрном море. Хотя сама была на Чукотке. Я же раньше ещё севернее жила. Не знаешь эту книжку? Это Крапивин. - Нет, я раньше мало читала, - сухо ответила Женя. - Как-то... не до того было. Диана немного смутилась. И правда, как она не подумала. - Ну... Она у меня до сих пор должна где-то лежать. Я тебе её дам почитать. Ты не смотри, что она детская. Там очень завораживающе про море написано. - И что, твоё всё равно лучше? - Женя, улыбаясь, смотрела на неё своими бездонными глазами. Вот где и правда Чëрное море! - Да. Моё лучше, - подумав, ответила Диана. - Но твоё тоже очень красивое, - поспешила добавить она. Женя рассмеялась. - Если бы нам в этой жизни действительно хоть что-нибудь принадлежало, не говоря уж о морях... А мне вот жаль, что тут не искупаться нормально, даже летом. Если только недолго. А на Припять мы всё лето ходили - и вода иногда была тёплая такая, как... да, как парное молоко. Хотела что-то менее банальное придумать, но она правда была как молоко. Густая такая. И тёплая, - она грустно вздохнула. - Ты часто скучаешь по Украине? Женя пожала плечами. - Бывает, - ответила она неопределённо. - Я вот раньше думала, что Магадан - это холод и глушь. А теперь понимаю, что есть в нём что-то... - Фатальное, - закончила за неё Женя. - Как ты угадала? - Я это слово от тебя взяла, - Женя улыбнулась. - Ладно, пошли, надо собираться, а то так и Новый год пропустить можно. И надо же, в конце концов, проверить, стоят ли ещё стены в моей квартире, или уже нет... Диана последний раз обернулась с моста на грязную воду, несущую обломки льда: - Женька, а Магаданка никогда не замерзает? - Не знаю. При мне не замерзала в этом месте. Тут есть какие-то подземные родники. Вот и всё, год на исходе Вот и всё, год на исхо...де, - думала Диана. Слова сами складывались в песню. И правда, странный получился девяносто первый год. Начался в одной стране, закончился в другой. Начался в посёлке, закончился в городе. Начался с одной любовью, закончился... Любит ли она кого-нибудь? После долгой прогулки по холоду горло немного саднило, как будто царапало льдинками. Диана вспоминала куски льда, плывущие по Магаданке. и лед будет биться о мои руки и плечи и будет царапать мою шею и грудь... Они собирали рюкзаки. Женя уже успела забрать из прачечной Дианину одежду, но Диана попросила: - Можно я ещё побуду в твоей рубашке? - Так она грязная, наверное. Хочешь чёрную? Я её тоже недавно постирала. Диана резко расстегнула на себе все пуговицы, раскинув в сторону полы рубашки и обнажив живот и грудь, и ответила, подойдя вплотную к Жене: - Хочу. Женя, как-то грустно и потерянно улыбаясь, провела рукой по её груди. - И я, - тихо сказала она. И поцеловала Диану - нежно, медленно, но всё-таки так властно и неотвратимо, как могла, наверное, только она. Диана никогда так быстро не возбуждалась от поцелуя: ей показалось, что она просто тает, как от огня, и желание капает горячим воском - вниз, вниз, вниз... Диана вспоминала ту песню Rainbow, которую ставила ей Женя накануне ночью, когда они долго не могли уснуть, обсуждали музыку и курили в окно. Несмотря на свою детскую любовь к Нине Матвиенко, Женя обожала и тяжёлый рок. Down, down Nothing is real but the way that I feel And I feel like going Down down down down Down down down down down* Эти слова рефреном звучали у Дианы в голове, когда Женя медленно, как будто давая ей возможность передумать, ложилась на неё, смотря с такой обречённостью, что Диане даже на секунду стало страшно. Но в самый последний момент Женя улыбнулась - так по-свойски, что Диана окончательно расслабилась. Женя целовала её грудь и живот, и тревога уходила на второй план. Где-то в глубине сознания притаилась мысль о том, что Женя может снова сделать ей больно, - но только мысль, интуиция же говорила о полной безопасности. - Ты боишься, - сказала Женя, скорее как утверждение, чем как вопрос. - Если что, я спокойно управляюсь своими бренными руками. Так что можешь не бояться, что я тебя пораню. Диана подумала и ответила: - Нет. Я хочу, как тогда. Мне жаль, что я не помню этого. Женя полезла в свою тумбочку. Диана заглянула ей через плечо и увидела как минимум три фаллоимитатора, два из них на ремне, несколько презервативов, несколько пар перчаток... - Вот это у тебя склад, - протянула Диана со смесью ужаса и зависти. - Как это тебя ещё не спалили во время обхода? - Так я же коменде тоже такую штучку поставила, - хихикнула Женя. - Она женщина одинокая, хоть какая-то радость. Диана представила долгие зимние вечера комендантши общаги и смущённо рассмеялась. Женя достала один фаллоимитатор на ремешке, тот, который был поменьше: - Это специально для неофитов. Пока что только на тебе опробовала. Не люблю новичков, большая ответственность. - А, так вот почему ты меня представила тогда так... - Когда? - Ну, когда знакомила с ребятами. "Я привела к вам неофита. Юную первокурсницу". Любишь первокурсниц, да? Маленьких несовершеннолетних девочек? - Диана издевается, тыкая раздевающуюся Женю пальцами ноги и пытаясь так скрыть своё волнение. Любуется на обнажённую Женю - ей очень нравится, что её тело пережило так много всего, но осталось сильным и по-своему красивым. Женя закрепляет ремешок на бёдрах. Диана немного поëжилась от того, что выглядел фаллоимитатор вполне реалистично - не считая ярко-белого цвета. Она нехотя вспомнила неприятную историю с Денисом - Жене, кстати, она рассказала об этом только пару дней назад, а та ей - о домогательствах Сани. Причём приёмы у обоих насильников были очень схожи, и мотивации у жертв тоже - только в Женином случае это были не только сигареты, но и алкоголь. Женя заметила, что Диане не по себе. - Ты всё-таки боишься... Вот поэтому я тогда подумала, что будет даже лучше, если ты выпьешь и расслабишься... Но я не думала, что ты настолько пьяна, чтобы всё забыть и не соображать, что ты делаешь. Прости... Можем в другой раз. - Нет, всё хорошо, правда, - Диана отчаянно пыталась убедить в этом саму себя, хотя на самом деле ей действительно было как-то нехорошо. Но Женя сначала села перед ней на колени, мягко раздвинула её ноги, посмеявшись ещё раз над татушкой с розочкой и скрипичным ключом: - Знаешь, есть такая тюремная татуировка: русалка держит скрипичный ключ, и подпись: "Попробуешь ключика - губ, языка и пальчика - никогда не захочешь мальчика", - смеётся Женя. - Фу, какой ужас, - с притворным отвращением говорит Диана. - Так и знала, что Алиса мне какую-нибудь херотень набьёт. Я же её спрашивала... Но она не договорила, потому что Женя любовно обвела языком её половые губы - с такой отдачей, как будто это было для неё самым интересным занятием в мире. Она словно обнимала Дианину плоть ртом, гладила языком, затягивалась ей, как сигаретой. Диана с наслаждением двигала бёдрами, вцепившись рукой в Женины волосы на затылке, и чувствовала, как под ней увлажняется простыня: её сок и слюна Жени смешивались и капали вниз, вниз, вниз... Как же Диане нравилось, что у Жени так смущённо-беззащитно прикрыты глаза, что эта гордая, независимая девушка сейчас стоит перед ней на коленях, а Диана ей управляет, чтобы затем полностью ей отдаться. И только она подумала об этом, как Женя выпрямилась, опрокинула Диану на спину и вплотную упёрлась в неё фаллоимитатором - прямо в её влагалище, которое уже сочилось от желания и нетерпения. Диана взглянула на Женю - скорее вопросительно, чем испуганно. - Готова? - спросила Женя. - К труду и обороне? Товарищ Кулаченко, отвечайте! - Ой бля... Ой, бля, пощади, - хохотала Диана и на выдохе смеха почуствовала, что Женя немного вошла в неё. От этого ей стало неловко, и она расхохоталась ещё больше. - Это смехотерапия, - пояснила Женя. - Это нечестно. В прошлый раз такого наверняка не было. - Это работа над ошибками, - Женя продвинулась ещё немного. Диана залюбовалась на низ её живота, там было вытатуировано что-то красивым шрифтом, какая-то надпись. Сложно разглядеть. Надпись прыгает перед глазами - это Женя начинает немного двигаться взад-вперёд, поглаживая руками живот Дианы и её бёдра. "She... little... fierce... - разбирает Диана отдельные слова. - Что-то очень знакомое... Точно! Это же отрывок из "Сна в летнюю ночь", который мы читали на английском, когда обсуждали конструкции типа though it be..." And though she be but little, she is fierce** - Ммм... Вы любите Шекспира? - игриво стонет Диана. Но мысли в голове уже путаются, потому что Женя начинает двигаться сильнее, впечатывая свои пальцы в худенькие Дианины бëдра. Диана ещё никогда не чувствовала себя такой подчинённой и при этом так наслаждающейся этим. Она обняла Женю за плечи, потянула её на себя - вниз, вниз... - и застонала от удовольствия. А как она чарующе пахнет! Как духи в тëмном флаконе - терпко, тяжело и сладко. Волосы особенно. Диана зарывается в них носом. Как песок на обочине дороги и точечки корицы в тесте, а ещё как осенняя земля на ботинках и как мокрый кленовый лист. Диана хочет сразу сказать ей об этом, но не может выразить словами, и просто целует её - и чувствует удовольствие каждой клеточкой губ. Как же давно она хотела этого, наверное, с самого первого дня, когда увидела, как Женя, такая прямая, независимая, правильная вопреки всем неправильностям, спускается по лестнице, абсолютно наплевав на попытки Дианы с ней познакомиться. Вообще, как можно было думать, что Женька некрасивая, когда она... Диана немного отстранилась от неё, чтобы посмотреть на её лицо, как будто хотела проверить, - такая невозможно обаятельная со своими тёмными-тëмными глазами, узким гордым ртом, да даже со своим отсутсвующим зубом - это делало её фирменную ухмылку незабываемой. - Динь, всё хорошо? - Женя, наверное, заметила, что Диана о чём-то думает с отрешëнным видом. - Не скучно тебе? - смеётся она, закидывая Дианину ногу себе на плечо и целуя верхнюю часть стопы у пальцев - чëрт, откуда она знает, что именно там? Диана стонет громко, неудержимо. - Тихо, тихо, - шепчет ей Женя, слегка накрыв её рот ладонью, но это только увеличивает возбуждение. Диана передвинула её руку себе на шею. Женя поняла и слегка сжала еë горло. - Мать твою, да! - кричит Диана, и ей кажется, что она больше не выдержит: её всю как будто потряхивает в лихорадке. Женя, заметив её состояние, надавила рукой на её клитор. И через несколько секунд Диана кончила - пожалуй, так хорошо ей ещё не было никогда, но это было что-то на грани возможного - ей показалось, что она чуть не умерла. Но, только она села в постели, не успев ещё прийти в себя, как Женя, сняв с бëдер ремень, легла рядом, и надавливая рукой на затылок Дианы - вниз, вниз, к своей отчаянно мокрой, изнемогающей плоти, простонала сдавленно: - Динь, пожалуйста, сделай это для меня... Диана с готовностью подчинилась - и, пьянея от её вкуса и запаха, чуть не задыхаясь под требовательной рукой Жени, довела её до оргазма всего за несколько минут. - Хорошо... хорошо у тебя получается, - протянула Женя, вальяжно раскинувшись на кровати. - Вот только, подруга моя, автобус мы проебали... во всех смыслах. Они всё-таки приехали. За несколько часов до курантов, но приехали. Выслушали душераздирающую историю о пропаже Сани: ребята снова вышли пускать петарды, на этот раз Саня пошёл с ними и встретил кого-то из знакомых, в той компании тоже пускали петарды, он пошёл к ним и пропал с концами. - Надеюсь, не загремит опять в каталажку, - сказала Женя. - Он ведь неплохой, в сущности, парень. Диана убийственно посмотрела на неё. - Ладно-ладно, так ему и надо, - примирительно согласилась Женя. - Диня, ну что ты так нервничаешь! - Женя сочувственно наблюдала за попытками Дианы поджечь листочек со своим желанием и выпить шампанское с пеплом до наступления Нового года. Сама Женя сказала, что не будет участвовать, потому что не верит в этот бред. Диана возилась со спичками, но все они ломались у неё в руках. Шесть, семь, восемь... Женя поднесла к её листочку зажигалку, случайно успев прочитать: "...ей лю... ", и желание мгновенно вспыхнуло, упало пеплом в бокал Дианы. Десять, одиннадцать, и... - С Новым годом!!!!! Урааа!!!!