весна 92-го

- Не поняла. Ты не будешь участвовать в Студенческой весне? Почему? - Женя недовольно стряхивала с сигареты пепел, который разлетался в разные стороны, покрывая пол курилки серыми ошмëтками. - Ну а ты почему не участвуешь? - ответила Диана вопросом на вопрос. - Бля, Динка, при чëм тут я? Я не участвую, считай, по идеологическим причинам. Это учреждение уже и так достаточно попило из меня крови, ещё я буду в конкурсах участвовать, хера с два! Я бы отсюда давно отчислилась, но какой редактор или переводчик без образования? Приходится терпеть. Ты вообще другое дело, к тому же у тебя песни лучше, ты же видишь сама. - Какие песни, у меня их полторы штуки! - Диана, конечно, прибеднялась, но она действительно не чувствовала себя достаточно окрепшим для участия в фестивале исполнителем. - Во-первых, необязательно петь только свои песни. Ты романсы вон как здорово поёшь... К тому же, у тебя ведь есть "Рубеж"! И "Я раскрашивал небо"! Они одни чего стоят! - Этого недостаточно. Понимаешь, я хочу прям много всего спеть. Чтобы все просто охуели, понимаешь? Ты же тоже не любишь проигрывать! - Я? - Женя пожала плечами. - Да мне как-то похер. Я скорее не люблю соревноваться. И когда меня в чём-то ограничивают. Ладно, хорошо! Но поклянись, что участвуешь в следующем году! - Чего? - Диана рассмеялась. - Поклясться? Может, тебе ещё честное слово дать? - И честное слово тоже. Поклянись своей гитарой прямо сейчас. - Хорошо, клянусь, - Диана подняла руки с зажатой в одной из них сигаретой, как будто сдаваясь. - Мне гитарой точно не жалко клясться. Она у меня такая древняя и перекошенная, что между струнами и ладами палец можно засунуть. Так что на конкурс я возьму твою, раз уж тебе так это надо. - Мне? Динка, по-моему, это тебе надо. Это же всероссийский фестиваль. Выиграешь отбор - поедешь в крупный город. А гитара у меня тоже самая обыкновенная, уральская, паренёк продавал тут один гитары, Миша, я тогда всю стипендию потратила. А ты вот в Питер поедешь - там точно будет где купить. Почему бы тебе не устроиться на подработку, курьером, например, за несколько месяцев как раз накопишь... - Женька, ну ты чего, я тут учиться еле успеваю, а ты... - А я работала и курьером, и официанткой, теперь вот парикмахер, можно сказать, - сказала Женя не без гордости. - Ага, а ещё антибиотики толкаешь и самотыки, ну класс, - пробурчала Диана. - Тебе вообще нельзя ничего говорить, - Женя со злостью потушила окурок и вышла из курилки. На лекции Диана чуть не плакала. Ну вот кто её за язык тянул говорить всё это? Ведь Женя права. Почти все, кого она знала, как-то подрабатывали. Максим, например, занимался со школьниками математикой. Может быть, она тоже могла бы преподавать английский, она здорово продвинулась за этот год. Но кто возьмëт своему ребёнку такого репетитора? Она, конечно, научилась выглядеть получше, и волосы наконец-то лежат нормально - спасибо Жене, которая их регулярно укладывает и стрижёт, между прочим, абсолютно бесплатно... Диане стало стыдно. Вот Женя точно знает, чего она хочет от жизни, знает, зачем она учится, как заработать деньги... А она абсолютно не знает, зачем ей этот долбаный пединститут - ну не поедет же она, в самом деле, в Америку? Она даже не знает теперь, хочет ли она в Питер - с Вероникой они не общались с зимы. Здорово, конечно, будет увидеть Ветку, да и Нику тоже, и на её этого Марата посмотреть, если он ещё не растворился во мраке неизвестности, трахнув Нику один раз, со злостью подумала Диана. Она точно знала только одно: что она хочет писать песни и петь их, но даже для этой цели она ничего толком не делала и сто лет ничего не писала... Даже заработать на простенькую гитару не может или придумать программу для этого несчастного фестиваля. По щеке медленно поползла слеза, и Диана с радражением растëрла её по лицу. После пары она пошла в столовую и, отставив в сторону свой извечный крепкий чай, достала листочек с "Вересковым мёдом" Стивенсона. Им задали проанализировать балладу с точки зрения художественных особенностей и сравнить с современным разговорным английским: выписать примеры устаревших грамматических конструкций, поэтической инверсии, высокой книжной лексики и т.д. Диана с детства знала это стихотворение в переводе Маршака, и оно ей очень нравилось. Но на английском оно звучало в сто раз волшебнее: с этим сбивающимся ритмом, диковинными словами, как будто бы специально созданными для баллад... Was sweeter far than honey, Was stronger far than wine¹, - старательно переписывала Диана в тетрадь. Интересно, какой он, этот вересковый эль. Вереск ассоциировался у Дианы с детством - с опушкой чудесного беларуского леса, поросшей этими маленькими сиреневыми цветами и брусникой. У него чудесные древесные веточки, несмотря на то, что он от силы вырастает в тридцать сантиметров от земли. Наверное, это одно из немногих её самых ранних воспоминаний. Red was the heather bell², - Диана писала буквами округлыми и маленькими, как вересковые листочки-чешуйки. But now in vain is the torture, Fire shall never avail: Here dies in my bosom The secret of Heather Ale³, - она дочитала и вздрогнула. Как красиво! "Вот умирает в моей груди тайна верескового мёда", - задумчиво написала она в тетради. Ещё надо посмотреть несколько неясных слов, - она достала из рюкзака толстый словарь, который всегда носила с собой и любила открывать наугад, чтобы выискивать красивые слова и поражаться их музыке. И только тут она заметила перед собой на столе яблоко - румяное, красно-жëлтое, с издевательской надписью: Сука ты, Диана А под ним - несколько соединëнных скрепкой листочков с анализом "Верескового мёда". Ишь, сколько понаписала, тут тебе и схема размера, и схема рифмовки, Диана об этом даже не подумала. Ей стало немного обидно из-за надписи и из-за вечного Жениного превосходства во всём, даже в задании по английскому, но всё-таки она улыбалась. Она с удовольствием надкусила яблоко как раз в том месте, где было слово "сука", - поэтому осталось только "ты, Диана", что было очень даже красиво. И всё-таки кое-какую подработку она смогла себе придумать: писать за деньги эссе для совсем не заинтересованных в учёбе раздолбаев, непонятно что делающих на факультете. Но такими философскими вопросами - зачем они участся на инязе, если не могут даже написать эссе на английском, - Диана не задавалась. Она хотела сделать Жене хороший подарок, и даже знала, какой. - Ой, смотри! - Женя показала в глубь ящика с кассетами, на альбом Scorpions "Love from the first sting". - Всегда его хотела. Это же там та самая песня, Still Loving You, знаешь? - Да ещё бы, - ответила Диана. На самом деле она не могла разглядеть, куда показывала Женя, но песня действительно сильная. И тяте она тоже очень нравилась. - Хочешь взять? - Конечно! Они стояли на магаданском рынке у огромного кассетного развала - глаза просто разбегались. - Слушай, - сказала Женя за полчаса до этого, когда они встретились на перемене в институтской курилке. - Говорят, на рынке сейчас охеренных кассет завались. У тебя важная пара? Давай, может, сгоняем быстренько? У Дианы был английский, но с сонным, скучным преподавателем, который заставлял всех по очереди делать упражнения из учебника, так что она с радостью согласилась. И вот они здесь. Диана не может прочитать надписи на дальних кассетах, поэтому наклоняется к ближним рядам и беспорядочно читает названия исполнителей и альбомов, но они сливаются в голове в такую кашу, что чувствуешь себя глупым, бесцельно бродящим бездельником, который неизвестно зачем сюда пришёл. Тут ей на глаза попадается кассета Rainbow. Женя очень любит Ричи Блэкмора, и Диана, ткнув её в бок, говорит: - Смотри, Rainbow Rising. Ты вроде хотела. - О господи... Диня, у тебя глаз алмаз! - Женя завороженно смотрит на красочную обложку, где рука гиганта, вырвавшись из морской пучины, хватает радугу. Диана наклоняется к ней и через плечо смотрит на список композиций: - Блин, ничего не знаю. - Узнаешь. О, это отсюда Light in the Black! Динка, такая песня... Ты обязана послушать точно! - Женя начала мурлыкать песню себе под нос. Диана, улыбаясь, посмотрела вдаль и... встретилась глазами с собственной мамой, которая стояла у палатки с банными халатами. Диана могла поклясться, что это она, хотя лицо, конечно, было видно нечётко. Но выражение этого лица, кажется, было самым что ни на есть убийственным. Диана совсем забыла, что у мамы в это время обеденный перерыв на работе. Что же делать? Подойти и радостно поприветствовать маму, как ни в чем не бывало, и сказать, что у них отменили пару? Наверное, так и стоило сделать, но Диана, встретившись с ней глазами, впала в ступор и просто оторопело наблюдала, как Галина Анисимовна, сделав вид, что на неё не произвела никакого впечатления встреча с Дианой, вернулась к рассматриванию халатов. - Диня, всё хорошо? - обеспокоенно спросила Диану Женя, увидев её застывшее, побелевшее лицо. - Нет, всё ужасно, - медленно ответила Диана. - Смотри, там моя мама. Она меня видела. - Ммм, а она ничего. Ты на неё похожа. Но только вот нос, наверное, у тебя от бати. Извини, - хихикнула Женя. - Ты что, больная? Я тебе говорю, она меня видела здесь, что я не на парах сижу, а по рынку гуляю... Мне пиздец! И я не знаю, насколько давно она за мной следит, видела, может быть, как я курила! - Кулаченко, ты меня удивляешь. Ты вроде взрослый уже человек. Можно подумать, твоя мама никогда не прогуливала пары. Объяснишь ей всё - ну, поругается немножко и забудет. А насчёт курения: ты правда думаешь, что она не знает? От тебя несёт иногда, как от солдата. - Я просто солдат удачи, - засмеялась Диана. - Come lay with me, love me, and I will surely stay⁴... С Женей все проблемы казались решаемыми. В самом деле, ну что страшного в том, чтобы иногда пропускать пары? После института они отправились слушать кассеты в общежитие. - Ничего себе, прям альбомы, не сборники, - с зависитью протянула Алиса. - Давай Still Loving You включай, - подталкивая Женю под руку, канючила Диана. Она не была фанаткой Scorpions, но почему-то сейчас ей было жизненно важно услышать эту песню. От неё возникала какая-то внутренняя дрожь. - Ага, хочешь, чтобы я сразу новую кассету портила? - ворчала Женя. - Ну пожалуйста, ну один раз! - Ладно, - Женя пыталась рассчитать, где может начинаться песня (она была последней), промотала кассету карандашом. Оказалось, что она немного не рассчитала, и песня началась с середины, но все три девушки синхронно заорали: Your pride has built a wall so strong That I can't get through Is there really no chance To start once again? I'm loving you⁵... - Бля, давай ещё раз! - с горящими, сумасшедшими глазами воскликнула Диана, когда песня закончилась. - Ну вот, я же говорила, ты хочешь мне новую кассету испортить, - притворно пожаловалась Женя. Но ей самой хотелось перемотать. - Жека, давай, правда. Так хорошо поём, - согласилась Алиса. Love, only love Can BRING DOWN THE WALLS SOMEDAY⁶, - самозабвенно орали девушки. Соседка пришла жаловаться и в итоге осталась слушать кассету с ними. Домой Диана шла уже поздним вечером, абсолютно окрылённая, даже забыла на время о неприятном случае на рынке . Альбом переслушали ещё два раза от начала до конца, и каждый раз он заканчивался душераздирающей, но оставляющей надежду Still loving you. Женя обещала разобрать и записать слова остальных песен, она хорошо разбирала на слух. Всë прошлое казалось страшным сном - и травля, и ссоры, и насилие, и неудобная болезнь... Всё будет хорошо, жизнь начинается заново, и на этот раз всё будет правильно! Диана шла вприпрыжку и улыбалась прохожим. - Here we gooo again, - напевала она снимая куртку в прихожей. - Что, пьяная опять? - недовольно спросила мама, сложив руки на груди. - Почему сразу пьяная? Просто хорошее настроение. Она действительно не пила ничего, кроме чая, и подумала, что музыкальное опьянение ничуть не хуже алкогольного. - Ничего не хочешь мне сказать? - Да, мамуль, я сегодня прогуляла одну пару, только одну, - по-детски радостно оправдывалась Диана. - Понимаешь, мы узнали, что новые кассеты привезли. Очень хотелось посмотреть, правда. Вот, - она достала из рюкзака кассету Queen, которую взяла для себя. - Это я и так поняла, - сухо отозвалась мама. - Я не об этом. - Значит, ты видела, как я курила? - извиняющимся тоном спросила Диана. - Прости, пожалуйста, я обязательно когда-нибудь брошу! - Об этом тоже несложно было догадаться, - Галина Анисимовна смотрела на дочь строго и проницательно, и у Дианы перед глазами пронеслись все те случаи, когда мама ругала её за детские шалости. - Но я о другом, говорю же. Диана лихорадочно соображала. Неужели гинеколог привела свою угрозу в действие, и мама знает про хламидиоз? Нет, не может знать. Ведь в телефонном справочнике мамина фамилия, другая. И при чëм тут тогда их сегодняшняя встреча? Даже если знает, нельзя так сразу признаваться. - Тогда я не знаю, - взволнованно пробормотала она. - Правда не знаю, - она хотела изобразить честный и невинный взгляд, но получился до смерти напуганный. - А с кем ты была сегодня на рынке? - не унималась мама. - С Женей... - на автомате ответила Диана и вдруг всё поняла. Сейчас будет он, тот самый скандал, тот самый взрыв, который должен был прозвучать год назад. - И кто это? - Моя подруга, - Диана собралась и взглянула открыто и бесстрашно. Это ведь даже не враньё. Женя ведь правда её подруга. - Да? И чем же вы занимаетесь, помимо прогуливания пар? - Много чем, - Диана оживилась: может, пронесёт? - Мы слушаем музыку, поём песни, у неё есть хорошая компания, и мы собираемся, чтобы попеть. Она мне часто помогает с учёбой - она уже на третьем курсе. С аудированием особенно. И мы часто пытаемся различить слова разных песен на английском - мне кажется, это очень полезно... - Ты что, думаешь, что я дура? - прервала Диану Галина Анисимовна. - Нет, - хлопая глазами, ответила Диана. Дурой сейчас скорее выглядела она сама. Повисло неудобное молчание. Галине Анисимовне, видимо, самой неловко было говорить на эту тему, и это играло Диане на руку. Ничего, пусть они будут молчать хоть весь вечер! - Мне вообще не нравятся твои... склонности, - наконец сказала мама. Диана решила косить под дурочку до конца. - Какие склонности? Ты про музыку? Так это учёбе не мешает, я же говорю, а как раз наоборот: тексты песен... - Нет, твои склонности к девушкам! - зло перебила её Галина Анисимовна. - Нас и так из-за твоей Вероники ославили тогда на весь посёлок, это ты, как всегда, ходишь, ничего не замечаешь. Теперь выясняется, что у тебя какая-то Женя... - Она не у меня, - огрызнулась Диана. Почему вообще мама лезет в её личную жизнь? Она и так припёрлась сюда исключительно по маминому желанию - могла бы давно сейчас быть в Питере, делать настоящую музыку... - Я прошу тебя, одумайся, - Галина Анисимовна чуть смягчилась. - Я понимаю, что бесполезно запирать тебя и что-то запрещать. Я просто прошу тебя подумать: какая семья может быть с женщиной? Какая жизнь? - Очень даже нормальная и счастливая, - не выдержав, прокричала Диана и удалилась в свою комнату, хлопнув дверью. Она плакала тихонько, чтобы мама не услышала. Ей было очень обидно. Женя ей, блять, не понравилась! Она же её только один раз увидела! Ведь они с Женей даже не встречается! Диана и так не понимает, что между ними такое, а тут мама со своими вопросами... - Алис, а у тебя было что-нибудь с Женей? В последнее время Диана сдружилась с Алисой, которая читала очень много даже для гуманитарного факультета, всегда могла посоветовать хорошую книгу и знала, где её достать. Они с Дианой часто обсуждали прочитанное, в чём-то спорили, в чём-то соглашались друг с другом. Диане даже было стыдно, что раньше она считала Алису глуповатой девушкой, которой главное было напиться, всё равно с кем и чего. - Ревнуешь? - Алиса хитро ухмыльнулась. Они гуляли по ещё холодному, но уже пробуждающемуся от весны городу. Женя не смогла составить им компанию - переделывала очередной реферат. - Какое там, - отмахнулась Диана. - Просто интересно. Вы же уже три года вместе живёте, неужели ничего не было? Можешь не отвечать, если не хочешь, - поспешила добавить она. - Я была в неё влюблена, - задумчиво улыбнулась Алиса. - В неё ведь невозможно не влюбиться, правда? Диана промолчала. - Только это бессмысленно. Она не верит в такие чувства. Ну, или заставляет себя не верить. Наверное, это всё из-за истории с той девочкой в детдоме - ведь они вместе украли деньги, вместе собирались бежать... Но Женя взяла всю вину на себя и попала в колонию. А когда вышла, её любимая - она даже имени её не говорила мне никогда - уже вышла замуж. Забеременела - видимо, чтобы вырваться из детдома, или же случайно получилось - и всё, вышла замуж в 18 лет, за другого детдомовца. И квартиру им сразу дали. Ты представляешь, какой это удар? - Но не такой же, чтобы до конца жизни больше ни во что не верить, - возразила Диана. - Я думаю, сначала она верила. У неё была, я помню, девушка - они вместе из колонии освободились, она в техникум потом поступила, а Женя сюда, они всё мечтали жить вместе, квартиру снять. В гости к нам сюда ходила, милая девчушка, грубоватая, но милая. Расстались они вообще как-то ужасно - она переспала с Жениной подругой и ушла к ней, так что Женя осталась и без девушки, и без подруги. После этого мы как раз и стали больше с ней общаться, я пыталась её поддержать. Ну... и да, спали с ней, было дело. Я ей сделала много татуировок - какие-то у неё с колонии были, я их подправила. Удивительно, конечно, она так про тюрьму не любит рассказывать, но татуировки всё время выбирала какие-то тюремные - колючую проволоку, например. - Вообще удивительнее другое, - задумчиво произнесла Диана. - По ней вообще почти не видно, что она была в тюрьме, ну, не считая некоторых травм. Алиса рассмеялась. - Сначала у неё было много таких словечек, что хоть стой, хоть падай. И украинский говор - знаешь, такой характерный, выразительный. Мне это наоборот даже нравилось. А как она Солоху играла в нашем институтском театре - это надо было видеть! В общем, я сразу поняла, что она не заумная цаца какая-нибудь, а своя. Я-то тоже без родителей росла, с бабушкой. Но на нашем курсе многие её просто ненавидели - что только с ней не делали, кинули как-то земли с дождевыми червями за шиворот, она, конечно, начала плакать, кричать, а все смеются. Нам на двери писали всякое. Мне сначала это не нравилось, что я как будто из-за Женьки выпадаю из коллектива, а потом подумала: а нахера мне нужен такой коллектив? Как-то, когда была физра, зачёт сдавали по плаванию, одежду её спрятали, она потом бегала в купальнике по всей раздевалке и угрожала чуть ли не поубивать всех, если не отдадут. Отдали, конечно. В общем, настоящий цирк... У нас стабильно раз в неделю был разговор с деканом: Женя, я, как староста и свидетельница, и какие-нибудь тупые шлюхи, которые опять Жеке что-то устроили. Она никому не мстила, но вот подраться и в рожу дать обидчице могла. Пару раз даже хотели отчислять. Диана грустно смотрела на унылые многоэтажные дома. Женя никогда ей не расскажет всё до конца. Женя никогда не будет доверять ей. И, конечно, никогда её не полюбит. - Динка! Проходи, - обрадовано говорит Женя. Она в комнате одна, сидит с гитарой. - Я даже не знала, что ты придёшь. - Да я к другу школьному заходила, к Максиму, решила вот, раз уж я здесь... - И это правильно, - Женя приобнимает её за талию, и Диана чувствует мгновенный прилив возбуждения. Да что ж такое! - Сейчас будем Rising слушать. Я, прости, не удержалась и послушала без тебя. Но я сейчас тебе покажу две самые зачётные песни. Во-первых, Stargazer. Я записала слова, тут вот только не поняла, но ты посмотри, какой это шедевр! Песня рассказывала о людях, которые находятся в рабстве у Звездочëта и вынуждены строить для него огромную башню из своей плоти и крови. In the heat and the rain With whips and chains To see him fly So many died We build a tower of stone With our flesh and bone Just to see him fly But don't know why⁷ Диана представляла её - такая иссиня-чëрная, кривая и угловатая башня на фоне кроваво-красного закатного неба. Какое сложное гитарное соло! Интересно, могла ли бы она когда-нибудь научиться так играть... - Звучит прямо как восхождение по лестнице, - говорит Диана. - Да, это Звездочёт поднимается на башню, - соглашается Женя. Но, пытаясь вскарабкаться к небу, он падает! И люди снова свободны и могут идти домой. - Вот это да, - выдыхает Диана. - Погоди, там ещё продолжение есть. Музыка несётся, как ураган. I'm coming hooooome Coming hoooome⁸, - подпевает Женя, закрыв глаза и сведя вместе брови. Диане ну очень нравится, когда она так делает, потому что она делает так же, когда кончает. В этот момент у неё очень красивое лицо, да и вообще она красивая - как всё-таки Диана могла считать её некрасивой? Диана наклонилась к ней и поцеловала, едва касаясь её губ своими, почти невесомо. Ей хотелось растопить своей нежностью ту ледяную стену, которой Женя окружила себя - хотя бы немного. Да, Алиса права - в Женю невозможно не влюбиться. В неё невозможно не влюбиться - и Диана влюблялась, медленно, бесповоротно, с каждым поцелуем, с каждым прикосновением. Она чувствовала, что не стоит этого делать - но как можно остановиться? - Чего это ты сегодня такая нежная? - улыбнулась Женя. "Потому что я люблю тебя, дура! Ну разве ты не понимаешь? Почему ты не можешь мне поверить?" - думала Диана, но вслух ничего не сказала - только смотрела грустными-грустными глазами. - Динка, - Женя убрала волосы с её лица, провела рукой по щеке. - Ну ты чего? - Ничего. Просто рада, что ты есть, - Диана нежно целовала её шею, поспешно расстëгивала пуговицы на рубашке. - Рада, что ты ставишь мне свою любимую музыку. Делишься своими мыслями. Рада, что ты... со мной, - она обхватывала губами тёмные соски Жени, одновременно стягивая с плеч рубашку - надо будет подарить ей ещё одну, только накопить немного денег, красивую, приятную на ощупь, из ткани одновременно жёсткой и мягкой - ей точно понравится. Кассета закончилась с характерным щелчком. Наступила непривычная тишина. Диана легонько толкнула Женю на спину и легла сверху, но спустя несколько секунд Женя перевернулась, победно смотря на распростёртую под ней Диану - всё равно, пусть будет так, как она хочет, пусть она делает с ней всё, что хочет, всё, что угодно, думала Диана и не заметила, как сказала это вслух: - Делай со мной всё, что хочешь. Женя задумалась. - Даже не знаю, что бы мне такое с тобой сделать, - Женя оглянулась по сторонам и потянулась к крючку на стене, на котором висел её узкий и тонкий шерстяной шарф. Им она завязала Диане глаза. - Эй, колется, - смеясь, запротестовала Диана. - Ты же сказала, что я могу делать что угодно - теперь терпи. Чëрт, Динка... Скажи-ка ещё что-нибудь. - Что? Что ты садистка? Это мы и так знаем. В следующий раз руки мне к кровати привяжешь и будешь терзать до полусмерти. - Какой же у тебя красивый рот, ты бы знала, - восхищённо выпалила Женя. - Когда глаза завязаны, это особенно заметно. Так хочу тебя, - она несколько раз провела рукой по мокрому насквозь белью Дианы и вошла сразу двумя пальцами. Почти тут же добавила третий - заворожëнно наблюдая за тем, как из тонких обветренных губ Дианы вылетали шумные вздохи. Диана вслепую блуждала руками по её телу - и Женя направила её руку себе между ног, почти сразу насаживаясь на её пальцы, такие тонкие, красивые, так быстро и ловко берущие аккорды на гитаре. С завязанными глазами Диане было одновременно страшно и хорошо - и для неё было каким-то поразительным откровением наткнуться в этой темноте на чужую плоть, влажную и горячую, это напоминало какой-то странный ритуал, в котором посвящённому завязывают глаза и дают лишь коснуться того, что он не имеет права видеть. Какая Женя горячая - и губы, и руки как будто выжигают на ней таинственные клейма. Ещё одна попалась... Вдруг раздался стук в дверь. Диана вздрогнула. - Сейчас, пару минут, - крикнула Женя. - Диня, давай-ка поскорей, - шептала она, быстро-быстро двигаясь внутри Дианы, которая с силой сжала еë руку бëдрами и через несколько секунд застонала так чувственно и протяжно, что Женя закрыла ей рот рукой. - Тихо, тихо, ты чего народ пугаешь, - но она сама была уже на грани и не могла сдержать слабых, почти жалостливых стонов. Женя сняла повязку с глаз Дианы. Они молниеносно застегнули всё, что было расстёгнуто, и надели всё, что было снято. - Всё, заходи! - крикнула Женя. В комнату вошла слегка раздражённая Алиса со стопкой книг. - Это была не пара минут, а все пять, - проворчала она. - Вы хоть предупреждайте, когда соберётесь трахаться. Растрёпанная, красная, в косо застëгнутой рубашке, Диана смущённо извинилась. - Если бы ещё о таком можно было знать заранее, - хохотнула Женя. - Это что у тебя? - мама наклоняется к Диане, когда та снимает шарф. - Что? - растерянно спрашивает Диана. - Вот это, - мама показывает пальцам куда-то на шею. Диана испуганно прикрывает шею ладонью: - Ничего, - быстро отвечает она. - Ну да, конечно. У меня уже старческие галлюцинации. Диана быстро прошмыгнула в ванную, посмотрела на шею... - О господи... - прошептала она. Слева, чуть повыше ключицы красовалось огромное бордовое пятно. - Я тебе серьёзно говорю, - Диана вздрогнула от голоса мамы прямо за спиной. - Одумайся, пожалуйста. Ну что ты творишь. Делать, что ли, больше нечего, кроме как с зэчкой якшаться? Как её вообще в институт-то взяли... - Что? Откуда ты... Не смей её так называть! - Диана нахмурилась. Ладони сами сжались в кулаки. - Господи, ну почему ты всегда так поддаëшься чужому влиянию! - восклицала Галина Анисимовна. Что? Это она-то поддаётся влиянию? При чëм тут вообще влияние? - Она что, деньги тебе за это платит? Ну вот, мама, видимо, заметила, что Диана перестала просить у неё денег, и, конечно, вместо того чтобы предположить, что дочь их зарабатывает... У Дианы на глазах выступили слëзы. - Не смей так о ней говорить и не смей так со мной разговаривать! - она кричала, смотря маме прямо в глаза. Ну где же ты, моя строгая, но добрая мамуля, которая может всё понять? Почему всё, кроме этого? Диана разворачивается и снова, в очередной раз позорно скрывается в своей комнате. - И даже не говори мне, что это любовь! - вдогонку несётся голос мамы. - Это всё от избалованности. Вот я говорила Саше, не надо тебя так отпускать... Диана лежала на кровати, обречённо смотря в потолок. Любовь... Да какая разница, что это, если всем хорошо и никто не умер? - Ты это специально? - Диана атаковала Женю в курилке. - Что специально? - недоумевающе спросила Женя. - Вот что, - Диана сдëрнула с шеи шарф, и Женя невольно засмеялась. - Ты специально, - уже утвердительно заключила Диана. - Ты знаешь, что мне мама за это устроила? - Воображаю, - протянула Женя, прищурив глаза и мечтательно улыбаясь. - На самом деле, ничего особенного, так что можешь не радоваться. Но всё равно было неприятно. Больше так не делай. - Обещать не могу, - Женя затушила окурок. - Я никому ничего не обещаю. - А я вот тебе обещала, что буду участвовать в Студенческой весне! - И что? Тебя кто-нибудь заставлял? - Вообще-то ты сказала мне поклясться! - А ты всё сделаешь, что я тебе скажу? - Женя ухмыльнулась чуть ли не с издёвкой, и, не дожидаясь ответа, вышла из курилки, а Диане оставалось только растерянно посмотреть ей вслед.