Глава 6

      Помещение. Темное, маленькое. Нет ни одного окна. Серые пошарпанные стены, на которых совершенно ничего не висит. Посередине комнаты есть стол из дерева. Материал уже не первой свежести. На нем стоит бутылка дешевого алкоголя, лежит револьвер и фотография Анастасии Андреевны Ардашниковой рядом со стопкой открыток, на каждой из которых дети катаются на коньках.       — Настя-Настя, Настенька, что же ты делаешь со мной? Когда же придешь ко мне, хотя нет, ты ко мне приползешь на коленях и будешь молить пощады! — резкий взмах. Треск. В дубовый стол воткнулся нож. — Что твое слабое место Настенька? Отец? Владимир Михайлович? Или, может, этот пристав Тарас Петрович? — неизвестный поднимает фотографию девушки напротив своих глаз. Глаз, сверкающих ненавистью. — Милая моя, я найду на тебя управу, и ты пожалеешь, что перешла мне дорогу.

***

      — Родион Романович, здравствуйте! Как вы? Уже прочитали пособие, которое я вам привезла?       — Анастасия Андреевна, приветствую! Просто замечательная работа Складовской, мы обязательно должны её обсудить.       — Все непременно, а-а, что там с телами?       — Нц, печальное зрелище, молодая женатая пара, девушка Мария Тугановская, дворянка, в девичестве Рильская, рано осиротела, выросла в отчем доме с двоюродной теткой; парень Дмитрий Тугоновский потерял родителей в возрасте 16 лет, осталась младшая сестра 17 лет.       — А на момент смерти им сколько было?       — Марии 20 лет, Дмитрию 21 год       — А что по характеристике убийства?       — Убивали нестандартно; парень был связан добровольно, судя по отметинам на кистях, взгляните, — эксперт подошел к уже остывшему телу и повернул руки, крепко связанные канатом.       — Родион Романович, а этот жгут 8 миллиметров или мне кажется?       — Да-а, Анастасия Андреевна, похоже на это. Вы думаете, что эти убийства связаны?       — Если да, то это достаточно кровожадный серийный убийца.       В кабинете на пару минут возникла звенящая тишина, совершенно очевидно, что никто из присутствующих не хотел верить в выдвинутую теорию.       — Родя, а с девушкой, что произошло?       — А здесь очередная загадка: в нее выстрелили дважды. Один раз затылок, а вторая пуля пришлась в области сердца. При том, что с первого нажатия прошло около трех минут, а Мария была уже мертва. Ее спутнику повезло еще меньше: он получил выстрел в лобную кость раньше своей жены.       — Боюсь, Тарас Петрович, что ваша купчиха была права: на самом деле произошла серия убийств, вот только убивают молодые пары. На сколько я помню, в тот раз руки были связаны у девушки.       — Да, но убит первым был по прежнему молодой господин. Возможно, убийца хочет видеть мучения девушек, да и к тому же это своеобразная пытка для них.       — Родя, ну какие…— только пристав собрался вставить свое несогласие с экспертом Карпенко, как его перебило резкое движение Ардашниковой, опустившейся к телам, — Анастасия Андреевна, что вы делаете?       Как и следовало ожидать, его вопрос остался риторическим. В это время девушка достала свой наборчик «опытного детектива» для детального обзора места происшествия, вооружилась крупной лупой и наклонилась к телу убитой.       — Знаете, а версия Родиона Романовича имеет место быть; взгляните, у Марии характерные дорожки на щеках, словно она долгое время плакала…они, конечно, закристаллизовались и не ярко выражены, но все же можно разглядеть. К тому же, по мимическим морщинам видно, что девушка чаще улыбалась, но сейчас можно наблюдать морщину гордеца, или rides frontales.       — Стойте, Анастасия Андреевна, по какой морщине вы делаете основание о пытках? На девушке только два пулевых ранения, но никаких синяков, ссадин или чего-нибудь еще. — пристальный взгляд пристава столкнулся с проницательным сыщицы.       — Тарас Петрович, не все пытки должны быть физическими, значительно больнее знать, что рядом с тобой умирает любимый, а ты ничего не можешь изменить. Душевная боль создают самую сильную пытку. — Анастасия поднялась на ноги, отряхнула и поправила свое платье и, кивнув всем головой на прощание, поспешила подойти к пролетке, — Тарас Петрович, Родион Романович, хорошего дня!       — Вас проводить?       — Не стоит, Тарас Петрович, я отправлю к вам Арину при необходимости, — легкая, полная нежности улыбка, подаренная приставу.       Едва лошади тронулись, а лицо девушки стало менее заметным, вмиг исчезла улыбка, в глазах не осталось былого азарта, а из кармана была вытащена утренняя открытка.