Глава 9

      Солнце заливало кабинет. С неба падали снежинки, кружась от малейшего дуновения декабрьского ветра.       Несмотря на раннее утро, на улице уже все бежали по своим делам. В общем кабинете полицейского участка Васильевского острова звенели ложки о чашки, шелестели бумаги, а в воздухе пахло душистым чаем.       В помещении главы участка у окна стояли двое молодых людей: пристав и сыщица. Тепло-карие глаза девушки нежно смотрели в небесно-голубые полицейского. Мгновения назад случилось объяснение, которое требовалось обоим.       Анастасия Андреевна убрала локон волос, который все время выбивается из аккуратной прически, разорвав зрительный контакт. В то время, как Тарас Петрович взглянул на свой стол (только ли лишь свой?), на котором лежали принесенные открытки.       — Кхм, я схожу за чаем, — Ардашникова спешно покинула кабинет.       Уже сидя, Тарас Петрович перечитал каждую открытку по несколько раз, откинувшись на спинку своего кресла.       «— Зачем она скрывала? Всего лишь не думала о значимости этих посланий, пока не пришло последнее?»       Приставу не хотелось задумываться о недоверии между ними, все-таки они, как минимум, напарники. От этих мыслей молодой человек лишь ухмыльнулся. Только ли напарники теперь? В облаке нежных размышлений хотелось спрятаться и не вылезать, как в холодный день из-под пухового теплого одеяла, но дела — есть дела, особенно, когда что-то может угрожать несносной, но такой уникальной Анастасии Андреевне.       В кабинет зашла Ардашникова с двумя кружками чая. Длинная юбка аккуратного платья шуршала при каждом шаге, а легкий стук от каблуков настраивал на рабочий лад. Девушка поставила чашки на стол. В кабинете повисло молчание, как начать разговор, а главное какой, напарники не знали. Смолокуров, решив отложить личные дела на второй план, потянулся за чаем, медленно отпил, затем поднял одну из открыток, повертев в руке, и, наконец, спросил.       — Есть ли у вас идеи, как искать нашего адресанта с маниакальными наклонностями?       — Ни одного, Тарас Петрович. Знаете, пока я училась в Сорбонне, мы разбирали незакрытое дело о Джеке-Потрошителе.       — Это тот, который в Англии?       — Да, — Настя, поправив юбку, начала медленно вышагивать вдоль стола, убрав руки за спину, — он тоже…м-м-м…вел игру с полицией. Его жертвами были девушки легкого поведения, а подтвержденных жертв всего пять. Жестокие смерти ножевыми ранениями. Он, к сожалению, так и не был найден.       — Позвольте, но как он соотносится с нашим разыскиваемым? — Тарас Петрович поставил локти на стол облокотившись.       — Джек-Потрошитель не боялся свидетелей и мог действовать даже днем: одна из его жертв, скорее всего случайной, была обычной служанкой, которой не посчастливилось встретиться маньяку. В пустом переулке, когда солнце было в зените, мужчина решила напасть на нее, совершив колотые ранения. На крик девушки, конечно же, сбежались свидетели, а сам потрошитель успел скрыться. Но знаете…он словно был уверен, что точно сможет скрыться. Его действия не были хорошо спланированными, но при этом им не было оставлено ни единой улики полиции. Что если наш убийца тоже убежден в своих силах и именно поэтому решился на эту игру. Отправлять открытки сначала с угрозами, а затем и с началом какой-то абсурдной игры — это верх сумасшествия, — под конец Ардашникова ускорила речь и была явно напряжена. Смолокуров же напротив был спокоен, а, как известно, любое настроение заразительно, поэтому Анастасия, сделав глубокий вдох и медленный выдох, вновь вернула холодный и ясный ум.       — Это все и так понятно. Никто не будет начинать подобные махинации, — пристав покрутил в воздухе рукой, двигая пальцами играючи, — если не способен себя защитить. Но наш, скажем так, игрок явно имеет какой-то конкретный характер убийств, пусть и слабо продуманный.       — Так нам же лучше, — Ардашникова поставила руки на стол. Взгляды вновь пересеклись, а между парой прошел разряд.       — Чем же? — Смолокуров наклонился вперед, сокращая дистанцию.       — Знаете, Тарас Петрович, важно быть уверенным, а не самоуверенным. А наш игроман не понимает или не до конца осознает, во что ввязывается. Его слепая уверенность в свои силы сыграет против него.       — Анастасия Андреевна, не говорите загадками, я вас и обычно не всегда понимаю, а сейчас и подавно, — на замечание пристава девушка лишь кокетливо усмехнулась.       — Смотрите, кто является жертвами нашего маньяка?       — Молодые пары       — Что между убийствами общего?       — Сначала убивали спутников, а затем девушек, подвергшихся пыткам, — сыщица лишь кивнула,       — А теперь вспомните наш первый поход к Карпенко. Убийца служащий, использующий одну и туже веревку, у нас есть образцы его почерка, — Ардашникова сделала многозначительную паузу и пытливо взглянула на своего собеседника       — Не-ет, мы не сможем так быстро узнать, кто был освобожден в эти дни и сопоставить образцы их почерка, нет, Анастасия Андреевна, это глупая затея, — Смолокуров резко ударил руками по столу, встал и решительно направился к двери,       — Но…       — Нет, Анастасия Андреевна, — четко и значительно грубее, чем хотел, отчеканил пристав, — неужели вы не понимаете, сколько только военных в Петербурге, да искать убийцу так — хуже, чем иглу в стоге сена, и наш игроман успеет перебить все пары столицы до того, как мы поймем, где он служит.       Однако последующей дискуссии не последовало, дверь резко распахнулась, и на пороге стоял Перетрухин, за спиной которого виднелся Ухов.       — Тарас Петрович, это срочно. Анастасия Андреевна, доброе утро, — он учтиво едва наклонил голову вперед, на что получил такой же сдержанный кивок девушки, — очевидцем было найдено двое молодых людей, парень задушен, девушка избита, — пристав с сыщицей лишь перебросились взглядом и одновременно направились на место происшествия.

***

      Место было чудесно. Снег на солнце переливался звездами. С этого небольшого холма открывался вид на зимнюю столицу империи. По истине романтичное место, омраченное жестоким убийством. Некогда счастливая пара сейчас лежала на земле, а под ними на белоснежном ковре природы растекалась алая кровь. Девушка, что лежала на своем партнере, получила выстрел в грудь в область сердца. Молодой человек был убит колотыми ранениями. Руки обоих были крепко перевязаны веревкой; на глазах убитой был надета маска, а лицо парня исказила гримаса ужаса, испытываемая им в последние минуты жизни.       — Мда-а, кровожадненько, не находите, Анастасия Андреевна, — девушка смогла только кивнуть; в университете учили многому, конечно, но вот лекции, что делать при серийных убийствах, где убийца еще и за тобой охотится, как-то не было. — Сейчас дождемся Родю и будем коллективно думать.       Карпенко был легок на помине и уже через десять минут появился с фотоаппаратом.       — Тарас, Анастасия Андреевна, доброе утро! Что у нас сегодня? Ой, нц-нц-нц, как зверски. Эх-х, ну что ж, будем работать, с чем есть. — он выставил всю аппаратуру, и раздались хлопки вспышки.       — А где, собственно, очевидец? Его бы поспрашивать, — Ардашникова оглянулась по сторонам, но никакого незнакомого лица не обнаружила, зато заприметила отчего-то посеревшее лицо Ухова. — Василий? — но служащий стал лишь более хмурым, что не осталось незамеченным уже его начальством.       — Ухов! Немедленно отрапортовал по форме, что произошло, — столкнувшись с решительным молчанием, добавил, — это приказ.       — В общем, пока вы были в кабинете, к нам прибежал дворовой мальчишка, такой совсем юный. Он сказал, что его некий господин попросил сообщить в участок Васильевского острова об убийстве…здесь, — Тарас Петрович держался, чтобы не начать браниться, но вот скрип его зубов, пожалуй, слышала все столица.       — А ребенок не сказал, как он выглядел? — девушка же отреагировала достаточно спокойно: она достала небольшой блокнот, приготовившись делать заметки. Решив, что сотрудничать лучше с любопытной и пытливой, но доброй Анастасией Андреевной лучше, чем со спокойным, но готовым жестоко покарать Тарасом Петровичем, Ухов продолжил.       — Сказал, что он был в черном пальто и странной шляпе, и от него пахло краской.       — Краской?       — Как есть, Анастасия Андреевна.       — Родион Романович, Тарас Петрович, а у вас что-нибудь интересное есть?       — Да вот, открытку нашли, — Смолокуров протянул злосчастную картонку, перепачканную кровью.       — У меня плохие новости, кроме счета и послания, здесь шифр…и я с таким не сталкивалась…       — Анастасия Андреевна, давайте не будем паниковать, — пристав подошел к девушке и аккуратно положил руки ей на плечи       — Я не паникую, но у нас может быть слишком мало времени на его расшифровку; не забывайте, Тарас Петрович, убийства для него — игра, и этим он опасней прочих. Здесь, возможно, даже место, где он собирается напасть, или на кого.       — Тогда примемся за работу сегодня же. Родя, ты сделал свои фотокарточки?       — Да-а, и даже кое-что обнаружил, но это я сообщу вам немного позже…хочу подтвердить свои соображения, приезжайте завтра в лабораторию       — Хорошо, — пристав повернулся обратно к девушке, — едемте в участок, будем разгадывать       — Конечно, только мне нужно заехать в одну книжную лавку, составите компанию?       — С удовольствием, — Тарас Петрович улыбнулся девушке и направился на поиски извозчика.       Ардашникова же осталась стоять на месте и смотреть ему вслед. Ей было страшно. Нет, она не боялась погибнуть сама…девушка боялась, что обладатель таких нежно-голубых глаз может пострадать.