2. Младший брат

Некоторые вещи в нашей жизни мы привыкаем воспринимать как данность, как её неотъемлемую часть. Дыхание, сердцебиение — все те процессы, при отсутствии которых мы обречены на смерть, не кажутся нам чем-то особенным, достойным внимания. Таково, к примеру, бессмертие для бессмертных. Тем же для Ёна в своё время стал младший братец, который всегда маячил где-то на заднем плане. Вечное наказание бывшего хранителя горы Пэкду. То, что оказалось важнее кровообращения и кислорода в десятки тысяч раз. Ён крайне редко задумывался о том, что для него значит Ран. Рана надо было защищать, сдерживать по мере возможностей и сил. Но вот зачем всемогущий девятихвостый тратил на это свое драгоценное время?.. об этом Ли Ён даже не думал толком. Подобные вещи были для старшего лиса чем-то вроде безусловных рефлексов, размышлять об истинной природе которых было бы пустой тратой времени. На самом деле, наверное, это и можно было бы назвать истинной любовью девятихвостого, но о таких вещах Ли Ён думал и того реже. Теперь история снова вернулась к своего рода истокам, и Ён нутром чуял, что в этот раз всё будет куда сложнее, чем во все предыдущие разы. Придя на отчаянные крики младшего, снова подвергшегося нападению призрака, Ён уже знал, что теперь события будут развиваться вовсе не так, как когда бы то ни было до этого. Одна его память прошлых реинкарнаций, никуда в этот раз не исчезнувшая, уже говорила о многом. — Хён, — пронзал воздух хриплый шепот младшего брата, и это тоже было значительным отличием от прошлой жизни, где Ран ещё не мог знать на этот момент об их родстве. Младший брат выглядел как человек, который не смог точно определиться, что же предпринять, какой выбор совершить. Ран-а словно был готов умереть, отчаянно желая жить. «И во имя чего он собирается жертвовать собой теперь?» — пронеслось в голове старшего лиса, что вовсе не помешало ему избавиться от монстра одним взмахом меча, высвобождая Рана из мертвой хватки лап призрака. — Если так и будешь сидеть на земле, они разорвут тебя в конечном итоге, — произнес Ён, закончив с голодным духом, после небольшой паузы добавив обращение, которое должно было бы сказать младшему о чем-то, если тот в самом деле так же сохранил кое-какие воспоминания о их прошлой реинкарнации: — Ран-а. Кумихо-полукровка тем временем продолжал сидеть на земле, словно и впрямь от жизни устал. Нет, если так и дальше продолжаться будет, то Ран и правда на этой поляне в этом лесу и завершит свой недолгий жизненный путь. Что-то Ёну подсказывало, что если он сейчас, как и в прошлый раз, развернется и уйдет, то теперь младший уже не побежит за ним. В конце концов, после недолгой внутренней борьбы, девятихвостый определился с дальнейшим планом действий, без лишних слов подхватив младшего на руки, направляясь прочь с полянки, куда того и гляди снова могли голодные духи нагрянуть. — Снова умереть удумал? — шепнул он на ухо младшему, когда они уже ушли на приличное расстояние от того места. То, как вздрогнул Ран у него на руках, уже говорило о многом. Например, о том, что младший и правда помышлял покончить здесь совсем и сразу. — Извини, — так же тихо прозвучало в ответ Ёну, и Ран в самом деле звучал даже виновато. Маленькие ладони младшего лиса крепче ухватились за воротник одеяний хранителя горы Пэкду, в ответ на что Ён не мог не почувствовать эту едкую горечь недосказанности. — Мой младший брат такой глупый, — мягко рассмеялся в ответ Ли Ён. — Извиняется, сам не зная за что. — Я… не хотел доставить тебе лишние неудобства, — пояснил Ран, совершив не самую удачную попытку вывернуться из крепких рук старшего, доведя ситуацию до того, что Ён лишь крепче его прижал к себе. Это было… неловко. — У тебя, наверно, дел по горло, а тут… Лицо старшего лиса заметно потемнело от подобных речей. — Что «тут»? — уточнил Ли Ён, требовательно подцепив кончиками пальцев подбородок младшего, вынуждая того встретиться с ним взглядом. — То есть предлагаешь оставить тебя здесь? На смену короткой дрожи пришла дрожь частая. Даже если Ран и хотел бы казаться сильным и смелым, в данном положении выходило не очень. И что только за мысли бродили в голове его младшего брата. — Я… От меня ведь никакой пользы даже нет, — криво улыбнулся Ран, что особенно странно выглядело на его чумазом детском личике. — Зачем тебе что-то столь… бесполезное? В тот раз, когда они оказались в Лесу Голода, созданном Духом Тьмы в качестве кошмара для Ли Рана, младший лис по крайней мере мог драться бок о бок со своим хёном. Теперь же он был полнейшим ничтожеством, о которое любой встречный мог вытереть ноги, не получив за это никакого наказания. Так зачем старший спасал его теперь? Ран совершенно не хотел снова становиться обузой, как в тот раз. Он не хотел снова привязываться. Нет, он не хотел привязывать к себе старшего брата, чтобы тот заботился о нём исключительно по той причине, что у их отца родился побочный отпрыск, которого даже родная мать не хотела. Ведь сам Ран… давно отдал свое сердце единственному существу, однажды почти протянувшему ему руку помощи. За своими размышлениями младший лис почти не заметил перемены настроения в своем старшем брате. — Бесполезное? Так вот какого ты обо мне мнения? — переспросил Ли Ён, не выпуская подбородка младшего из цепкой хватки сильных изящных пальцев. — Думаешь, мне делать больше нечего, как сопляков глупых спасать? Считаешь, если бы ты мне был не нужен, я бы и правда пришел к тебе сейчас на помощь? Улыбка Рана исказилась в болезненную гримасу. — Тогда я… — он проглотил ком в горле, прежде чем продолжить говорить. — Тогда я тем более не понимаю, зачем тебе такой глупый сопляк, как я, когда на свете полным-полно более достойных твоего внимания людей? Ён остановился так же резко, как оборвалась сбивчивая речь младшего брата, ещё более резко поставив того на две ноги. — Эй, тебя совсем со старшими разговаривать не учили? — возмущенно обратился он к Рану. — Самый умный здесь, думаешь, чтобы решать, что для меня хорошо, а что плохо? Думаешь, сам не разберусь, кого мне здесь спасать, а кого нет? И кто такие эти достойные люди, которыми я должен непременно тебя заменить?! Глаза старшего лиса сверкнули плавленным золотом, когда он выжидающе взглянул на младшего брата. Прикусив губу, мгновенно ощутив во рту железный привкус крови, Ран всё же сумел изобразить улыбку на лице, несмотря на то, что стоять было больно до невыразимости, а чувства были в полнейшем раздрае. — Если так… — прошептал он, сморгнув всё же непрошеные слёзы. — Если так, хён, то ты прекрасно знаешь, кого я имею в виду. — Сжав ладони в кулаки, он смог произнести то самое имя: — Аым. Ён и не думал, что так скоро у него появится причина закатывания глаз. — То есть за всё то время, что ты меня знал, — подчеркивая каждое слово, начал старший, — это единственный вывод, к которому ты смог прийти? — Я не хочу быть помехой, — тоном обиженной гордости заявил Ран, передернув плечами. — И чем скорее мы с этим покончим, тем меньше ты потом будешь жалеть… — Жалеть о чем? Скорее, я бы жалел, если бы кинул тебя здесь, не разобравшись, в чём дело. Надменное вздергивание подбородка вышло ожидаемо неудачным. К тому же Ран ещё и задел свою раненую ногу, лишь из упрямства сдержав болезненный стон. Он не нуждается в подачках. Он не слабый, и его не нужно спасать. Если его судьба умереть здесь и сейчас, то так тому и быть. — Что ж, прекрасно, что мы так быстро со всем разобрались. Думаю… — проклятый всхлип всё же вырвался из груди лиса-полукровки, вызывая очередной прилив ненависти к самому себе. — Думаю, теперь ты можешь меня оставить здесь, — выпалил Ран на одном дыхании. Объятия оказались неожиданно ошеломляющими. — Глупый, — выдохнул куда-то ему в волосы Ён. — Какой же ты глупый, Ран-а! Совсем слушать меня не хочешь… В искусстве хранить на сердце обиду его младший брат совершенствовался веками. Даже вернувшись в своё юное тело, Ран не растерял своих навыков. — Эгоистично отдал за меня свою жизнь в тот раз, а теперь эгоистично хочешь принести очередную жертву, к тому же совершенно бессмысленную, — не выпуская младшего из кольца рук, продолжал говорить Ён. — Сам что ли остаться здесь хочешь? И как идти со своей раненой ногой собираешься? Слёзы и рыдания младшего лиса совершенно вышли из-под контроля, и Ран только и мог, что судорожно качать головой, совершенно потеряв суть того, о чем ему пытался говорить старший брат. — Я… я могу идти, — наконец сумел прохрипеть полукровка, в конце концов заставив себя вырваться из объятий, столь желанных и столь запретных. Старший лис, сам позволивший брату вырваться, только и мог что вопросительно вскинуть бровь, наблюдая за действиями младшего. На поверку Ран даже сделал несколько шагов, не сдержав в итоге гримасы боли, после чего старший вновь протянул ему руку, как некоторым временем ранее. — Не хочешь на руках, так и скажи, но бесполезное геройство здесь совершенно бессмысленно, — заметил Ён, чье лицо приняло обыкновенно нейтральное выражение. Сдержанно кивнув, Ран-таки принял протянутую ему руку помощи. Однако, когда спустя некоторое время молчаливого шествия братьев в направлении жилища девятихвостого, младший снова споткнулся, с трудом воздерживаясь от вскрика, Ён без лишних слов поднял брата на руки. — Не хочешь быть бесполезным, прекрасно, — заметил старший лис. — Но жертва своей ногой или её здоровым состоянием по меньшей мере не сделает тебя более полезным, а? Маленькие кулачки, несильно ударившие его в грудь, вызвали у Ёна даже улыбку. — Да какое тебе дело до моей ноги? — не удержался от возгласа Ран. — Какое тебе дело до меня? Если ты всё помнишь, мог бы сразу пойти к своей драгоценной Аым, приблизив время вашего знакомства, а не возиться со своим никчемным младшим братом!.. — Ран-а, — не мог не возразить старший, когда мальчик на его руках умолк, прокричавшись. — Я и правда бы действовал, как в прошлый раз, если бы не твое полнейшее нежелание бороться за свою жизнь… — И это делает меня ещё более бесполезным и ничтожным для тебя! — тут же горячо возразил младший. Поразительный пессимизм младшего брата вызывал почти непреодолимое желание надавать Рану пощёчин или же устроить мальчишке хорошую порку, чтобы выбить из его красивой головы всю дурь. Но во-первых, полулис всё ещё был ранен, а во-вторых, Ён ещё не до такой степени потерял своё самообладание, чтобы распускать руки, как бы велик ни был соблазн. Успокоившись, старший привёл свои мысли в относительный порядок. — Уж не знаю, кто и когда, — произнес наконец Ён, чуть менее быстро, чем обычно, преодолевая расстояние от подножия горы Пэкду почти до её вершины, где он, собственно говоря, и жил, — но головой тебя приложили, кажется, порядочно. Если ты не умрёшь, не будешь препятствовать тому, чтобы я вылечил твою ногу, и будешь нормально есть, как положено для твоего возраста, то ты уже мне принесешь много пользы. — А потом все повторится снова? Бросишь меня ради неё, не так ли? — уже не скрывая ревности в своем голосе, воскликнул Ран. — Ран-а, — не сдержал ответного возмущения Ли Ён. — Так вот кто я в твоих глазах? Тиран и многоженец? Я правда настолько ужасен, чтобы повторить всё теперь, зная, что в мое отсутствие гора может оказаться подвергнутой нападению моих недоброжелателей? Ран даже противопоставить ничего не мог в ответ на эти речи. В то время, как старший лис прибавил шагу, чувствуя себя победителем в этой перепалке. — Мы пришли, — зачем-то пояснил Ён, когда они дошли до небольшой хижины, где они жили вместе с младшим в прошлой реинкарнации. — И я думаю, сейчас самое время осмотреть твою рану на ноге.