9. Утренние последствия

Утро пришло с бледными лучами солнца, несколько неохотно проникшими в комнату. Вместе с пробуждением медленно приходило и осознание. С одной стороны, Ён был почти зол на себя и на свою несдержанность… С другой же, он глядел на всё ещё спящего младшего лиса, и теплое чувство разливалось в его груди щемящей нежностью. Стараясь не разбудить Рана лишним движением, старший Ли осторожно убрал прядь волос с лица брата, и в тот же миг полукровка открыл глаза. — Хён… — на грани беззвучности прошептал младший, перехватывая чужое запястье и почти что с мольбой глядя в глаза напротив. Во взгляде Рана была не озвученная просьба, но Ён не мог быть уверен наверняка. К тому же после этой ночи, когда забыты были все границы дозволенного и пройдены все рубежи, старший лис не мог быть до конца уверенным в том, на какие действия он имеет право, а на какие — нет. Нарастающее напряжение, искрившееся между их взглядами, почти достигло своего предела, когда младший, как и накануне, первый перешел в наступление, решительно накрывая губы Ли Ёна своими губами. Нестерпимый жар обнаженных тел и, как водится по утрам, довольно быстро возникающее и становящееся весьма ощутимым и весомым желание. Всё это могло свести с ума запросто, когда младший лис, неожиданно вспомнив о минувшей ночи, оторвался от губ старшего и, не утруждая себя лишними вопросами, спустился вниз, устраиваясь между бёдер своего хёна. Ран был весьма прилежным учеником, как бы не ругал его старший брат во время их совместных тренировок. Памятуя о том безграничном удовольствии, которое дарили ему действия хёна ещё так недавно, полукровка был полон решимости доставить старшему ответное наслаждение. Первое прикосновение влажных губ до сочащейся смазкой головки было несколько неловким и нерешительным, однако услышав с трудом подавляемый стон, слетевший с уст старшего Ли, Ран осмелел, заглатывая чужое достоинство почти до основания, до слёз выступивших на глазах. И почему никто не предупреждал, что будет так решительно не хватать воздуха? — Ран-а, — раздался тихий с придыханием шепот сверху. — Просто… постарайся дышать носом, хорошо? В этот же миг мягкая ладонь дотронулась до волос полукровки, ласкающими круговыми движениями гладя Рана по голове, в ответ на что скользящие движения вдоль ствола достоинства старшего участились. Задышав носом, Ран действительно почувствовал себя не в пример лучше. Хотя возбуждение всё ещё немного мутило сознание, по крайней мере теперь он мог дышать. Поглаживая пальцами слегка напряженные бедра почти доведенного до края старшего и не прекращая скользить вверх и вниз вдоль ствола, младший Ли в некотором роде сумел добиться успеха, когда дошедший до предела Ён почти обессилено излился в произвольно ослабившееся горло младшего. Облизнувшись, Ран, наконец, поднял несколько осоловелый всё ещё возбужденный взгляд на старшего, достаточно быстро пришедшего в себя после недавнего пика наслаждения, до которого дошел последний. Одним рывком подняв младшего за плечи так, чтобы их лица снова оказались вровень, Ён жадным поцелуем накрыл чужие губы, прежде чем спуститься вниз к всё ещё требующему внимания «нефритовому столпу» Рана. Более уверенно, чем едва минувшей ночью безумства, обхватив сперва ладонями, а затем и накрыв ртом чужое достоинство, старший лис был почти уверен в правильности своих действий, почти сразу увеличивая темп до предела, доводя младшего до того состояния, когда громкость стонов и криков выходит из-под контроля, чтобы в конечном итоге тот кончил в расслабившееся горло старшего с хриплым «хён» на устах… Это было самое странное «доброе утро» в жизни обоих Ли. Всё ещё не пришедшие до конца в себя после ночи и уже доведшие друг друга до предела этим утром, они лежали во власти ленивой истомы, совершенно не зная, что друг другу сказать. — Кажется… у меня поясница болит, — признался Ран, не отводя взгляда мерцающих периодически золотом глаз от столь же таинственных глаз старшего. — Наверно, я немного перестарался этой ночью, — ответил тот, погладив плечо младшего в минутном порыве нежности. — Ничего, — несколько неловкая улыбка коснулась губ полукровки, а ладонь произвольно дотронулась до щеки брата в невесомом касании. — Думаю, смогу привыкнуть. — Ты… — со смесью неверия и искреннего удивления протянул Ён, прежде чем оказаться утянутым в объятия младшего. — Скажи это ведь правда, да? — порывисто зашептал Ран. — Ты ведь правда этого хотел, не видел на моем месте никого другого? Хён, это правда для меня очень-очень важно!.. Знал бы ты, как долго я тебя ревновал к этой Аым, которая вчера ещё меня зачем-то поцеловала… Слегка отстранившись от объятия младшего, Ён почти целомудренным поцелуем накрыл его уста. — Какой ты глупый иногда, Ран-а, — растрепав волосы юноши, произнес старший лис. — Думаешь твой хён совсем из ума выжил, не способен тебя от кого-то другого отличить? К тому же если бы не ты был причиной, то просил бы я тебя уйти?.. Уже почти привычным жестом перехватив ладонь Ёна, Ран произнес серьезно, не отрывая взгляда от чужих глаз: — Больше не проси. О чем угодно проси, но не об этом… Пожалуйста. Я… я не хочу снова быть один… — Ну и как я тебя такого одного оставлю? — рассмеялся в ответ старший. — Ещё поранишься ведь, и что мне тогда с тобой потом делать? — Тогда не оставляй… Время уже, кажется близилось к полудню, как отметил Ён, исходя из того, под каким углом солнечный свет проникал в комнату. — Ран-а, ты вставать не планировал? — легко садясь на постели, спросил у младшего лиса Ён. — Уже? — почти возмущено спросил тот в ответ. — Мы же недавно, считай, заснули только. — И что? — был ему ответ. — Ты вообще пока что растущий организм, на минуточку, — заметил Ён в ответ. — Лучше сейчас немного не выспишься, чем потом режим сна собьёшь. К тому же… ты ведь хочешь стать выше, а, Ран-а? Подушка, прилетевшая ему в голову, была весьма красноречивым ответом. — Это ты непонятно куда вымахал, хён, а мой рост… вполне нормальный для моего возраста! С тихим смехом Ён перехватил кулаки младшего брата, которыми тот уже хотел было начать колотить его в грудь. — То есть я тебя кормлю, премудростям разным учу, а в ответ такую черную неблагодарность получаю? — в театральном отчаянии воскликнул старший лис, доводя ситуацию до максимального абсурда. Уже и не зная куда себя деть, Ран потянулся к полупрозрачному халату, накинул его себе на плечи и, поднявшись с кровати, направляясь в сторону двери на улицу, пояснил: — Не знаю, как ты, а я, пожалуй дойду до речки. — … — молчание Ёна было недолгим и весьма красноречивым. — Эй, разве это не мой халат? *** «Речкой» Ран назвал ту самую полноводную реку, куда однажды они чуть дружно с Аым вместе не полетели с крутого обрыва. Зябко кутаясь в тоненький нижний халат старшего брата, полукровка всё никак не мог решиться и, пересилив себя, зайти-таки в воду. Грешным делом, лису пришла в голову мысль послать все идеи привести себя в некоторый порядок к черту или же натаскать ведрами воды в чан у дома, чтобы потом каким-нибудь чудесным образом та нагрелась на солнце. Ко всему прочему, последствия вчерашней несдержанности обоих Ли давали теперь знать о себе тянущей болью в пояснице и судорогами, периодически сводившими дрожащие колени лиса. Более жалкое зрелище, чем то, что он из себя представлял в данный момент, Ран был вообразить не в состоянии. И почему ему судьба была родиться полукровкой, чье тело было куда менее выносливыми сравнении с телом настоящего девятихвостого. — Давай вместе, — раздалось у него за спиной, и крепкие ладони брата опустились на плечи Рана. — И как ты только дошел досюда?.. Последний вопрос прозвучал почти как оскорбление. Хён что, считает, Ран не в состоянии стерпеть какую-то незначительную боль? Да он месяц назад примерно с дерева свалился все руки и ноги себе изодрав, и — ничего!.. или же… На самом деле в самый последний момент что-то будто бы не дало Рану пораниться по-настоящему, и знакомое тепло разлилось в груди. Уж не лисья ли бусина старшего брата здесь свою роль сыграла? Так ничего и не ответив Ёну, Ран всё так же продолжал стоять не двигаясь, словно застыв на месте, прежде чем сильные руки вдруг подхватили его со спины и под коленями, будто Ран был не юношей, а легкой девушкой, поднять которую на руки не стоило никаких трудов. — Хён, ты… — хотел было возмутиться младший лис, но Ли Ён в этот миг, не слушая его причитания, зашёл в воду… Поразительно! Когда Ран самостоятельно несколькими минутами ранее пытался зайти в воду, так казалась ему обжигающе нестерпимо ледяной. Но зайдя в реку вместе с братом, младший лис, как ни странно, никакого холода не ощутил, словно там, где был дух-хранитель горы Пэкду, даже вода теплее становилась… — Подожди немного, — прошептал Ён, мягко оглаживая поясницу и живот младшего. — Сейчас пройдёт. Извини, что сразу не озаботился. Духовная энергия старшего лиса ласкала и исцеляла до сего момента пронизанные болью мышцы Рана. В этом действии была такая успокаивающая забота, такая щемящая нежность, что младший лис невольно чувствовал себя недостойным подобного обращения, однако даже если бы он попытался сейчас вырваться из рук брата, ничего бы не вышло: такой крепкой была хватка последнего. — Вот и всё, — улыбнулся Ён, мягко возвращая младшего в вертикальное положение. Ступни Рана коснулись илистого дна реки, а стремительное течение реки стало ещё более ощутимым. — Не отходи далеко, чтобы не замерзнуть, — напутствовал старший брат, слегка отходя в сторону, чтобы не слишком смущать младшего (хотя о каком смущении могла идти речь теперь, по правде говоря?), давая Рану возможность отмыться от событий вчерашнего вечера и ночи, и утра. Спустя некоторое время они вышли на берег, где оба обрели, наконец, возможность облачиться в чистые и свежие одеяния. — Это странно, — произнес в конечном итоге Ран, поудобней устраиваясь на мягкой траве, скрестив ноги, как в позе для медитации и с излишним интересом принимаясь изучать собственные пальцы кистей рук. — Ты имеешь в виду… — опустившись рядом, уточнил Ён, так и не закончив начатой фразы. — Всё это, — развел руками младший лис. — Ты отдаешь мне лисью бусину, мы почти даже улучшаем отношения, и в то же время ты так отчаянно пытаешься свести вместе нас с Аым… А теперь эта ночь… — ненадолго Ран умолк, стараясь подобрать верные слова. — Я просто не всегда понимаю мотивы твоих действий, хён. Некоторое время Ли Ён просто изучающим взглядом смотрел на младшего лиса, прежде чем произнести: — Ждешь подвоха? Было бы странно, если бы не ждал… Во взгляде Ёна была какая-то особенная задумчивость, описать природу которой Ран бы ни за что не смог. — Иногда мне кажется, что время подобно песку утекает сквозь пальцы, и с этим ничего нельзя поделать, — продолжил говорить после некоторой паузы старший Ли. — Мои прошлые реинкарнации для меня мутны и темны, как воды черного озера. Их так много, что будь они настоящей водой, я бы давно в них утонул. Всё это время… я живу словно среди призраков, которые приходят и уходят, и растворяются без следа и безвозвратно… Аым, с которой я был знаком в прошлой жизни, мертва, и та девушка, которую сейчас знаем мы оба, никогда не будет ею. Нам Джиа — та, к кому я почти привязался… Ран-а, в моей жизни было множество решений, о которых я жалел в последствии, как, например, знакомство с седьмой принцессой, ставшее для неё роковым… Но, не знаю, говорит ли это о чем бы то ни было, я ни разу не пожалел о том, что снова выбирал тебя. Речь Ёна была подобна исповеди грешника и проповеди буддийского монаха в одно и то же время. Перехватив слегка подрагивающие ладони старшего брата, Ран глядел на него, не отводя взгляда. Очень хотелось воскликнуть в мольбе что-то вроде: «Пожалуйста, повтори! Ты правда говорил сейчас серьезно? Ты выбрал меня?» Вместо этого Ран молчаливо изучал старшего лиса, словно видел того впервые, прежде чем обнять столь порывисто и неожиданно для самого себя в том числе. — Не отпущу, — прошептал младший Ли, вцепившись в своего хёна, как утопающий за соломинку. — Не отпускай, — улыбнулся тот, обнимая в ответ. Если бы у Рана была лисья бусина он бы давным-давно отдал бы её старшему брату… если бы…