Вернутся к фанфику
IV. Дадзай Осаму
23 августа 2023, 23:05Акутагава ехал в автомобиле, потерянно глядя в окно. Темнело. Зажигались фонари и окна домов, смотря в которые, Акутагава вспоминал чьи-то слова: «В каждом окошке — своя жизнь». Жизнь… Жизнь, которая стремительно ускользала из рук самого Рюноскэ. Его время утекало сквозь пальцы, подобно воде или песку. В детстве ему часто говорили ценить время. Однако Рю, что в детстве, что сейчас, опаздывал, пусть и не считал это недопустимым. За окном мелькали деревья, уже желтеющие от жары. Лето в этом году было невыносимо душным. Дожди, если и шли, то проливные. У зелёной листвы тоже есть время. И оно истекло, как и время Акутагавы. Листья скоро начнут опадать… В голове Рюноскэ промелькнула мысль: «В конце концов, я и сам, как желтеющий лист. Один из общей массы, ничего не значащий». Когда листва опадает на землю, люди, ничего не замечая, ходят по ней. На секунду Акутагава представил, как он лежит на земле, уменьшенный и теперь сравнимый с муравьём. Невидимый человеческому глазу. Вокруг люди, теперь ставшие великанами. Ходят, не замечая его под своими ногами…
Рю передёрнуло и он вернулся в реальность. Что это было?! В любом случае, об этом лучше не думать. Рюноскэ ещё раз оглядел пейзаж за окном. Ясное небо. Город, далёкий лес. Он едет по мосту, а под этим мостом — речка.
Ехал он к Дадзаю Осаму. Это был двадцатилетний юноша, поклонник Акутагавы и начинающий писатель. Он болел туберкулёзом, а потому его тело было истощённым, слабым и ненормально лёгким. Но Осаму всегда старался выглядеть как можно лучше: модничал, то и дело прихорашивался… Рюноскэ и вовсе считал, что Осаму обладает очень сильной женской энергией. Лицо у Осаму тоже было по-женски красивым. Огромные золотистые глаза завершали эту картинку. Думая об этом, Акутагава вспомнил о классическом японском театре кабуки, где даже женские роли играли мужчины.
Вскоре он оказался возле двери дома Дадзая. Открыто. Рюноскэ зашёл и снял обувь. Осаму тут же выбежал к нему, улыбаясь. Глаза-звёздочки светились от радости.
— Акутагава-сенсей!
Осаму крепко обнял сенсея за плечи, а Рю — в ответ. По комплекции Осаму был меньше, чем Рюноскэ. Рост — ниже, плечи — уже. Акутагаве это казалось милым.
— Дадзай-кун, хороший мой! Привет…
— Я так рад видеть Вас!
Осаму прижимался к нему, доверяя всего себя. Рядом с Рюноскэ ему спокойно. За исключением того, что он боялся сболтнуть чего-нибудь лишнего. А конкретно — признаться в любви. Он всем сердцем любил Акутагаву. И может из этого даже что-то бы получилось, но сенсей был женат. Оно и не удивительно. Осаму двадцать, Рюноскэ — тридцать семь. Семнадцать лет разницы — совсем не мало. Дадзай никогда не получит взаимности, но он получал искреннюю заботу и, пусть и не романтическую, но любовь. Любовь к подопечному.
— Хотите чай, сенсей?
— Давай кофе?
— Хорошо, конечно…
Рюноскэ отпустил Осаму и они вместе пошли на кухню. Дадзай начал суетиться, ища банку с молотым кофе. Рюноскэ первым увидел её, стоящую на полке, и протянул Дадзаю.
— Спасибо огромное, сенсей!
— Не за что.
Осаму заполнил один отсек кофеварки водой, а другой — кофе. Рюноскэ поставил на стол две маленьких чашечки. Осаму разрешал сенсею пользоваться в этом доме всем, чем нужно.
Осаму взглянул в ясные голубые глаза Рюноскэ. Красивый. Идеал Осаму. Дадзай жалел, что сенсей относится к нему просто как к другу или подопечному. Но в конце концов, лучше так, чем совсем не обращал бы внимания. Осаму никогда до этого не любили. Он не знал ничего об этом чувстве. Родителям всегда было на него всё равно: бегает и ладно. Не ешь — и что теперь? Болеешь — вот деньги, купи себе лекарство, а нас не трогай. Он был восьмым ребёнком в семье, самым младшим. На него никогда не оставалось времени.
Осаму покинул родительский дом при первой возможности, и теперь старался заполучить любовь окружающих, заставить любить его. Он использовал умные слова, ссылался на очень известных авторов, пытался доказать всем что он самый-самый. А потом встретил Рюноскэ Акутагаву-сенсея, который никому ничего не доказывал, но его все слушали и уважали. Осаму влюбился. Сенсей был одним из немногих, кого Дадзай не заставлял любить его. Боялся, что будет навязчивым и Акутагава уйдёт из его жизни. Но Рюноскэ будто бы заметил одиночество Дадзая и потянулся к нему первым, такой же непонятый и одинокий. Акутагава оказался невероятно заботливым и внимательным человеком. Он был удивительно добр к Дадзаю, чего последний совсем не ожидал. Он сначала думал, что сенсей жестокий и грубый. И, к счастью, ошибся.
Что касается Рюноскэ, он понять не мог, что он чувствует к Осаму. Понимал одно: любит. Но как именно? Разве любовь бывает настолько чистой? Он знал, что он ответственен за Осаму. Должен защищать его, уязвимого и чувствительного. Осаму будто бы сам, добровольно прятался за его спину. И это любовь к подопечному. Но Рюноскэ, не осознавая этого, был действительно влюблён. Это была чистая, платоническая любовь. Кто-то из друзей говорил ему, что любовь — это когда ты готов отдать свою жизнь за другого человека. И Рюноскэ понимал, что действительно готов. Но его ставило в ступор, что он любил двоих людей — Фуми и Осаму. Но любил он их по-разному. Это напомнило ему момент из биографии Огюста Родена. Всю жизнь рядом с ним была Роз Бёрес, ставшая его женой в последний год жизни. А потом к нему в подмастерья пришла юная Камилла Клодель — умница, красавица и талантливый скульптор. Их разница в возрасте составляла двадцать шесть лет, но причиной расставания стало не это, а то, что Роден жил одновременно с двумя женщинами, унижая этим Камиллу. Она попала в психиатрическую лечебницу… На этой мысли Акутагава остановил себя, медленно начиная приходить в ужас. В любом случае, Рю не собирается начинать отношения с Осаму. И в психиатрическую лечебницу Дадзай не ляжет. Не нужно думать об этом.
Когда кофе был готов, Осаму разлил его по чашкам и пригласил Рюноскэ за стол.
— Что нового, Дадзай-кун?
— Да ничего, в целом… Только скучал по Вам сильно.
— Вот как… Я тоже скучал.
Осаму покрылся лёгким румянцем. Сенсей скучал… Это мило.
— А у Вас что нового?
Перед ним Рюноскэ не хотел ничего утаивать. Но он не знал, как сказать это.
— Я болен, очень сильно. Мне кажется, я скоро умру…
Наверное, он никогда не простит себе этого. Что он только что сказал? Он сказал это Дадзаю. Человеку, которого любил. Рю знает, как больно слышать от близких такие вещи. Но иначе никак. В сердце Осаму эти слова отразились жгучей резью. Лицо исказилось от выражения испуга и печали одновременно.
— То есть, как?! Акутагава-сенсей, почему?..
Рю поднялся и подошёл к Осаму, ласково обняв его.
— У меня есть ещё неделя.
Неделя. Неделя — это совсем мало. Осаму может больше никогда не увидеть сенсея. И не сказать того, что раньше говорить боялся. Сегодня он точно скажет. Дадзай прижался к тёплому Рюноскэ и обнял за руку, как бы цепляясь и не отпуская сенсея.
— Акутагава-сенсей, я не хочу, чтобы Вы уходили… Я не смогу без Вас.
— Я и сам не хочу… Знаешь, я столько не успел…
Допив кофе, они пришли в гостиную и разговаривали, стоя у окна.
Осаму робко взглянул на Рюноскэ.
— Если мы видимся, может быть, последний раз… Акутагава-сенсей, я хотел бы кое-что Вам сказать. Это очень важно…
— Конечно, я слушаю тебя.
— Вы… Я… Я…
Осаму не мог и двух слов связать. Но он должен. Он может не сделать этого уже никогда. Было страшно, он не мог перебороть робость и стеснение. Боялся, что Рюноскэ отвергнет его и опять оставит одного.
— Я люблю Вас, Акутагава-сенсей… Не надо, не отвечайте. Можете даже уйти, если захотите… Но я ведь уже никогда Вам этого не скажу…
Акутагава не удивился этому. Он знал. Он видел это. Теперь и ему, наверное, нечего терять. Он легонько улыбнулся.
— И я тебя люблю.
Осаму был немало удивлён. Он не думал, что его любовь будет взаимна. Не желая ничего сдерживать, он смущённо спросил:
— Сенсей, а я… Хоть немного похож на Фуми-сан?
Акутагава сначала немного помолчал.
— Может быть… Не задумывался.
— А если бы так сложилось, что я был дамой… Вы женились бы на мне?
— Думаю, да.
— Акутагава-сенсей, я хотел бы ещё кое-что Вам… Подарить…
— Я весь во внимании!
Осаму достал из шкафа небольшую прямоугольную коробочку и протянул её сенсею.
— Откройте…
Акутагава, взяв коробочку, осторожно открыл её. Там лежали наручные часы. Это достаточно дорогой подарок. На лице Акутагавы отчётливо появилось удивление, а затем широкая улыбка.
— Спасибо тебе, Дадзай-кун!
— Вам нравится?
— Конечно! Пожалуй, это грандиозно.
Рюноскэ надел часы на левую руку и немного покрутил ей, глядя на серебрянные переливы металлического ремешка.
Акутагава снова обнял Осаму, на этот раз — за талию. Осаму, недолго думая, обнял сенсея за плечи, как бы повиснув на нём. Они стояли, обнявшись.
— Носите эти часы и всё будет хорошо…
— Конечно.
Осаму прижимался к сенсею, не веря, что скоро потеряет его. Дадзай не хотел терять Рюноскэ. Пусть даже сенсей не будет его мужчиной, но он мог быть рядом. Единственный человек, с которым Дадзаю спокойно. Осаму положил голову на его плечо. Рюноскэ провёл ладонью по щеке Осаму.
— Дадзай-кун?
— А?..
— Можно я поцелую тебя?
Это предложение повергло Осаму в шок. Он поднял глаза на Рюноскэ. Он шутит? Специально издевается?.. Но это же сенсей, он так не может.
— Конечно можно!
Рюноскэ ласково накрыл губы Осаму своими, увлекая в нежный поцелуй. Осаму пытался отвечать, но получалось неумело. Он не целовался раньше. Дадзай уперся руками в сильную грудь Рюноскэ, а затем опять обнял за плечи. Ему это казалось чем-то невероятным.
Сенсей отстранился совсем скоро, но плавно. Осаму понравилось. Приятно. Дадзай не чувствовал себя присвоенным. Этот поцелуй был искренне любовным. А любовь Рюноскэ была чиста.
— Ну, как?
— Замечательно!
Рю смотрел на Осаму, одной рукой обнимая, а другой поглаживая его голову, переживая, что придётся оставить в одиночестве этого мальчика, стоящего рядом, прижимаясь, как бездомный котёнок. После смерти Рюноскэ у Осаму совсем никого не останется, и не будет защиты. Нужно что-нибудь придумать. Это его Осаму. Его любовь и его ответственность.
— Знаешь, Дадзай-кун… Это даже хорошо, что я не успею испортить тебе жизнь.
— Испортить мне жизнь?
— По итогу мне пришлось бы выбирать между тобой и Фуми. Это было бы больно для тебя. Но всё же, у меня есть одна просьба.
Осаму ничего не понимал. Как сенсей может испортить ему жизнь? Сенсей не хочет причинять боль… Осаму даже казалось, что Рюноскэ винит себя за этот поцелуй.
— Какая?..
— Когда всё закончится, пообещай сразу же забыть меня.
Дадзай не понимал, как можно забыть Рюноскэ. Человека, который занимает такое значимое место в его жизни уже сейчас.
— Я не могу!
Рюноскэ, услышав незамедлительный ответ, в раздумиях покачал головой.
— …Хорошо, я согласен остаться приятным воспоминанием. Согласен остаться в твоей памяти любимым писателем, сенсеем… Но, пожалуйста, я не хочу быть твоим «идеалом», твоим «единственным». Я не хочу этого. Пообещай не лишать себя будущего из-за моей смерти.
— Это так важно, сенсей?..
— Это моя последняя и самая важная просьба.
— …Я обещаю.
Если это важно, Осаму это примет. Потому что об этом просит сенсей.
— Не жалеешь, что целовался с мужчиной?
— Не-а! Мне мужчины и раньше нравились… Но Вы — лучший из всех них.
— А то, что я намного старше?..
— Бросьте, мы как Джейн Эйр и мистер Рочестер! ¹ Разве нет? Да и к тому же, мне уже целых двадцать лет!
Рюноскэ улыбнулся, затем закурил и свободной рукой обнял Осаму. Им обоим спокойно. Пока сенсей рядом, Дадзаю нечего бояться.
Но через несколько часов Акутагава должен был уйти. Стоя около двери, они крепко обнимали друг друга.
— Берегите себя, сенсей…
— Конечно.
Когда Рюноскэ уходил, Осаму провожал его взглядом, пока тот не скрылся из виду. Вернувшись обратно в гостиную, Осаму разрыдался. У него снова никого нет. Он опять остался один.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!