Часть 3

       — Убери от меня свои поганые руки! — Надрывно закричал Скорпион, не сдерживаясь. Эти касания человека, вмиг превратившегося из родного в вызывающего лишь отвращение и ненависть, ощущались ядовитым языком змеи на коже. — Я ненавижу тебя, ненавижу. И я тебя убью. Я клянусь тебе, я убью тебя.        Би-Хан приподнял бровь. Его палец, поглаживающий распухшие красные губы брата, переместился к его подбородку, и он мертвой хваткой, словно опутывая толстым кнутом, сжал в руке горло Куая, вызвав у того истошный хрип. Его ладонь дрожала от того, насколько сильно он сжимал, впиваясь ногтями и оставляя розовые отметины на нежной коже.        — Отпусти..., — шепотом процедил младший, — я...не могу...дышать...        Би-Хан уже не слышал, его карие глаза словно почернели вмиг. Тьма с новой силой охватила уже и без того прогнившее сердце грандмастера. Прищурившись, сжав губы до дрожи, он пожирал взглядом измученное лицо, он видел глаза брата, почти закатившиеся от недостатка кислорода, его губы, шевелящиеся без звука, как-будто он нашептывал молитву. Его щеки покраснели, капилляры на глазных яблоках вот-вот лопнут, а Би-Хан трясущейся рукой лишь сильнее стискивал крепкие пальцы на шее.        Вот так и погибнет Куай Лян, от рук родного брата. Пытаясь остатками сознания цепляться за хоть что-нибудь, лишь бы не позволять себе уплыть в пучину холодной бездны, мысли Скорпиона унесли его к Томашу, словно к спасителю, единственной оставшейся на этом свете родной душе, лицо которого всплыло перед ослабленными глазами..        Тем временем, Томаш не находил себе места в своей комнате. Он отлично знал, что, скорее всего, у Куая не получится осуществить свой наивный план. Когда Скорпион оставил его одного, Смоук, несмотря на уже позднее время, так и не смог сомкнуть глаз. Его сердце как-будто подсказывало ему: сегодня тебе лучше не ложиться спать. Беспокойство за брата сидело комом в горле, вызывало дрожь в руках, он словно душой испытывал те же эмоции, которыми в это время наполнялись покои Би-Хана. Смоук опустил голову к колени, сжав свои серебристые волосы руками.        — Да что такое со мной..., — шепот сорвался с его губ.        Хоть они с Куаем и не были связаны одной кровью, Томаш всем нутром чувствовал, что что-то в данный момент идет не так. Его вмиг бросило в озноб, тело покрылось холодным потом, мысли совершенно путались в голове. Пытаясь хоть как-то успокоиться, Смоук откинулся на подушку, приложив руку к груди, слушая бешеный стук своего неспокойного сердца. Серые глаза сами собой увлажнились от откуда-то выступивших слез.        — Дыши, Томаш...Успокойся... — как можно медленнее произнес Смоук, ладонью смахивая слезу.        Вдруг что-то кольнуло в груди так, словно бросили камень. Острая боль пронзила сердце насквозь. Он готов был поклясться, что услышал свое имя, хотя в комнате он был совершенно один.        Томаш...        Вздрогнув всем телом, Смоук одним движением вскочил с кровати. Ноги не слушались, путались между собой, вот-вот упадет. Трясущимися руками он толкнул дверь и выбежал из комнаты.        Томаш...        Опять этот голос в голове. Смоук бежал, бежал, отмахиваясь от него, как от стаи ос, путаясь в ногах. Как можно быстрее, будто счет шел на секунды, Томашу пришлось опираться руками на стены, чтобы не упасть. Оставляя за собой дымчатый след, он бежал, сам не зная, зачем, прямиком на этот голос, который звал его.        Вытягивая из воздуха ледяные кристаллы, Би-Хан уже направлял их к горлу брата, который уже практически без сознания висел, возвышаясь над старшим.        — Я любил тебя..., — тихим шепотом произнес Би-Хан, готовясь сдавить шею брата еще сильнее, в последний раз.        Гром выбитой двери заставил Би-Хана обернуться, на мгновение ослабив хватку.        — Куай Лян!!! — Закричал Смоук в панике, увидев, как старший сжимает горло младшего, приподняв его над землей, а руки того заморожены за спиной, — Отпусти его!        Молниеносно взмахнув рукой, Томаш в пепельной дымке тут же появился за спиной у старшего, схватив того за оба локтя и с нечеловеческой силой дернул назад, от чего Скорпион, как мешок с картошкой, кубарем упал на пол без сознания.        — Нет! — Смоук упал на колени перед братом, беспорядочно ощупывая его тело, тряся, пытаясь привести в чувство. Он напрочь забыл о Би-Хане и вспомнил лишь когда ощутил удар ногой в спину, прямо по позвоночнику, да так, что отлетел к стене, ударившись всем телом.        Би-Хан, от которого уже клубился ледяной пар, заполняя всю комнату, кинулся к Томашу, как коршун, готовый разорвать добычу на мелкие куски, но тот растворился в сером дыму за долю секунды до того, как старший успел добраться до него.        — Ты всегда был трусом, — сплюнув на пол, Би-Хан пулей подбежал к огромному сейфу в дальнем углу комнаты, в котором, как знал Томаш, находился невероятных размеров ледяной топор, который мог размозжить его тело в дребезги.        Воспользовавшись моментом, Томаш, в водовороте дыма, склонился над телом Скорпиона, накрыв его руками, и вместе с ним исчез, оставив после себя лишь клубы тусклого вязкого воздуха, развевающихся по полу. Драться с Би-Ханом он не мог, у него не было никаких шансов.        Сил на дальнюю телепортацию не хватало, со Скорпионом на руках, как с тряпичной куклой, безвольно свешивающейся с рук, Смоук рывками перемещался по храму Лин Куэй, давая себе пару секунд на отдышаться, по направлению к своей комнате.        — Бежим, брат, бежим, — приговаривал Томаш, сжимая тело брата в объятиях, до тех пор, пока оба не оказались у огромного окна в комнате Смоука. Собравшись с силами, он зажмурился, дрожа, как заяц, решаясь на последнюю телепортацию прямо на улицу.        Оказавшись в ночной тишине, Смоук взвалил тело Куая себе на плечи и, задыхаясь, побежал как можно дальше от проклятого храма, далеко в густой лес. Он, казалось, всем своим существом ощущал ярость Би-Хана, который уже разгромил свои покои в приступе гнева и наверняка гнался за ними, отдавая приказы, переполошив всех, с одной целью — поймать и уничтожить предателей.