Глава 8. О будущем

      "Хотел все быстро решить, - подумал Гриша, - а оно опять все запуталось". Как же ему надоело это сопротивление Даши. Это проклятое бабское сопротивление и непокорность. Даша всегда была странной, поэтому ее в деревне не особо любили, но сейчас она перешла все границы. Грише захотелось ударить Дашу, чтобы она стала послушной партизанкой, а не перечила ему через каждое слово. Чтобы не сюсюкалась с немцами. Чтобы Даша... стала другим человеком, перестала быть самой собой и неудобной окружающим. Гриша смотрел на Дашу и она была ему противна. В прошлом году он не принимал ее в свой партизанский отряд, чуял, что от Даши будет больше неприятностей, чем пользы. Так и случилось. Даша постоянно смотрела на Гришу так, что у него живот крутило. Даша не давала Грише мыслить здраво и сосредоточиться на ведении войны.       - Ты мне зубы не заговаривай... - пробормотал Гриша. - Тоже мне, немецкие принцессы...       Муха все перевел по привычке. Чем больше он говорил по-немецки, тем лучше у него получалось произносить немецкие слова. Муха, сам того не осознавая, практиковался в разговорном иностранном языке и повышал свой языковой уровень.       - Я говорю как есть, - пожал Вальтер плечами. - Почему вы думаете, что я предам свою Германию ради вашей страны? В Германии у меня дом, семья, воспоминания.       Муха перевел. Терпение партизан заканчивалось. Они были готовы пристрелить болтливого немца и без приказа командира, так им надоела его холеная морда.       - Ради Даши ты все сделаешь, если любишь ее, - вмешалась в разговор Алена. - Иначе ваша любовь ненастоящая. Никто из вас не готов подтвердить серьезность своих чувств.       Муха перевел слова Алены и вздохнул. Он себя ощущал закадровым голосом во время показа кино.       - Даша могла бы переехать ко мне в Германию, если она меня любит, - упрямо сказал Вальтер. - Она не должна жить в такой бедности и грязи. Дело не в войне. Я видел вашу деревенскую жизнь. Это ужасные условия. Дома старые, шаткие, прогнившие. Я знаю, что Даша никогда не видела мир вне своей деревни, а я могу показать ей его.       Муха перевел. Даша встрепенулась. Ее душа была готова вырваться из тела и воспарить над миром. Даше с самого детства было тесно в родной деревне, она хотела увидеть другие земли, другие города и страны, но вместо этого постоянно видела одни и те же избы, одних и тех же коров, один и тот же склад ума. Ее считали наивной вертихвосткой, в каком-то смысле она и была такой, но ее мечты не ограничивались поисками парня. Даша хотела чего-то еще, но ее желания до сих пор не оформились ни во что конкретное. И душа Даши становилась мятежнее день ото дня, струны души Даши рвались, Даша уже не понимала, где она и что она из себя представляет. Она смотрела на свой коммунистический партбилет и не верила, что он принадлежит ей. Она потеряла внутренний идеологический жизненный ориентир и летела в пропасть.       - Твои родители Дашу не примут, - покачал головой Гриша, - а советские люди не простят Дашу за предательство родной страны. В этом нет смысла. Тебе нужно забыть Дашу, а Даше нужно забыть тебя. Иначе вы станете изгоями для всех. И в Германии, и в Советском Союзе, везде.       - А как же любовь? - печально спросила Даша, посмотрев на Гришу. - Любовь так воспевают, врут, что она помогает преодолеть все преграды, а на самом деле любовь лишь мучает человека и делает его слабым? Оглупляет человека? Делает его безумцем? - Даша сжала кулачки. - Как я могу выбирать между родной страной и любимым человеком?!       - Любимым человеком? - разозлился один партизан. - Немец для тебя человек? Да еще и любимый?!       Муха все перевел почти автоматически. Вдруг Муха понял, что его учительница по немецкому могла бы гордиться им. Он усвоил знания на ее уроках лучше, чем предполагал. Партизан замахнулся на Дашу, но Гриша его остановил. Вальтер посмотрел на Муху.       - Я убил советского бойца, который был твоим другом? - спросил Вальтер. - Там, на мосту. Мне жаль, но это война. Я и так сделал все, что мог, чтобы... - Вальтер осекся. - Немецкие бойцы, которыми я командовал... Они погибли, все погибли... А ради чего? Ради того, чтобы я... - Вальтер замолчал и поежился.       - У них тоже были семьи? - задал Муха глупый вопрос. - У нас у всех есть семьи. Если бы Германия подло не напала на нашу страну, никто бы не погиб, понимаешь?       - Все правители хотят власти, - вздохнул Вальтер. - И наш вождь, и ваш вождь. Мы хотим построить немецкий мир, вы хотите построить советский мир и зажечь огонь мировой революции. У всех есть стремление к власти, все хотят побеждать, никто не хочет отправляться на свалку истории.       - Я не хочу власти, - смутился Муха. - Я хочу влюбиться в девушку и создать семью, больше ничего. Я хочу, чтобы война быстрее кончилась.       - А Германию униженной и уничтоженной увидеть хочешь? - спросил Вальтер у Мухи. - Если вы победите, что будет с моей родной страной? Как вы будете себя вести после своей победы над нами?       - Будем праздновать эту победу, - сказал Муха с улыбкой. - Немецкий язык еще долго будет языком войны. А потом... - Муха почесал затылок. - Потом новые поколения советских людей с детства будут воспитываться на подвигах своих великих предков, то есть нас, - Муха ухмыльнулся. - На день победы каждый год будет устраиваться военный парад, советский народ будет махать букетами цветов и наслаждаться своей мирной жизнью. И так будет праздноваться этот день десятками и сотнями лет.       - А что будет с моей родной Германией? - спросил у Мухи Вальтер, предчувствуя ответ собеседника.       - Германию ждут развал и позор, - сказал Муха. - Германия развязала и первую войну, ну, ту, в 1914 году, империалистическую. Твой народ во многом виноват, он должен будет долго каяться, но вряд ли другие народы его простят. Я правда не вижу для Германии другой судьбы.       - Ту войну спровоцировали сербы, убив эрцгерцога, - возмутился Вальтер. - Мой народ не мог проигнорировать такое наглое поведение, поэтому война и началась. А потом Франция, Англия и Бельгия несколько лет притворялись невинными, хотя тоже хотели власти и мести. И сейчас все повторяется. Во всем винят мой народ. Все грехи вешают на нас.       Послышался чей-то громкий кашель. Муха вздрогнул и повернулся на этот голос.       - Нет-нет, - сказал Гриша издевательски спокойно, - продолжайте свою милую беседу, я вам мешать не буду.       - Извините, командир, - смутился Муха. - Мы с Вальтером говорили о времени после победы советского народа и о предыдущей империалистической войне.       - Понятно, - кивнул Гриша. - Ты так ловко уже говоришь по-немецки. Привыкаешь к их языку, Муха? Привыкаешь к их обычаям и культуре? Слушаешь их рассуждения? Хочешь на пару с Дашей вырваться из этой нищеты?